Текст книги "Лунный ветер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lunnyy-veter-158633.jpg)
Автор книги: Евгения Сафонова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава третья,
в которой повествуется о поцелуе и других непристойностях
К обеду начали прибывать гости. К счастью, к тому времени последствия волчьего визита уже успели устранить. Я терпеливо взирала с крыльца, как Джон Лестер рассыпается в любезностях перед Бланш, пока его сестра восторженно щебечет какую-то милую чепуху; как расцеловывается с миссис Лестер матушка; как главы семейств сердечно жмут друг другу руки. Завтра Бланш исполнялось семнадцать, свадьба намечалась через месяц, и все ощущали себя одной большой семьёй.
Когда моё обязательство встречать гостей себя исчерпало, я с облегчением удалилась на задворки сада с книгой. Рэйчел, единственная моя подруга, оставшаяся в Ландэне, прислала мне эту книжную новинку с самыми восторженными рекомендациями, так что роман определённо заслуживал внимания. Впрочем, я долго сидела на скамье, бессильно скользя глазами по первой строке, пытаясь понять её смысл; мысли мои были далеко.
Новый сосед. Странный сон. Кролики… Хотя наверняка этот сон – простая случайность, навеянная знакомством с мистером Форбиденом и волчьим воем. Что же до дверцы крольчатника, её действительно забыли запереть, а кролики оказались настолько глупы, что даже не попытались сбежать. Всё просто.
Успокоив себя таким образом, я утопила неясную тревогу в глубинах души и наконец погрузилась в чтение. Впрочем, почитать мне так и не дали: я ещё не закончила первую главу, когда на страницы легла чья-то тень.
– Как твоё самочувствие, Ребекка?
– Более или менее. – Я подняла взгляд, силясь скрыть досаду. – Как ты, Том?
– Прекрасно. Ещё более – с тех пор, как тебя увидел.
– Том, от твоего высокопарного слога у меня скоро начнётся чесотка.
– Это лишь жалкая попытка выразить мои чувства.
– Мне были куда больше по вкусу чувства мальчишки, с которым мы бегали наперегонки и прыгали в речку с ив.
Том не ответил, как всегда, стоило мне заговорить о былом.
– Что читаешь? – спросил он вместо этого.
Я молча повернула книгу обложкой вверх.
– Каррер Белл? Никогда не слышал о таком авторе.
– Это его первая книга. Надеюсь, будут и последующие.
– Книга так хороша?
– Если ты какое-то время не будешь меня отвлекать, я смогу об этом посудить.
Когда его глаза потемнели, я пожалела о своей резкости.
– Том. – Я поднялась со скамьи, стараясь смягчить свой голос. – Я хотела сказать…
В следующий миг у меня перехватило дыхание по той причине, что руки его обвили мою талию, и эти стальные объятия выбили весь воздух из моей груди.
– Ребекка, ты действительно так жестока? – глаза Тома оказались так близко, что я могла пересчитать ресницы. – Почему ты пренебрегаешь моими чувствами?
– Том…
– Ты не видишь, как я схожу с ума? Ловлю каждый твой взгляд, слово, улыбку? Как живу и дышу ради тебя? Да, я знаю, что для тебя я остаюсь мальчишкой, с которым можно на пару читать страшные сказки, но я надеялся, что ты повзрослеешь… поймёшь…
Я не узнавала его. Это был не тот милый мальчик, с которым мы вместе играли в детстве, – но кто-то, кого я не знала: чужой, страстный, серьёзный, взрослый – только не Том. Его хватка чуть не ломала кости, но пальцы его дрожали. Чужие руки обжигали даже сквозь шёлк платья, горячее дыхание лихорадило мои щёки, и эти глаза… я вдруг поняла, что заставило их потемнеть.
Расширившийся зрачок, сделавший их чёрными.
– Том, я…
А потом я лишилась возможности сказать хоть слово, потому что его губы – жадные, жёсткие, яростные – прижались к моим губам.
Поцелуй был почти укусом. Яд странного оцепенения пробежался от губ по телу, заставляя забыть о необходимости дышать, моргать, сопротивляться.
Затем я обеими руками толкнула юношу, бывшего моим другом, в грудь, вывернулась из огненных тисков и, отступив на шаг, наотмашь хлестнула его по щеке.
– Да как… – слова застревали в горле, – как ты… смеешь…
Он не попытался снова схватить меня. Не тронул место удара, проступавшее на коже красной отметиной. Просто стоял, опустив руки, молча вглядываясь в моё лицо со странным отчаянием в чёрной бездне, которой обернулись его глаза.
