Читать книгу "Его должница. Бой за любовь"

Евсения Медведева
Его должница. Бой за любовь

Пролог

– Оппа! Вечер в хату, – мужской смех прокатился по холодным безжизненным стенам полицейского участка, заглушая звонкий лязг металлической решетки и скрежет ключа в замке.

Зеленые облупившиеся стены, коричневая затертая лавка и тяжелый запах пота, слез и горя. Прижалась к холодному ограждению спиной, не желая верить, что это правда…

Ну почему все это происходит со мной? Почему?

Чёрная полоса жизни явно затянулась. Ну год… Я молилась, просила, чтобы беды закончились, но они продолжали валиться, как из рога изобилия, испытывая мою шкуру на прочность.

Но даже в самые тёмные дни я не думала, что окажусь за решёткой…

Звуки, шум, топот – все смешалось. Я жмурилась, чтобы не смотреть, чтобы не видеть всего этого! Но мужские голоса становились все громче, отчетливее, а хриплый смех пробирал до костей своей пульсирующей вибрацией.

Последней каплей стал тычок в плечо… Такой сильный, но аккуратный.

– Какие люди! София Егоровна, вы ли это? – знакомый и бесяче смешливый голос донёсся слева, я дернулась, распахнула глаза, утыкаясь в озадаченного мужчину…

Мне потребовалась пара секунд, чтобы узнать в этом широкоплечем бугае совладельца закрытого бойцовского клуба, в котором мне выпадало подзаработать дежурным врачом-реаниматологом.

Игорь Князев…

Он был самым странным из их опасной компании… Высокий, мощный, опасный, а глаза добрые-добрые, иронично поблескивающие. В нем были непробиваемые спокойствие и безмятежность. Персонал слушал его беспрекословно, потому что в каждом слове звенели твёрдость и уверенность.

Князев громко хмыкнул и уложил голову меж решеток, разделявших две камеры. Он осматривал меня, будто глазам своим поверить не мог, а я пялилась на него.

Белоснежная рубашка порвана, на груди красовались уже засохшие кровавые разводы, один рукав и вовсе болтался лохмотьями, открывая красивую паутину натруженных мышц и замысловатую вязь татуировок.

– За что присели, товарищ доктор? – он вдруг встал и грозно рыкнул, после чего в помещении повисла тишина.

Я инстинктивно подалась вперед, сокращая дистанцию между нами. Обернулась, с ужасом рассматривая сокамерников, которых и не заметила от шока. На меня смотрели, как на добычу! Чувствовала вонь, затхлость и угрозу… Парочка бомжей мирно сопела на дальней лавке в самом углу, зато в центре восседала пьяная бритоголовая компания отморозков.

Князев понял, что от шока я не могу произнести и слова, выдохнул и так громко забарабанил по двери камеры.

– Девушку от обезьян отсадите! – рыкнул Игорь, подаваясь в сторону подбежавшего зеленого лейтенантика, который, собственно, меня сюда и забросил, как шкуру последнюю.

– Нет больше камер. Это что вам – пятизвёздочный отель? – пацанчик хохотнул, язвительно постучав дубинкой по металлической опоре.

– Ты че, не слышал? – Князев понизил голос, и вдруг лицо его стало неузнаваемым… Черты лица стали острыми, крылья носа расправились, а брови съехали в глубокую морщинку над переносицей. – Девушку в другую камеру посади!

– Игорь Павлович, – юнец с необсохшим на губах молоком, зато с оружием наперевес, побледнел и пошатнулся. – Все камеры забиты! Пересидит тут ночку, ничего с ней не сделается.

Снова обернулась к отморозкам, что уже потирали ручки, понимая, что никуда я от них не денусь. Но как только лейтенант выдал последние слова, компашка поутихла, перестав улюлюкать.

– Она человека убила! Пусть привыкает к камере… Утром придёт начальство и разберется. Нам дали распоряжение задержать до выяснения обстоятельств, мы выполнили, – пацан кивнул и хотел было выйти, но Игорь снова пнул решетку.

