Текст книги "Лунный ветер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lunnyy-veter-158633.jpg)
Автор книги: Евгения Сафонова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава седьмая,
в которой мы наблюдаем свидание на кладбище
На следующий день, срезав ветку с ивы в саду, я отправилась в деревню, на могилу Элиота.
Заключение стражи было быстрым и гласило, что покойного убил крупный волк. На похороны я не успела: матушка была против того, чтобы я ехала куда-либо – вот ещё придумала, портить себе настроение, когда надо готовиться к вечернему балу в Грейфилде! – но отец решительно пресек её возражения. Та уступила и даже не особо ворчала. Похоже, вчерашний разговор с Томом действительно её умилостивил.
Конечно, непутёвая дочь ведь оказалась не так безнадёжна, как она думала.
Кладбище располагалось за околицей деревни, некогда названной Хэйл, неподалёку от храма Великой Богини. Мне пришлось немало поплутать между мшистых покосившихся памятников, чтобы найти свежую могилу. Небольшой курган из камней высился подле самой кладбищенской ограды, за которой расстилались вересковые поля вокруг Хэйла, рядом с памятником, украшенным короткой надписью: имя Элиота, годы жизни и подпись «Верный и преданный слуга». Буквы обрамлял орнамент из листьев бузины, символа смерти и нового рождения, а на кургане лежали ветви ивы, первого дерева творения, и листья плюща.
Мне с детства казалось забавным и немного жутким, что плющ украшал как похороны, так и свадьбы. Всегда зелёный, он символизировал бессмертие природы и человеческой души и одновременно – вечную любовь.
Возложив свою ветку на грубые серые камни, я сомкнула опущенные руки, молча глядя на надгробие.
Возможно, всё дело было в том, что я не видела тела Элиота, – но мне трудно было поверить в его смерть. Казалось, старый конюх уехал куда-то, а этот камень с его именем – простой памятник, напоминающий о том, что он когда-то жил в этих краях.
Что ж, в каком-то смысле он действительно уехал.
Путь до потустороннего мира недолгий, но неблизкий.
– А, мисс Лочестер!
Вздрогнув, я подняла голову.
Неторопливо подъезжая к ограде со стороны полей, под серым небом, вновь грозившим надвигающимся дождём, мистер Форбиден смотрел на меня с насмешкой и любопытством. Чёрная лента в его волосах вилась на ветру, не по-весеннему холодном.
– Кого навещаете? – осадив коня, осведомился он.
– Элиота. Наш конюх, – я сглотнула ком, внезапно приглушивший мой голос. – Он умер… вчера.
Мистер Форбиден, спрыгнув наземь, похлопал коня по боку. Спокойно перешагнув через низкую ограду, сложенную из неотёсанных булыжников, встал рядом со мной.
Рассеянно поигрывая хлыстом в руке, посмотрел на памятник.
– Соболезную, – сказал он просто.
Сморгнув так и не пролившиеся слёзы, я искоса посмотрела на него. Ни во взгляде, ни в лице, ни в голосе «корсара» не было насмешки: зрелище, которое я видела, наверное, впервые.
Что он здесь делает? Просто ехал мимо, направляясь в Хэйл? Или сделал то, о чём я не раз читала: поддался частому желанию убийцы навестить могилу собственной жертвы?
– Как вы? – помолчав, осведомился мистер Форбиден. – Поздравить вас с тем, что вы успешно увеличили свои шансы остаться старой девой, или посочувствовать по поводу скорой свадьбы?
Привычные язвительные нотки, вновь скользнувшие в его интонации, почти успокоили меня – в отличие от их исчезновения до того.
Я не ответила. И не столько потому, что мне казалось неприличным вести подобные разговоры над могилой Элиота – я предпочитала думать о Томе и нашей мнимой помолвке, нежели о том, что лежит под камнями передо мной, – сколько ввиду ожидаемой реакции на правдивый ответ.
Но он, конечно же, угадал этот ответ и без моей помощи.
– Второе, судя по вашему виду и молчанию, – безжалостно заключил мистер Форбиден. – Значит, вас всё же подкупили. Прискорбно. Позвольте угадать: трагические намёки на то, что без вас счастливый жених не сможет жить? Обещания, что даже в браке вас ни в чём не будут неволить и дадут развод по первому требованию?
