Читать книгу "Его должница. Бой за любовь"

Глава 9

Затылок пульсировал от неудачного приземления. Я застонала, попыталась встать, но в этот момент на мое плечо опустилась тяжелая мужская нога.

– Я просил тебя забрать заявление?

– Вася? – вскрикнула, и вдруг в теле сила появилась, я оттолкнула ногу придурка, даже подбросить её умудрилась, а потом перекатилась в щель между гаражей и замерла посередине.

Раскабаневший Мальцев, даже если очень захотел бы, не смог бы туда протиснуться. Махал рукой, пытался поймать меня, сыпал матом…

Я в ужасе смотрела на него, не узнавая того, за которого выходила замуж много лет назад. Того, кто по лестнице ползал в общежитие, кто пел песни под окном, кто вместо меня собирал картошку на полевых работах и занимал стол в морге, что поближе к вытяжке! А как он спал в нашей ржавой «копейке» под окнами роддома?

– Сонька, что ты за сука такая? – хрипел он, лупя по стенке гаража ногой. – Я же просил тебя по-хорошему! Мне нужно срочно свалить из страны, понимаешь?

– Вася, ты куда ввязался? – вжалась в стену, пытаясь привести дыхание в норму. – Ты от кого убегаешь?

– Тебя это не касается. Забери заявление! Если я из-за твоего адвокатишки не выеду из страны, терять мне будет нечего, – Мальцев вдруг замер, рука полезла в карман штормовки, и в вечернем полумраке что-то блеснуло.

Я не сразу поняла… Вернее, не сразу поверила, что прямо мне в лоб упёрся ствол пистолета.

– Вася, ты что творишь? Откуда у тебя оружие? Где ты его взял? – завопила, молясь лишь о том, чтобы меня кто-то услышал! Пыталась развернуться, чтобы вытащить из заднего кармана телефон, но щель между гаражами была такой узкой, что дышать было сложно.

– Выходи! – зарычал Вася, и вдруг даже взгляд его стал чужим, холодным и совершенно пустым.

Как зомби бездушный! Крылья носа колыхались, скулы дрожали. Лицо стало красным, губы в напряженную нить сжались.

– Ты думаешь, я шучу? – Вася вскинул пистолет, и вдруг по воздуху прокатился выстрел, правда, следом его перекрыл раскат грома.

Я так растерялась, что забылась… Вася умудрился схватить меня за рукав и выдернуть из укрытия.

– Идиотка!!! – орал Мальцев мне прямо в ухо, прижимался лбом, царапал небрежной щетиной по щеке, пытался поцеловать. Свободной рукой сжимал шею, сдвигался в вырез кофты, умудряясь попутно ощупать. – Мне нужно уехать!

– Так уезжай сейчас! Какого черта ты ко мне приехал?

– Мне нужны две недели… Забери заявление, дура!!! – он снова взорвался криком, нарочно ударяя меня лбом о стену гаража.

Хотелось выть от боли и ужаса… Во что превратилась моя жизнь? Перестрелки, драки, разборки… Что происходит?

– Даму отпусти!

В тишине двора мужской голос прозвучал так резко, что я инстинктивно дёрнулась, забыв про приставленный к виску пистолет.

Из тени зарослей сирени вышагнула огромная мужская фигура. Высокий, широченные плечи, чуть вальяжная, но при этом стремительная походка. Его шаги гулким эхом гуляли в закутке между общежитиями, пугая притихших на ветках ворон.

Стая совалась, залупила крыльями, и тишина взорвалась дружным карканьем.

– Ты глухой, что ли? Я сказал, даму отпусти! – до нас оставалось не больше трёх метров, тусклая лампочка, болтающаяся на бетонном столбе, качнулась, мельком освещая лицо неравнодушного прохожего.

Князев?

Я от удивления распахнула рот, хотела что-то крикнуть, но мой бывший муж вскинул руку, перенаправляя пистолет от моего виска на приближающегося Игоря.

Но тот как шёл на таран, так и продолжил, даже скорости не сбросив. Только лицо изменилось… Нижняя челюсть заострилась, крылья носа расправились, а вот брови сжались, сгоняя глубокую морщину на переносице.

Он нервно одернул высокий ворот водолазки, будто воздуха ему не хватало. Вены на шее вспучились, теряясь под плотной повязкой, кожа бордовыми пятнами затянулась. Все мышцы лица буквально вибрировали от напряжения!

