Читать книгу "Запределье. Стихотворения"

Когда закончилась война

 
Когда закончилась война
Весь закопчённый, с автоматом,
Я вышел, звон в ушах храня,
Из дома – где я жил когда-то…
 
 
А за спиной сомкнулась тьма
И пламя жадно охватило
Обломки прошлого, она
Стирала все, что мне так мило.
 
 
Горела улица вокруг,
Еще стреляли супостаты,
Лежал в пыли убитый друг,
Он как и я – играл в солдаты.
 
 
Война из хищных, цепких лап
Не отпускает до упада.
Мне снился гаубицы залп,
И взрывы от ударов «Града»
 
 
Когда закончилась война,
Вернулся в то, что домом было:
Стоит бетонная стена
На пепелище не остылом.
 
 
Страницы обгоревших книг,
Куски оплавленной посуды
И детство с юностью хрустит,
И смерти – черные этюды…
 

Эйфория

 
Над танцполом дым клубится
И мелькают чьи-то лица.
Это наше королевство,
В танце где – от скуки средство,
В небе звезды зажигаем
И от музыки мы таем.
 
 
Клок тумана, глаз дракона и узор хамелеона
Я сплетаю, я свиваю, путаю и отражаю…
Я сплетаю, я свиваю, путаю и отражаю…
 
 
Пусть корона из картона,
Пусть пока еще без трона…
Гром грохочет барабанов,
Унося меня в нирвану,
Где сейчас прольется свет —
Там меня в помине нет
 
 
Клок тумана, глаз дракона и узор хамелеона
Я сплетаю, я свиваю, путаю и отражаю…
Я сплетаю, я свиваю, путаю и отражаю…
 
 
Королевство хитрых масок,
Где палитрой – сотни красок,
Хвост павлина там сверкает,
Пыль глаза нам застилает.
Эйфория клубной жизни
Захватила наши мысли
и несет нас дальше – прочь, в ночь…
 
 
Клок тумана, глаз дракона и узор хамелеона
Я сплетаю, я свиваю, путаю и отражаю…
Я сплетаю, я свиваю, путаю и отражаю…
 
 
Сквозь дыхание тумана
Шепчет голос: «Еще рано,
Ведь пока сияют звезды»
Только не было бы поздно
Цель найти, но цели – нет.
Только музыка и свет.
 
 
Клок тумана, глаз дракона и узор хамелеона
Я сплетаю, я свиваю, путаю и отражаю…
Я сплетаю, я свиваю, путаю и отражаю…
Путаюсь и отражаюсь…
 

Берегиня

Сказочные грезы

 
Пролетел шаман на бубне,
Погремушками звеня.
Через ночь, в тумане-студне
Лучше не найдешь коня.
 
 
На горе, под старым дубом
Кольца ведьмины растут.
За замшелым старым срубом
Чернокнижники живут.
 
 
Собирают мухоморы,
Зелье варят до утра
И заводят разговоры
У багрового костра.
 
 
Дым высоким коромыслом
Достигает до небес.
Здесь напоен тайным смыслом
Лес из сказок и чудес.
 
 
Леший ищет пятый угол —
С Полевым подрался он.
Неразменный нашли рубль —
Вот и грохот, вот и звон.
 
 
Желтый мост через ущелье
И зеленый водоем
Прошагал, напившись зелья,
Пьяный, старый, добрый гном.
 
 
Много разностей резвилось
На картине, на стене,
Большинство из них приснилось —
На яву… или во сне?
 
 
Тенью были, глядь – их нету.
Как в стакане сахарок
Растворились, лишь конфету
Гном с тарелки уволок.
 

Окно

 
А за стеклом лишь сумрак ночи
И холод вечности сквозит…
Летящий ангел, что есть мочи
За темным демоном летит.
 
 
Во мгле чужие бродят души
И одинокая луна
Им освещает путь на суше
И поднимает их со дна.
 
 
Я здесь, в тепле, они на воле
Смотрю в окно – далекий свет
От звезд струится в чистом поле,
И духов исчезает след.
 
 
Там, за прозрачным наважденьем,
Шумят деревья на ветру
И их тревожным заблужденьям
Внимает небо поутру…
 

Зима в городе

Сияют горные вершины

Блестящим снега серебром;

Спят облака и спят лавины,

Пушистым все, покрыв ковром.