Я изумлённо посмотрела на него:
– Вы…
– Откуда я это знаю, хотите спросить? – он иронично подпёр подбородок рукоятью хлыста. – Если б мне захотелось расставить силок дикой птичке вроде вас, я говорил бы ровно то же самое.
Я опустила голову, вспоминая мысли, посетившие меня во время вчерашнего разговора с Томом.
Смешно, но, когда я думала, что сказал бы о моём согласии мистер Форбиден, я предполагала именно это. Ведь то же самое твердил мне мой собственный разум.
Нет, я не должна сомневаться в Томе. Сомневаться в друзьях – предавать не только их, но и себя.
– Ваш отец заезжал ко мне вчера. Благодарил за то, что я спас вас от ливня и помог доставить домой, – не дождавшись моего ответа, отвлечённо заметил хозяин Хепберн-парка. Краем глаза я видела, как его конь смиренно жуёт что-то за оградой. – Славный человек. Наверное, мне было бы стыдно его обманывать, не считай я ложь во спасение безусловным благом, которого не стоит стыдиться. Но, боюсь, теперь мне всё же не отвертеться от ужина.
– Праздничного, полагаю?
– Да, я почту своим присутствием сегодняшний бал в Грейфилде. Воспользуюсь прекрасной возможностью познакомиться со всеми дражайшими соседями разом. Надеюсь, не слишком испорчу тем самым праздник вашей сестрице… Судя по тому, что рассказывал ваш отец, её последний день рождения под родным кровом постараются сделать незабываемым.
– Мы даём балы каждый год, – зачем-то заметила я, не зная, правильно ли истолковала его слова, но сочтя за нужное опровергнуть намёк, который мог в них прозвучать. – Наш доход не так скромен, чтобы мы не могли себе этого позволить.
– Рад это слышать, – невозмутимо откликнулся «корсар». – Уверен, жизнь без них казалась бы вашей сестре совсем невыносимой. Надеюсь, её избранник привезёт её в Ландэн. Она немало позабавит тамошних дам своим провинциальным шармом.
– Если вы так презираете провинцию, мистер Форбиден, зачем же вы купили Хепберн-парк?
Это было до безобразия непристойно, но я чувствовала, что моя грусть развеивается, уступая место уже знакомому веселью.
Мы стояли над могилой человека, чья смерть глубоко меня опечалила: я, которую этим вечером во всеуслышание нарекут невестой лорда, и чужак, сыпавший в адрес моих родных остротами, неподобающими джентльмену. Чужак, которого я подозревала в странных и страшных вещах, чужак, который мог быть повинен в смерти Элиота. Однако каждая наша встреча, каждое его слово заставляли меня чувствовать себя так, будто в затхлый склеп, которым пытались оградить меня от жизни, ворвался свежий ветер, пьянящий нотками морского бриза. Аромат свободы.
– Презираю? Отнюдь. В определённых обстоятельствах приятно насладиться чистыми незамутнёнными вещами, как раз такими, как местные пейзажи или чей-то девственный ум. Да и истинные сокровища, нежданно обнаруженные там, где ты не думал их найти, радуют вдвойне. – Он с улыбкой легонько ударил хлыстом по своей ладони, снова скрытой чёрной перчаткой. – Зато вы, полагаю, с большой радостью променяли бы все танцы на компанию ещё одной интересной книги, и общество вашего коня да ветра в поле вам предпочтительнее того блестящего собрания, что предстоит сегодня.
– Почему вы так думаете? – спросила я, уже не удивляясь его безусловной правоте.
– Ибо я предпочёл бы его же. Боги, к их чести, сотворили коней так, что от тех не услышишь ни глупостей, ни фальшивых любезностей. Жаль, что их предусмотрительности не хватило на подобную щедрость по отношению к людям.
Несмотря на все попытки сохранить внешнюю невозмутимость, уголки моих губ всё-таки дрогнули в предательском намёке на сдерживаемый смех.
– Боюсь, мистер Форбиден, тогда бы вы лишились сейчас и возможности, и повода излить свой яд в беседе, после и ради которой я готова вытерпеть куда более скучные разговоры, предстоящие мне сегодня вечером.
