Текст книги "Тайна чёрного волка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-chernogo-volka-295897.jpg)
Автор книги: Евгения Преображенская
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Она уже исходила близлежащие окрестности вдоль и поперек, знала каждую травинку и былинку. А уж сколько травинок и былинок было теперь вплетено в ее волосы и браслеты – не описать! Но бездействие, словно кусок недозрелого плода, встало у нее поперек горла.
И вот однажды Дженна взвалила на спину свою котомку, подтянула ремни на плечах и на поясе и пришла к Ауке, чтобы попрощаться.
– Аука, – сказала Дженна. – Я ухожу…
– Не стоит тебе уходить, – улыбнулась девушка. – Пожалуйста, останься.
– Послушай, Аука, – вздохнула наемница, – я была рада познакомиться с тобой, но в чем бы ни был смысл моего существования, нашей с тобой встречи и вообще всего на свете, я должна идти… И это единственное, в чем я по-настоящему уверена.
– Да-да, – с неожиданной грустью сказала Аука. – Так уже было и так будет всегда…
– Очень я в этом сомневаюсь… – усмехнулась Дженна.
– А я знаю! – Аука всхлипнула и отвернулась.
– Ну не надо так, Ау, – расстроилась наемница. – Мне не хочется оставлять тебя здесь одну… Может быть, тебе пойти вместе со мной?
– Мне нельзя, – ответила Аука. – Кто-то должен ухаживать за садом…
– Слушай, Ау… – сказала Дженна. – Я понятия не имею, как очутилась в твоем саду… Понимаешь, я шла к учителям, в горы Аркха, а потом… Потом я упала. Но снова падать я не собираюсь! И если ты объяснишь мне, как я сюда попала, я обещаю, что еще вернусь, чтобы навестить тебя…
– …Ты обязательно вернешься! – горячо перебила ее Аука. – Ты вернешься сюда. Я помню. Ибо ты уже возвращалась…
– Да, я возвращалась, – согласилась Дженна. – Раньше я просто гуляла по саду, но теперь я ухожу насовсем. Видишь, я собрала свои вещи?
– Ты уже возвращалась, – настойчиво повторила девушка. – Ты возвращалась, и платье твое было черным, в глазах и в волосах твоих искрилось серебро, а за плечами висели пустые ножны… Ты была не такой, как сейчас. – Ее голос стал еле слышным, в нем зазвенели слезы. – Ты была другой, страшной… Все было страшно! Очень-очень страшно…
– Что? – испуганно прошептала наемница. – Да о чем ты говоришь? Не понимаю! Когда же… Когда это было?
– …Вчера, – ответила девушка.
Она подняла на Дженну большие глаза, и наемница ахнула. В этих прежде синих омутах она вдруг увидела уже знакомый ей радужный свет. Такие же глаза были у духов-лигнитлеи! Но наемница никогда не видела их живьем, лишь в своих снах! Даже когда училась в горах Аркха, она общалась с лисами, но не с духами, и вот теперь…
– Слышишь? – тихо проговорила Аука, взглянув на небо. – Колокола снова звонят…
2. Странник
Девочка играла в дубовой рощице. Что-то весело напевая, она танцевала под собственную песенку, прыгала с камня на камень вдоль ручья и кружилась среди молодых деревьев. Было довольно прохладно, но веселая забава помогала девочке согреться. Грело это зрелище и сердце ее отца, наблюдавшего за дочерью из окна башни.
Он мог долго любоваться своим ребенком, но дела не ждали. Черное перо, лежащее на ладони жреца, заметно потеплело, сообщая о приближении обладателя. Спустя время двери распахнулись.
– Да здравствуешь ты в вечности и бесконечности, сын Ясного Солнца, – тихо произнес вошедший.
Служитель Единого обернулся, и радостная улыбка озарила его лицо. Этот бархатный тембр, мощный и в то же время гибкий голос мог принадлежать лишь одному существу. Странник, одетый во все черное, был высок, смугл и черноволос. И будто самая темная ночь были его глаза: непроницаемые для света, словно вовсе лишенные зрачка.
Гость и Его Святейшество одновременно коснулись ладонями лба и груди, а затем пожали друг другу руки.