– Хотя бы в мою камеру перевести можешь? – шептал Князев, из последних сил сдерживая ярость.

– Нет! – выдал лейтенант и тут же отпрыгнул, когда Князев с удвоенной силой начал разносить решетку.

– Телефон дай, гребаный ты защитник слабых и угнетенных!

Не знаю, как это ему удалось, но Игорь максимально выкинул руку, буквально силой выхватывая из ладони полицейского телефон.

Я думала, сейчас начнётся драка, налетят другие сотрудники полиции, моего внезапного защитника свяжут, скуют наручниками, но нет… Лейтенант громко сглотнул и покорно наблюдал, как князев отчаянно жмёт в кнопки на телефоне.

– Иммануил Захарыч, простите… Не хотел вас будить до утра, но пришлось. Я в пятнадцатом отделении полиции. Ага… Хорошо. И Лютаеву наберите, пожалуйста, я без тачки, – Князев усмехнулся, швырнул гаджет лейтенанту. – Хотел начальство? Через десять минут тут румяный генерал орать будет, и ты все равно отпустишь и меня, и девушку! А я просто хотел по-хорошему…

Лейтенант что-то пробурчал и выскочил из помещения, даже забыв закрыть металлическую дверь.

– Сидеть и не рыпаться, ясно? – протрубил Игорь, прижимаясь к решетке. – Увижу шевеление – перегрызу сначала прутья, а потом и ваши глотки. Отвернулись все, и спать! Отбой!

По камере пронесся шорох, мне было страшно даже обернуться! Но это будто не имело никакого смысла… Я сама было дернулась выполнять приказ этого здоровяка!

– У тебя десять минут, чтобы рассказать все, что случилось, – Князев присел на корточки, просунул руку, раскрывая огромную перепачканную ладонь.

– Я не знаю. В квартиру ворвалась полиция, устроили обыск, доставили меня в отделение и вторые сутки допрашивают. А что я им скажу? Что? – затараторила я, будто внутри таймер врубился…

Десять минут? А что дальше? Секунды утекали так быстро, что становилось жутко. А что, если он и правда уйдет отсюда через десять минут? А что? У него деньги, связи… Его друзья – Лютаев, которому принадлежит полгорода, Савин – владелец всех ресторанов и клубов.

– О каком убийстве идет речь?

– Да не знаю я! Они же ничего не говорят, просто притащили сюда и уговаривают сознаться. Игорь Палыч, я – врач! Я училась не для того, чтобы убивать людей, я их спасаю! – инстинктивно вложила свою ладонь в его, сжала крепко-крепко, чтобы почувствовал, ощутил, что не вру!

– Ты что, правда здесь сутки уже?

– Наверное, не знаю, – закрыла глаза, только бы остановить накатывающие слёзы. – У меня сын… И свекровь после инсульта. Следователь сказал, что Стёпку в спецприемник какой-то отвезут, если отца не найдут!

– Сонь, а Сонь? – так тихо протянул Князев, привлекая к себе внимание.

Вскинула голову, утопая в колдовской зелени его прищуренных глаз. Не было там больше ни смешинок, ни легкости, контрастирующей с пугающей внешностью.

– Я сейчас задам вопрос, а ты на него ответишь честно. Договорились?

Я даже говорить не могла. Просто кивнула, ощущая, как по телу растекается тепло.

– Ты кого-то убила?

– НЕТ! – я было вскочила на ноги, желая убраться от него подальше.

Он что… Он мне тоже не верит?

– Да я и оружия в руках никогда не держала! – закричала, ощущая, как вместе с надрывным ором выходит напряжение. – Кроме того дня…

Глава 1

– Мам! Там дядя Саша тебя на кухне ждёт, – укутанный в махровый халат Тёмка вбежал в комнату и сходу запрыгнул на кровать. – Мам, а сколько осталось до моего дня рождения?

Сын тут же включился и стал помогать расправлять пододеяльник.