– Мужик, ты бы проходил мимо. Я тут свою жену воспитываю, а тебе эти проблемы не нужны, – Вася махнул пистолетом и сделал шаг от меня, что позволило вдохнуть!

Влажный воздух с примесью пыли ворвался в легкие, обжигая слизистую. Я даже закашлялась от приторной сладости. Пошатнулась и рухнула задницей прямо в лужу…

– Слышь, профессор педагогики, два шага назад, пока я добрый, – Князев мельком осмотрел меня, быстро указал глазами на ближайшую дверь подъезда, но стоило мне попытаться подняться, как щиколотку пронзило резкой болью.

– А тебя это как колышет? Проваливай, а то и пальнуть могу, – и в подтверждение своих слов Мальцев щёлкнул предохранителем в попытке напугать, остановить, облагоразумить нежданного свидетеля.

Но вдруг Князев так резко шагнул влево, куда не доставал луч фонаря, и в темноте что-то сверкнуло.

Мгновение, и Вася завопил дурниной, падая на землю.

Дальнейшее показалось вырванным кадром из боевика. Игорь буквально накинулся на него. Пара резких ударов, и по шее моего бывшего мужа заструилась кровь. Он захрипел, потом жалобно застонал, стал хвататься за Князева, но тот с отвращением отдирал от себя его руки.

Игорь был просто великаном по сравнению с Мальцевым. Возвышался над ним, но тот изворотливой ящерицей кружился… И я не сразу поняла, что он задумал!

Вася шарил пальцами по влажной земле газона, драл молодую траву, месил грязь и отчаянно куда-то тянулся. И вот тут я сообразила…

Пистолет!

Перекатилась на колени и поползла прямо в гущу заварухи, перехватила оружие и брезгливо отбросила его к гаражу.

Князев вдруг захрипел и как-то слишком резко выпрямился, содрал этого слизня с земли, встряхнул, как соломенную куклу, а после пинком под зад вышвырнул с газона.

– Вали!

– Софа, ты об этом пожалеешь! Матерью клянусь! – хрипел Вася, позорно отползая в сторону детской площадки. Он прижимал к груди руку, сплевывал кровь и вопил в мою сторону тонны угроз.

– Какой, к чёрту, матерью? – взвыла я, жалея, что выбросила пистолет, иначе бы точно прихлопнула этого подлого ублюдка. – Ты же её продал! Нет у тебя матери больше!

– Я вернусь! Забери заявление, иначе я вернусь! Из-под земли достану, не посмотрю, что у нас сын есть! Софа, ты меня знаешь! Я вернусь!

– Не заикайся даже о сыне! Не заикайся! – орала я, сдирала пальцами землю и швыряла мокрые комья ему вслед, чтобы проваливал быстрее!

– Какой пренеприятнейший дяденька, – рассмеялся Князев и обернулся ко мне. – Ну, София Егоровна, теперь мы квиты? Ты спасла меня… А я, вроде как, подсобил тебе? Больше не будешь называть меня богатеньким мудаком?

Я растерянно кивнула, вдруг поймав себя на мысли, что легче не становится.

Этот мужчина с неуместно смешливым взглядом транслировал животную опасность, а при его появлении хотелось спрятаться! Сбежать, уйти от пристального взгляда, увеличить дистанцию. Он не просто страшный. Он и есть опасность!

Я попыталась встать, но тут же взвыла от резкой боли. Она струилась от щиколотки до самого бедра.

Игорь подхватил меня как пушинку и тяжелым шагом двинулся четко к моему дому. Откуда он узнал адрес? Зачем приехал?

Князев вжимал меня в себя, кутая в куртку от начавшегося дождя.

– Мне в школу нужно…

– София Егоровна, лет-то тебе сколько? – он рассмеялся и ускорился, кода ливень стеной рухнул на нас.

– Я там полы мою.

– Боже, женщина, в этом городе осталась работа, недостойная тебя? – он безошибочно распахнул дверь в мой подъезд.

– Стой, ты куда меня несешь? На чай не приглашу! Поставь!

Но в ответ на мой протест он лишь сильнее впился пальцами мне в задницу. Горячий, как кипящий самовар. Мне приходилось держаться за его шею, так вот любое касание отдавалось ожогом.

– А я чай не пью. Водица из-под крана тоже подойдёт!

Князев совершенно бесцеремонно нырнул в задний карман моих брюк, вытащил ключи и безошибочно открыл дверь.

