Текст книги "Тайна чёрного волка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-chernogo-volka-295897.jpg)
Автор книги: Евгения Преображенская
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
Она шла и напевала себе под нос веселые и грустные мотивы. Она пела очень тихо, осторожно, словно боясь спугнуть вернувшийся к ней голос. И голос подводил ее, он не слушался и срывался. Но девушка продолжала петь. Она пела искренне, от всей души. Она пела, а вокруг нее собирались стайки прозрачных букашек. Они плыли за наемницей белым шлейфом, словно танцуя в такт мелодии.
Дженне нравилось рассматривать и изучать планктосов. Каждое насекомое не походило на другое. Все они были разными, прекрасными и странными.
Дженна шла все дальше. Одно озеро сменялось другим. Пейзаж вокруг оставался неизменен. А вкус яблок делался все более пресным.
У воды девушка останавливалась ненадолго, только по мере необходимости, чтобы напиться и умыться. Затем она снова пускалась в путь, бесконечный и однообразный.
В конце концов наемница так проголодалась, что все же решилась порыбачить. Она соорудила себе весьма неплохую удочку из того, что нашлось в ее котомке. Но когда она приступила к делу, вместо рыбы из воды начали подниматься все те же планктосы, похожие на змеек, лягушек и еще непонятно что.
С отчаяньем девушка взвыла и отбросила бесполезную удочку. В этот миг ее вою, словно эхо, вторил негромкий рев. От неожиданности Дженна так и подскочила на месте. Обернувшись, наемница оторопела, не в силах ни пошевелиться, ни вскрикнуть от ужаса.
Позади нее стоял медведь. И медведь этот не выглядел прозрачным или бесплотным. Он был весьма материален! Да к тому же стоял на задних лапах и оттого нависал над девушкой, подобно грозовой туче.
Зверь подергивал маленькими круглыми ушками и, приоткрыв пасть, хрипло сопел. При каждом его вздохе толстые бока вздрагивали, а солнце переливалось на рыжеватой с проседью шерсти.
Дженна судорожно сглотнула, силясь сбросить оцепенение. А медведь разинул пасть и вдруг проговорил очень низким, на удивление приятным голосом:
– Прощу прощения. Ни в коей мере не хотел вас напугать.
– Угу, – ответила девушка, присаживаясь на траву на внезапно ослабевших ногах. – Прощаю вас… Это все моя трусость…
– Я только лишь хотел заметить, – продолжил медведь, – что в ближайших озерах рыбы нет – я самолично проверил каждое из них, – и ваша удочка тут не виновата.
– Прискорбно, – прошептала наемница, отчаянно пытаясь вернуть своему лицу бесстрастное выражение. – Меня зовут Дженна, – представилась она, краем глаза рассматривая собеседника.
Только теперь она заметила зеленые косы браслетов, украшавшие его лапы.
– Рыжуля. – Медведь галантно склонил мохнатую голову.
– Рыжуля, – непослушным голоском повторила Дженна. – Я не хочу вмешиваться не в свое дело, но разве вы не должны были принести синих яблок? Ауке без вас очень одиноко.
– Моя вина, – признался медведь. – Я увидел вас и… – Он умолк, а его глаза как-то странно блеснули. – И решил еще раз проверить озера на предмет рыбы. Я подумал, что если в саду появилось новое животное, то, может, и рыба вскоре вернется.
«Он хотел меня сожрать, – с болезненной ясностью вдруг осознала Дженна. – Он не шутил. Он бы съел и Ауку, не будь она духом! Никакая это была не шутка! Ну а я не дух, мною полакомиться можно. Поэтому-то он и ушел. Он решил не делать этого на глазах у Ауки…»
– Что ж, вполне понятно, – согласилась она, осторожно поднимаясь на ноги. – А не знаете ли вы, уважаемый Рыжуля, откуда я появилась в этом саду? Я, видите ли, была некоторым образом без сознания и ничегошеньки не помню…
– Как и рыба. – Медведь улыбнулся, демонстрируя клыки и резцы впечатляющих размеров. – Вы появились из озера. Появились – то есть всплыли из его глубин.
– Однако я не рыба, – на всякий случай уточнила Дженна. И, подумав, добавила: – По крайней мере, уже.
