Текст книги "Прощанье с Родиной"
![](/books_files/covers/thumbs_240/proschane-s-rodinoy-100199.jpg)
Автор книги: Евгений Попов
Жанр: Юмор: прочее, Юмор
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Эге! Да это уж не мой ли был старик? – воскликнул Тертий Данилов.
– Нет, – успокоил я его. – Точно не твой. Он уже тоже умер, и его похоронили на Ваганьковском кладбище недалеко от Высоцкого. Но Высоцкому памятник поставили, а у этого ничего на могиле нету. Сын запил, актер, из театра выгнали, сейчас наследство пропивает, некогда ему…
ЭТО БЫЛО В АПРЕЛЕ 1985 ГОДА, КОГДА ВОВСЮ БУШЕВАЛА АФГАНСКАЯ ВОЙНА, РАЗВАЛИВАЛОСЬ СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО, ВЕЗДЕ ПРОЦВЕТАЛИ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВО, КОРРУПЦИЯ, АЛКОГОЛИЗМ, ПОВСЕМЕСТНО НАРУШАЛИСЬ ПРАВА ЧЕЛОВЕКА, ГОТОВИЛСЯ ВЗЛЕТЕТЬ НА ВОЗДУХ ЧЕТВЕРТЫЙ БЛОК ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АТОМНОЙ СТАНЦИИ, И ВСЯ МНОГОСТРАДАЛЬНАЯ СОВЕТСКАЯ СТРАНА С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДАЛА ИСТОРИЧЕСКОГО ПЛЕНУМА ЦК КПСС.
ВОТ И НАСТАЛ ЭТОТ ДЕНЬ! В КРЕМЛЕВСКОМ ДВОРЦЕ СЪЕЗДОВ СОБРАЛОСЬ МНОГО КОММУНИСТОВ. НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ КАШЛЯЛИ, ЧИХАЛИ, НО ПОТОМ ВДРУГ ВОЦАРИЛАСЬ МЕРТВАЯ ТИШИНА…
– Так ведь и мой помер! Мне потом сказали, что он вскорости помер, но не от побоев помер, а просто так – пришло время, и он помер. Не вечно же ему жить?
– Погоди секунду, как так помер? Разве тот старик, который строит в Лобне дом, чтоб не помереть, и тот старик, которому ты набил морду, разве это не один и тот же старик?
– Какая разница – один старик, другой, третий, когда приходит смерть, и нету больше ничего, хоть и кто партейный из КПСС. Я уж мучился, мучился, ну что же это в самом деле – как зверь, убил я старика, хотя я его фактически не убивал, он сам помер и сам во всем виноват. Я мучился, я раз пошел к церкви, там в Лобне церковь есть около озера, и мне тот старик, что строит дом, сказал: «Ты выпил, так поди проспись, а проспишься – ступай в монастырь». То есть это не он сказал, а нищий там сидел на ступеньках. Он сказал: «Имущество свое раздай, а сам ступай в монастырь».
– Да какой еще такой нищий? Еще, что ли, один старик? И где же это? В какой такой монастырь? – заволновался я.
– Обыкновенный нищий. Он сидел на ступеньках. А монастырь – Даниловский. Говорят, в Москве скоро откроют Даниловский мужской монастырь, и я туда сейчас еду договариваться. Я сначала думаю, что буду разнорабочим на реставрации, о чем писали в газете, приглашая добровольцев работать бесплатно на объекте памятника старины, а потом вступлю в монастырь и буду молиться, молиться, молиться…
ЭТО БЫЛО В АПРЕЛЕ 1985 ГОДА, КОГДА ВОВСЮ БУШЕВАЛА АФГАНСКАЯ ВОЙНА, РАЗВАЛИВАЛОСЬ СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО, ВЕЗДЕ ПРОЦВЕТАЛИ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВО, КОРРУПЦИЯ, АЛКОГОЛИЗМ, ПОВСЕМЕСТНО НАРУШАЛИСЬ ПРАВА ЧЕЛОВЕКА, ГОТОВИЛСЯ ВЗЛЕТЕТЬ НА ВОЗДУХ ЧЕТВЕРТЫЙ БЛОК ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АТОМНОЙ СТАНЦИИ, И ВСЯ МНОГОСТРАДАЛЬНАЯ СОВЕТСКАЯ СТРАНА С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДАЛА ИСТОРИЧЕСКОГО ПЛЕНУМА ЦК КПСС.