И тогда, задыхаясь, я подобрала юбку и побежала, каждым шагом вторя бешеному ритму молоточков в моих висках.
Я остановилась лишь где-то в полях. Прижала ладони к щекам – пальцы мои показались мне ледяными. Сердце колотилось, мысли путались, всё перед глазами плыло в странной дымке. Потом решилась оглянуться.
Меня никто не преследовал.
Том. Том, мой добрый друг, который никогда меня не предаст, никогда не сделает мне больно… так думала маленькая наивная я. Что ж, этот поцелуй – первый мой поцелуй, украденный, вырванный силой – сказал мне куда больше, чем могли сообщить любые слова.
Я отняла ладони, уставившись на мокрые пальцы. Яростно растёрла слёзы по щекам. Я плачу? Отчего? Потому что друг – самый старый, самый верный друг – ради сиюминутной прихоти запросто наплевал на мои желания и нашу дружбу?..
Фоморы бы тебя побрали, Томас Чейнз!
– Фоморы бы побрали тебя, – прокричала я вслух, с ненавистью глядя в небо, срываясь на какой-то птичий крик, – и отца твоего, и твоё предложение!
– Полагаю, – знакомый скучающий голос неожиданно раздался прямо за моей спиной, – на сей раз волнение вашей матушки будет сполна искуплено тем, что подобное высказывание в её присутствии точно обеспечило бы ей удар.
Я отпрянула ещё прежде, чем обернулась.
– Мистер Форбиден?! – сорвалось с губ, когда перед глазами, как я и ожидала, предстал новый сосед.
– Меня так трудно узнать?
Он сидел на коне, держась в седле с такой уверенной аристократической выправкой, какой я не видела даже у отца.
– У вас привычка подкрадываться со спины и подслушивать? – сердито осведомилась я.
– Не более чем у вас – сбегать из дому. – Разноцветные глаза смотрели на меня сверху вниз. Прямо, очень внимательно, вызывая смутное желание отвести взгляд; но я не поддалась этому желанию, как не поддалась порыву отойти ещё дальше от вороного жеребца, рывшего землю копытом. – Я два раза окликнул вас, но вытянуть вас из мысленного омута не было никакой возможности.
Я ощутила запоздалое смущение. Что я себе позволяю, в конце концов?
– Я… просто…
– Вы дрожите, мисс Лочестер. Думаю, сейчас вам не помешали бы покой, уют и горячий чай. – «Корсар», не моргая, склонил голову набок. – Но поскольку, как я могу предположить, стремления попасть домой у вас нет, осмелюсь пригласить вас в своё скромное жилище.
– Вы… меня… к себе?
– Почему бы и нет? В конце концов, если помните, за вами долг, а пара часов приятного общения с вами способна если не погасить его, то поспособствовать его уменьшению.
Я теребила складки юбки, пытаясь рассуждать здраво, насколько мне позволяла лихорадочная путаница в моем сознании, пытавшемся представить всё происходящее нереально реалистичным сном.
С одной стороны, это было верхом неприличия – отправляться одной в дом к незнакомому, в общем-то, мужчине, да к тому же без ведома родителей. Если кто прознает об этом, моей репутации конец. С другой, меньше всего на свете мне сейчас хотелось возвращаться домой, а провести ближайшее время, бродя по полям беспокойным призраком, было не слишком прельщающей перспективой.
С третьей – после того, от чего я сейчас бежала, думать о репутации и приличии…
Меня вдруг взяла злость на весь мир. Если я приму предложение Тома, ему – и мне – сойдут с рук куда худшие вещи, чем поцелуй до свадьбы, и никого не будет волновать, что жених поцеловал будущую невесту против её воли; но простой разговор с мужчиной, который годится мне в отцы, навеки поставит на меня клеймо распутницы. Почему? Почему я всю жизнь должна играть по дурацким правилам тех, для кого я – не личность, а лишь ходячая утроба для чьих-то будущих детей, почему каждую минуту должна думать о мнении и желаниях людей, для которых мои собственные желания – пустой звук?
– Грядёт буря. – Будто услышав мои мысли, мистер Форбиден протянул мне руку в чёрной перчатке. – Я на вашем месте не колебался бы.
Его голос – или разноцветный взгляд? – оплетал душу змеем-искусителем. Я уже не думала: просто приняла предложенную помощь и вспрыгнула на коня позади него.