Хлыст застыл в мужской руке – и, глядя на меня, хозяин Хепберн-парка сжал в пальцах чёрную кожаную бляшку на его конце. Чуть сощурился.
– А вас, гляжу, мой яд скорее привлекает, чем отпугивает, – бесстрастно проговорил он.
От выражения его разноцветных глаз моя улыбка погасла, а веселье растворилось во внезапном, непонятно с чего зародившемся волнении. Мне нестерпимо захотелось отвести взгляд – но я не отвела, несмотря на жар, вдруг приливший к щекам. Наверное, больше из упрямства, чем из чего-либо ещё.
Пару секунд мы смотрели друг на друга. Затем мистер Форбиден воздел палец к небу: не то назидательным, не то предостерегающим жестом.
– Осторожнее, мисс Лочестер. – Он резко опустил хлыст, и его мягкий голос окрасили странные низкие нотки. – Аромат ядовитых цветов пьянит, однако, если чересчур ими увлечься, последствия будут плачевны. – Отвернув голову, он кивнул на могилу. Когда перекрестье наших взглядов разорвалось, я испытала странную смесь облегчения и разочарования. – Так что стряслось с бедным стариком?
Вопрос резко меня отрезвил.
– На него напал волк, – медленно произнесла я, пытливо вглядываясь в лицо собеседника, стараясь уловить в нём подозрительную перемену.
Он вскинул бровь:
– Волк?
В этом движении не читалось ничего, кроме вежливого удивления.
Впрочем, если бы он, будучи оборотнем, не умел притворяться, Инквизиция явилась бы по его душу давным-давно.
– Да, – подтвердила я. – Большой волк.
Глядя на могилу, мистер Форбиден коснулся хлыстом надгробия.
– Как удивительна и внезапна жизнь, не правда ли, мисс Лочестер? – отстранённо молвил он. – Ещё совсем недавно этот старый добрый малый дышал и, полагаю, даже не думал умирать; а сегодня лежит тут и, вероятно, немало веселит богов удивлением по поводу данного факта. Люди такие смешные в своём вечном наивном эгоцентризме. – Концом хлыста он обвёл один из бузинных листьев, высеченных на камне. – Вы ни разу не пытались представить мир, в котором нет и никогда не было вас?
Вопрос был неожиданным и внезапным. Таким внезапным, что я почти помимо воли тут же попыталась это вообразить. Что я никогда не рождалась, что сейчас меня нет там, где я стою, – а между тем всё идёт своим чередом: солнце, вставшее утром, пробивает сквозь тучи свой угрюмый свинцовый свет, ветер ластится меж могил, оглаживая серебристые листья ивы, а мой собеседник смотрит на существующую вместо меня пустоту.
У меня получилось всего на один миг.
Ощущение было настолько странным, что у меня закружилась голова.
– Любопытный опыт. – Конечно, мистер Форбиден наблюдал за мной, и моя попытка не укрылась от его пугающей проницательности. – В сравнении с масштабами Вселенной люди немногим больше бабочек-однодневок, однако в своих головах они – её неизменный центр. Весь мир вертится вокруг них, солнце и луна сопровождают их по небосводу. В нас природой заложено поразительное самомнение, наше сознание устроено абсолютно эгоцентрично, но гордыню почему-то считают грехом. – Он пожал плечами. – Забавно, что ни говори.
Я задумчиво изучала взглядом его профиль: высокий чистый лоб, который редкими параллельными ниточками прорезали морщины, ироничный излом тёмных бровей, тонкий нос, самую капельку загнутый книзу, заставляющий вспомнить о хищных птицах. Морщины легли и вокруг этого носа, прочертив на лице две глубокие складки, убегавшие вниз к уголкам губ, и у разноцветных глаз, спрятавшись там тонкой сеточкой. Это было лицо человека, который действительно повидал очень и очень многое, и большая часть этого «многого» была тем, что не могло не оставить после себя хмурый морщинистый след.
Удивительно. Он не был молод. И совсем не походил ни на благородного рыцаря, ни на прекрасных принцев из сказок.