– Верно, – кивнул Рыжуля. Он окинул ее взглядом и пошевелил носом, принюхиваясь. – Уж слишком вы худосочны для рыбы.
– На одних яблоках не разжиреешь, – недовольно хмыкнула наемница, как бы случайно коснувшись рукой кинжала.
Размер медвежьих когтей лишь немногим уступал ее оружию. Это были скорее ножи, а не когти. И, будучи девушкой привлекательной, Дженна по опыту знала: коли медведь – да и не только – умеет разговаривать, это еще не значит, что он способен держать под контролем звериные инстинкты. И если нежданный гость решит попробовать ее на зуб, придется и самой Дженне припомнить, что медведь – это тоже не яблоки и у него есть плоть и кровь.
– Вы правы, – согласился Рыжуля, задумчиво почесывая шерсть на груди. – Хотя мы с вами из разных семейств и относительно всеядны, но все же остро нуждаемся в пище животного происхождения. В рыбе или…
– …Что ж, было приятно познакомиться, Рыжуля, – заторопилась Дженна, надевая котомку на плечи, – но, пожалуй, мне пора.
– Жаль, что вы так скоро нас покидаете, – сверкнул плотоядной улыбкой Рыжуля.
– О, обещаю как-нибудь еще заглянуть к вам в гости, – ответила ему наемница не менее дружелюбным тоном.
Медведь сделал шаг вперед и то ли желал поклониться на прощание, то ли… Раздумывать над его манерами Дженна не собиралась. Невзирая на ужас, который наводила на нее зеркальная гладь озера, она попятилась и с шумом ухнула в воду.
3. Свободные королевства
Коршун-коршунок высоко летит,
Коршун-коршунок далеко глядит:
Через три поля видит травушку,
Через три моря – реченьку,
Через три леса – девоньку.
Детская считалочка
Высокий вибрирующий крик распугал птиц. Перебирая по воде черными лапами, лебеди оторвались от поверхности озера и взмыли в небо. Лучи солнца последний раз сверкнули на их белоснежном оперении. Дневное светило готовилось слиться с линией горизонта.
На закате недоступные взору обычных людей реки и ручьи витали, омывающие мир животворящими водами, были заметны особенно хорошо. Подобно золотым нитям, они пронизывали леса, поля, горы и всех живых существ от мала до велика. И именно в это время, на склоне дня, можно было отчетливо увидеть, в ком из тварей земных нити витали стали особенно хрупкими.
Выбрав самую слабую птицу, коршун спикировал. Хищник и его жертва столкнулись, переплелись. Кружась в смертельном танце, они рухнули вниз. Черные когти вонзились в тонкую шею, пух и перья взлетели в воздух, словно снежинки. Лебедь ударился о камни, последний раз вскрикнул, изогнулся и затих.
Из всех летающих птиц лебеди были самой легкой и сытной добычей. Их сладкое нежное мясо надолго утолило его голод.
* * *
Чувства возвращались к ней не сразу – по очереди, одно вслед за другим.
Первым пришло осязание. Дженна ощупала себя и пространство вокруг. Под ладонями она ощутила холодный, местами покрытый льдом мох, шишки и прикосновения молодых елочек.
Затем рассеялась слепота, и девушка смогла оглядеться. Яблони пропали, а вместо них высились ели, перемежающиеся с древообразными скалистыми выступами. Словно замшелые колонны древнего храма, живые и каменные деревья поднимались вверх по склону горы, у подножия которой оказалась девушка.
Хотя сада больше не было, в воздухе то тут, то там мелькали огоньки призрачных планктосов. Озорным хороводом они танцевали вокруг Дженны, забирались в бутоны подснежников и прыгали вдоль тающих сугробов.
Снег, подснежники и каменные «деревья» – где же она?
Взглянув на гордый пик горы, сияющий над лесом ослепительной белизной, Дженна вспомнила поговорку сумеречных лис: «Ты будешь там, где нужна».
На короткое мгновение наемница усомнилась в том, что ей удалось выбраться в прежний мир. Но остатки сомнений быстро рассеялись, когда к Дженне вернулись слух и обоняние. Позади себя, ниже по склону горы, она услышала грубые мужские голоса и конское ржание. Оттуда же доносился резкий запах сыра, чеснока и забродившего меда.