– Приветствую и я тебя, о, сын Сокрытого Солнца! Да здравствуешь ты в вечности и бесконечности, – торжественно ответил Дэрей Сол.
– Прошу, не называй меня так, старый друг, – произнес мужчина безразличным тоном. – Уже давно я снял с себя короны, сложил скипетры и не нуждаюсь более в пышных титулах.
– Это твой выбор, друг, и я уважаю его, – кивнул Дэрей Сол.
Он приблизился к выточенному из камня столу, поставил на полированную поверхность два бокала и наполнил их вином.
– Как и я уважаю твой путь пастыря, друг, – проговорил странник, наблюдая за тем, как плещется в графине рубиновая жидкость. – Многим из нас он оказался не по силам…
– Уже столько раз я возвращался к своему сану, – покачал головой жрец. – Человеческие поколения сменяются одно за другим, и ровно через одного преемника я снова и снова прихожу в этот храм и в эту башню, как собственный сын, внук, правнук: Ойур, Витор, Дэрей… – Он вздохнул и бережно провел пальцами по широкому, расшитому золотыми письменами поясу. – Мой путь светел и прям, как путь солнца. Но, признаться, я сам не всегда столь же умело иду по нему. – Жрец бросил тяжелый взгляд на серое небо за окнами. – Знаешь, Сай, порой так сложно… не быть человеком.
– Это потому, что ты слишком любишь их, Сол, – сказал мужчина. – Слишком… Однако эта любовь и делает тебя действительно хорошим пастырем.
– А порой отупевшим слепцом, – тихо признался Дэрей. – Я так уважаю свободу воли каждого живого существа, что позабыл о том, что рыбам – море, а птицам – небо. Я снова позволил им выйти за пределы их ареала.
– Чем же младшие дети Единого тебя расстроили? – На лице странника, будто высеченном из камня, невозможно было прочитать ни тени эмоций, однако его низкий голос проявил скрытую иронию. – Я заметил, что на улицах Самториса беспорядки… Ты снова дал им чрезмерно свободы?
– …И силы, – нахмурился жрец. – Не осознавая того, я дал им силу, с которой не справились их умы.
– Кем они возомнили себя на этот раз – богами? – В голосе мужчины послышалась усмешка, но выражение лица осталось неизменным. – Увы, в истории этот случай не первый, да и не последний…
– Ты прав, друг…
– О, люди – загадка Единого… – Губы странника пренебрежительно скривились. – Их аппетиты возрастают с каждым витком времени… Словно совершенствуя дух, они все шире раскрывают и некую дыру – бездонный омут, поглощающий свет… Удивительно, что человечество до сих пор не уничтожило само себя. Эти существа способны ненавидеть друг друга сильнее, чем все прочие…
– …Но и любовь их не знает границ, – улыбнулся жрец.
Видя, что его друг нахмурился, Его Святейшество мягко добавил:
– И таланты их бесценны… Посмотри на архитектуру Самториса: храмы, дворцы, музеи, библиотеки, университеты – дело рук человеческих.
– Я вижу смешение стилей, порой абсурдные и нелепые сочетания, – вставил собеседник. – Как можешь ты сравнивать Самторис с величайшими Амиром, Айвалином или Лииаром…
– Верно! – согласился жрец. – Деяния эльфов и сидов прекрасны, однако они предсказуемы, однообразны… Они видят красоту и повторяют ее, но… Люди… О, люди! Они находятся в вечном поиске! Их восприятие постоянно меняется! Альвы: и сиды, и эльфы, и тролли, и гномы с цвергами застыли в своих границах… А люди постоянно их расширяют! Они удивляют! Вдохновляют!
– …Раздражают и даже ужасают.