Тогда почему он кажется мне привлекательнее всех мужчин, что я видела в жизни, включая Тома, которого проще простого представить на белом коне, в золотой короне и сияющих доспехах?
– Вы совсем не любите людей, мистер Форбиден? – колко осведомилась я, отвлекаясь от странных смущающих мыслей.
– Скажем так: не дай боги, чтобы люди относились ко мне так же, как я к ним. Quod ab initio vitiosum est, tractu temporis convalescere non potest[16]16
Что порочно с самого начала, не может быть исправлено с течением времени (лат).
[Закрыть].
– Sua cuique sunt vitia. Animus superiora capessat necesse est[17]17
У каждого свои недостатки. Дух неизменно стремится к высотам (лат).
[Закрыть], – парировала я. – Жить мизантропом, должно быть, тяжело.
– Не тяжелее, чем юной свободолюбивой максималисткой с головой на плечах, да к тому же весьма привлекательной. – Не глядя на меня, мистер Форбиден усмехнулся. – Сделав вас своей любимицей, ваш отец оказал вам дурную услугу. Он воспитывал вас так же, как воспитывал бы сына, с небольшими поправками на то, что вы всё-таки девочка. В итоге он сделал вашу жизнь куда сложнее, чем если б был к вам столь же равнодушен, сколь к вашей сестрице. Позвольте угадать: с его тайного позволения вы с детства таскали у него газеты, а из библиотеки – «мужественную литературу» вроде Шекспира? Читали запретные для хрупких трепетных дев новости о политике, скандальных разводах и кровавых убийствах, проливали слёзы над историей Ромео и Джульетты?
– Нет. Не проливала, – произнесла я. Даже не комментируя остальное, испытывая забавное удовлетворение от того, что он ошибся хоть в чём-то. – Я плакала о судьбе короля Лира, мне было жаль Макбета, но Ромео и Джульетта оставили меня равнодушной.
Это заставило его снова взглянуть на меня:
– Почему же?
– Я считаю, им повезло, что их история закончилась именно так. Лишь благодаря печальному концу она останется в людской памяти великой историей любви. Если б ничто не мешало им быть вместе… – я рассеянно повела рукой, пытаясь не выказывать волнения, снова охватившего меня под его пристальным взглядом. – Ромео был ветреным юношей. На тот бал, где они повстречались с Джульеттой, он пришёл, будучи влюблённым в другую девушку, но мигом позабыл о ней, увидев новое хорошенькое личико. Заполучив Джульетту в законные супруги, очень скоро Ромео остыл бы и к ней, и вместо трагической поэмы о несчастных влюблённых мы получили бы весьма некрасивую историю о бедной жене гуляющего повесы.
Он расхохотался, запрокинув голову, но не отводя глаз.
– Вы уверены, что вашей достопочтенной матушке вас не подкинули? Фоморски забавно слышать подобные рассуждения из уст дочери кого-то вроде неё. – Даже когда мистер Форбиден перестал смеяться, широкая улыбка не исчезла с его губ. – Значит, история влюблённых голубков не вызвала у вас особых переживаний, но вы сочувствовали предателю и убийце Макбету?
– Ромео тоже убивал. А Макбет – несчастный человек. Он попался в ловушку пророчества и собственной жены, которая была куда более алчной и властолюбивой, чем её супруг. При других обстоятельствах он мог остаться верным подданным и блестящим полководцем, прославившим своё имя в веках, а не запятнавшим его.
– Как интересно. – Наконец выпустив меня из незримых пут своего взгляда, мистер Форбиден отвернулся, с улыбкой посмотрев на дорогу, по которой к Хэйлу стремительно приближался всадник на каурой лошади. – А что же вы скажете…
Вопрос неожиданно оборвался.
В следующий миг мой собеседник стремительно крутанулся на каблуках, развернувшись прочь от дороги. Я недоумённо посмотрела на него, пытаясь понять причину и этого действия, и его внезапного молчания. Смутно подозревая, в чём она может крыться, внимательнее присмотрелась к всаднику, который уже скакал мимо кладбищенской ограды.
Характерный чёрный плащ из плотного сукна – с длинными рукавами, узким стоячим воротником и отсутствием каких-либо украшений – был более чем узнаваем.