Дженна обернулась, и ее глазам предстала странная картина. Вокруг опрокинутой набок повозки толпились лошадки. Сами же всадники – их было четверо, – вместо того чтобы вернуть повозку в нормальное положение, увлеченно исследовали ее содержимое.
Одеты мужчины были так, словно бы поделили на всех пару доспехов. Кто-то забрал себе кольчугу, кто-то – сапоги и кирасу, а кто-то – наручи и оплечья. Новенькие и заботливо начищенные металлические пластины поблескивали поверх изношенной и грязной рванины.
Судя по разговорам и манерам, это были вовсе не внезапно обедневшие «и», а самые обыкновенные разбойники, которым повезло встретить богатых господ, отягощенных добрыми латами.
Дженна тихонько, чтобы не привлекать внимания, поднялась на ноги. Однако это движение было замечено.
– Эй, братцы, гляньте-ка! Там, во фьялках, – указывая пальцем на девушку, проговорил одетый в кирасу бандит, долговязый и патлатый. – Клянусь Матерьми, токмо прозрачная была! Никак фея?
– Фея… – согласилась девушка, припомнив, что стараниями Ауки у нее на голове царит беспорядок из волос и трав, да и платье ее – совсем не по нынешней погоде. – Только это не фиалки… – добавила она, глянув на первоцветы.
– Ой, то-ощая, – жалостливо скривился другой разбойник.
– Конечно, рыло ты тупое, феи ж не мясом, а все росой да цветиками питаются, – объяснил третий, одетый в кольчугу и вооруженный саблей.
Изящное оружие в украшенных самоцветами ножнах не лучшим образом сочеталось с его рябой мордой. Но, судя по важному тону, среди товарищей он был самым главным, а значит, и достойным лучшего оружия.
– Не мясом, – удрученно вздохнула Дженна.
Она осторожно попятилась, одновременно внимательно прислушиваясь к голосам бандитов и изучая их оружие.
У «братцев» не имелось ни щитов, ни луков. Их небритые лица украшали красноречивые следы недавней потасовки. Мелодия витали разбойников была простой и бесхитростной. Аниомой – болезнью души – здесь и не пахло. Чем бы ни занимались эти милые люди и какие бы намерения они ни имели в отношении Дженны, с точки зрения сумеречных лис они были невинными душами. Убивать же невинных запрещал Закон…
Дженна вздрогнула, вспомнив Нороэш и сотни погубленных душ. Она больше не имела права на ошибку! Нужно было бежать! Благо местность пересекало множество сумеречных путей. Древообразные камни создавали насыщенные тени, словно были специально здесь воздвигнуты для выхода на тропы. И все же что-то в них смущало Дженну.
Когда девушка, потихоньку пятясь, добралась до ближайшего столба и сделала шаг в сторону, чтобы сойти на лисью тропу, ничего не произошло. Как будто она снова стала Леи – неумехой, которая промахивается мимо входа без помощи учителя. Однако на этот раз дверь она прекрасно видела, но дверь эта словно вела в чужой дом. Она была заперта!
– Росой, говоришь, питаются? – сообразил наиболее практичный из всех «братцев». – Да из такой жонка недурная выйдет.
– Ой, не выйдет, – с сомнением покачала головой наемница.
– На кой те така жонка? – пошутил косматый верзила. – Кости грызть? На ней же и вша не прокормится!
– Кости не кости – все баба, – вставил другой, засучив рукава. – Сойдет.
– Ну знаете, – возмутилась Дженна, медленно опуская на землю свою котомку.
Закон запрещал ей убивать. Но и бежать, бросив вещи, сумеречная лиса не могла…
– Баба, – заржали «и».
– Фея фьялок!
– Сойде-ет нам и фея!
– Окружай, а!
С криками и паскудными шуточками разбойники двинулись на девушку. Дженна сделала вид, будто оторопела от страха, позволив им подобраться к себе чуть ближе. Частенько ей приходилось полагаться на этот приемчик. Для того она прятала меч, оборачивая его в ткань, а юбки выбирала длинные и широкие. Вот и на этот раз вид безоружной «бабы» с травой в волосах сбил негодяев с толку.