 
Древний Кавказ, как хвост дракона
Закрыл мой город от ветров.
Видны с холодного балкона
Следы заснеженных дворов.
 
 
Спокойно море в бухте дремлет,
Застывший воздух. Тишина.
Зима укрыла снегом землю
И город спит. И спят дома.
 

Тень

 
Один мудрец поспорил с тенью,
Что знает он, где тени край,
Что все подвластно осмысленью,
Всему – предел, как не играй.
 
 
За краем тени нет ни смысла,
Ни красоты и чистоты,
Но тень над ним слегка зависла
И отвечала: «Слушай, ты!
 
 
Сочти-ка грань видений сонных,
Мечты влюбленных, шепот звезд,
Когда в мерцаниях истомных
Их нежных знаков вывод прост…
 
 
Что знаешь в жизни? Грани? Числа?
Сухие цифры? Видим мы
Как призрачные гаснут мысли
При свете, под покровом тьмы
 

Любовь

 
Звенящей нежностью дышала тишина,
Когда затихли и пожар, и тел беспечность.
Любовь – приливная и томная волна
Легко и мощно накрывает, словно вечность.
 
 
Качает мачтами усталыми фрегат
И разрывает грудью бездну океана —
Идет вперед, не ведая преград,
Штормов и рифов, ураганов и тумана…
 
 
Что будет дальше? Знает только бог.
Он знает все, но рассказать не хочет.
И складывая эти строчки в слог
Мне намекает – капля камень точит…
 
 
Когда-нибудь в душе растает лед
И я пойму все прелесть вдохновенья
И голос твой пьянящий, словно мед
Меня напоит до изнеможенья.
 

Весна

 
Изумрудные реки спешили
С малахитовых сплавиться гор.
Небо с морем давно завершили
Бесконечно-бессмыссленный спор.
 
 
Расцветала махрово мимоза
Желто-огненным цветом волос.
Отступили на север морозы —
Их туда теплый ветер унес.
 
 
Все смешалось – цвета, звуки, краски
И концерт лягушачий поет.
В увертюре весна, словно в сказке
Лето красное песней зовет.
 
 
А в душе распускается нежен
И восторгом напоен цветок…
Я спокоен, влюблен, безмятежен,
Как пробившийся только росток.
 
 
Продвигаюсь к неведомой цели,
Зная будущее – наперед
Мне его нашептали – пропели
Птицы утром, водя хоровод…
 
 
Я читал в облаках, словно в книге —
Видел карты забытых дорог
И сливались в сверкающем миге
Слезы неба в единый поток.
 
 
Ночью звезды мне имя назначат —
Мне его нарисует луна
С ним и встреча, и наша удача
Будет чашею жизни полна.
 

Вечер

 
Юный, робкий месяц вышел
Посмотреть на лик Земли.
Ласточки в гнезде под крышей
Вновь тепло нам принесли.
 
 
Утомленные щебечут,
Собираясь на покой.
Теплый, томный, новый вечер
Над моею головой.
 
 
Тишина внимает Музе,
Что зашла на огонёк
И записывает быстро
Песню автор этих строк.
 

Взгляд

 
Я нашел два озера
У ночной реки
И меня отбросило,
Говорят – беги!
 
 
Звезды отражаются
В глубине озер.
Нежен и безбрежен
Их скользящий взор…
 
 
Подойти так хочется,
Искупаться в них,
Растворится сахаром —
Мне в глазах твоих.
 
 
Шепчет сердце сладостно
Про любовь твою
Нежно, сладко, радостно
Губы мне поют
 
 
Цвета красно-спелого:
«…Внутрь тебя войти,
Мне стать частью целого —
Лучше не найти…
 
 
Солнце в небе плещется
В синих облаках,
Радость отражается
Зайчиком в глазах.
 
 
Я хочу быть облаком
Я устал ходить —
Буду в звонком воздухе,
Над тобой парить.
 
 
Наполнять водичкой,
Озерки поить
Буду я, любимая,
Лишь тебя любить!
 