– Оп-па… – протянул Игорь, погружаясь в типичный вечерний скандал коммунальной квартиры.

Баба Зина стояла на табуретке, держа в руке стакан со свечой, и размахивала шваброй, пытаясь попасть по голове Сашке. А тот носился, как сумасшедший, с ворохом проводов.

– Соня! Этот придурок своей дрелью пробил проводку! Гад! Пьяница, иждивенец! Правильно от тебя Лилька сбежала!

Украдкой посматривала на реакцию Князева, ожидая отвращения, брезгливости и жалости. Но нет… Сначала он был ошарашен, осматривал ободранные стены, увешанные детскими санками, тазами и картинами. А потом его пухлые губы дрогнули в улыбке…

Глава 10

Я дрожала, как савраска. Лёгкие окаменели, я до сих пор не могла вдохнуть как следует. Пыхтела перепуганной собачкой.

В ушах вибрировал крик Мальцева, его угрозы, бликующий ствол пистолета. Где он его взял? Во что ввязался? Почему, как умалишенный, бредил побегом из страны?

– Бантик, мы туда пришли?

Но в шоке была не только я… Князев в центре нашей коммуналки казался лишним. Весь такой холёный, в дорогой одежде, в дурмане селективного парфюма. Да его часы стоят как весь наш двухэтажный деревянный барак, ещё немцами построенный.

– А что? Не нравится? – оттолкнулась и спрыгнула на одну ногу, попутно выхватив у бабы Зины швабру, а то она Санька и правда прихлопнет. – Что случилось?

– Жужжал своей жужалкой, какого-то ляда плинтус на шурупы решил приколотить! – баба Зина визжала, как недорезанный поросенок, и уже через пару секунд весь подъезд впихнулся в нашу квартиру.

– Стоп! Стоп! Товарищи, успокаиваемся! – Князев вдруг гаркнул, и собравшиеся замерли, даже баба Зина щёлкнула вставной челюстью и прижалась к стене. – Что там? Проводка?

Он неожиданно скинул куртку, бросил её мне в руки и достал телефон, включая фонарик.

– А ну, рукоблуд домашнего назначения, куда сверлил за мгновение до ба-бах? – Игорь обращался к Сашке, потом нагнулся и зарычал, явно уловив амбре от вчерашнего веселья. – Давай-ка, что замер? Показывай… И тащи нож, отвёртку, провод.

– Мама… Мамочка! Бабуля плачет, – вдруг в тишине послышался голос Тёмки. Он стоял в дверях нашей комнаты, хлопал огромными глазками.

– Тёма, всё хорошо, – бросилась к нему, забыв про острую боль в щиколотке, и втолкнула в тёмную комнату.

Лизавета Михайловна тихо всхлипывала, пытаясь не пугать внука, но выходило у неё это плохо. Бабуленька стала бояться темноты, я даже на ночь оставляю тусклый ночник, чтобы она выспалась.

– Сейчас всё исправлю, не плачь, родная, – зажгла свечи, расставленные по комнате на случай перебоев, и как только по потолку заскакали блики, она успокоилась, стыдливо пряча глаза. – Ну что ты разнервничалась? Слезы вон опять капельками, пульс зашкаливает. Всё хорошо. Сашка-бездарь проводку пробил. Сейчас мы все исправим. Тём, принеси планшет, а?

– Мам, баба Зина убьёт Сашу? – Тёмка тоже переживал, но не по поводу темноты и проводки, а за своего верного друга.

– Твоему Саше ничего не будет, – подняла сына, посадила себе на колени, обняла, зарывшись носом в отросшую макушку.

Результат порвавшегося презерватива…

Нет, Мальцев, ты не достоин ни такого сына, ни матери. Теперь, когда страх уже не бил импульсом по нервам, я смогла тихонько подумать и выдохнуть.

Это не мой муж… Вася ни разу на меня и руки не поднял, ни разу голоса не повысил! Жили по-разному. Могли ругаться, могли неделями не видеться, но чтобы орать и драться – это нонсенс какой-то!

Вася рос в полной и состоятельной семье. Мать – доктор медицинских наук, отец – академик. Казалось, ему сам Бог велел идти по стопам известных родителей, но в день его рождения ангелы, распределяющие таланы, явно уснули.