Первый из напавших, не мудрствуя лукаво, попытался взять девушку голыми руками. Оскалившись в щербатой улыбке, он склонился над ней и тут же истошно взвыл. Дженна двинула бандита по носу основанием ладони. Когда тот схватился за нос, она ударила плотно сжатыми пальцами в болевую точку на его открывшейся подмышке.
Ряды металлических пластин на плечах разбойника жалобно брякнули. С выражением муки и еще более страшной обиды на лице он отскочил в сторону и, прижимая к себе руку, неожиданно высоким голосом принялся звать на помощь каких-то матерей.
Появившегося из-за его спины второго разбойника Дженна обманула ложным замахом, а затем угостила ударом в кадык.
Корпус третьего бандита защищала кольчужная рубаха, зато его ноги прикрывали только тряпичные штаны. Дженна ударила его по колену сбоку. Мужик взвыл и упал. Одновременно с тем наемница выхватила из ножен и его саблю.
Четвертый разбойник – тот, что был в пластинчатой кирасе, – успел сообразить, что их «фея» не так уж и проста. Устрашающе гаркнув и выпучив глаза, он бросился на нее с мечом наголо. Но изящная сабля пришлась наемнице по руке и по вкусу. Девушка легко отвела в сторону неумелую атаку. Пригнувшись, она ушла от дубины первого бандита, подставив под удар его же товарища.
Мужики столкнулись друг с другом и принялись браниться на чем свет стоит. Воспользовавшись их временным замешательством, Дженна вновь попыталась спрятаться на сумеречной тропе. Но тени никак не желали открываться ей! Тогда девушка бросилась к лошадям, решив, что верхом она сможет уйти. Но тут из-за пригорка с той стороны появилось еще пятеро парней, одетых в духе бандитской моды: кто во что горазд.
Разбойники владели оружием, что крестьяне – граблями, а дрались, точно гуси, крича и налетая безо всякой системы, чем чаще мешали друг другу. Однако их было слишком много, и бой затягивался. Наемница, не имея возможности убивать, только отбивалась, но силы ее были не безграничны. Девушку неуклонно теснили к перевернутой повозке.
Внезапно она ощутила у себя под ногами нечто необычное, не свойственное лесу. Мельком глянув вниз, Дженна с ужасом обнаружила, что это были книги. Старинные манускрипты, иллюминированные рукописи с красочными миниатюрами, кожаные переплеты с тиснением – пергамент и бумага, частично порванные и немилостиво истоптанные, были раскиданы среди чахлых сугробов и кустиков черничники.
Разбойники не посчитали книги достойной добычей и попросту кинули их в снег!
Зрелище ошеломило наемницу. Жгучая ярость вспыхнула у нее в груди! Шипя, словно дикая лисица, Дженна бросилась вперед. Кого-то из «братцев» она резанула саблей по горлу. Другому вогнала лезвие глубоко под ребра. Более она не заботилась о том, станут ли нанесенные ею раны смертельными…
«Наемник не имеет права уничтожать здоровые творения Единого! – в отчаянье кричало сознание девушки. – Ты не имеешь права судить… Не тебе решать, кто умрет, а кто будет жить… Не тебе. Но… как же можно иначе?!»
Мышцы Дженны сводило от напряжения, в висках шумела кровь. Усталость взяла свое. В какой-то момент наемница пропустила удар. Тяжелая дубина сбила ее с ног.
Охнув, девушка рухнула назад: на обледенелые мхи, на жесткие шишки и книги. А разбойники ударами сапог выбили оружие из ее рук. Они навалились со всех сторон так плотно, что от их смрада у Дженны сперло дыхание. Слезы покатились по ее щекам.
– Позвольте, – вдруг раздался у них над головами несмелый голос. – Это же дама, а не обещанный нам дракон! Даму нужно спасать, а не…
– Ща мы те покажем, ка-ак надо спасать «даму», – вдохновенно пообещал кто-то из разбойников, аргументировав эту мысль крепким словечком.
– Вы же витязи… – последнее, что разобрала среди брани Дженна.