Млечный Путь

 
Я искал тебя тысячу лет
В сотне богом забытых миров
И нашел этот сказочный свет —
Пусть сияет он сотню веков…
 
 
Мне любимую к сердцу прижать,
Подарить ей глубокую страсть —
Нет превыше значенья – достать
Ей звезду и при том не упасть.
 
 
На обочине, где Млечный Путь
Свой качает кометный ковыль —
Разгоняя туманностей муть,
Собираю я звездную пыль.
 
 
Из нее тебе платье соткать
Попрошу у богини судьбы
Подчеркнуть чтобы нежность и стать,
Начертить на нем руны волшбы…
 
 
Властью их темноту отогнать
От твоей неземеной красоты…
Нелегко звездной пыли собрать
На тернистом Молочном Пути.
 

Турнир со смертью

 
Когда померкнет тот волшебный свет,
Что вел меня из прошлого к тебе
Когда ты мне внезапно скажешь – Нет!
Порвется нить – угодно так судьбе…
 
 
За дверью пустота, в душе – пустыня…
Зачем мне сильным быть и для кого?
Любовный жар – он долго не остынет —
Иглой пылает внутри сердца моего.
 
 
Я сбит, раздавлен и затерян в мире —
Хватаю воздух, словно рыба ртом,
Как пьяный рыцарь на шальном турнире
Под латы поддеваемый копьем.
 

Замок вампира

 
Среди мрака и тумана
Одинокий скачет всадник
И луна дитя обмана
Освещает палисадник.
 
 
Хлестко бьют деревьев руки
И цепляют за одежду
Страх ночной лепечет звуки
Говорит: «Оставь надежду!»
 
 
Конь споткнулся, оглашая
Ржаньем диким, сломав ногу,
Сбросил ношу… Волчья стая
Заградила им дорогу.
 
 
Отступив от злобной своры
Бывший всадник стал как камень,
Вспомнил давешние споры,
Кубков звон, камина пламень.
 
 
Он в таверне, пьянь в угаре
Предавалась там разгулу,
Он ударил и в ударе
Своротил у друга скулу.
 
 
Конь разорван на ошметки
И его подходит время —
Видит он оскал у глотки
И ногою ищет стремя…
 
 
Нет меча его меч пропит,
Нет спасенья в смертной стуже,
Нет надежды… вот утопит
Волк его в кровавой луже.
 
 
Зал огромный из сапфиров
И рубинов перед взором
Это был дворец вампиров
Сотворенный черным словом.
 
 
Всюду скалят зубы рожи
И гримасы строят маски,
В переплетах чьей-то кожи
Спят на полках злые сказки.
 

Маргарита

 
В беломраморной пасти камина
Жадно деревом пламя хрустело.
Сквозь трубу терракотовой глины
В небо черная сажа летела
 
 
Стол огромный, парчою укрытый
И на нем – золотистые вина,
По-баварски бок знаменитый
Томно ждет своего господина…
 
 
Сторожа там – стальные доспехи
Со щитами и в каменных нишах
И колонны, как длинные вехи
Размечают границы на крыше.
 
 
А сквозь узкие окна из смальты
Непогода поет, завывая,
Заглушает фаготы и альты,
Музыкантов перепевая.
 
 
Грохот в дверь – то железной перчаткой
Он дорогу себе отворяет,
К своей милой, любимой и сладкой,
Что его у порога встречает.
 
 
Не снимая легкой кольчуги
Он обнял ее нежно рукою
Отстранился другой от прислуги —
Маргариту уносит в покои.
 
 
В тишине, на огромной кровати
Под узорчатым балдахином
Было стянуто тонкое платье
И мгновенье казалось ей длинным…
 
 
В беломраморной пасти камина
Жадно деревом пламя хрустело.
Сквозь трубу терракотовой глины
В небо черная сажа летела
 
 
Стол огромный, парчою укрытый
И на нем – золотистые вина,
И баварский бок знаменитый
Долго ждал своего господина…
 

Сумерки

 
Меня терзают сумерки желаний…
Чего хочу – порой не знаю сам.
Громады серых и холодных зданий
Путь заграждают тут или вон там….
 