– Да! Все наиболее прекрасные и ужасающие, талантливые и бездарные, любящие и озлобленные души, которые мне довелось встретить на своем пути, были людскими…
– Не забывай, что и предательство присуще исключительно людям, – сухо добавил мужчина в черном. – Альвы не меняют своего мнения, а люди подвержены постоянной смене настроения. Сегодня ты им друг, завтра ветер дунул в другую сторону, и ты стал их врагом. Они жадны не только до красоты и знаний, но и до власти. Они способны идти по трупам близких: отцов и матерей, возлюбленных и друзей… Только дай им возможность, и они не замедлят указать Единому Его новое место в истории Бытия, а заодно и тебе, о Святейший…
– Мне жаль, что люди твоего мира предали тебя, друг, – с грустью проговорил Дэрей Сол. – Однако я здесь для того, чтобы оберегать людей, а не разгадывать их предназначение и помыслы Единого…
После долгого молчания странник первым нарушил тишину:
– Должен ли я спросить тебя, что случилось? Признаться, я был рад услышать твой зов, но и встревожен немало. Нечасто ты приглашаешь кого-то из нас, чтобы выпить в приятной компании.
– …Ты оценил вино? – оживился Дэрей Сол, поднимая бокал. – Я постоянно работаю над новыми сортами винограда, но так и не сумел превзойти самого себя в юности.
– О да. – Его собеседник жестом ответил на молчаливый тост. Он покрутил бокал в руке и, прикрыв глаза, сделал небольшой глоток. – Интенсивный аромат ягод, нюансы пряностей… Кардамон, гвоздика и мята? Знаменитый сорт винограда «мелес» – глинистые почвы и мягкий отжим. Выдержан в старых дубовых бочках. «Медовая кровь». – Он прищурился. – Даже странно, что такое название для вина пришло в голову именно тебе, о Высочайший.
– Было время, – жрец печально улыбнулся, – когда меня величали иначе. Пришлось пролить немало крови ради установления прочного мира в Энсолорадо.
– Прекрасно вино твое, богаты и обширны виноградники, – мужчина в черном понизил голос. – Однако нежданный снегопад в Стране вечного лета может неблагоприятно сказаться на новом урожае, не так ли? Да и выжженная пустошь посреди леса…
– И это не укрылось от твоего взора. – Дэрей Сол осушил бокал и вновь наполнил его.
– Люди рассказывают, что целый монастырь ушел под землю.
– Ушел, – рассеянно повторил жрец. – Но с этим я справлюсь. Как и с резким похолоданием. Ты прав, моим виноградникам такой климат не подходит…
– Так выпьем же, – произнес странник, поднимая бокал, – за виноградники, за тебя и за свободу, ограниченную ареалом обитания.
– Тебе известно, что как свобода, так и наши собственные возможности ограничены «ареалом» возложенных на нас задач, – продолжил Дэрей Сол, пригубив вино. – И выжигание пустошей не в моей компетенции.
– Терпеливо ожидаю твоего рассказа, друг.
– Знаешь, когда-то – столь давно, что уже и столетий тому не сосчитать, – этот город носил другое имя… – Жрец задумчиво улыбнулся. – Его храмы сияли золотом, а крепостные стены были сотканы из воздуха. Вместо закованных в камень парков повсюду свободно цвели рощи. Все живые существа жили в мире и согласии.
– Золотая эпоха…
– Да. – Сол кивнул. – В те стародавние времена круг хранителей поддерживал целостность мира Сия – всего нашего мира – от Белых льдов до Диких Земель, от Восточной Воды-без-края до океанов Шарих и Исток. Сия была закрыта от внешнего влияния. Никто не мог покинуть ее границ, и ничто не могло сюда пробраться.
– Но «не мог» – не значит «не хотел», – заметил мужчина в черном.
– …Изнутри мы не ведали о подобной возможности. Мы даже не знали о существовании других Вселенных, тогда как снаружи наш мир был лакомой добычей… – Сол горько вздохнул. – И разразилась первая Буря – ужасающей силы бедствие, что чуть не смело всю жизнь на планете. Единый континент распался на три части. Мир потерял равновесие и стал проницаем. В результате катастрофы исчезли многие хранители, и оттого наш дом сделался еще более уязвимым для зла извне. А оно не заставило себя долго ждать.
– …Но это же дало вам возможность общаться с хранителями других Вселенных и открыло двери вашего мира странникам, – напомнил его друг. – Вторая Буря принесла твоему миру гораздо меньше ущерба… Более того, с каждым из миров в той или иной степени произошло то же самое. И многие из Старших считают это естественным процессом. Миры проходят те же стадии развития, что и каждое живое существо: рождаются, взрослеют, болеют, под воздействием сил извне постепенно деградируют и…
– Согласен, Сай! – резко перебил его Дэрей. – Но это не значит, что «существо» не должно бороться за жизнь. И для того в нем созданы определенные механизмы. Есть возможность усилить «иммунитет», очиститься от заразы и прожить более долгую и счастливую жизнь.