ВОТ И НАСТАЛ ЭТОТ ДЕНЬ! В КРЕМЛЕВСКОМ ДВОРЦЕ СЪЕЗДОВ СОБРАЛОСЬ МНОГО КОММУНИСТОВ. НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ КАШЛЯЛИ, ЧИХАЛИ, НО ПОТОМ ВДРУГ ВОЦАРИЛАСЬ МЕРТВАЯ ТИШИНА.
ЭТО ВЫШЕЛ НА ТРИБУНУ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ ЦК КПСС М.С. ГОРБАЧЕВ. ОН НЕМНОГО ПОСТОЯЛ В ГЛУБОКОЙ ЗАДУМЧИВОСТИ…
Я рассердился.
– Во-первых, я уже говорил, не Даниловский, а – Данилов. Данилов монастырь, или, если тебе угодно, Даниилов, потому что он основан в 1282 году князем Даниилом Александровичем. Напомню, что монастырь этот играл важнейшую роль в обороне Москвы, особенно в XVI веке, когда монахи отражали набеги крымского хана Казы-Гирея. Историческая наука гласит также, что в начале XVII века близ монастыря происходило сражение войск Болотникова и Шуйского. Не знаю, известно ли тебе, что в тридцатые годы нашего уже века там был детприемник для репрессированных детей репрессированных. У одной моей знакомой там папаша содержался, и он говорил, что запомнил такое содержание на всю жизнь. Там кровищи за семь веков пролилось – не дай боже. А эта моя знакомая тогда подала заявление ехать в Израиль, но уехали они все вместе в Америку. Папашу тоже с собой взяли, он там сейчас пенсию получает, научился играть на флейте в городе Мидлтаун, штат Коннектикут.
– Это я – Данилов, а монастырь – Даниловский, ученая ты вошь! – гневно выдохнул будущий монах. – И я пойду туда, и я там буду молиться, работать буду во благо строительства и открытия. А ты ехай тоже в Израиль, или куда вы там все едете?
– Но ведь я – русский, куда мне ехать? – заметался я. – Это… это моя страна, и Солженицын правильно говорил, что пускай лучше едут те, которые ее обосрали и изнахрачили. Я… я тоже хочу «во благо», но я-то ведь пока никого еще не убил?
– А если убил, то пошел бы в монастырь? – придвинулся ко мне Данилов.
– Да его, может, и не откроют. Это, может, все слухи, что к тысячелетию христианства на Руси там откроют мужской монастырь. Как же, жди, откроют они тебе, жди морковкина заговенья… – защищался я.
– Слухи, слухи, все слухи вам, слухи. Жить-то когда будете? Душу думаете спасать или надеетесь, что так прохляет? – тяжело задышал Данилов.
– Да ты и молиться-то, поди, не умеешь. Ты хоть знаешь, чем православный отличается от католика?
– Какая разница! – взревел Данилов. – Какая р-разннца! – ревел он.
– А ну прими руки! – вскричал и я.
ЭТО БЫЛО В АПРЕЛЕ 1985 ГОДА, КОГДА ВОВСЮ БУШЕВАЛА АФГАНСКАЯ ВОЙНА, РАЗВАЛИВАЛОСЬ СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО, ВЕЗДЕ ПРОЦВЕТАЛИ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВО, КОРРУПЦИЯ, АЛКОГОЛИЗМ, ПОВСЕМЕСТНО НАРУШАЛИСЬ ПРАВА ЧЕЛОВЕКА, ГОТОВИЛСЯ ВЗЛЕТЕТЬ НА ВОЗДУХ ЧЕТВЕРТЫЙ БЛОК ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АТОМНОЙ СТАНЦИИ, И ВСЯ МНОГОСТРАДАЛЬНАЯ СОВЕТСКАЯ СТРАНА С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДАЛА ИСТОРИЧЕСКОГО ПЛЕНУМА ЦК КПСС.
ВОТ И НАСТАЛ ЭТОТ ДЕНЬ! В КРЕМЛЕВСКОМ ДВОРЦЕ СЪЕЗДОВ СОБРАЛОСЬ МНОГО КОММУНИСТОВ. НЕКОТОРЫЕ ИЗ НИХ КАШЛЯЛИ, ЧИХАЛИ, НО ПОТОМ ВДРУГ ВОЦАРИЛАСЬ МЕРТВАЯ ТИШИНА.