 
Мой путь тернист, извилист, очень гибок
Ищу тебя – и не могу найти
Я полон ям, капканов и ошибок —
Как темный лес, откуда нет пути.
 
 
Прости меня – за что? за все наверно,
За что, что груб и дик я был с тобой
За смутный взор, за пьянство и за скверну,
Когда поник дурною головой…
 

Свет

 
Я заблудился в запахе полыни,
Блуждал как сонный на болоте огонек.
Искал тебя, как ищут по пустыне
Глоток воды – и отыскать не смог.
 
 
Мне снишься ты глубокой ночью темной
И нежность губ – клубничный аромат…
И сердце бьет, и я дышу неровно…
В сиянье звезд я вижу лишь твой взгляд.
 
 
Быть может я спешу тебе признаться,
Ошибки делаю нелепо, на бегу,
Но страшно без тебя мне оказаться.
И без тебя я жить – наверно – не смогу…
 
 
Играет музыка, мне грустно и тревожно,
Свеча горит, кивая огоньком…
И без тебя уже быть может невозможно
Дышать и жить и думать о другом…
 
 
Я пьян тобой, наполнен твоим светом
И иногда хмельную чушь мелю…
Одно я знаю – даже по приметам —
Родное солнышко, ведь я тебя люблю!
 

Берегиня

 
Облака заблудились в дороге,
Потянулись птицы на юг
Зарядили дожди, с неба боги
Били молниями – на испуг…
 
 
Наступила хмельная осень
И налился вином виноград,
А холодно-морозная проседь
Осаждала на замке фасад…
 
 
Рыцарь Гром возвращался с охоты —
Собран был им богатый улов
Песни славной он в сладкие соты
Мед с нектаром сплетает из слов
 
 
Как вернется он с шумною свитой
В замок древний свой, родовой —
На воротах щит в бронзе отлитый —
Лев пред девой поник головой…
 
 
Вот плюща увядают листочки,
Опадают они на окно,
А в подвале наполнены бочки —
Молодое там спеет вино
 
 
Гром поет, как природа устала
И готовится к зимнему сну —
Вдруг на небе Луна задрожала,
Освещая дорогу ему.
 
 
Конь у старой плотины скачет,
Слышно голос сквозь бурный поток
Рыцарь видит – ундина плачет
Там где брошенный узкий мосток.
 
 
Пролетела за ним кавалькада
И столпились все на берегу,
У богами забытого сада —
Ведьмин круг – и ребенок в кругу.
 
 
Зачаровано-сонные ивы,
Заметают лозою следы…
Обрамляет венец из крапивы
Камыши у холодной воды…
 
 
Захрипели испуганно кони,
Землю в страхе копытами бьют,
Ветер листья по берегу гонит,
Волки грустную песню поют.
 
 
Обнажил Гром свой меч змеевитый
И по имени жало призвал —
Весь гальдором был рунным увитый
Его Тор по легенде ковал…
 
 
Заклинание золота светом
Зазвенело в напеве меча
На мгновение солнечным летом
Зной дохнул, как топор палача…
 
 
Круг из чар разорвало веленьем
Древних рун и могущество сна
Мягким и очень точным движеньем
Заковало всех, как пелена…
 
 
Камень Сварт, под ним девять болезней
Видит Гром на речном берегу
И Берегиня сказочной песней
Сторожит их и в зной, и в пургу…
 
 
Род людской она оберегает
Рядом с нею – тот самый малыш
Он на флейте на лунной играет
Наводя сон на старый камыш…
 
 
Засыпают задумчиво ивы,
Засыпает тростник и кусты
И венок из печальной крапивы
Засыпает снежком у воды…
 
 
Видит Гром, как его Маргарита
Плачет в башне седого дворца
Шкурой льва ее ложе покрыто,
А в шкатулке лежат два кольца
 
 
Его – в золоте перстень-печатку
И ее – Золотое Копье,
Он не взял – не вошло под перчатку,
А она – не надела свое…
 
 
На стене – восковые листочки,
Опадают они на окно,
А в подвале наполнены бочки —
Стынет там молодое вино…
 
 
Отряхнул тогда Гром наважденье,
На земле его спутники спят…
Вспомнил он про свое приключенье
И увидел – дорогу назад…
 
 
Вот помчались герои, как ветер
Трубы громко победу трубят
Возвратились они на рассвете,
И объявлен был бал-маскарад.
 