Чужие руки прижимали ее к земле, тянули за волосы. Они елозили по ее лицу, по груди, по животу и по бедрам. Девушка плакала, рычала и извивалась, до последнего не желая сдаваться.
Но бороться было бесполезно. С опустошающей безысходностью наемница поняла, что ее тело снова не подвластно ей. Да только на этот раз виной всему была не таинственная немощь и не неведомый враг, но чужое желание.
Желание это сгущалось. Оно становилось почти осязаемым. Его мелодия оглушала голосами, душила запахами, вибрировала в каждом прикосновении. Это была сила жизни, но сила грубая, тяжелая, подавляющая.
Та самая витали, что наполняла мир жизнью и чистоту которой Дженна защищала, став сумеречной лисой, теперь проявила себя в ином качестве. Она кипела и бурлила в крови разбойников, пробуждая их инстинкты. Она неумолимо рвалась наружу и требовала свое, положенное ей по всем законам природы.
Витали обернулась той стороной, которую наемница так отчаянно боялась и избегала. Теперь бежать было некуда. Выход на тропу был закрыт, и даже добрая сабля не помогла одержать победу.
От грубых прикосновений и тяжелых запахов Дженне отчаянно захотелось провалиться вниз, сквозь мерзлую землю. Туда, где царили тьма и спокойствие. Туда, где рассеивался всякий жар жизни…
Брань, смех, запахи – она пожелала, чтобы все это исчезло!
Наемница зажмурилась. И внезапно наступила тишина. Дженне показалось, что она медленно проваливается вниз. Словно услышав ее безмолвный крик, сама сырая земля расступилась, раскрывая свои объятия.
Прекрасная музыка струилась из темно-изумрудных глубин. Там, внизу, мелодия жизни брала начало и, пройдя положенный ей путь, сливалась с иными водами, постепенно замедляясь и остывая в них. Дженна видела, как течения, теплое и холодное, то свиваются в единый поток, то расходятся в стороны, будто танцуя…
Чем глубже падала девушка, тем громче становилась музыка. И тем ярче во тьме мерцала незнакомая ей льдисто-синяя река. Русло распадалось на ручьи, образовывая сеть паутины. Тонкие нити оплетали корни трав, мхов, кустарников и деревьев. Они тянулись вверх, раскрывались на поверхности, подобно призрачным цветам, и взмывали в воздух огоньками планктосов.
«Призраки, воспоминания, сны, – вспомнила Дженна и поняла: – Мертвая вода – их стихия…»
Таинственная река излучала прохладу и манила к себе. Словно чистый источник в разгар знойного дня, река обещала покой, отдохновение. Дженна протянула к ней руки и вскрикнула.
Мертвенный холод обжег ей пальцы. А река всколыхнулась и забурлила. Ее мелодия вдруг превратилась в жуткий, леденящий сердце гул…
В тот же миг откуда-то издалека Дженна услышала стоны, ругань и испуганное ржание лошадей. Наемница распахнула глаза и едва сумела увернуться от направленного в ее сторону кулака. Она откатилась вбок, но низкорослый бандит ухватил ее за щиколотку и притянул обратно. Девушка успела заметить, что державшие ее за руки разбойники лежат без движения и на ногах остались лишь двое.
– Беси́ха! – рявкнул низкорослый, снова занося руку для удара. – Сука бесовская! Тварь!
«Как же так? – с грустью подумала Дженна. – Это же они напали на меня – на одну, целой кучей. Но тварь – я…»
Забытая было обида вновь всколыхнулась в ее сердце. Над Василисой издевались сверстники, потому что она отличалась от них. Леи отверг учитель, когда открылись ее опасные способности. И уж не из-за этой ли треклятой силы сама судьба отказала Джиа в праве быть любимой и любить? Теперь же какие-то бандиты, мерзкие насильники обвиняют Дженну в том, что она чудище, бесиха…
Где же справедливость? Наемница Дженна не имеет права судить? Но если судить не ей, то кому? Кто защитит от врагов таких, как Василиса и Леи? Кто поможет Джиа, если не она сама? Эльф-наемник? Ведьмак? Верховный жрец? Может быть, где-то бродит ее рыцарь без страха и упрека, о котором она писала сказки? Глупости!