В конце концов, может, я действительно просто сплю…
Глава четвёртая,
в которой происходит разумное чаепитие
Хепберн-парк располагался сразу за лесом. Даже не столько за лесом, сколько на его краю. Я всегда считала старинный мрачный особняк, окружённый темнокорыми елями, подходящей декорацией для историй с привидениями: не слишком высокий, почти чёрного камня, он странным образом давил на гостей, вызывая у них желание скорее войти внутрь или уехать восвояси.
Надо сказать, нынешний владелец подходил Хепберн-парку куда больше, чем покинувшая его леди Хепберн. Добродушные морщинистые старушки не особо вписываются в страшные истории.
Нас встретил вначале мальчик-конюший, а затем чопорный лакей, проводивший меня в гостиную и усадивший перед очагом. Каменные стены особняка источали холод; я с наслаждением протянула руки к огню, дожидаясь хозяина дома, который отправился переодеваться. Его слова насчёт бури оказались правдивыми: стоило нам войти в дом, как в окна требовательно застучал ливень.
Мистер Форбиден вернулся ко мне одновременно с лакеем, нёсшим поднос с чаем. Одно его чёрное одеяние сменилось другим. Странная любовь к краскам ночи и траура…
– И плед, будь добр, Уильям. Мисс Лочестер продрогла, как вижу.
– Не надо.
Как бы ни были холодны стены Хепберн-парка, я понимала, что дрожу не от холода.
– Как пожелаете. – Усевшись в кресло напротив, мистер Форбиден наблюдал, как я помешиваю сахар в фарфоровой чашке; насколько я могла судить, это был очень хороший фарфор. – Итак, мисс Лочестер… полагаю, лорд Томас всё же чем-то вас обидел? Как обманчива внешность, однако.
– С чего вы взяли? – вновь обретя дар речи, спросила я.
– Как я догадался? – безжалостно поправил мой собеседник. – Не заметить, как он на вас смотрит, мог лишь полный слепец, а я таковым не являюсь. Учитывая, что в поле вы выкрикивали проклятия в адрес некоего человека, который сделал вам предложение, свести концы с концами нетрудно.
Я молча поднесла чашку к губам.
– Чем же вас не устраивает лорд Томас Чейнз, мисс Лочестер?
Я молча сделала глоток.
– Мисс Лочестер, вы можете промолчать, и ваша душевная рана затянется сама собой. Но если дать ей затянуться, не приняв противовоспалительных мер, возникнет безобразный и болезненный нарыв, который со временем вскроется. И, поверьте, время это будет самым неподходящим.
Я молча звякнула чашкой о блюдечко.
– Том – достойнейший юноша из всех, что я знаю, – слова сорвались с губ, казалось, против воли. – Он красив, он умён, он добр, благороден и учтив…
– Но. Далее определённо должно следовать какое-то «но».
Я опустила взгляд, рассматривая искусно вытканные цветы на пёстром ковре.
– Мы дружны с ним с детства, – говорить было легко: точно разговариваешь с кем-то, знакомым давным-давно. – Чейнзы всегда большую часть года проводили не в Ландэне, а здесь, в Энигмейле…
– Их поместье?
– Да. Тому было скучно там одному, и он часто отлучался в Грейфилд, к ближайшим соседям. К нам. С высочайшего позволения отца, конечно. – Я сделала ещё глоток. – Он всегда относился ко мне очень бережно. Поэтому я не сразу поняла, когда… когда…
– Когда из друга обратились для него в возлюбленную? – мистер Форбиден склонил голову к плечу, разглядывая меня, словно диковинного зверька. – Но чем же всё-таки вас не устраивает лорд Томас, мисс Лочестер?
– Это, знаете ли, слишком личный вопрос.
Он пожал плечами.
– Как знаете. Скажу только, что вам не пристало особо воротить нос. Сын самого графа Кэрноу – блестящая партия для девушки из рода вроде вашего, не блещущего ни древностью, ни богатством. А для девушки, от которой предпочтёт держаться подальше любой приличный молодой человек, – тем более.
– Я чем-то вас оскорбила, что вы решили сделать оскорбление взаимным?
– Это не оскорбление, мисс Лочестер, а констатация факта. Невеста должна быть мила, скромна, послушна, ничего не знать и ничего не желать от этой жизни. Смелость, дерзость, желание расправить крылья… всё это не в чести. Готов поспорить, все званые вечера вашей матушки вы просиживали взаперти в своей комнате, потому что стоило вам попасть в общество, как вы начинали говорить; но приличной девушке дозволено говорить лишь тогда, когда к ней обращаются, и не более, чем нужно, чтобы выразить благодарность за то, что на неё обратили внимание. А между тем окружающие так напыщенны, так глупы, и так хочется внести в их пустую болтовню хоть что-то настоящее… Omnium rerum quarum usus est, potest esse abusus, virtute solo excepta. Знаете, что это значит?