 
Там к столу лебедей подавали
В ожерелье из перепелов,
Повара колдовать уж устали
Над зажаркой лесных кабанов.
 
 
Разносили ликеры густые
Слуги долго веселым гостям,
Кавалеры плясали хмельные,
Целовали руки у дам…
 
 
Так хозяин и шумная свита
В замке славили герб родовой
На воротах щит в бронзе отлитый —
Лев пред девой поник головой…
 

Инквизитор

 
На рукаве твоем нашиты
Метла с крестом и кочерга
Бороться с тьмой – твоя задача
И в битве той – рука тверда,
Не слышал криков, стонов, плача
И между миром ты – стена.
Душа молчит, ты Инквизитор
И враг твой личный – Сатана.
 
 
Раскаленный металл
Ты не раз проливал
И в порыве терзал
Бедных еретиков,
Избавлял их от жизни оков.
Их дорога светла,
Но лежат у стола
Пепел, прах и зола
И безмолвие вырванных слов
 
 
Страх воздух твой и ты им дышишь,
И веры нет, лишь пустота,
Ты никого уже не слышишь,
Боишься черного кота,
Боишься мести злобной ведьмы,
Когда придет в ночи она.
Ты знаешь, что ты Инквизитор,
И между миром ты – стена.
 
 
Раскаленный металл
Ты не раз проливал
И в порыве терзал
Бедных еретиков,
Избавлял их от жизни оков.
Их дорога светла,
Но лежат у стола
Пепел, прах и зола
И безмолвие вырванных слов
 
 
Отмечен за заслуги папой,
В глазах огонь неугасим,
Но черт своей когтистой лапой
Тоску нашлет, когда один.
И нет любви, она остыла
И нет ни берега, ни дна.
Одно лишь есть – ты Инквизитор.
Опора, Сила и Стена.
 
 
Раскаленный металл
Ты не раз проливал
И в порыве терзал
Бедных еретиков,
Избавлял их от жизни оков.
Их дорога светла,
Но лежат у стола
Пепел, прах и зола
И безмолвие вырванных слов
 

Алхимик

 
В день, когда ты начал философский камень свой искать
И в кровавом тигле серу с оловом опять мешать
Все покрылось дымом, и пришла ночная мгла,
И застряла в сердце у алхимика игла:
К королю любовь его ушла.
 
 
Лик твой обезличен, руки сбиты до крови,
И сожгла любимая мосты вашей любви,
Золото найдешь среди расплавленных колец
И разбитых на осколки отвергнутых сердец.
Имя власти ты духам только назови,
Грохот моря заглушит стон любви.
 
 
По известным только небу правилам игры
Звезды и планеты бьются, как хрустальные шары
Демоны по следу за алхимиком идут,
Были впереди, а уже вон там они и тут
 
 
И один ты среди звезд,
Распрямился во весь рост
И тебя уже им не остановить…
Может быть, а может и не быть…
 
 
Но почему живут сомнения
И для чего трава забвения?
Если забыть нельзя вчерашний день
И наваждение наводит смерти тень?
 
 
Еще вчера она с тобой была
Была любовь, как лилия светла,
Сегодня ты готов забыть о ней
И уничтожить всех в округе королей!
 
 
Лик твой обезличен, руки сбиты до крови,
Вот твоё мгновенье, ты лови его, лови!
Золото найдешь среди расплавленных колец
И разбитых на осколки отвергнутых сердец.
Имя власти ты духам только назови
И рассеются сомнения твои.
 
 
Разбиваешь колбы ты ребром меча,
В жаркой слепой ярости заклятия крича
И тебя венчает лишь парад планет
В день, когда Луной закроет Солнца свет
Ты успеешь сказать Никте 44
  Ню́кта, Ни́кта (др.-греч. Νύξ, Νυκτός, «ночь») – божество в греческой мифологии, персонификация ночной темноты.


[Закрыть]свое – нет!
 