ЭТО ВЫШЕЛ НА ТРИБУНУ ГЕНЕРАЛЬНЫЙ СЕКРЕТАРЬ ЦК КПСС М.С. ГОРБАЧЕВ. ОН НЕМНОГО ПОСТОЯЛ В ГЛУБОКОЙ ЗАДУМЧИВОСТИ И ВДРУГ ОТКРЫЛ РОТ.
Как писатель Гдов в историю влип
Лицевой летописный свод – монументальный памятник древнерусского искусства. В силу своей грандиозности, древности и исключительной ценности ему по достоинству принадлежит место в ряду таких национальных реликвий, как Царь-пушка, Царь-колокол, и его по праву называют Царь-книга. Из-за очень большого объема и разрозненности по нескольким хранилищам эта уникальная рукопись была доступна лишь очень ограниченному кругу ученых-историков и искусствоведов. Научное факсимильное издание призвано сделать Свод достоянием мировой культуры. По настоянию инициаторов проекта издания текст рукописи был транслитерирован на современный русский шрифт, что позволяет существенно расширить круг потенциальных читателей Свода.
Из газет
Заново знаю: лицо – это свет,
способ души изъявлять благородство.
Б. Ахмадулина
ДАТА: 02.09.2008
ОТ КОГО: Писатель Гдов. Gdov@ yandex.ru
КОМУ: Безработному Хабарову. Chabar@ gmail.com
ТЕМА: Лицевой летописный свод
Дорогой друг Хабаров!
Я тебе звонил неоднократно по домашнему телефону, однако никакого ответа не получал. Твой мобильный постоянно утверждает, будто абонент временно недоступен, перезвоните позже. Что это означает – я не знаю. Почтовое мое отправление вернулось обратно в разорванном виде и с бессмысленной припиской «НЕ ВРУЧЕНО АДРЕСАТУ», как будто я и сам этого не вижу. Вот почему я вынужден прибегнуть к электронной почте, как к последней своей надежде. Дело в том, что меня магическим образом взяли в заложники, и теперь требуется заплатить за меня выкуп.
Нельзя сказать, что мною действуют целиком меркантильные чувства, что ты можешь заподозрить, если не дочитаешь мое послание до конца. Но я, «зная вас тысячу лет» (помнишь, откуда эта цитата?), понимаю, что мое письмо будет тобою непременно прочитано. Ибо любопытство в какой-то степени движитель твоей жизни, тот конек, на котором ты скачешь по жизни – туда-сюда, от богатства к нищете, от уныния к просветлению, от радости к печали. И обратно. Ты увидишь, что забота о духовном в моем тексте превалирует над земным.
Не скрою, что я даже побывал у тебя на квартире, как частный детектив. Не скрою, что эта коммунальная квартира с высокими потолками, где ты, занимая раньше одну просторную комнату с двумя большими окнами, проживал (или все-таки проживаешь?) вместе с женою Таней по прозвищу Пятачок, произвела на меня странное впечатление. Во-первых, чего отродясь не бывало, она была украшена массивной новой дверью, которая при ближайшем рассмотрении оказалась бронированной, хотя и выполненной «под дуб».