Я озадаченно следила, как незнакомый служитель Инквизиции, прорысив мимо храма, въезжает в Хэйл, чтобы исчезнуть за поворотом деревенской улочки. Вновь посмотрела на мистера Форбидена, который обернулся через плечо, вместе со мной провожая приезжего взглядом.
Недобрым, тяжёлым, почти пугающим взглядом.
– Служитель великого ордена в этом милом местечке, – протянул хозяин Хепберн-парка. – Как интересно.
Я сжала в пальцах тонкую ткань юбки, лихорадочно соображая, что может означать подобная реакция.
Инквизиция уже века хранила наши земли от тёмных сил. В неё входили Охотники, разбиравшиеся со всяческой нечистью, и непосредственно Инквизиторы, охотившиеся на магов-отступников. Форму они носили одну и ту же, но если Охотники всегда были магами, то Инквизиторы – нет: противомагическое оружие мог использовать лишь тот, кто сам не владел магическим даром.
Я не знала, кто сейчас проехал мимо нас, Инквизитор или Охотник.
Но если кто-то стремится скрыть своё лицо от служителя Инквизиции, это в любом случае говорит о многом.
– Вы имеете что-то против Инквизиции, мистер Форбиден? – невинно осведомилась я.
– Мне посчастливилось некогда иметь с ней слишком близкое знакомство. – Хозяин Хепберн-парка коротко поклонился. – Прошу меня простить, мисс Лочестер, но, пожалуй, продолжим беседу в другой раз. И мне, и вам пора готовиться к нашей вечерней танцевальной пытке.
Я наблюдала за тем, как он, вновь перешагнув через кладбищенскую ограду, ловко вспрыгивает на коня.
– Вы хорошо танцуете, мистер Форбиден? – подчиняясь какому-то азартному порыву, задорно спросила я.
Он развернул в мою сторону коня, уже нетерпеливо рывшего землю копытом: животному явно надоело ждать, пока хозяин соизволит продолжить путь.
Лёгкое удивление в разноцветных глазах было для меня лучшим подарком.
– Если хорошо, не танцуйте, – улыбаясь, продолжила я. – Рискуете изменить к лучшему мнение местных дам о вашей скромной персоне и, возможно, даже влюбить в себя парочку, а вы в этом явно не заинтересованы.
Удивление на его лице сменилось неким выражением, больше всего напоминавшим удовлетворение.
– О, не беспокойтесь, – учтиво откликнулся мистер Форбиден. – Если я и буду танцевать этим вечером, то лишь с одной дамой. Её, полагаю, мне можно не опасаться. – Уголок его тонких губ растянула усмешка. – До вечера, мисс Лочестер.
Хлестнул коня – и, сорвавшись с места, помчался по дороге, уводившей прочь от Хэйла.
Я смотрела ему вслед, пока он не исчез на горизонте. Потом, в последний раз взглянув на могилу Элиота, направилась к выходу с кладбища.
Всё любопытнее и любопытнее. Тайны множатся, в отличие от разгадок оных. И я слишком заинтересовалась ими, чтобы отступить.
Я разгадаю твои секреты, «корсар». Я узнаю, что ты скрываешь. Рано или поздно, так или иначе. Пусть это опасный путь – я не отступлюсь.
А пока нас ждёт ещё одна скорая встреча… и, если я правильно понимаю твой характер, этот бал определённо обещает быть интереснее предыдущих.
Глава восьмая,
в которой мистер Форбиден проявляет неожиданные таланты
– О, Ребекка, я так рада за тебя! – восторженно щебетала Эмили Лестер, сестра Джона. – Ты и Том!..
Я кивнула, стараясь удержать на лице маску счастливой невесты, искренне благодарной окружающим за поздравления.
Бал, к моему удовольствию, медленно приближался к концу. Свечи, ярко озарявшие просторный зал, играли отблесками на лепнине бежевых стен. Цветы в вазах, приправлявшие окружающую духоту раздражающей сладостью, трепетали на сквозняке, веявшем из открытого окна. Контрдансы, кадрили, польки и мазурки сменяли друг друга, пары сходились и расходились, сплетая переходами дурманящую танцевальную паутину. Лёгкие шали струйками пёстрого тумана летели за своими хозяйками, кружившимися в изысканных па под звуки флейты и скрипок; от разноцветья фраков и блеска платьев рябило в глазах, узкие рукава жали, корсет, затянутый туже обычного, мешал дышать.
