Читать книгу "Его должница. Бой за любовь"

Глава 6

«Чёрт, во что я вляпалась?» – эта мысль навязчивым жужжаньем лупила по перепонкам.

Сидела бы пила чай со смородиновым листом, читала бы бабуле Шолохова, поглядывала на Тёмку, обложившегося новым конструктором, а не вот это всё…

Когда минутка жалости к самой себе закончилась, я вновь натянула улыбку и пошла вперед.

Не сахарная – не растаю!

И хамство Князева вытерплю, и деньги верну. Всё честно… Отработаю смену, закрою долг и буду жить с чистой совестью. А то, что специфика этих пациентов весьма сомнительная – это я как-нибудь переживу.

И как только я набралась смелости и решила во что бы то ни стало выполнить данное Кушнир обещание, в кармане зажужжал телефон. Материнское сердце тут же напряглось, как делало всегда, когда сын был далеко. Но на экране высветилось имя адвоката.

Что ему нужно? Ещё утром я заехала в офис и отдала деньги. Да и не было ни разу, чтобы он звонил поздним вечером, а значит, дело срочное.

– Да, Егор Павлович, – захрипела я, постучав Ане по плечу, указывая на туалет. Она улыбнулась, словно на это не нужно спрашивать разрешения. – Что случилось?

– София, прошу прощения, но вопрос не терпит до завтра. Признаться, я не берусь за «долгострои», именно поэтому поручил своей помощнице провести небольшую проверку, – моим адвокатом был сухонький старичок Волгин, опытный, спокойный, с километром рекомендаций от коллег. Мне казалось, что он даже скидку сделал, убедившись в безвыходности моей ситуации.

– И что?

– А то, что ваш супруг уже в пятый раз предоставляет в суд липовые документы. Он заявил, что с момента переезда в Питер, трудился в кардиологическом центре санитаром. Оклад в четырнадцать тысяч, договор аренды на комнату в общежитии… Так вот, он там числился, и то всего две недели. Ну а справки ему шлёпает сожительница, – старик довольно закряхтел, причмокивая чаем.

– Какая сожительница? – от неожиданности я опустилась на подоконник, пытаясь собрать все воедино. – Он же после развода сразу женился!

– Женился и снова развёлся, – гаденько рассмеялся Егор Палыч. – Ваш бывший супруг настолько уверен в выигрыше этого спора, что даже не стал закрывать соцсети. Так вот, его сожительница работает в отделе кадров той самой клиники. Отсюда и справки…

– Вот ублюдок! – голова закружилась, по черепу молоточки застучали, я даже полной грудью вдохнуть не могла! Лёгкие сжались, каменными стали. – Он что, это специально делает? Чтобы не давать денег на мать и сына? Он же горы золотые обещал, когда уговаривал её продать трёшку! Половину забрал, перевез старушку в однушку и исчез!

– София, ваши принципы и ожидания от людей не соответствуют современным реалиям. Ну, или я просто отравлен своей профессией. Нет принцев, готовых последнюю рубаху продать, чтобы принести в дом добычу и вылечить мать родную. Ваш супруг не просто вычеркнул вас из своей жизни, он делает всё, чтобы не заплатить ни копейки. И если вы и дальше будете играть в благородную девицу, то останетесь у разбитого корыта, – с каждым словом голос адвоката становился все суровее, он будто хотел отрезвить меня, привести в чувства. – Знаете, Соня, а ведь я никому и никогда не делаю скидок на свои услуги. А вам сделал… А знаете почему не делаю?

– Почему?

– А потому что это расхолаживает. Вы жалеете подонков, подлецов и нерадивых отцов… Я спрашиваю в последний раз, София, мы действуем или ждём, когда у вашего мужа проснётся совесть? Если я завтра утром не подам жалобу, если не приложу документы, подтверждающие подлог справок с места работы, то дело это растянется ещё на год!

– Подавайте! – зажмурилась, пытаясь прогнать горечь слёз, они прожигали меня изнутри кислотой.

– Правильный выбор, София Егоровна. Жалоба будет жесткой, поэтому будьте готовы к тому, что ваш супруг бывший попытается выйти с вами на связь.

– Этого труса я не боюсь. Спасибо, Егор Павлович, – откинулась затылком на холодное стекло, внезапно ощутив чье-то незримое присутствие. Взгляд упал на дверь, щеколда была закрыта, небольшое помещение туалета пусто…

Я схожу с ума!

Никогда… Никогда не выйду замуж! Прав Егор Павлович, не то что принцев нет, нет больше мужиков, готовых нести ответственность за детей и матерей, что уж говорить о женах, которые даже родственниками не являются!