Обида обратилась в ненависть – ледяную и жуткую. Гулом подземного потока она заполнила грудь девушки. Увидев направленный ей в лицо кулак, наемница даже не попыталась увернуться. Она перехватила руку разбойника и впилась ногтями в его запястье.
– Ненавижу, – прошипела она, сжимая пальцы и выдыхая сквозь них всю ту боль, что накопилась в ее сердце за долгие годы – с самого детства. – Ненавижу!
Крепыш скривился, обмяк и повалился на землю. А из глаз, из носа и изо рта у него вдруг выпорхнули сотни крошечных планктосов.
– Веде́ма! – взвыл последний из оставшихся в живых, высокий и худощавый.
По-видимому, он был главарем. По крайней мере, именно ему выпала честь первым спустить штаны. Но что-то спугнуло желание разбойника. И его инструмент мог сейчас разве что обмочить порты со страху. На ходу подбирая штаны, насильник подскочил и пустился наутек.
Новая волна гнева подкатила к горлу Дженны, и девушка вдруг увидела все вокруг словно изнутри. Золотые и синие нити – сосуды витали – переплетались в разбойнике, подобно венам и артериям. Наемница заметила, как тонкие разноцветные каналы связывают деревья, землю, камни и… убегающего человека – воедино.
– Ненавижу, – повторила она и, привстав на четвереньки, запустила пальцы в обледеневший мох. Добравшись до волшебной паутины и не спуская глаз с насильника, наемница со злостью потянула за одну из самых ярких нитей, что вела к мужчине. – Не-на-ви-жу!
Разбойник дернулся, охнул, на миг расцвел фонтаном огоньков и рухнул как подкошенный. Застонав, повалилась на бок и Дженна.
Мелодия таинственной реки еще гремела в ее сознании, но становилась все тише и тише. Меркло и виде́ние. Деревья вновь оделись корой и лишайником, земля покрылась редкими сугробами, мхами и жухлыми травами.
Только теперь девушка ощутила, как сильно ее сотрясает озноб. Руки стали холоднее льда и белее снега, словно в них не осталось ни кровинки. Вены впали, а ногти приняли голубоватый оттенок.
Наемница зажмурилась. У нее перехватило дыхание, будто она оказалась на самом краю обрыва – между смертью и жизнью, и достаточно было лишь малейшего дуновения ветра, чтобы сорваться вниз. Казалось, даже ее сердце замерло от страха.
Мысленно девушка заставила себя отойти от обрыва. Она сосредоточилась на дыхании, осторожно раздувая в груди крохотный огонек жизни… И вдруг в окутавшей лес тишине Дженна услышала, как будто кто-то тихо зовет ее.
Кто-то произнес имя. То самое имя, которое она считала настоящим.
Она откликнулась.
* * *
Широко раскинув черные крыла, он парил в небесных волнах. Ветер наполнял силой его тело, а полет даровал сердцу ощущение счастья.
Далеко внизу зеленели пастбища, проносились холмы и леса. Объятые утренним туманом, таинственно мерцали чаши озер. День постепенно вступал в свои права, наполняя мир теплом и светом.
На бескрайние просторы Энсолорадо возвращались гармония и вечное лето. А иначе и быть не могло. Единый благословил королевство силой, щедро напоив витали русла невидимых рек.
Знахари, ведуны, чародеи и просто чующие намеренно или случайно черпали эту силу. Но прислушиваясь к их молитвам и заклинаниям, тихим шепотом переплетавшимся с мелодией жизни, он так и не смог различить того, что искал.
Уже много лун странник высматривал хотя бы какой-то знак, импульс – намек на ее существование. Но беглянка будто сквозь землю провалилась.
Он уже решил было, что девушка погибла, как вдруг услышал крик и всплеск силы: жуткой, темной и опасной магии. Точно чья-то рука неумело тронула струны, связующие пределы живых и мертвых, пробуждая фальшивую мелодию.
«Ее сила витали… anti bios – мертвая вода», – вспомнил он.
Пропавшая ли девушка сотворила запретное колдовство или же другой чародей, в любом случае отзвук силы разжег его любопытство. Нужно было выяснить, кто посмел нарушить естественное течение вод и поколебал равновесие между жизнью и смертью.