– …Ты ведь не собираешься читать мне нотаций? – холодно уточнил странник.
– Нет, друг. – Жрец покачал головой и, поднявшись, подошел к окну. Девочка пела песенку и прыгала среди молодых дубков, словно рыжая белочка. – Твой выбор – это твой выбор, – проговорил Сол, не сводя глаз с дочери. – Он может быть мне непонятен, даже вызывать отторжение, но я не был на твоем месте, и потому судить не мне.
– Как она выросла. – Странник приблизился к другу, задумчиво наблюдая за рыжеволосой девочкой. – Кажется, только недавно я гостил у тебя, она была совсем крошкой.
– Да. – Дэрей Сол не сдержал улыбки. – Ей было четыре, и она называла тебя «грустный дядюшка»…
– А сколько ей сейчас? Десять?
– Двенадцать…
– Двенадцать, – тихо повторил странник.
Он нахмурился, непроизвольно коснувшись пальцами лба. Прядь волос частично скрывала левую сторону его лица и шрам, идущий от виска через скулу вниз – старый и едва различимый, но не ставший менее заметным по прошествии лет – след от ожога.
Сол вздохнул. Кем бы они ни являлись и какими бы путями ни шли, к смерти любимых невозможно было привыкнуть. И особенно тяжело это горе переносили те, кто по природе своей был обделен даром забвения.
В стародавние времена, когда Вселенные и их миры еще сохраняли целостность, близкие души не покидали границы семьи. Поэтому смерть истинного партнера была лишь переходом в новое тело. Но главное – в новое имя, ибо новые имена дают новые задачи и возможности. Подобное перерождение не могло разрушить идеальный союз.
Однако Буря лишила миры непроницаемости, и с тех самых пор смерть перестала быть просто переходом. Все чаще она означала непоправимую потерю и боль настолько сильную, что ее невозможно было описать ни на одном из языков, которые даровали Старшие.
Души возлюбленных терялись в бесконечности миров. И если некоторые из них еще можно было отыскать, то души детей, еще не успевших осознать себя, исчезали безвозвратно. Не в силах принять новую судьбу, единые духом пары воссоединялись все реже. Все чаще хранители заключали союзы с представителями младших рас, связь с которыми была не столь глубокой, а разлука по болезненности была хотя бы сравнима с простым человеческим горем.
От неравных браков дети рождались крайне редко. Очень немногие смертные женщины были способны взрастить семя хранителей. Так случилось и с Дэреем Солом. Однако в своем последнем воплощении он предпочел жену из рода людей не оттого, что боялся боли. Боль он пережил в прежнем рождении. Так случилось потому, что хранительниц, подобных ему, в мире попросту не осталось.
Странник же пережил потерю истинного партнера и наследника в своем последнем воплощении. И похоже, что память – проклятая память! – об этой боли до сих пор не отпускала его. С тех пор бывший хранитель предпочитал держаться в стороне от подобных себе. Даже с друзьями он не общался из чистой праздности. Лишь просьба о помощи могла привлечь его внимание.
– Вернемся к твоему рассказу, – напомнил мужчина в черном.
Жрец кивнул:
– Я говорю не о нас – не о странниках и не о хранителях. Есть более уязвимые сущности – духи природы. Они защитники тонких сфер Вселенной – остро воспринимают перемены и реагируют на них соответственно. Дабы поддержать баланс в мире, духи открыли свои тайны узкому кругу избранных – так называемым чующим. Они научили их черпать силу в природе, использовать слои мира в качестве дорог, видеть искажение и другим не менее интересным премудростям.
До сих пор духи лигнитлеи воспитывают защитников от всего инородного. Но людям и эльфам опасно общаться с ними напрямую. А потому духи нашли посредников между тонким планом и планом материи в царстве животных.