– Тём, ну что ты спрашиваешь? Сам же знаешь! – я рассмеялась, наблюдая, как мой ребенок хохочет, подныривая под одеяло. – Всё, давай, собирай портфель и готовься ко сну. Я пойду уложу бабулю, поговорю с дядей Сашей и приду книжку тебе читать.

– Хорошо, – мой непоседа сделал последний прыжок и прямо с дивана потянулся к ровным стопкам учебников.

Комнатой это назвать было сложно, коморка в шесть квадратных метров, большую половину которой занимал диван. На стене висел небольшой телевизор, за дверью прятался пенал с нашими вещами. Короче, не хоромы…

Тихонько вышла из спальни, попадая в смежную комнату, где тихо в своём кресле посапывала Лизавета Михайловна. После инсульта у нее отказала вся левая часть, поэтому рука свисала с подлокотника, а нога неестественно изогнулась.

Аккуратно приподняла легонькую, как пушинка, свекровь и перекатила её на кровать.

– Сонечка, детка, – Лизавета Михайловна распахнула глаза, что за последние два года так и не просыхали от слез. Она ласково огладила меня правой рукой и тихо заплакала, нашёптывая: – Прости, детка… Прости старуху беспомощную.

– Лизавета Михайловна, все хорошо. Не плачьте, – прижалась губами к серебристым прядям, крепко обняла и поправила ей подушку. – Не надо плакать.

– Дай Бог тебе здоровья, дочка… Дай Бог!

Сделала укол, включила ночник, чуть приоткрыла окно, чтобы проветрить комнаты перед сном, и вышла в общий коридор, где вовсю кипела жизнь.

Я, выпускница медицинского университета, целуя красный диплом, никогда бы не подумала, что к тридцати пяти годам из достижений буду иметь лишь комнату в коммуналке, поделенную фанерной стенкой.

Не думала, что останусь с ребёнком и больной свекровью, не думала, что вместо престижной клиники буду носиться по пяти работам, чтобы прокормить, одеть и вылечить свою семью.

Но приступы рефлексии меня одолевали нечасто, потому что на это попросту не оставалось времени. Каждый день был расписан буквально по часам. Четкий график, благодаря которому я ещё держалась.

– Сонь, освобождай стиралку! – рыкнула баба Зина, выглядывая из своей комнаты. – И так влезла со стиркой вне очереди, так ещё и полощет там свои труселя полтора часа.

– Баб Зин, ну что ж ты такая злая-то? – я улыбнулась, прекрасно зная, как это бесит сварливую бабку, смысл жизни которой в скандалах. – Сейчас все сделаю, не переживай. Полощи свои панталончики хоть до утра…

– Зараза! – старушка махнула полотенцем и, не выдержав, рассмеялась в ответ. – Мальцева, вот что ты за баба такая, а? Ни поорать, ни выпить… Всегда улыбаешься, не стонешь, власть не проклинаешь. А у самой дитё безотцовщина и свекруха одной ногой на том свете.

– А у меня есть вы, баб Зин! – я сдернула с антресолей свой именной тазик, открыла стиралку и вывалила из ее нутра мокрое бельё. – Верёвкой-то можно пользоваться? Или очереди ждать?

– Да иди ты… – бабка засуетилась, выталкивая меня из крошечной ванной, но тут же опомнилась и снова вынырнула, потрясывая жиденькими волосёнками красного цвета. – Покрасишь меня в выходные? А то совсем седая стала.

– Покрашу, баб Зин… Покрашу.

Я подхватила таз и вбежал на кухню, где за столом сидел ещё один мой сосед, Сашка Пискарёв. Мне хватило одного лишь взгляда, чтобы все понять…

– Ты, Сань, с какого праздника опять налакался? Тебя же с работы выгонят! Вот тогда тебе баба Зина устроит концлагерь!

– Сонька! – Сашка вскочил и потянул меня на табуретку, обдавая пьяным выхлопом перегара. – Спасай! На работу вызвали, а мы сына Валеркиного в армию провожали. Диспетчерша-дура! Новенькая, ещё не знает, что, прежде чем выдавать заказ, нужно позвонить водителю, поинтересоваться, как он себя чувствует, сможет ли выйти на смену.