Из кардиологии его попёрли, чтобы не позорить фамилию, в хирургии, в силу брезгливости, Вася сам не прижился, а в распределение вмешался его отец, подготовив теплое, но непыльное местечко. Отдохнула природа на Васе… И этого он не смог простить ни отцу, ни матери.

Последней каплей нашей счастливой семейной жизни стала новость о моём повышении. А через пару месяцев он и вовсе ошарашил меня требованием развода…

– Мам, а что за дяденька тебя принёс? Что случилось? – Тёмка аккуратно потянул меня за палец, привлекая внимание. – Ты упала?

– Упала, сыночек, ещё как упала…

В этот момент и правда боль в ноге стала нестерпимой. Ссадила сына и, расшнуровав кроссовку, тихо застонала… Щиколотка отекла так, что даже косточки не было видно.

– Мама! Что это? – Тёмка спрыгнул и опустил на пол свечку. – Бабуля!

– Соня… – застонала свекровь, хватая меня за руку, чтобы присесть.

– Так, спокойно. Я просто подвернула ногу. Сейчас приложим холод, и завтра снова побегу козочкой.

– Я сейчас! – Тёмка снова вскочил, даже свечу прихватил, но я вовремя его сдержала.

– Сядь, Артём. К пробитым проводам только пожара нам тут не хватало! – я поднялась, но тут же зажмурилась от яркого света.

Из коридора послышалось весёлое улюлюканье, уже пьяный смех Пискарёва и глухой, но отборный мат Князева. Машинально зажала сыну уши, а потом и вовсе отправила его в маленькую комнату.

Доковыляла до двери, толкнула, тут же впечатываясь в грудь Князева.

– Ну, хозяйка… Принимай работу. Что с ногой?

Игорь совершено бесцеремонно сдвинул меня и прошёл в комнату, сбросив за порогом обувь. Он сделал всего шаг и тут же замер, растерянно озираясь по сторонам…

И опять нет отвращения. Он скорее изучал обстановку, чем осуждал за неё. Крутанулся, осматривая стены, увешанные старыми фотографиями в тяжелых деревянных рамках, стопки благодарственных писем, подарочные статуэтки, в лакированном серванте из красного дерева – настоящий китайский фарфор, как сдача от былой жизни.

– Мам, это кто? – зашептал Тёмка, спрятавшись мне за спину.

Игорь вдруг вздрогнул, слово забыл, что в комнате не один, и обернулся.

– Здорово, богатырь, – Князев протянул Тёме руку, крепко пожал её, а после обернулся к притихшей бабуле.

Вот это знакомство было похоже на сюр, честное слово. В коридоре привычный ор, грохот, топот… А в нашей крошечной комнате Князев, поглотивший все свободное пространство!

– Добрый вечер, – Игорь присел у дивана и как-то бережно пожал ручку Лизавете Михайловне. – Прошу прощения за вторжение. Проводку я поправил, но это временная мера и в целях безопасности нужно вызвать электрика. София, можно тебя на пару минут? – Князев растерянно кивнул и вышел. – Буду ждать у машины.

Лизавета Михайловна притихла, Тёмка же рванул к окну, издав совершенно неприличный крик восторга:

– Мам! Это же «Бэха»! Самая настоящая! А можно попросить дядю Игоря покататься? Ты можешь? Ну, мам…

– Ничего мы и ни у кого просить не будем! Слезай с подоконника, не хватало ещё вывалиться в окно!

Меня обуяла какая-то едкая злость.

Чувства сменялись от дикой благодарности, что не дал меня застрелить, до ненависти!

Он не имеет никакого права быть здесь. В этом посёлке, в квартире, в этой комнате!

Какого черта он приперся? Чтобы показать, насколько огромная между нами пропасть? Или пожалеть, как блохастую собаку, которой слишком часто стали прилетать подачки с их барского плеча.

Я пыталась… Честное слово, я пыталась остановиться, выдохнуть и вернуть себе способность мыслить здраво. Но ничего не выходило…

Его манера отдавать приказы, усмехаться, вваливаться туда, где его не ждут!

Все это бесило с такой силой, что остановиться не получалось.

Включила телевизор, строго-настрого наказала Артёму сидеть и не выходить из комнаты, а после выскочила в коридор, пробираясь через очередной назревающий скандал. Я еле впихнула ногу в сланец, сбежала по лестницам, не чувствуя боли!

И к моменту, когда я вынырнула во влажную прохладу вечера, моему напряжению было тесно внутри меня.