Это была далекая зарница – слабая, но все же возможность наконец отыскать ее. Следуя вдоль вибрирующих нитей, он потянулся мыслью к источнику их колебания и произнес имя. Однако вместе с ответом ощутил острую леденящую боль.
Описав в воздухе петлю и стремительно набирая скорость, он повернул в сторону Северных гор.
* * *
«Боль – это ничего, это пустяк. Боль пройдет», – упрямо убеждала себя Дженна.
Холод постепенно отпускал душу девушки. Что же касается тела, то ей повезло, разбойникам не удалось добраться до желаемого. Придя в себя, насколько это было возможно, наемница смогла подняться на ноги. Она поправила на себе одежду, подобрала оружие и огляделась.
Бандиты были мертвы. Да, она не имела права убивать, но при виде бездыханных тел не почувствовала ни сожаления, ни страха, ни отвращения – лишь легкое удивление к тому безразличию, которое у нее вызвала эта картина. Словно бы она прошла ритуал единоцелостности и концентрации, случайно, сама того не заметив. У ее ног лежали не убитые ею люди, но останки: как сухие ветви, опавшие листья или… грибы, вырванные из питающей их грибницы, – несъедобные и потому совершенно бесполезные грибы.
Однако кое-кто из компании «братцев» все же остался жив. Это был юноша. Благодаря собранным в хвост длинным и несколько поредевшим надо лбом волосам да круглым очкам на носу он выглядел немного старше и производил впечатление высокой учености. На его плечах лежал запыленный и покрытый заплатками плащ. Кольчуги не было видно, только изрядно поношенная синяя ряса облачала невысокую фигуру. На шее юноши наемница заметила знак солнца. «Мракоборцы носят на шее такие картинки», – вспомнила она.
Молодой мракоборец сидел на коленях поодаль и, то и дело хлюпая носом, с настоящим боевым азартом что-то записывал на листах бумаги. Заметив ее взгляд, он подскочил на ноги. Дженна насторожилась, но, вопреки ее ожиданиям, юноша не взялся за оружие – да, кажется, оружия у него и не было – и даже не выпустил из рук перо и бумагу.
– О, уважаемая незнакомка! – снимая очки и неловко кланяясь, воскликнул он на каком-то сильно видоизмененном энсолорийском языке и вдруг сложил пальцы особым образом и обрисовал вокруг себя нечто вроде круга. – Я прошу у вас прощения за то, что не сумел повлиять на недостойное поведение этих… – Мракоборец окинул презрительным взглядом тела разбойников. – Понимаете, они забрали мой меч…
– Ага, – безразлично ответила Дженна, рассматривая простенькое волшебство, которым он окружил себя взмахом руки. – Не пугайся. Я не причиню тебе вреда… – Голос ее прозвучал так холодно, что она и сама себе не поверила.
– Гри́го Ва́га из Но́рджа, – представился юноша простуженным голосом. – Я носитель истины Единого, Его смиренный слуга и…
– …Ты монах Единого, – договорила наемница, глянув на его плащ, хранивший следы темно-синей краски. – И писака… Но почему ты говоришь на таком ломаном наречии?
– Я мракоборец по прозвищу Печальный, – с гордостью сказал он. – Я следую зову сердца! Я слышу, что вы говорите на чистом энсолорийском… Но ведь мы находимся на северной стороне Аркха. И здесь мое ломаное, как вы выразились, наречие – это действующий гиатайнский язык, один из законных внуков онемевшего Альтира.
Дженна вдруг сама онемела. Как она оказалась за Аркхом?! Как покинула Энсолорадо и попала в Свободные королевства?
– Надеюсь, ты следуешь зову сердца не так, как делали это бандиты? – усмехнулась наемница, взяв себя в руки.
– Монашеский обет я чту, как и прежде, – поспешил заверить ее юноша. – Мой долг – нести сердцам людей истинные ценности Единого! Возможно, вы знакомы с моими произведениями? Лучшие работы хранятся в нескольких библиотеках… в монастырских библиотеках. – Он замялся. – Хотя нет, конечно, вы незнакомы с ними. В монастыри же не пускают фей… Простите, я не расслышал вашего имени.
– Дженна. – Видя его смущение, девушка постаралась улыбнуться.