Я танцевала лишь два первых танца – с Томом, – после чего с облегчением позволила ему проводить меня до стула, на котором я и намеревалась провести остаток бала. Слава богам, Том прекрасно помнил о моём равнодушии к танцам, а потому не докучал мне приглашениями, к пущей радости других дам: мой жених был прекрасным партнёром. Остальные мужчины, как всегда, не рвались меня ангажировать, и я могла бы надеяться на относительный покой, если б матушка не поспешила по секрету поведать всем о счастливом событии, приключившемся с её дурнушкой-наследницей. Теперь время от времени мне приходилось принимать поздравления, из которых искренними были совсем немногие.
Сейчас я старательно улыбалась подругам Бланш, которых сестра подвела ко мне. И если Эмили, кажется, действительно радовалась за меня, то вот Элизабет Гринхауз – дочь других наших соседей, некогда тщетно пытавшаяся заинтересовать Тома своей скромной персоной, – явно скрывала за фальшивым восторгом не самые добрые чувства.
– Я всегда говорила, что они будут прекрасной парой, – заявила Бланш.
– Конечно, прекрасной. Лорд Томас столь завидный жених, что своими достоинствами способен скрасить недостатки любой невесты, – промурлыкала Элизабет. – Поздравляю, Бекки.
Её взгляд истекал завистью, точно кислотой.
Я ненавидела это. Ядовитые уколы, жалившие тонким лезвием, облитым мёдом учтивости и прикрытым кружевами приличий. Ненавидела и презирала. Бланш никогда не замечала подобного – по глупости, наивности и доброте, – но я замечала; и я была слишком злым человеком, чтобы игнорировать или прощать подобное. Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем сбросить свою маску и прямо сказать этой маленькой гадюке всё, что я о ней думаю, однако я не могла этого сделать. Мне не страшно было бы подставить под удар себя – но не репутацию семьи.
Мне претила необходимость унижаться до того, чтобы использовать то же подлое оружие, которым били меня мои оппоненты. Однако все мы жили в мире, навязывающем нам свои правила, и этот мир не прощал ошибок.
– Благодарю, дорогая Лиззи, – чопорно ответила я. – Искренне желаю тебе в скором времени испытать то же счастье, что выпало мне. Благо, тебе будет куда проще подыскать достойную пару… ведь твои достоинства настолько ослепительны, что тебе прекрасно подойдёт человек, который своей невзрачностью будет оттенять их, но не затмевать твоё сияние.
Элизабет, не стирая с губ дежурной улыбки, сузила глаза, но Бланш искренне и звонко рассмеялась:
– О, Бекки, не переживай! Я уверена, нашей очаровательной Лиззи недолго осталось быть незамужней! Она и правда слишком хороша для этого. – Сестра надула губки. – Но ты опять совсем не танцуешь! Бекки, это последний раз, когда мы празднуем мой день рождения под этой крышей, так сделай мне подарок!
– Бланш, ты прекрасно знаешь, что я весьма посредственная…
– Ерунда! Ты прекрасно танцуешь!
– Не думаю, что созерцание моего танца доставит тебе такое уж удовольствие.
– Но я хочу видеть тебя весёлой! Хочу, чтобы у тебя кружилась голова, хочу, чтобы ты улыбалась и смеялась, а не сидела здесь букой! – сестра порывисто взяла меня за руки. – Бекки, ну пожалуйста!
– Бланш…
– Дамы! – Том, подоспевший к месту разговора с двумя товарищами, заставил девушек дружно повернуться к ним. Мой жених одарил меня понимающей улыбкой; глубокий изумрудный цвет его фрака изумительно оттенял зелень глаз. – Понимаю ваше желание поговорить с подругой, но бал предназначен для танцев. Наговориться успеем за ужином. – Он галантно поклонился Элизабет. – Мисс Гринхауз, не подарите ли мне следующий танец?