– Какого черта! Что ты тут делаешь, Князев? – взревела я, прыгнула на него, как дикая кошка. – Как только ты появляешься, в моей жизни происходит ад!

Не видела, потому что глаза застилали слезы.

Не нужна мне его жалость! Не нужны были слова, чтобы все в них увидеть!

Жалкая бедняжка, вынужденная пахать за семерых и жить в крошечной комнате с парализованной старухой и сыном. Сколько раз я это видела? Сколько выслушала наставлений и моралей, осуждающих мою человечность. Да большая половина моих друзей и знакомых не поняли, когда я отдала почти все, что было у меня, чтобы спасти свекровь.

Что нового он мне скажет?

– Да что я сделал-то? – Игорь вдруг рассмеялся, перехватил мои руки, скрутил меня в тугой узел, запирая в замок своих объятий. Прижал к своей груди, обездвижил, обезвредил. – Это спасибо за спасение? Кстати, кто это был?

– Мой бывший муж… А вообще, тебя это не должно касаться!

– Согласен, но раз уж коснулось, могла бы и поблагодарить…

Князев вдруг дернул меня, схватил за шею, чуть приподнимая голову, и вдруг на губы обрушилась волна жара…

Я задрожала, ощущая, как в венах вскипает кровь! Его язык напором разжал зубы, втолкнулся в рот, совершенно бесстыже сплетаясь с моим.

Я не могла сопротивляться, а может, просто не хотела.

Душащее меня напряжение нашло свой выход…

Собрала остатки сил, самоуважения, гордости и вскинула руку…

И ладонь ошпарило от звонкой пощечины!

Глава 11

– Сонь, ты чего? – лучшая подруга легонько тронула меня за плечо, когда я в очередной раз прилипла взглядом к окну.

Ветер раскачивал липу, стуча длинными ветками по стеклу.

И это тук-тук-тук… Звучало так зловеще, что кровь стыла в жилах.

Я с самого утра сама не своя. Проснулась, и все не так. Что-то случится. Что-то определенно случится!

И дело не в отсутствии холодной воды, не в очередном скандале соседей, и даже не в плохой новости. Заведующая Марья Семёновна позвонила и сообщила, что сегодня мне выходить во внеочередную смену не нужно, Павлик Крапивин закрыл больничный, и я могу взять выходной.

Выходной… Да какой тут выходной, когда руки дрожат?

Я час металась по квартире, пытаясь найти себе место. Отмыла ванну, свой холодильник, заодно и бабки Зины. Надраила полы, отполировала окна, вынесла на помойку залежи бутылок, перебрала Тёмкины вещи, маленькие оттащила Маринке, порванные выбросила.

Комната сверкала, свекровь, намытая и румяная, ела клубничное варенье под любимый сериал, Тёмка весь день носился на улице. А лучше никак не становилось.

Изнутри что-то точило. Медленно, по миллиметру…

Машинально прижалась ледяными пальцами к губам, закрыла глаза и покачнулась, вспоминая это странное ощущение вторжения в личную жизнь.

Грёбаный Князев! Я ему пощёчину отвесила, а он ржал, как конь здоровенный. Скрутил меня ещё сильнее и назло целовал! До сих пор кожу печет от его щетины, слышу этот шепот, резкие выдохи, мощь силы, стальные мышцы и каменный стояк, упирающийся в ногу.

Поигрался, прыгнул в свою машину и, не сказав ни слова, уехал. А я ещё долго слышала, как по двору гуляет эхо его самодовольного смеха.

Мы оба перегнули палку. Он с чего-то решил, что я из тех баб, что вились вокруг него в клубе, а я – что могу противостоять такому, как Князев.

Но мой мандраж никак не связан с этим дикарём озабоченным.

Это чуйка… Страх тонкий, хрусткий. Как первый лед на осенних лужах. Одно неловкое движение, и все осколками рассыпается. Вот я и жду, когда полынья разойдётся под моими ногами.

И когда прозвучал звонок, я уже смирилась с неизбежным. На экране светилось имя главврача, ну а суть короткого разговора сводилась к одному:

– София, мне жаль, но нам придётся распрощаться. Это нонсенс! Врач скорой работает в каком-то преступном бойцовском клубе! Да я даже не поверил! Кто-кто, но не Мальцева…

Фёдор Михайлович долго орал в трубку, рассыпал проклятья, за которыми прятался стыд… Вот только мне-то что до его душевных терзаний? Это была моя основная работа. У Тёмки лагерь должен был быть летом, для Лизаветы Михайловны скидку на процедуры получала, опять же лекарство по закупу.