– Саш, все немного не так работает, – я рассмеялась и оттолкнула хмельного друга. – Это ты у них в найме, а не наоборот. Что нужно?

Дружили мы давно и крепко. Он был водителем на реанимобиле в самом начале моей практики. И когда я оказалась без крыши над головой, только благодаря Сашке мне не пришлось мотаться по чужим углам или вовсе ночевать на вокзале. Когда весь мир оказался против меня, только Сашка протянул руку помощи.

Именно он предложил комнату своего деда, тактично умолчав о причинах, по которым она освободилась. Сашка своими руками построил перегородку, приспособил поручни для Лизаветы Михайловны по всей квартире, чтобы мне было легче её транспортировать.

Пискарёв отличный друг, хоть иногда и сваливается в беспросветный запой. Но даже в таком состоянии он не распускает руки, не водит собутыльников в квартиру и даже по коридору ходит на цыпочках, чтобы не пугать сына.

– Сонь, заказ жирный горит, – он медленно моргнул, поставил локоть на край стола, но промахнулся, чуть не свалившись на пол. – Все деньги себе забирай… Только выйди, пожалуйста!

– Ну куда я пойду? Опять всю ночь бомбить в такси, а утром в скорую? Нет, Сань, мы говорили с тобой, что ночью я не работаю. С кем я Тёмку оставлю? А Лизавета Михайловна? Я ей только что укол поставила, чтобы бабуля поспала хоть немного! – я вскочила на табуретку и начала быстро развешивать белье, стараясь оставить и для бабы Зины немного местечка, а то она назло мне укроет все наши вещи своими панталошками.

– Нет, Сонь! – Сашка поднялся, но тут же покачнулся, еде удерживаясь за ручку холодильника. – У нас услуга есть, «трезвый водитель» называется…

– Саш, ты в себе? – хохотала я, наблюдая за великой пьяной качкой. – В нашем захолустье какой трезвый водитель? Из одного конца посёлка до другого пятнадцать минут медленным шагом. А гаишников в жизни сюда не затянешь… Вы ж все гоняете, как придурки сумасшедшие, даже если пьяные вусмерть!

– Сонька! – Сашка грозно хлопнул ладонью по столу и сунул мне под нос свой телефон. – Берешь заказ или нет?

Пробежалась по уведомлению от диспетчера.

«Пятая комсомольская улица, санаторий «Орлёнок», заказ на двадцать три часа… Услуга «трезвый водитель».

– Это что, где генеральские дачи были? – ошарашенно подняла глаза.

– Да. Ещё по осени санаторий выкупили ферзи какие-то. Всю зиму тяжелая техника стояла, котлованы рыли, фасады красили, а по весне и вовсе народ туда толпами повалил. Видела, какой асфальт от кольцевой положили? Вот где скопище преступников! Сталина на них нет!

– Сталина нет, а асфальт есть, – я спрыгнула с табуретки, снова и снова перечитывая заказ. – А сколько это будет стоить?

– Чёрт его знает. Может, ферзь щедрый попадётся и штукарь заплатит? – заговорщицки зашептал Пискарёв, зная, на какие точки давить. – У Тёмки скоро день рождения, а он так хотел попасть в аквапарк…

– Ну и гад ты, Санька! Ирод! – стянула с веревки влажное полотенце и со всей силы шлёпнула его по лысой макушке. – Хорошо. Но ты лично будешь присматривать за сыном. Ясно?

– Есть, мой фюрер!

Собралась я быстро, Тёмка так и не дождался сказки на ночь и тихонько уснул под монотонный бубнёж телевизора. Отключать его не стала, чтобы не проснулся в темноте и один.

Лизавета Михайловна тоже спала крепко, поэтому я в муках совести перед семьей впрыгнула в кроссовки и помчалась дворами к лесопарку. Посёлок вымирать стал год назад, молодняк уезжал в поисках красивой сытой жизни, в основном тут живут забытые старики и семьи работяг, прикрепленных к карьеру.