 
Покажи лицо свое, укажи нам путь,
Ведь сегодня ночью в замке не заснуть,
Нет ни окон, стен или дверей,
Нет любимых, нет и королей
Потому, что не назначено ролей…
 

Звездочёт

 
За Хрустальной горой —
Там где предки живут
Догорает костер
И тебя там не ждут.
 
 
И холодный прибой
Лижет раны реки.
Шепчет Ветер с Водой
Звездочету: «Беги!
 
 
Скройся в дальнюю даль
Ты от гнева царя,
Напророчил печаль
Ты, наверное, зря.
 
 
Нагадал ему смерть,
Предсказал ему ночь
И поверь, что теперь
Нам тебе не помочь!»
 
 
Отвечал звездочет
Ветру так и Воде:
«Знаю звездам я счет,
Знаю имя беде,
 
 
Знаю свой я удел
И нескоро умру
Потому, что предел
Видел я поутру.
 
 
Потому, что я смог
Разглядеть смерть свою
И в высокий чертог
Я нескоро уйду»
 
 
«Твой неверен расчет!» —
Так сказала Вода —
«Помешал тебе черт,
Закружила пурга
 
 
Звезды в лунную ночь,
Вспомни, гасли тогда,
Нам тебе не помочь —
Убегай – навсегда.
 
 
Лишь в далеком краю
Свою жизнь сбережешь
И тогда – может быть —
От судьбы ты уйдешь.»
 
 
Ветер ей повторял:
«Уходи, Звездочет!
Видел я, как упал
Ты холодный, как лед.
 
 
Покатилась твоя
Голова по камням
И слугою царя
Тело отдано псам!»
 
 
Но не слушал их маг,
Веря звездам с небес
Точно видел он знак,
Но не видел завес.
 
 
Не считал он помех
Не назначил причин,
Верил только в успех
И остался один.
 
 
Ветер стих и поник,
Замолчала Вода
Вдруг послышался крик —
То скакала орда.
 
 
Только злобный оскал
И царя на коне
Звездочет увидал
Словно бы, как во сне…
 
 
Застилал Солнце дым
Кровью чаша полна,
Слуги царские с ним
Рассчитались сполна.
 
 
За Хрустальной горой —
Там где предки живут
Догорает костер,
Но тебя там не ждут.
 

Пираты

 
Закрыло солнце грозовою тучей
И темнота спустилась в океан
Нас притащил на этот берег случай
И ветер странствий – через много стран.
 
 
Ямайский ром томится в душной бочке,
А дождь холодный бороздит залив,
В замок каюты ключ поставит точку,
Мы прыгнем в шлюпку, ее крепко загрузив.
 
 
Пиратский клад из слитков и жемчужин,
Из украшений и корон – без королей,
Чьи жизни сброшены с весов, как хлам ненужный,
В театре жизни уже нет таких ролей.
 
 
Монеты россыпью с блестящими камнями,
Чей блеск с ума не раз сводил людей
Лежат, закрытые от взглядов сундуками,
Как их хозяева лежат грудой костей.
 
 
Над шхуной рвется вверх «Веселый Роджер»
И жерла пушек в спину нам сейчас глядят,
А мы гребем и чувствуем мы кожей
Зрачков их черный и смертельный взгляд…
 
 
Хрустит песок под нашими ногами,
Грызут его лопаты злобно в ряд,
Оставлен будет среди пальм и вместе с нами
Кровавой жертвой наш пиратский клад.
 
 
Но мы не знали мрачных мыслей капитана.
Работу делали, привычную свою,
А ветер нес нам брызги с океана
И грохот волн – как выстрелы в бою…
 
 
А пальмы молча смотрят с этой суши,
Как вдаль уходит шхуна от земли
Теперь навек морские наши души
Здесь спят и видят – паруса и корабли…
 

Солнечный ангел

 
В кисее из лунного света,
В Лабиринте Хрустальных Капель,
Заплутал на излете лета
Один маленький, солнечный ангел.
 
 
Он случайно свалился с неба —
Когда ножкой болтал на тучке,
На земле – не в обители Феба55
  Феб – прозвище Аполлона, в древнегреческой мифологии златокудрый сребролукий бог света, солнечный свет символизируется его золотыми стрелами, покровитель искусств и предводитель муз.


[Закрыть]
И кругом одни злые колючки.
 