– «Может быть злоупотребление всеми вещами, которые употребляются, за исключением одной только добродетели».
– О, так вы ещё и образованны? Тем хуже для вас. Какие языки вы знаете?
– Я свободно говорю на фрэнчском и знаю латынь.
– А! Тогда для вас ещё не всё потеряно. Два языка – в пределах нормы. Вот когда девушка знает три-четыре, как в Руссианской империи… для наших соотечественников это уже слишком.
– Autant de langes qu’un homme sait parler, autant de fois est-il homme[9]9
Кто знает много языков, тот живёт жизнью многих людей (фр).
[Закрыть]; но наша гувернантка просто не могла научить нас большему.
– Скажу вам, мисс Лочестер, что я обычно сам был своим учителем. И, должен признать, всегда оказывался своим любимым учеником.
Я прищурилась:
– Мистер Форбиден, осмелюсь предположить, что гордыня – главный ваш грех.
– Ошибаетесь, мисс Лочестер. Если говорить о грехах, то я в одинаково добрых отношениях со всеми семью. – Он улыбнулся моей оторопи. – Кстати, это возвращает нас к добродетели и к тому, что в наших гостиных даже из неё умудрились сделать доходный товар. И вы, не сочтите за оскорбление, по меркам почтенных матрон не слишком-то дорого стоите.
– И вы не считаете это оскорблением?
Почему-то я не была сердита. Забавно, но наш разговор странным образом меня… веселил?
– Констатацией факта, повторюсь. К примеру, сейчас вы в комнате наедине с посторонним мужчиной. Более того, почти незнакомым посторонним мужчиной. Не боитесь, что я посягну на вашу честь? Ведь мы, мужчины, только об этом и думаем, завидев молоденькую девушку… если верить почтенным матронам.
– Нет, не боюсь.
– Только за это любая добропорядочная девица будет иметь полное право презрительно от вас отвернуться.
– Возможно, я подтвержу ваше невысокое мнение о моей персоне, но мне будет абсолютно всё равно.
Я действительно не боялась. Возможно, напрасно.
Особенно если вспомнить события сегодняшнего утра.
– Вы подтвердите моё мнение, но отнюдь не невысокое. – Он сидел, с королевским достоинством откинувшись на спинку кресла, соединив кончики длинных пальцев. – Мисс Лочестер, я не знаю, что плохого сделал вам Томас Чейнз, но я могу сказать одно: вы рождены не для него, а он – не для вас. Вы – дикая птица, загнанная в клетку условностей. Он обмотает вашу клетку нерушимой цепью бесконечных аристократических обязанностей.
– Кто вы такой, чтобы об этом судить?
– Человек, который достаточно пожил на этом свете. И повидал больше, чем ваши достопочтенные родители, вместе взятые. – Он улыбнулся: не порочной, а вполне приветливой, лишь хитрой немного улыбкой. – Вы противоречите мне, хотя я высказываю ваши же мысли, которых вы страшитесь. Не думаю, что лорд Томас когда-нибудь сможет постичь хотя бы тень этих мыслей.
Я помолчала, глядя в окно, плачущее под ударами тяжёлых капель.
– Забавно, – вдруг произнесли мои губы, – я никогда в жизни ни с кем не разговаривала так… просто. А с вами… человеком, едва мне знакомым…
– Существует родство душ, мисс Лочестер. В том, что вы – моя духовная родственница, я убедился, едва вас увидел. Растрёпанная, с пылающими щеками и серым штормом в глазах – до чего же вы были хороши, фомор побери! Особенно после двух часов, проведённых в стерильном обществе вашей пустоголовой сестрицы и матушки, похожей на сушёную рыбину.
– Я не давала вам никакого права оскорблять мою семью.
– Ваше право, мисс Лочестер, мне совершенно ни к чему. Впрочем, прошу прощения. – Мистер Форбиден поглядел в окно. – Мне кажется, или вам немного полегчало?
– Немного, – поколебавшись, согласилась я.
– Тогда, пожалуй, я велю подать экипаж. Ливень не думает утихать, а дома вас скоро хватятся. Не имею ни малейшего желания способствовать тому, чтобы вас посадили под замок.
– А вам какой интерес?
Поднявшись на ноги, он подал мне руку:
– Надеюсь ещё не единожды разбавить своё одиночество приятной беседой с моей очаровательной родственницей.
Я вложила свои пальцы в его ладонь почти без промедления.