Генеральские дачи пустовали с конца девяностых, когда пузанам в погонах стали активно гайки заворачивать. Сначала местные радовались, что больше не будет пьяных стрельб и гонения голых проституток по лесу, но вскоре все завыли…

К каждым выходным магазины ломились от выпивки и закусок, зная, что «элита» непременно отправит казачков на закуп. В этой цепи было задействовано полпоселка. Часть банщиками работали, часть – официантами, горничными, администраторами и охраной.

А потом резко всего не стало, и некогда процветающий посёлок стал проваливаться в синюю яму.

Теперь и парк больше походил на медвежий угол, и фонари на улицах были скорее роскошью, чем обязанностью муниципалитета.

Идти было страшно, и чтобы хоть как-то отвлечься, я стала прикидывать, сколько могу выдернуть из заначки на Тёмкин день рождения.

Сын у меня отличный. Хорошо учится, не жалуется, что в школу приходится по утрам добираться по два часа, дома всегда помогает, бабулю любит и даже кормит, если я не успеваю вернуться ко времени.

Прав Сашка. Мечты ребенка должны сбываться. Хочет в аквапарк? Будет ему аквапарк!

Я довольно быстро добежала до трассы, свернула в лесок и по памяти понеслась средь ещё голых березок к центральным воротам бывшего санатория. Но уже на подходе поняла, что меня ждёт сюрприз…

Некогда величавые колонны, огороженные хилым шлагбаумом, теперь были наглухо закрыты высоченными воротинами, по периметру стояла охрана, а перед въездом высился самый настоящий КПП военного типа.

Как только я вынырнула из темноты, послышались щелчки затворов, и охрана ринулась на меня, не задавая ни единого вопроса.

– Стойте! – послышался знакомый голос. – Это свои…

Из толпы вышел наш сосед со второго этажа, Толя Оржаников.

– Ты чё, Сонь? Случилось чего? С Маринкой плохо? – он всполошился и стал подёргиваться, переживая за беременную супругу. – Рожает?

– Толь, всё хорошо. Сашка просто запил, ну и, как обычно, меня отправил за заказ. Ты что, здесь теперь работаешь?

– Да, второй месяц, – сосед толкнул меня к КПП, взял мои права и вписал в журнал посещений. – С Сашкой я сам поговорю. Если хочет работу сохранить, пусть бросает пить. Сейчас заказов знаешь сколько будет? Завались! Тут такие бабки крутятся. В гараже сплошные мерседесы и майбахи! Так, внутрь тебе нельзя, сиди тут. Сейчас я выясню, кто вызывал…

Он усадил меня на скамейку, а сам вошел на территорию, откуда лилась громкая музыка, доносились голоса и внезапные хлопки фейерверка.

Я вскинула голову, наслаждаясь разноцветной россыпью в темном небе. Красота…

– Кто тут трезвый водитель? – раздалось так внезапно, что я взвизгнула от неожиданности.

Из калитки сначала вынырнул Толька, а после показалась короткостриженая голова, а следом и широченные плечи, рискующие застрять в проеме.

– Я…

– Блядь, вы что, прикалываетесь? – прохрипел незнакомец и полностью вышел за территорию. Он замер напротив меня в двух шага, пристально осматривая с ног до головы. – Ты водить-то умеешь?

– Конечно, – я так растерялась от напора, что вскочила на ноги, как оловянный солдатик. Голос у него командный, даже не хотелось испытывать непослушанием.

– Другого водителя мне найди, – бугай швырнул в Толю розовой купюрой и хотел было скрыться, но Толенька отреагировал весьма оперативно. Купюрку он спрятал, правильно рассчитав, что на всех там денег хватит, а сам припустился следом, стреляя в меня возмущенным взглядом.

А что я могла? Спорить? Доказывать, что некоторые женщины куда лучше водят машину? Или парировать статистикой ДТП по стране?