Во-вторых, в квартиру я не попал. Высунувшиеся на шум соседи других квартир сначала сказали «че наглеешь, козел», а потом, подкупленные моими манерами и небольшим количеством денег, объяснили, что сами ничего не знают, что коммуналка расселена неизвестно кем, а жильцы съехали в неопределенном направлении, получив отдельные квартиры на территории города Москвы. Хотя не исключено, что «этот туз» (они имели в виду тебя), который все это затеял, теперь владеет всей квартирой и что они сами тебя с нетерпением дожидаются, чтобы вчинить иск за неудобства, доставленные вследствие капитального ремонта квартиры без согласия других жильцов подъезда и конкретной лестничной площадки. Другие, впрочем, утверждали, что ты давно живешь за границей, потому что ты – внедренный туда полковник бывшего КГБ. Третьи намекали, что ты уже содержишься «в тюремном замке» (им я не верю, не такой ты человек, чтобы туда быстро залететь!). Но, все без исключения, они считают, что ты в последнее время разбогател, потому что сменил свою «Опель Аскону» производства 1985 года на «Шкоду Фелицию», а такая машина даже на вторичном автомобильном рынке стоит не менее 10 тысяч зеленых у.е. Все это совпадает и с моими жизненными наблюдениями над тобой, которые я веду в течение многих лет, начиная с нашей юности босоногой, прошедшей в стенах Московского геологоразведочного института им. С. Орджоникидзе, и заканчивая философическими беседами, которые мы время от времени вели (и, надеюсь, будем еще вести) по различным точкам общепита преображенной капиталистическими преобразованиями столицы. Ты точно опять разбогател, у меня нет в этом никаких сомнений, отчего я пишу тебе это письмо, потому что я действительно взят в заложники, I NEED YOUR MONEY, мне нужны твои деньги. А тебе они практически не нужны. Поэтому ты должен их мне отдать для исполнения благих целей, от которых всем (включая нас с тобой и достаточно широкий круг других граждан Российской Федерации) будет только лучше.
Но все по порядку. Дело в том, что я, как ты знаешь, профессиональный писатель, а писательская судьба сложна, особенно в нынешние времена. Что, впрочем, касается и судеб всех других граждан нашей страны, ты это почувствовал на свой шкуре, когда у тебя сожгли нововыстроенный отель на Чудском озере около Пскова, куда ты вбухал все свои так называемые «сбережения», после чего оказался в нетях, то есть в той коммуналке, откуда сейчас тоже исчез. Или когда был вынужден прыгать за 7000 долларов в Черное море с Ласточкиного гнезда, находившегося тогда в другом, хотя и как две капли похожем на наше, государстве, на территории независимой Украины. Мои проблемы – иного рода. Ведь я не так связан с телесной стороной жизни, как ты, поэтому мои страдания носят характер более метафизический. В частности, я совершенно потерял интерес к спиртным напиткам и другим безобразиям, являющимся своеобразным горючим для писательского мотора. Уж не радуют меня пьяные физиономии отдельных моих сограждан и те дикие истории, которые они плетут, как бесконечную сеть, в которой сами же и трепыхаются. Мне все это надоело, с одной стороны, с другой – я более ничего делать не умею и не хочу, каждый должен существовать на том своем месте, куда его Бог определил, и моя функция, по моим ничтожным рассуждениям, заключается в том, чтобы ткать словесную нить вне зависимости от исходного ее материала. Вот почему я с одинаковым удовольствием пишу то, что в прочно забытые ныне, шестидесятые годы прошлого столетия именовалось «нетленкой», но столь же трепетно отношусь и к сочинению так называемой «публицистики», то есть «заметок» для газет и журналов. И то, что для другого – халтура, для меня – моя литературная жизнь, обеспеченная моим, именно моим словом. Кроме того, хочешь не хочешь, а мерзавцы большевики в данном вопросе были, по сути, правы: писатель должен изучать жизнь не только в пространстве за пределами Садового кольца, но и во времени, пронзая вертикалью взора все пласты и напластования нашей истории.
А ведь когда мне предложили написать очерк про «Лицевой летописный свод Ивана Грозного», я даже не знал, что это такое. Как этого сейчас не знаешь и ты, но через мгновение узнаешь.
ОБЪЯСНЯЮ: Лицевой летописный свод – это глобальное рукописное сочинение XVI века, где история нашей с тобой страны прослеживается от Библейских времен сотворения мира – до конца царствия Ивана IV, которого одни до сих пор считают маньяком и кровопийцей, зато другие с пеной у рта доказывают, что именно при нем наше государство обрело свою суть, отчего и ухитряется существовать до сих пор вместе с его обывателями.