Первыми проводниками стали белки. Но их ученики были вестниками, а не бойцами. Мир менялся, и требовались новые меры. Тогда на помощь пришли более сильные хищники – венаторы. Однако же их воспитанники – серые волки – отличались излишней агрессивностью. И на смену волкам пришли более хитрые, но не менее хищные лисы…
– Я кое-что слышал о сумеречных лисах, – сказал странник. – Любопытное явление. Они называют себя охотниками – сьидам, верно? Тогда как в глазах простого люда – наемные убийцы…
– …Как и все мы, они делают то, что должны, – согласно кивнул жрец. – Лисы умеют чуять болезнь и устраняют ее, пусть и не всегда бесплатно. Immunitas, как говорили древние: «освобождение, избавление от чего-либо». Если продолжать твою аналогию с живым существом, то они – частицы Сии, участвующие в иммунном ответе. Одни из многих. Как и все мы, они тоже не застрахованы от искажения, нарушения иммунологической толерантности.
– И здесь на сцену выходят мстители, с которыми силой и секретами поделился уже ты, пастырь, – дополнил странник.
– Верно, выходят. Уже вышли. Но на этот раз мне необходима более весомая помощь. – Жрец проницательно посмотрел на друга. – Возвращаясь к нашей пустоши…
Странник удивленно поднял брови.
– Ты хочешь, чтобы я помог мстителям?
– Напротив, – прошептал Сол. – Я хочу, чтобы ты помог одной из лис, ибо она… – Он помедлил, всматриваясь в непроницаемо-темные глаза собеседника. – Она одна из нас…
Странник опустил голову. Воцарилось тяжелое молчание.
Ветер за окнами усилился, и по стеклам забарабанили капли дождя. Дэрей Сол мысленно напомнил дочери, что ей уже давно пора идти ужинать. Девочка весело помахала ему рукой и убежала.
– Самка? – наконец вымолвил странник ледяным тоном. – Ты встретил одну из нас и решил позвать меня? Зная о моем отношении к нашим сестрам…
– Все сложнее, – поспешил объяснить Дэрей Сол. – Ей нужен наставник из своего рода. Но, как бы мне самому ни хотелось окружить ее любовью и заботой, я – не могу…
– Не надо, Сол, – прервал мужчина в черном. – Я прекрасно помню, как сильно вы с Лианой любили друг друга, но… – в его голосе промелькнуло раздражение, – похоже, что долгое воздержание лишило тебя трезвости мышления. Тебе стоит почаще снисходить до своих обожаемых смертных. В конце концов, в Самторисе лучшие бордели страны…
– Ах, ты в своем репертуаре, Черный, – добродушно рассмеялся жрец.
– Я вовсе не Черный, – отозвался его собеседник.
– А это смотря с кем сравнивать. – Дэрей Сол изогнул бровь. – В абсолютном смысле – не Черный, но в относительном…
– Что ж, как пожелаешь, Белый, – небрежно отмахнулся странник. – Но объясни мне, откуда в Сии взялась новая хранительница? Вас же по пальцам перечесть можно, и все друг друга знают…
– Когда-то нас было так много, что не все знали друг друга, – нехотя ответил жрец. – Не все были столь же общительны, как я, и далеко не все принимали человечий облик, чтобы… – Он смутился. – На древних болотах недалеко от столицы до сих пор дремлет подобное чудище… И знаешь, порой семя хранителя дает всходы без ведома сеятеля. Чаще подобный союз родителей становится проклятием для их чада. Порой рождаются совершенно обычные дети, однако в их потомках внезапно может проявиться наш дар…
– Она может быть твоим потомком? – В голосе странника послышалась усмешка.
– Нет-нет, это бы я распознал по ее душевным вибрациям, – смутился его собеседник.
– Так почему же ты отказываешься от столь благоприятной возможности?
– Дело не только в моих чувствах к покойной жене, – терпеливо объяснил жрец. – Мне сложно объяснить это тебе, Сай… Наши культуры слишком разные.
– Ты говоришь так, словно я предлагаю тебе завести гарем…
– Тебе хорошо известно, – нравоучительным тоном проговорил жрец, – что любая связь так или иначе оставляет след силы в обоих партнерах. И обмен должен быть либо равноценным, либо иметь вескую причину. Должна быть… любовь. И потому я не могу делить ложе, – жрец вздохнул, – с наложницами или работницами борделя.