Та, мигом забыв обо мне, благосклонно протянула ему руку, приятели Тома ангажировали Бланш и Эмили – и, напоследок кинув на меня взгляд, полный заговорщицкой хитрецы, Том увёл надоедливых собеседниц прочь.
Я надеялась, что он различил благодарность, которой был исполнен мой ответный взгляд.
Нет, всё-таки из всех мужчин, что я знала, Том был для меня самой подходящей парой. Действительно, что ещё мне нужно? Он прекрасно понимает и угадывает мои желания, он учтив, нежен и внимателен (тот единственный срыв – не в счёт). Он – жених, о котором большинство юных леди могут только мечтать, и будет таким мужем, который заставит многих завидовать мне. И лорд Чейнз прав: вероятность встретить кого-то, кого я искренне и страстно полюблю и с кем мне не помешают обручиться сословные рамки или другие препятствия, ничтожно мала. Я скользнула взглядом по пёстрой бальной толпе, со странной досадой осознавая, что ищу один неизменно чёрный силуэт.
Из всех мужчин, что я знала…
– Вы не чувствуете себя чудовищем, случайно заявившимся на бал простых смертных, мисс Лочестер?
Голос того, кого я искала, раздался над самым моим ухом, но я не вздрогнула и не обернулась.
– Вы скрываете свой истинный лик под маской, однако стоит вашей маске упасть, и все с криком ужаса побегут от вас, а праздник будет безнадёжно испорчен, – негромко продолжил мистер Форбиден. Я отчётливо представила, как он стоит за спинкой моего стула, скучающе глядя на пары, кружившиеся перед нами, не обращая никакого внимания на гостей вокруг. – Но вы не позволяете ей упасть, притворяясь обычным человеком, таким же, как все вокруг… а в глубине души только и мечтаете о том моменте, когда бал окончится, позволив вам вернуться в своё уютное логово.
Любопытное сравнение. Я бы даже сказала, весьма любопытное.
И весьма многозначительное.
– Если это и так, я здесь не единственное чудовище, – заметила я, чуть повернув голову, глядя на него снизу вверх. – Это немного утешает.
Его улыбка была такой тонкой, что её легко можно было принять за игру света.
Даже на бал он пришёл в чёрном. Впрочем, это был праздничный чёрный: не аскетичный невыразительный цвет, в который облачались жрецы и Инквизиторы, а чёрный цвет аристократов – бархат и шёлк, отливающий блеском воронова крыла. И в этом чёрном хозяин Хепберн-парка смотрелся изящнее и богаче многих почтенных джентльменов, которые предпочли сапфирную синеву или рубиновый багрянец, дополненные золотом и серебром.
За вечер я уже заметила не один заинтересованный или возмущённый взгляд, который устремляли на мистера Форбидена местные дамы. Возмущённый – тех, кто верил слухам и кого приводил в негодование тот факт, что за весь вечер «корсар» так и не удостоил никого хотя бы одним танцем. Заинтересованный – тех, кого такое поведение лишь больше интриговало.
И для кого немаленькое состояние нового соседа вкупе с его неоспоримыми достоинствами явно затмило все видимые и мнимые недостатки.
– Вижу, вы действительно не танцуете, мистер Форбиден. Вняли моему совету?
– Как я и говорил, из всего этого собрания я желал бы пригласить лишь одну даму. Но она не изъявляет особого желания танцевать с кем-либо, а мне претит насилие над прекрасными созданиями.
Я усмехнулась, почему-то вспомнив свою изгрызенную и исцарапанную дверь.
– Уверяю вас, – сказала я вслух, – вы немногое потеряли.
– Позвольте мне самому судить об этом. – Мистер Форбиден бесстрастно склонил голову набок. – Принимаете поздравления, я погляжу. Ваша матушка просто сама не своя от счастья. Быть может, и вас всеобщее восхищение и зависть заставят переменить мнение о грядущем браке.
Он говорил предельно тихо, так, чтобы за бальным шумом его могла расслышать я одна.
– Ни чужое восхищение, ни тем более чья-то зависть меня не прельщают, – так же тихо откликнулась я.
– Жаль. Сомневаюсь, что теперь у вас есть иной выход, кроме выхода к алтарю под руку с лордом Томасом, а при таком раскладе куда приятнее для вас было бы находить в этом удовольствие. Хотя если вам доставляет удовольствие ощущать себя мученицей…
– Я могу разорвать помолвку в любой момент.