 
Место это иголкой зашито,
Запечатано древнею Силой
Темных рун толщиною накрыто
И заковано, словно могила.
 
 
Вдруг из тучки дождик спустился
Натянул серебристые струны,
Зазвучал лабиринт и открылся —
Передвинулись древние руны.
 
 
По лицу пробежала улыбка,
Кисея рассыпалась тенью,
Заиграли альты и скрипки
И пропало вмиг наважденье.
 
 
Ангел солнечный выпорхнул мошкой,
Мотыльком – на любимую тучку
Он теперь не болтает ножкой —
Он высовывает ручку…
 

Ожидание

 
Прах осени развеян на стекле,
Ее остатки золотят сухие ветки
Художник-ветер собирает на земле
Сусальных листьев золотистые отметки
 
 
Зима неспешно размывает контур гор
И заметает небо над Турецкой Шапкой,66
  Турецкая Шапка – Ахи-Бах или Ахибаху – гора в Абхазии, в районе Гудаутского перевала.


[Закрыть]
А там, внизу – заиндевевший двор…
В окно стучится деревцо замерзшей лапкой.
 
 
Или укроет его снежной пеленой,
Или дождем промочит – все едино
Растет оно у дома, под стеной
И ждет тепла, и на морозе стынет…
 

Бал

 
В час, когда Луна ночная под ногами равна кругу
Где-то, в пятом измереньи Воланд вел свою подругу,
Как венец из терна жалит ей чело корона злая
Ножки – как капкан сжимают туфли. В зале свечи тают…
 
 
Гости с шумом и восторгом рвутся прочь сквозь двери Ада,
«Королева в восхищеньи!» – значит так кому-то надо,
Королева Маргарита еле дышит сквозь вериги,
Грудь ее сочится кровью, не дают шагать калиги…
 
 
Но наградой будет Мастер – она точно это знает,
А пока Тофане с Фридой лишь приветливо кивает.
«В восхищеньи Королева!» – Бегемот вопит трубою
И парчовую подушку ей под ножку подставляет.
 
 
И причудливо играет Фатум карточной колодой
Он тасует и снимает, и сдает – за годом годы
И века мелькают масти в этом сказочном раскладе
К жизни вызваны злодеи, пляшут маски в маскараде.
 
 
Дамы в перьях очертело, пьют напитки из фонтанов,
Кавалеры ждут финала – хлещут водку из стаканов.
А оркестр и Маэстро нечисть вальсом развлекают
«Королева в восхищеньи!» – только силы уже тают…
 
 
Вот предатель появился и пророчество исполнил,
Воланд шпагу поднимает – череп кровью он наполнил,
Маргарита пьет послушно и весь ужас исчезает
Ей наградой будет Мастер, она это уже знает…
 
 
Прокуратор меж мирами вплавлен трусостью своею,
Скорпион в янтарном перстне зачарован чародеем,
Небо чертят стаей птицы и разорван полог в храме
Скоро будет он свободен – точка в этой долгой драме.
 
 
Бал окончен, гаснут свечи и на пыльном перекрестке
Топчут землю с неба капли, рвутся кони сквозь березки
Позади – горит страданье, там – осколки битой чаши,
Впереди – покой и счастье и все это будет наше…
 
 
Так мечтала Маргарита, а над ней гроза сверкала.
Мыслю, значит существую, смерть, и где же твое жало?
Там, где пролитые капли алой крови опадают —
Благородный виноградник к солнцу гроздья поднимает…
 
 
Буря воет над Москвою, свиту плачем провожает,
Догорает Грибоедов, пламя вихрем раздувает,
Ливень все в момент погасит и смешает головешки…
Черным глазом смотрит Воланд, не скрывает он усмешки…
 
 
Все устроил, всех старался накормить пятью хлебами,
Но опять… один остался… И скрипит, скрипит зубами…
Силы Света гонят свиту в царство тьмы и заблуждений…
Жажда крови и беспечность, отрицание суждений.
 
 
Ах, как хочется покоя! Но покой для Маргариты
И для Мастера – вон домик, виноградом весь увитый,
Им оставит Воланд вечность и любовью их напоят
Кони дальше мчат, все дальше… Ах, как хочется покоя!