– …Мы снова ушли от темы.
– Что касается сумеречной лисы, к ней у меня исключительно отцовские чувства, – с невозмутимым спокойствием в голосе проговорил Дэрей Сол. – Поверь, Сай, я помню, что гложет твою душу, и уважаю это. Я не обратился бы к тебе, не будь уверен в том, что не причиню боли…
– Так в чем же дело?
– Дело в том, что эта девочка считает себя человеком…
– Что ж, мы те, кем себя считаем, – проговорил мужчина в черном. – Все мы считали себя кем-то из младших рас лет до тринадцати, когда начинала просыпаться наша память о прежних воплощениях и о знаниях мира. Так твоя лиса – детеныш?
– Ей восемнадцать или около того, – тихо ответил Сол.
– Ты называешь девочкой восемнадцатилетнюю женщину? – Странник, казалось, вот-вот рассмеется.
Его Святейшество смущенно покраснел и, откашлявшись, продолжил:
– Девочка… девушка… носит оковы человеческого тела, а ее сферы силы как будто дремлют – даже я не сразу распознал в ней нашу сестру. К тому времени, как это произошло, было уже поздно. Сумеречная лиса убила около сотни человек: своих собратьев, других наемников и самторийцев. Сферы пробудились помимо ее воли, и это была страшная сила…
– Монастырь и окружающий его лес пожрало пламя, – припомнил странник. – Я не мог не обратить на это внимания…
– Скорее доглодало, – нахмурился Сол. – Наша сестра тоже пострадала. И когда я исцелял ее раны, мне почудились среди осколков ее души еще две, а может, и три сферы… личности. Как будто она… – Жрец вздохнул. – Впрочем, пустое. Этого не может быть… Она ребенок.
– Ты слишком взволнован, друг, и заплутал в собственных теориях, – заметил странник. – Скоро твоя сила сведет с ума не только приближенных жрецов, но и тебя самого.
– Сай, я не осуждаю твою привычку сторониться наших женщин и обмениваться силой со смертными, рискуя при том свести с ума их! – горячо проговорил Дэрей Сол. – Но я – не странник, и моя сила нужна моему миру… – Он умолк на мгновение. И мгновение это оказалось слишком тяжелым. – Прости, – тихо добавил жрец, – я не хотел ставить тебе в укор твои потери, я имел в виду совсем другое…
– Что ж, однако, ты прав, – согласился Черный. – Вернемся же к нашей теме: сотня человек, монастырь, ушедший под землю, выжженная пустошь – славный иммунный ответ. Могу я узнать, что же пробудило сферы силы нашей сестры?
– Точно я утверждать не берусь, – ответил Дэрей Сол, – но, судя по некоторым знакам, это та сила… которую мы не называем. Ее призвали мои жрецы. А наша сестра смогла дать отпор. И этот отпор, доложу я тебе, был вовсе не иммунным ответом. – Жрец задумался. – Проснувшаяся сфера силы, как бы это помягче… anti bios – мертвая вода.
– Прости, Сол, за то, что я вновь подвергаю твои слова сомнению, – покачал головой странник. – Мне трудно поверить в сказанное. Магия мертвой воды – тяжелая ноша для любого из нас, не говоря уже о той, что не сумела вспомнить себя… И потому я должен снова тебя спросить: ты уверен?
– Я уверен… – упрямо повторил жрец.
– Ты видел магию в действии?
– Нет… – Верховный опустил глаза. – Но я ощутил послевкусие на губах девочки…
– На губах девочки? – переспросил странник. – И, разумеется, это было исключительно отцовское прикосновение?
– Разумеется…
– Я все больше тебя не понимаю, – вздохнул Черный. – Допустим, это так… Но позволь же тогда узнать, о, сын Солнца, по какому принципу твой выбор остановился именно на мне?
– После второй Бури ты уже помог мне и хранителям Севера удержать равновесие…
– …Но не я один, – холодно напомнил странник.
Верховный жрец пристально посмотрел в глаза друга.