– Просто… Дженна?
Наемница тяжело вздохнула. Обманывать она не любила, но что сказать, когда ничего о себе не знаешь? Подтвердить догадки других людей! Согласиться с тем, что они в ней видят, смириться и принять себя такой, какая она есть, – феей.
– Дженна из… Фиалк… мундса, – помедлив, буркнула она.
– А это случаем не в районе Ойро? – Мракоборец поднял вверх указательный палец, но, заметив, что собеседнице этот вопрос не понравился, поспешно продолжил: – Никогда не слышал. Очень… рад нашему знакомству.
Он поклонился, надел на нос очки и принялся рассматривать девушку так пристально, словно бы увидел какую-то чудну́ю зверушку. При этом его голубые глаза то расширялись, то сужались, демонстрируя бурный мыслительный процесс.
– Хочешь присоединиться к ним? – Дженна указала взглядом на трупы, поправляя порванное на груди платье.
– О, простите! – Григо Вага сделал шаг назад.
– Так, и что ты там записывал, мракоборец Григо Вага Печальный? – поинтересовалась наемница.
– Да так, – нервно проговорил юноша. – Это наброски для сказаний и поучений.
– Вот как? – хмыкнула Дженна. – И что же поучительного, по-твоему, здесь случилось?
– Единый покарал этих неправедных витязей, – неуверенно ответил мракоборец.
– Ну да, Единый, – согласилась девушка. – Пусть же все узнают о том, как опасно насиловать и… грабить. – Она прислушалась, поскольку ей вдруг показалось, что за лошадиным фырканьем раздается мычание.
– Владельцы этого сокровища, – вспомнил Григо Вага, кивнув на разбросанные книги. – Они преступники. Один из них немало людей покалечил, прежде чем витязи его одолели и привязали к дереву – там, вверх по дороге.
– Никакие это не витязи! – фыркнула Дженна, перешагивая через трупы и с особой осторожностью – через книги. – И раз уж твои «и» оказались бандитами, то смею предположить, что «преступники», может статься, окажутся не такими уж и плохими людьми…
– О, но это не люди, – деликатно пояснил Григо Вага, снова подняв вверх указательный палец. – Да к тому же они…
– Ну?
– Они…
– Да?
– Они защищают дракона, – наконец сообщил юноша зловещим шепотом.
– Дракона? – охнула Дженна, ускоряя шаг. – Настоящего дракона?
– Не знаю, – несколько раздраженно ответил мракоборец. – И знать не хочу! Ибо ежели дракон настоящий, то он всех нас спалит своим страшным пламенем.
– Не поняла, – усмехнулась Дженна. – Если дракон так силен, то зачем же ему защитники? Да еще такие, что не смогли противостоять бывшим крестьянам?
На это Григо Вага ничего не ответил.
Сразу за телегой начиналась широкая, изрытая глубокими колеями дорога, и на ее обочине, привязанные к дереву, сидели двое мужчин. Они были рыжеволосые, словно родные братья, да только один из них возвышался зеленой скалой, а второй цветом кожи и статью походил на вишневое дерево: темно-коричневое и стройное. Уши у обоих были заостренными, что выдавало в них кровь старших рас. По-видимому, пострадавшие только что пришли в сознание и теперь пытались избавиться от грязных тряпок, которыми им заткнули рты.
На миг Дженна застыла, изумленно разглядывая их. А они в свой черед недоуменно уставились на нее.
Зеленокожий мужчина глядел с любопытством. Несмотря на прохладную погоду, на нем почти не было одежды, только полосатые шаровары, подпоясанные широким кушаком шафранового цвета. Ростом он казался никак не меньше медведя: широкогрудый, с небольшим брюшком. Его плечи украшали наколотые под кожу рисунки: на одной руке летели над волнами ласточки, на второй – какое-то морское чудище обвивало щупальцами якорь.
Грубые черты лица, особенно массивная челюсть, выглядели свирепо. Но, несмотря на весь его дикий вид, было заметно, что не далее как вчера-сегодня этот богатырь потратил немало времени, чтобы выбрить на широком подбородке аккуратную треугольную бородку. Голову он тоже обрил, оставив только вихор на темени.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?