– Игорь Павлович, так у нас в таксопарке всего два водителя. Вот замена… Соня у нас девушка боевая, вмиг довезет вас до места! – сосед, наплевав на инстинкт самосохранения, преградил дорогу здоровяку. – Хорошая она, аккуратная.

– И че вам, бабам, дома не сидится? – незнакомец достал из кармана телефон, тяжело вздохнул, с силой растирая затылок. – Щи, борщи и пыльные присыпки для румяных карапузов!

Он словно куда-то торопился, поэтому сейчас взвешивал, что лучше – опоздать или доверить руль, как он выразился, бабе. И, очевидно, дела оказались куда важнее, чем откровенно плещущийся сексизм.

– Идём, Сонька-аккуратистка, сейчас покажешь, на что способна. Но предупреждаю сразу… Одно неверное движение, и высажу!

Глава 2

Семенила по извилистой тропинке следом за пугающе огромным мужчиной. Грозный богатырь, не меньше. Я чуть ускорилась, чтобы на всякий случай запомнить получше его лицо.

И лучше бы я этого не делала… Первым делом в глаза бросился длинный шрам, тянущийся от края уха. Рваная линия стремящейся стрелой скользила по углу челюсти, рассекая густую щетину.

– Эх, женщины… – здоровяк тяжело вздохнул и внезапно затормозил, отчего я на всей скорости впечаталась ему в спину. – Ты, таксистка с бантиком, так и будешь на меня пялиться? Я что – леший?

Леший… Точно! Огромный, небритый, острый взгляд исподлобья. И походка у него такая твердая, грозная, словно нарочно землю сотрясает. Его мощная фигура казалась каменной глыбой.

По коже пробежали мурашки. От его взгляда хотелось раствориться, спрятаться, только бы не чувствовать угольки черных как ночь глаз.

Мужчина понял, что его вопрос останется незамеченным, вскинул к небу голову и закатил глаза, откровенно транслируя раздражение. Желваки дрожали, волевой подбородок дрогнул, губы в напряженную нить сжались.

– Ну, таксистка с бантиком, тебя как хоть зовут?

– София… И почему я с бантиком? – прошептала, инстинктивно пятясь назад, когда незнакомец подался вперед.

Он вскинул руку, зарываясь пальцами в мои волосы. Касание быстрое, но подушечки будто специально пробрались до кожи. Меня словно молнией пронзило, кровь застучала в висках, горло стянуло тисками.

Пальцы у него были горячие, как свечное пламя. Волна жара лупанула в затылок, растеклась по позвоночнику, туманя картинку…

– М-м-м-м… Красный, – прошептал мужчина и чуть склонился, чтобы лучше рассмотреть небольшое красное пятнышко на огромной ладони. – Кружевные? С бантиком? Вернее, уже без бантика.

Если я думала, что мне было дурно от его мимолетного касания, то я сильно ошибалась. Дурно мне стало сейчас… Когда зрение сфокусировалось, я заметила знакомый крошечный красный бантик из атласной ленты. И я знала его…

Незнакомец прав. Это невинное украшения с моих красных кружевных трусиков, которые я развешивала до того, как отправиться сюда.

– Мужчина, вам трезвый водитель нужен, или вы впустили меня, чтобы отточить свой юмор на грани пошлости? – цыкнула я и хотела было забрать чертову улику, как его ладонь превратилась в кулак.

– Ну, давай посмотрим, на что ты способна, – этот придурок явно наслаждался моим смущением, вдруг его пальцы расслабились, и я ощутила долгожданную свободу.

Отпрыгнула, натыкаясь на что-то гладкое и холодное…

– Аккуратнее, я слишком долго её ждал. Садись, таксистка с бантиком. Меня Игорь зовут.

– А по отчеству? – глупо проблеяла я, пытаясь сообразить, как открываются двери у этого сверкающего монстра.

Таких авто я не то что не водила, я таких и не видела никогда. Огромный, как неопознанный летающий объект. Все значки и опознавательные знаки убраны. Как только открыла дверь, в нос ударил уже знакомый приторный аромат свежести елового леса, пряность можжевельника и горечь горелых кофейных зерен.