– Понимаю твое удивление, сын Солнца. Учитывая силу девочки, куда логичнее было бы воззвать к твоему кровному брату. Несомненно, он преуспел в темных науках более всех известных наших собратьев. Он познал Бездну и сменил цвет своего Пламени. Он побывал на стороне Врага и смог вернуться обратно… Хм, если смог. – Сол недобро усмехнулся. – О, этот хитрый змей отказался бы меня даже слушать! Поначалу отказался бы. До того момента, когда бы я упомянул, что его помощь требуется ей. «Самка» – как ты и сам изволил ее назвать – большая редкость. Молодая, красивая, да еще и не помнит, кто она! Великолепно! То, что и нужно для древнего негодяя… – Он снова осекся, прикрыв рукой глаза. – Прости, Сай… Я не хотел так говорить о твоем брате…
Дэрей Сол редко сердился, и даже голос повышал лишь в крайних случаях, а потому сейчас и сам себе удивился. Но вопреки опасениям, его старый друг ни капли не обиделся. Напротив, праведный гнев Его Святейшества вызвал у странника тихий смех, а смеялся он не чаще, чем Дэрей Сол сердился.
– Я знаю, сын Солнца, что тебе не по душе сила мертвой воды, – поспешил объясниться жрец, – и все же ты начинал изучать ее вместе с братом. Ты не Белый и не Черный… относительно Вселенной. Однако тебе ведомы основы и того, и другого, а это все, что требуется девочке. Основа! Не нужно запретных учений о Бездне и Хаосе. Она ребенок… одинокий и растерянный. – Он вздохнул. – Она нуждается в старшем брате, но не в таком, как я, а… в подобном тебе.
– Интригующе… – вымолвил странник, отвернувшись к окну.
– Есть еще одна важная причина, по которой я воззвал именно к тебе, Сай. Мне показалось, что случай с ее памятью может быть интересен. Насколько я знаю, ты пытался выяснить, куда начали пропадать хранители. Может быть, они… забыли себя? Как и она…
– Забыли или попросту вымерли, – хмуро произнес странник. – Ты прав, я изучал это явление, но пришел к выводу, что даже у Старших детей Источника есть циклы жизни, как и свои болезни. Боги сменяли друг друга миллиарды лет… А мы… – Он обернулся. – Что ж, возможно, наше время заканчивается… Мы потеряли предназначенные нам единые духом и крыльями пары и нашли себе избранниц среди других рас. Все реже рождаются наши дети. Мы не перерождаемся и не получаем новых имен и задач. Это значит только одно: здесь и сейчас мы больше не нужны.
– Не будем спорить, Сай. – Жрец вернулся к графину с вином, обстановка того однозначно требовала. – Повторяю, ты сам сделал выбор. Ну а я останусь пастырем до конца, будь он завтра или никогда. Я сторонник теории обмена и не верю в то, что у Жизни вообще есть пределы! По крайней мере, пока существует Смерть, будет происходить обновление. И история эта будет продолжаться бесконечно!
– А сам факт существования того, кого мы не называем, тебе ни о чем не говорит? – напомнил его друг, принимая бокал, до краев наполненный рубиновой жидкостью.
– Другая, еще неизвестная нам форма жизни, вот и все. – Дэрей Сол сделал глоток и прикрыл глаза, наслаждаясь многогранным вкусом напитка.
– О, ты не сталкивался с ним лицом к лицу и просто не знаешь, о чем говоришь, – поморщился его друг. На этот раз вино ему показалось слишком приторным. – Ничто – это не жизнь и не смерть. Возможно, это Ничто и поглотило наших братьев и сестер…
– Но здесь и сейчас это Ничто отступило, – с воодушевлением произнес Сол.
– Не уверен, что в данном случае это было то самое Ничто, – с сомнением покачал головой странник. – Тебе, как хранителю, неведомо, но в нижних Вселенных, мирах и междумирьях полно всякой заразы и паразитов, готовых услужить верным последователям на выгодных условиях…
– Что ж, как страннику, тебе виднее, – согласился жрец, не желая продолжать спор.
Они замолчали. Дэрей Сол, стоя у окна, любовался своим городом. Лучи солнца, пробившиеся сквозь тучи у самого горизонта, окрасили теплым светом шпили храмов, купола дворцов, театров, библиотек, музеев и бесчисленные крыши жилищ, облепивших Прэзоступ, подобно пчелиным сотам. Его друг, напротив, смотрел на далекие северные горы.