Некоторые из них самонадеянно полагают себя умнее и талантливее предков, которые не ведали компьютера, но я знаю – ты не из таких дураков, потому тебе и пишу, ради избавления от тоски и гибели в засасывающем водовороте жизни. «Вы умнее не стали, вы стали эрудированнее», – сказал мне Летописный свод. Я думаю, оглянувшись на то, что творится на нашей бедной Планете, ты с ним согласишься, как это уже сделал я. Читая повести Летописного свода, всю эту бесконечную сагу о любви и ненависти, подлости и благородстве, измене и преданности, я не раз приходил в уныние и даже пытался впасть в запой. Но вот странность – уныние это сменялось дивным ощущением того, что жизнь, несмотря на все катаклизмы, опять побеждает неизвестным способом. Сколько раз Россия и личности, ее населяющие, оказывались на грани полного их растворения в пространстве и времени, но каждый раз какая-то магическая, неведомая сила спасала нас от, казалось бы, неизбежного краха. Таков был эффект узнавания себя при моем первом знакомстве с этой драгоценной реликвией нашей страны, имеющей прямое отношение к нашей теперешней жизни. Я не случайно упомянул ум предков, которые наперед знали, что мы будем ленивы и нелюбопытны. Вся штука заключается в том, что кроме текста там почти на каждой странице имеются рисунки, и число их достигает восемнадцати тысяч! То есть если ты, потомок, не хочешь или не умеешь читать, то часами можешь изучать ЛИЦА людей, которые жили здесь до тебя, наблюдать их жесты, рассматривать их утварь, оружие, средства передвижения, наряды, дома, в которых они жили, церкви, куда они ходили молиться. Это – виртуальная Русь, в которой каждый, желающий осмысленно жить дальше, должен побывать непременно! Вне зависимости от того, кто он – левый, правый, красный, белый, зеленый, голубой, нищий или богатей. То есть ощущение того, что я живу в той же самой стране, что и ОНИ, которые из «свода», пьянит лучше алкоголя, и я знаю, о чем говорю.
А вот тебе разве не обидно, что простой еврей, простой армянин знают назубок длинную историю своего народа, даже Америка со своим коротеньким бэкграундом гордится парусным кораблем «Мэйфлауэр», на котором прибыли в Новый Свет первые МЕРИКАНЫ? И лишь мы – да, действительно «ленивы и нелюбопытны», но с этим пора завязывать. Пора, говорю я тебе, надеясь на твое понимание, на твой здравый смысл! И совершенно не важно в этом контексте, кем в натуре был Иван IV – последним феодалом или первым большевиком. Важно, что он был, что у нас страна была, есть и будет. Со своей историей и со своим ЛИЦОМ, которое, что греха таить, иногда превращалось в харю, но потом искаженные черты этого обезображенного лика мягчали, боговдохновенные, и горний свет человечности вновь заливал вечное русское пространство. И то, что я сейчас это тебе говорю, отнюдь, поверь, не запоздалое славянофильство или, напротив, космополитическое зубоскальство, а осознанная необходимость, донести до тебя ту полезную истину, которую я, кажется, обрел, когда Бог дал мне неожиданную возможность соприкоснуться с Летописным сводом.
Суть заключается еще в одном чуде. Ведь этот самый Свод многие годы существовал, как бы не существуя. То есть он, с одной стороны, имелся в виде огромных древних листов, хранящихся за семью печатями в важных научных местах страны: двух фундаментальных библиотеках и одном государственном музее, но доступ к нему имели лишь считаные единицы высоколобых граждан, именуемых историками.
И тут вдруг нашлись два мужика, один (к вопросу об интернационализме) – русский, другой – татарин. Они на все это безобразие смотрели, что все только мечтают, а практического ничего не делают, после чего дали друг другу слово, как Герцен и Огарев, издать этот самый свод факсимильным способом, то есть один к одному. Сунулись туда-сюда, денег нигде в стране для этого нету. То есть яхты-виллы покупать, с французской горы вниз на лыжах с девками кататься, личные яхты-самолеты заводить, торговать на аукционе Сотбис картину «Десятый вал» – это пожалуйста, а на Летописный свод денег нету. И я сейчас скажу страшную вещь: не были они традиционными гуманитариями в смысле известного российского строительства бесфундаментных воздушных замков, итогом чего становятся лишь революции да сетования на гнусную жизнь и неправильное устройство мира. Ни одного ведь толкового дела такому гуманитарию доверить нельзя, включая революцию! Предаст, сам не ведая, из лучших побуждений, а потом будет жаловаться, что социум его урыл и снивелировал. Я знаю, я сам такой.