Запах навязчивый, мужской, подчеркивающий силу, власть и желание управлять всем миром.

– Ну? Долго вас ждать? Сначала мной любовались, сейчас на тачку слюной капаете.

– Химчистку сделаешь, – шепнула, надеясь, что он ничего не слышал.

Вот ненавижу таких мужиков. Этот щит из напускного веселья, хотя на морде каменный холод отпечатался. Срать ему с высокой колокольни и на мою тонкую натуру, и на мир весь этот. Есть у него задачи, вот их он и выполняет. Остальное неинтересно…

Села на хрустящее кожаное сиденье, пристегнулась, запустила двигатель и строго посмотрела на Игоря, взглядом приказывая пристегнуться. Но… Кажется, я уже решила, что ему все равно на весь этот мир и на его никчемные условности в виде ПДД.

Не стала терять время и тронулась по каменной брусчатке. Высокие ворота скрипнули, Толенька лично открыл шлагбаум, и мне даже показалось, что мой сосед перекрестил меня в воздухе…

Черт! Куда я влипла?

Вопросы стали сыпаться слишком поздно. Куда ехать? И как потом оттуда добираться? Грёбаный ты Сашка… А ведь могла всю ночь щеки давить на мягкой подушке.

Но как только автомобиль свернул с грунтовки на трассу, мои вопросы растворились. Двигатель зарычал, соблазняя меня утопить педальку, но я держала себя в руках, соблюдая скоростной режим. А этот монстр все рычал и рычал… Негодуя из-за моей законопослушности.

Попутчик сидел полулежа, листал что-то в телефоне и не произносил ни звука. Не смотрел на дорогу, не пытался поправлять и хвататься за руль. Но он всего лишь хотел, чтобы я так думала… Потому что корпус его был развернут, чтобы в любой момент оперативно вмешаться.

Вдруг в кармане джинсов завопил телефон. От моего восторга не осталось и следа… По шее скатилась капля холодного пота, а воображение уже вовсю рисовало яркие картинки. Пожар? Потоп? Тёмка плачет? Или Лизавете Михайловне плохо?

Отвечать за рулем я не могла, поэтому истерично искала место для остановки, но ремонтные работы буквально стерли обочину, усеяв её запрещающими знаками.

– Простите, – шепнула и начала сбрасывать скорость, пытаясь что-то придумать. Телефон продолжал тренькать и, кажется, моего клиента это сильно бесило.

– Да ответь уже! Задёргалась, как рыба на суше, – он вдруг подался вперед, бесцеремонно залез в задний карман джинсов, чуть подбрасывая мою задницу, чтобы вытащить. И вдруг в тишине салона раздался голос Сашки. Игорь без спроса включил громкую связь, с интересом рассматривая имя абонента.

– Сонь, тут Тёмка проснулся!

– Саша, мне неудобно говорить! Дай стакан воды, когда ему снится кошмар, он всегда просыпается, – стиснула зубы от злости.

– Ну, всё, не злись. Я же просто, чтобы ты знала и не нервничала! – шепнул Сашка и отбил вызов.

Я выхватила телефон из рук Лешего и бросила в карман.

Хам! Бесцеремонный придурок!

– И куда мир катится? Бабы по ночам таксуют, а мужья с детьми сидят? – Игорь расхохотался, открыл окно и закурил, забыв уточнить, не против ли дама.

Вот только дама я для него относительная. Он тут хозяин. А я просто таксистка. С бантиком…

– Уважаемый клиент, как вы сами выразились, я – всего лишь водитель. А вот за задушевные разговоры полагается двойной тариф, – процедила, прекрасно зная такую категорию пассажиров. – Доплачивать будете?

Бесплатно они готовы ковыряться в чужой душе, охотно раздают советы, стыдят, а вот за копейку удавятся.

– Ну, давай… – Игорь потянулся к внутреннему карману, раскрыл зажим, ломящийся от красных бумажек, и отмусолил три купюры!