– Скажи, – нарушил тяжелое молчание жрец, – ты возьмешь ее под опеку?
– А ты уверен, что ей это нужно? – задумчиво переспросил мужчина в черном.
– Знаешь, она недавно потеряла любимого, – тихо проговорил Дэрей Сол. – Мы с тобой знаем, как это больно. Она расстроена и напугана собственной силой… Но, в конце концов, неважно, в чем уверен я. – Он строго взглянул на друга. – Важно, хочешь ли ты помочь нашей маленькой сестренке?
– Не знаю, хочу ли я вообще чего-либо, – прошептал странник.
– В таком случае, если у тебя найдется немного времени, будь так добр, просто окажи мне услугу, – попросил Сол. – Проследи за тем, чтобы это прелестное дитя не натворило новых бед. И по возможности не убивай при этом слишком уж много жителей Сии… Это ведь не очень затруднит тебя?
– Не сердись, Белый, наши с тобой разногласия здесь ни при чем, – покачал головой мужчина в черном. – Я выполню твою просьбу. Ибо время – это единственное, что у меня осталось. И его даже в избытке…
– Благодарю тебя, Сай, – кивнул жрец. – …Да и нет никаких разногласий.
– Воистину, есть только свобода воли и свобода выбора, – лукаво прищурился его друг.
– Именно.
– Так не сердись. – Он протянул пустой бокал. – Налей мне еще немного твоей «Медовой крови» и расскажи, какова же «на вкус» наша младшая сестренка? Да сообщи наконец, как ее зовут?
– У сумеречных лис множество прозвищ, – сказал жрец. – Но мне известно ее настоящее имя.
Откупоривая новую бутылку, Его Святейшество вдруг замер и обернулся к окну. В этот миг над городом пронесся мелодичный звон колоколов. И этим вечером звон был каким-то особенно громким и величественным.
* * *
– Дженна. – Аука оторвала взгляд от белых облаков. – Я бы очень хотела, чтобы ты осталась. Но, кажется, тебе и правда пора…
– Что ж, тогда до встречи, – ответила Дженна, не отрывая завороженного взгляда от прекрасных радужных глаз лигнитлеи. – Я искренне надеюсь, что ты ошибаешься и следующая наша встреча… в будущем или в прошлом… будет доброй. – Она вздохнула. – Спасибо тебе за все.
Наемница низко поклонилась духу, развернулась и быстро пошла прочь, смущенная, озадаченная и немало перепуганная. Что же Аука имела в виду под этим загадочным «вчера»? Что было так «больно» и «страшно»? Что случилось с ней самой? Что здесь произошло? И как, в конце концов, лигнитлеи все это время общалась с ней без посредника?
Вот так запросто Дженна разговаривала, смеялась и даже дурачилась с духом-хранителем яблоневого сада. Невероятно! Наемница прекрасно знала, что подобное было просто невозможно: недопустимо для человека, эльфа или кого-то в этом роде.
Лигнитлеи использовали лис как проводников между своим и материальным мирами не просто так. С одной стороны, животные защищали покровителей от тех, кто мог физически навредить их дому; с другой – они передавали волю и знание духов, не отождествляясь с ними и таким образом сохраняя лисьи умы в целости. Речи лигнитлеи, воспринятые напрямую всяким существом, имеющим развитое эго, могли разрушить саму его личность, попросту свести с ума!
А Дженна, хотя маленько и одурела от безделья, но все еще находилась в своем уме. В своем уме, да не в своем теле. Возможно ли, что тело это оказалось крепким доспехом, способным защитить ее личность? Но отчего в таком случае учителя Аркха не общались с ней напрямую? Может быть, дело вовсе не в ней, а в Ауке? Что-то не так с этим садом и с этой лигнитлеи? И где же тот зверь, что должен был оберегать духа и ее владения?
Долго шла Дженна, путаясь в высокой траве и вдыхая бесцветные ароматы призрачных цветов. Вокруг нее вздымался яблоневый сад, а с синего неба светили одновременно и солнце и звезды.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?