Пока мистер Форбиден отдавал распоряжения, я стояла под зонтом, который мне любезно одолжили, и с любопытством оглядывала окрестности. Окутанный ливневой дымкой мир казался нереальным. Может, я всё-таки сплю?..
Край глаза уловил движение у угла дома. В льющемся из окон свете блеснули два золотых пятна. Я сощурилась – и страх прокатился по телу волной ледяного оцепенения.
Белый? Посреди дня? Здесь?..
– Волк!
Крик вырвался одновременно с тем, как белая тень рванулась вперёд. Я отшатнулась, понимая, что не успеваю, решительно не успеваю…
Но тень пронеслась мимо.
– А, вот и ты, разбойник! Ты напугал нашу гостью!
Я не сразу поверила своим глазам, когда увидела, как мистер Форбиден почёсывает мокрую шерсть за острым ухом зверя, севшего у его ног.
– Знакомься, Лорд. Мисс Ребекка Лочестер, – глядя волку в глаза, с самым серьёзным видом продолжил хозяин Хепберн-парка. – Мисс Лочестер, это Лорд.
– Это… волк? – зачем-то беспомощно уточнила я.
– Я умею находить со зверьём общий язык. – Мистер Форбиден поднял голову и улыбнулся. – Лорд – мой старый приятель.
Волк обернулся, взглянув на меня умными бледно-жёлтыми глазами. Чрезвычайно умными.
Возможно, то была лишь игра света и дождливой мороси, однако в глазах зверя и в глазах его хозяина мне почудилось некое странное, невероятное сходство.
– Когда-нибудь и вы поладите, я уверен, – добавил хозяин Хепберн-парка под дробь приближающегося перестука копыт. – А, вот и ваш экипаж. Думаю, вы не сильно оскорбитесь, если я не стану вас провожать: я и без того достаточно докучал вам сегодня своим обществом. Матушке расскажете, что я наткнулся на вас в полях и любезно предоставил вам свой экипаж, предпочтя пешую прогулку до дома. А чтобы легенда выглядела правдоподобней, отдайте мне зонт. Вам не помешает немножко промокнуть.
Я подчинилась, и ливень не замедлил забарабанить по макушке. Искоса поглядела на Лорда.
Волк сидел спокойно, точно комнатная собака.
– Не держите зла за всё, чем обидел. – Видимо, удовлетворившись влажностью моей одежды и волос, мистер Форбиден услужливо распахнул передо мной дверцу кареты. – Я, в сущности, неплохой человек… если со мной не общаться.
Я засмеялась почти невольно.
– Спасибо, мистер Форбиден, – произнесла я искренне. – Вы мне… помогли.
– Всегда рад. – Он поклонился. – Всего доброго, мисс Лочестер.
Я смотрела в окно, пока Хепберн-парк не скрылся из виду. Затем задёрнула шторку и отвернулась, уставившись в темноту перед собой.
Общество нового соседа вызывало у меня ни с чем не сравнимое чувство: словно тебя одновременно терзают жар и холод. Было в этом человеке что-то… притягательное. Хищность его взгляда, порочность его улыбки – всё это странным образом привлекало. Так детей привлекают страшные сказки, даже если они знают, что заплатят за это бессонной ночью.
Наверное, так пламя привлекает мотыльков.
Странно, но никто и никогда не был для меня столь приятным собеседником, даже Рэйчел, моя добрая подруга. Возможно, один лишь Том… до недавнего времени. Я ни с кем не могла говорить о том, что поведала новому соседу. Мать велела бы мне выйти вон, не удосужившись дослушать; Бланш лишь похлопала бы ресницами, не замедлив после наябедничать кому только можно. Отец выслушал меня как-то раз, но ответом мне были грустная улыбка и слова, которых я, в принципе, ожидала.
«Ребекка, вы с Томом – давние друзья, а это уже немало. Мы с твоей матерью были лишены и этого. Однако я ни разу… да, ни разу… не пожалел о нашем браке. – Я и сейчас помнила ласковое прикосновение к волосам, которым меня тогда наградили. – Чувство приложится со временем, вот увидишь».
Да, какое-то чувство определённо приложится. Дружба, которая станет нежнее, чем прежде. Уважение.
Но не то, о котором писали в моих любимых книгах.
Что делать, если я чувствую, каким-то шестым чувством чувствую, что не должна сейчас всовывать голову в брачную петлю? Что делать, если душа порой замирает в предчувствии чего-то неведомого, а вересковый ветер нашёптывает: «Что-то случится, вот сейчас, совсем скоро, подожди ещё немного, ещё чуть-чуть»…
Правда, теперь мне казалось, что я знаю ответ на этот вопрос.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?