Три?

Пятнадцать тысяч?

За что?

За разговор?

И вот теперь мне стало жутко. Трасса, лес, незнакомец с телосложением великана.

– Ну? Шестеренки заскрипели? – вдруг он оказался слишком близко, ухо ошпарило горячим порывистым выдохом. – Страшно стало? Паяный хрен, которому необязательно покупать то, что он может взять силой.

– Сейчас и твои шестеренки заскрипят, – цыкнула я, в отточенном жесте выдергивая из рукава скальпель. Стальное лезвие вспыхнула в свете встречных фар, пытаясь напугать его. Но он даже бровью не повёл, лишь звонко присвистнул.

Ещё год назад, когда я впервые столкнулась вот с такими пьяными придурками, решила, что без оружия женщине никак. А какое оружие может достать врач? Правильно… То, чем спасаем, тем будем и вредить. Сшила потайной карманчик, уплотнила его, чтобы случайно самой не пораниться, и стало куда спокойнее.

– Боже! Это что такое?

Я не успела сориентироваться, как оружие оказался в его руке.

– Это скальпель. Я врач! – шикнула, пытаясь отобрать инструмент, но незнакомец аж засветился, рассматривая новую игрушку.

– Видимо, ты очень плохой врач, раз таксуешь по ночам? Или муж у тебя очень плохой? Одно из двух. Выбрать можешь сама, – Игорь сжал рукоятку и стал размахивать скальпелем, как ниндзя, издавая странные звуки.

– Нет у меня мужа! А звонил сосед, который присматривает за сыном и за свекровью! – в сердцах выпалила я и, воспользовавшись его растерянностью, вырвала острый предмет из неумелых рук. – И, прежде чем с ноги врываться в чужую жизнь, включите мозг!

– Врачам так плохо платят? – Леший притих, но вот самодовольная улыбка с его лица никуда не делась. – И что же должен был натворить твой муж, чтобы ты осталась жить с его матерью?

– Ехать куда? – рявкнула, заметив указатель на город.

– Пятая набережная до тупика, – задумчиво произнес Игорь. – Так что с мужем?

– Ничего с мужем… Пять лет как развелись. Два года назад Лизавета Михайловна оказалась без квартиры и без сбережений. Один звонок мошенников, и всё… – я тараторила так, словно боялась не успеть рассказать обо всем дерьме своей жизни. – Свекровь разбил инсульт, и теперь у меня на руках два ребенка. Достаточно? Или ещё вопросы есть?

Хотелось, чтобы он стер эту сытую улыбоньку, когда уже не радуют ни дорогие тачки, ни бабы… Жизнь – она другая! Вот у меня жизнь – через сопли и пот. А он? Баловень?

Я резко затормозила, когда мы упёрлись в ворота шикарного ЖК. Дыхание сбилось, легкие горели, в голове хаос.

Чёрт, что я несу?

Зачем ему все это?

Чтобы завтра, лакая коллекционный коньяк, рассказать друзьям про таксистку с бантиком и дружно поржать?

– Спасибо, – голос Игоря прозвучал слишком резко, как отрезвляющая пощечина. – В паркинг поставлю сам. Деньги на панели, такси уже ждёт. Не переживай, оно оплачено. Я не могу позволить, чтобы женщина ночью добиралась домой на попутках.

Боже, какое благородство!

Я не знаю, сколько мы так простояли в тишине. Но когда я обернулась, рядом и правда стояло авто с горящими шашечками.

Меня ломало и выворачивало. Взгляд упал на три купюры, вот только совесть грызла так сильно, что игнорировать это было невозможно.

Взяла одну и выскочила, не собираясь спорить с Лешим.

Прыгнула в такси, сжимая розовую бумажку во влажной ладони.

Закрыла глаза, не желая видеть ни черный корабль, ни его владельца.

Стало холодно, надвинула капюшон, потянулась, чтобы завязать кулиску ветровки, как пальцы нащупали нечто странное в кармане.

Это были деньги… Розовые, хрустящие…