– Охотно верю. – Он даже не старался скрыть насмешку в голосе. – В конце концов, нет ни малейшего основания полагать, что ваш благородный жених не сдержит своих клятв.
– Даже если Том нарушит своё слово, мне будет уже всё равно, – упрямо произнесла я. – После разрыва помолвки матушка в любом случае не даст мне спокойной жизни. Если я пойму, что не хочу быть женой Тома, а он не отпустит меня, я сбегу.
– И что будете делать?
– Работать. Я получила хорошее образование. Смогу стать гувернанткой, думаю.
Ответом мне был скептичный смех:
– Недавно прочли книгу мистера Белла, я полагаю?
Я вдруг взглянула на себя его глазами – и, увидев романтичную наивную девочку, не имеющую ни малейшего понятия о реальной жизни и трудностях вольного плавания, судящую о мире лишь по книгам, львиная доля которых посвящалась любовным перипетиям, промолчала.
– Если вы надеетесь, что, став гувернанткой, немедля встретите своего мистера Рочестера, вынужден вас разочаровать. Книга мистера Белла – мрачная сказка о Золушке, что неудивительно, учитывая личность автора. Сказка невесёлая, вдоволь сдобренная жестокой реальностью, ибо боги не расщедрились для героини на добрую фею; но юности, опьянённой любовью, свойственно её не замечать. Лично для меня это сказка в первую очередь благодаря обилию сказочных совпадений… но, как бы там ни было, в действительности из тысячи Золушек дай боги одна получает свой счастливый конец, и лучше не думать о цене, которую она обычно за это платит. В сравнении с этим бедняжка Джейн ещё легко отделалась. – Мистер Форбиден качнул головой. – Если подумать, лорд Томас не так плох. Глядя на него сейчас… Он действительно любит вас. Я готов поверить, что без вас он не мыслит своей жизни, готов поверить, что ради вас он способен отречься от светских условностей и обязанностей, обеспечив вам свободу, без которой вы зачахнете. – Он сощурился. – Но вот его отец… он меня настораживает.
Я посмотрела на лорда Чейнза. Тот, как всегда холодный, внимательно слушал Бланш, уже закончившую танцевать и теперь оживлённо что-то ему объяснявшую.
– Чем же?
– Тем, как он смотрит на вас. Это не взгляд свёкра на любимую невестку.
– Лорд Чейнз не может быть в восторге от этого брака, – безо всякого удивления и сожаления заметила я. – Моё положение и происхождение явно не пристало невесте единственного сына графа Кэрноу.
– Тогда почему он проявляет такую заинтересованность в том, чтобы вы стали будущей леди Чейнз?
Я растерянно провела ладонью по своей юбке, разглаживая несуществующие складки.
Я могла бы сказать, что лорд Чейнз радеет за счастье сына, во имя которого он готов даже смириться с мезальянсом… но сама понимала, насколько глупым будет это утверждение, если дело касается такого человека, как он.
– Вы сами чувствуете подвох, мисс Лочестер. – Мой собеседник, как всегда, безошибочно угадал течение моих мыслей. – Поверьте, я неплохо читаю людей, и тут дело не в предубеждении. Чувства лорда Чейнза к вам явно…
– Ребекка!
Краем глаза уловив движение справа от нас, я повернула голову – и впервые за вечер улыбнулась вполне сердечно:
– Мистер Хэтчер!
Старший офицер хэйлской стражи деликатно пожал мои протянутые руки.
– Ты сегодня обворожительна, – учтиво проговорил он. – Слышал о счастливом событии. Поздравляю.
Мистер Генри Хэтчер был начальником всей стражи Хэйла и нашим дальним родственником. По этой причине он являлся частым и желанным гостем в нашем доме. Я считала его дядюшкой, которого у нас с Бланш не было – братья мамы и отца умерли ещё до нашего рождения. Строгий с виду, мистер Генри был добрейшей души человеком. Ради бала он облачился в синий парадный мундир; эполеты золотились на его широких плечах, благородное лицо пушилось рыжими бакенбардами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?