А теперь у меня ничего нет…

– Ну ладно, Кушнир! Все знали, что она подрабатывает, так у неё муж из этих… Из бандитов. А ты какого хрена туда попёрлась, Соня? Видео до минздрава дошло! Ты думаешь, теперь тебе позволят подрабатывать в клиниках? Нет!

– А что я такого сделала? – набрала полную грудь воздуха, стараясь не сорваться на ответный крик. – Я что, убила человека? Нет, Фёдор Михайлович, я делала свою работу. Да, за деньги, да, в не самом однозначном месте. Но делала я это в свободное от основной работы время… И, кажется, в законодательстве нет ни одной статьи по этому поводу. Или я что-то путаю?

– Я даже слушать это не хочу! София, ты, конечно, можешь отправиться в суд и требовать справедливости. Но ты же женщина умная. Много тебе суд над бывшим принёс? Или, может, полиция тебе с мошенниками помогла? Ты пойми, что ни я, ни любой другой главврач не даст тебе работать! Ты хоть знаешь, кому принадлежит этот клуб? Это же стая подонков! – взвыл Михалыч и со всей дури хряпнул ладонью по столу.

– Подонки, говорите? – усмехнулась, вспоминая тот вечер, когда Лютаев готов был отдать всё, только бы спасти своего друга. Да, он, может, и подонок, может, даже преступник или работорговец, вот только порыв его был слишком человечный. – Увольняйте. Тогда чем вы будете отличаться от них? Думаете, я от хорошей жизни на это пошла? Чтобы пощекотать нервы, попялиться на богатеньких дядей, решивших, что им в этой жизни можно всё? Нет, Фёдор Михайлович, не от скуки я туда пошла…

– Соня, мне очень жаль! Очень… Но и ты пойми, мне на пенсию через год, – выдохнул старик и тихо заскулил, окончательно проиграв своей совести.

– Так чем же вы отличаетесь от этих подонков? Ничем. За свою задницу вы дрожите, Фёдор Михайлович, оттого и защищать меня не стали.

Я отбила звонок и легла спать. Выключилась, даже не слыша, как Пискарёв забрал Тёмку в гараж, как баба Зина впустила в квартиру Кристинку, которую вызвал обеспокоенный Сашка.

– Сонечка, – Кристина сжала мою руку и потянула на стул напротив себя. – Сонечка, успокойся.

Успокойся…

А я спокойна. Денег у меня ровно на месяц, с учетом покупки лекарств и досуга для Тёмы. Ещё день рождения! Чёрт…

– Кись, меня уволили отовсюду, – выдохнула и выключила телефон, потому что больше туда никто и никогда не позвонит. – В клинике, где я подрабатывала, сказали, что какой-то ферзь постарался. Видите ли, я честное имя врача позорю, участвуя в боях. Участвуя в боях! Ты слышала? Можно подумать, это я на ринге морды квасила… А когда я спросила, не был ли этот ферзь из министерства в той самой темной ложе, так со мной вообще говорить отказались.

– Сонь, ты через такое прошла, что не каждому взрослому мужику вынести, – Минина опустилась на колени, уложила голову мне в ладони и поцеловала. – Все образуется. Ну хочешь, завтра после аквапарка я Тёмку заберу? Мы всей семьей на дачу едем. Мои парни давно его в гости ждут. Сонь, ну что же ты молчишь? Два дня как муха сонная ходишь…

– Я умираю, Кристина, – закрыла глаза от накатившей слабости…

Я словно замерла на грани полнейшего отчаяния. Всего в шаге от того, чтобы сдаться. Два года… Два гребаных года я барахтаюсь, и ещё семью свою на плаву пытаюсь удержать.

Это давно перестало быть борьбой, вызовом. Превратилось в стиль жизни.

Нас с детства учат добру, трудолюбию, требуют учить уроки, слушать маму с папой, уважать бабушку. Вот только ты вырастаешь, и эти заветы становятся условными.

Ну, выучился, ну, принёс домой медаль, потом диплом, а потом хоп – и место тебе на скорой. Всю жизнь уважала мамочку, а потом она вышвыривает тебя из квартиры, чтобы купить бибику новому мужу. И только бабуля меня ещё ни разу не подвела.