А были они интеллигентами нового типа. То есть сами сколотили неизвестно на чем огромные по моим-твоим меркам состояния в рамках постсоветского капитализма и сами издали Летописный свод ограниченным числом экземпляров, затратив на это кучу денег, преодолев немыслимые, теперь уже по общим меркам, трудности. «Свету истины не дали погаснуть, понесли его дальше», – именно так писал я об этом чуде в своем заказном материале и, уж поверь мне, не врал в этот раз за деньги ни секунды. И еще написал, не удержавшись, что все это вовсе не очередной способ «срубить бабки» или попытка выпрямиться рядом с «вертикалью власти», а по-настоящему Божье дело, может, они так каются, как разбойник Кудеяр.
Ну, написал да и ладно. Кудеяра вычеркнули. Написал, напечатал, надо как-то дальше жить, эпизод забыть, шустрить, готовиться к старости.
Ан нет, не получается, «как раньше»! Магическая сила Свода взяла меня в заложники, и теперь за меня требуется заплатить выкуп, отчего я и пишу тебе, как Ванька Жуков на деревню дедушке.
Не подумай, что я пьян или окончательно рехнулся умом, я и сегодня не пил, и вчера, и позавчера. Однако дело заключается в том, что без постоянного лицезрения Лицевого свода жизнь моя снова становится бессмысленной. Я на этом Своде, чтоб тебе было понятнее, заторчал. Ощущение легкого чуда – вот праздник, который теперь всегда со мной. С помощью Свода я излечился от тоски, безвременья, местаоставленности. Я обрел время, я обрел Родину, как бы пафосно ни звучали эти мои последние слова. Я влип в историю, как муха в янтарь. Моя родина – это наша родина. Лицевой свод – точка моей опоры, но только мир переворачивать не нужно, мир стоит правильно.
Поэтому я сразу же перехожу к делу и излагаю тебе свой бизнес-план.
Который заключается в том, что если деньги у тебя снова завелись, то ты их непременно снова потеряешь. Как это произойдет, я не знаю, но знаю, что это обязательно случится, и знания эти мне дал Лицевой летописный свод, где имеется немало историй о взлетах и падениях канувших личностей. Так что деньги ты все равно потеряешь. Или помрешь с деньгами, что в сущности одно и то же – какая тебе радость от денег, если ты уже помер? Ты был богач, потом – безработный, сейчас, говорят, купил «Шкоду Фелицию» ценою не менее 10 тысяч зеленых у.е., но разве это аргумент для серьезного человека, если он не собирается и дальше плыть среди другого мусора по грязному течению реки времен, как дерьмо?
Поэтому я предлагаю тебе, если у тебя, конечно, деньги действительно есть, финансировать покупку всего лишь ОДНОГО экземпляра факсимильного издания Лицевого летописного свода как бы для себя, для твоей личной вечности. Поверь, что, войдя под своды Свода, ты наконец-то поймешь, зачем в России все происходит так, а не иначе. Когда, закрыв глаза, ты еще не спишь, но тебе уже не хочется подниматься. Я тоже не мог понять Россию умом, хотя прожил в ней, как и ты, всю жизнь, потому что понять Россию вообще невозможно, поэт частично прав. Но нужно к этому стремиться для себя, а не просто, видите ли, верить. Для спасения собственной души, раз уж тело – тленно.
Ведь ты, я знаю, вовсе не думаешь, будто это и есть нормальная жизнь – суета, высасывающий все твои соки бизнес, ругань и ласки жены, телевизор, газета, потакание собственным и чужим амбициям, вечный страх перед всем, в котором никто другому никогда не признается, но который испытывают все, ибо – люди. Вне зависимости от национальности, расы и цвета кожи. Но у других этого нет, а у нас есть наш Летописный свод. Голова современного человека набита кашей ненужной информации, и зачем тебе, к примеру, знать, развелась или наоборот сисястая теледива, не увлекательнее ль изучить подробности убиения в Орде великого князя Тверского Михаила Ярославича или понять, зачем дед Ивана Грозного покорил Новгород?
Вижу, вижу! Во дни сомнений и тягостных раздумий, в минуты пустоты и апатии ты станешь рассматривать древние картинки, и горячая пульсация живой исторической плоти заполнит твой мертвый вакуум. Ты пойдешь грозной тропой Ивана Грозного и вернешься обратно в Рай, откуда некогда изгнали Адама и Еву. Ибо Вечность – это Рай даже для грешников, прикосновение к Вечности – жизнь. Древняя книга раскроется над тобой, как парашют, и спасет тебя. Сила добротолюбия, заключенная в этой книге, преодолеет смерть, но есть и мелкие радости жизни, которые ты непременно преумножишь, благодаря Своду.
– А вот поспорим на сто долларов, что ты не знаешь, как зовут третью жену Ивана Четвертого, – скажешь ты когда-нибудь своему случайному попутчику, молодому бизнесмену Васяте в спальном вагоне СВ поезда, идущего по рельсам вдаль, после того, как вы угостите друг друга коньяком «Хенесси».
– А это кто такой, Иван Четвертый? – спросит попутчик.
– Это царь твой, чушка! – рассердишься ты, глядя на него с философической укоризною.
– Ты че гонишь, мужик! У нас теперь всем известно, кто царь, который завершает восстановление вертикали к небесам! – вскричит Васята, но тут же поймет, что лопухнулся, и зауважает тебя еще больше.
Тонкая материя эта наша история! Лето, весна, зима, осень. Листва опадает, проходит жизнь, а зачем? И почему нас любят болгары и не любят англичане? И отчего у нас здесь все вместе – высокое и низкое, зверское и нежное, грешное и святое, бардак и порядок. Ты начнешь понимать это, когда изучишь эти ЛИЦА – моих, твоих, наших предков. Ты услышишь въедливую мелодию, которую исполнял на дуде древний русский нищий, узнаешь, что в XVI веке на Руси еще не пили чаю, перед тобою вереницей пройдут цари, князья, короли, воины, пахари, злодеи, праведники, верные жены, блудницы. Ты станешь другим человеком.
Ну, а если ты не хочешь жить и умирать другим человеком и эта судьбоносная (для тебя!) часть моего бизнес-плана тебя не увлекает, то вот тебе иной, материалистический резон для принятия правильного решения. Доллар рухнул, паевые фонды ненадежны, золото украдут, банковский процент низок. Я бы на твоем месте все равно вложил деньги в покупку этого издания, состоящего из двадцати одного тома в переплете из настоящей шагреневой кожи, весом более десяти килограмм каждый. Ведь эти книги будут только дорожать с годами, как старое дерево или слоновая кость, поэтому, если тебя опять прижмет, ты сможешь легко и с барышом продать их. А не прижмет, так подаришь их на смертном одре нашему родному Московскому геологоразведочному институту им. С. Орджоникидзе, который мы с тобой оба неизвестно зачем окончили. Все, авось, тебя черти меньше будут жарить на сковородке, когда ты окажешься ТАМ. Сильно надеюсь на то, что пока еще ты все-таки ЗДЕСЬ и в ближайшее время откликнешься на мое скромное предложение.
Любящий тебя Гдов
P.S. Да, забыл. Ты же меня наверняка спросишь, как в том анекдоте про «нового русского», а в чем, собственно, нагребка и чего это я, собственно, так хлопочу, уж не с процента ль работаю?
Ах, если бы с процента, дорогой друг, тогда б все было гораздо проще! Говорю же, что влип в историю, как муха в янтарь. Я, можно сказать, вечности заложник, у времени в плену. Но и я не лох, и я свой интерес имею. Лицевой свод, как видишь, мне жизненно необходим, равно как и тебе. Мой бонус прост, но велик: у меня денег нет и никогда, чую, не будет на такую неподъемную покупку, где цена даже одного экземпляра составляет безумную (для меня!) сумму. Но я стану приходить к тебе, а ты за это мое сводничество тебя с Лицевым сводом разрешишь мне листать драгоценные страницы, конечно же при условии предварительного надевания чистых белых нитяных перчаток, как это практикуется в музеях. Это и будет твой выкуп меня. Худо, если денег у тебя уже снова нет или ты исчез навсегда. Тогда и я пропаду. Худо!
P.P.S. И еще простое соображение: два толковых российских мужика, русский и татарин, сделали хорошее дело, хотя Иван Грозный в свое время покорял Казань. Так давай же и мы с тобой не будем лопухами. Увы, но пока что факсимильное издание Лицевого летописного свода есть только у Президента, Патриарха и еще у кого-то из начальников страны и ея олигархов. Они, конечно, разрешат нам, в крайнем случае, этим изданием пользоваться, но нам ведь и самим неудобно будет так часто беспокоить столь занятых людей :-).
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?