– Сонь, ты скоро? Бой начинается! – Аня аккуратно постучала в дверь.

Спрыгнула, нагнулась над раковиной и начала плескать в лицо холодную воду, чтобы прийти в себя. И вдруг из приоткрытой створки окна послышались какой-то шорох и тихие голоса:

– Готовность сорок минут!

Я готова была поклясться, что уже слышала этот голос раньше. Бросилась к окну, но стекла были матовыми, непрозрачными.

Я точно схожу с ума… Слуховая галлюцинация?

Кушнир уже ждала меня в дверях, недовольно посматривая на часы.

Как только мы вышли в зал, из груди вырвался восторженный выдох, я озиралась, как дикая обезьянка, попавшая в современные каменные джунгли. Гостевая зона была заключена в огромный купол, под которым парили клетки с полуголыми танцовщицами и платформы с чёрными свечами, чье пламя ласковыми бликами отражались в обилии состаренных зеркал.

Это не было похоже на драку в пыльном старом ангаре. Нееет… Это было место для элиты. Справа зона ресторана с холёными официантами в смокингах, белоснежными скатертями и гостями, увешанными бриллиантами, как городская ёлка.

По центру толпились азартные, но, очевидно, не особо богатые. А вот часть зала по левую руку была поглощена тьмой…

По периметру – ограждение из софитов, чтобы зеваки сильно туда не пялились, пытаясь вычленить лица, ну и вторым кордоном выстроилась охрана.

Я стояла в полном напряжении, чуть ли не держа шовный материал наготове, ожидая, когда же эти придурки начнут крошить друг другу морды.

Но и тут меня ожидало весьма шокирующее открытие… Организация и на ринге была на высшем уровне. Судьи, тренерский штаб, в составе которого был свой врач. И через час я уже с каким-то пугающим азартом наблюдала за происходящим.

– Будоражит, да?

И опять этот зловещий шепот, преследующий меня. Обернулась, пытаясь отыскать его источник, но за спиной никого не было.

– Таксистка… – раздалось сверху, и я вскинула голову, натыкаясь на темный взгляд. – А ты, значит, и правда доктор?

Князев стоял в ВИП-ложе, опираясь на кованое ограждение, и пристально за мной наблюдал. Он даже щурился, нагло очерчивая глазами мою фигуру. Начал с лица, чуть замедлился на шее, ну а после бесцеремонно нырнул в вырез кофты.

– А что, у вас жалобы?

– О! Да… Поднимается… температура при виде тебя, – он так гаденько хмыкнул и отвел бесстыжие глаза, но всего на мгновение. – Дождёшься? Подбросишь меня после работы?

– Я ещё не отработала за прошлую поездку. Дороговато вас подвозить получается, – прохрипела я, стараясь не смотреть в его сторону. Но вдруг в дальнем углу зала что-то вспыхнуло…

Красный шар взлетел вверх, чуть ли не под самый купол, и в воздух вырвался заряд густого дыма, от которого тут же захотелось кашлять. Музыка внезапно стихла, но не потому что её выключили, а потому что оглушительный вой покатился по залу: крики, грохот, внезапные выстрелы.

Вся эта какофония слилась в один всеобщий звук ужаса!

Я стояла, боясь пошевелиться… Прямо передо мной схлестнулась толпа мужиков, самый огромный, тот, у которого я ещё сорок минут назад измеряла показатели, махнул рукой, и я отлетела к стене, как пушинка…

– Лежать! – голос Князева снова взорвался в перепонках, послышались глухие удары, отборный мат, и вот уже тяжелая ладонь лежала на моём плече.

– Жива, таксистка?

Глава 7

Князев встряхнул меня и бесцеремонно сжал шею. Он тщательно осмотрел голову на предмет травм, после наклонился и выставил палец, одним взглядом заставив следить за ним, будто это он тут врач, а не я!

– Ты что, сериалов пересмотрел? – мой смех был скорее истерическим, я с ужасом наблюдала за тем, что творилось за спиной Игоря, не понимая, когда это все произошло.

– Аня! – заорал Князев, выдергивая Кушнир из замеса, где крошечная Аня пыталась разнять двух бугаев. – Жми тревогу! Быстро!!!

Игорь забросил меня на диван, а я послушно прижалась спиной к стене. С высоты хаос казался ещё более пугающим.

Шикарный, чопорный и дорого сверкающий зла, так дерзко контрастирующий с происходящим на ринге, теперь полностью утонул в агрессии и в точечных воронках драк.

И вдруг опять вспышка, и опять это густое облако дыма. Выхватила из кармана заготовленные повязки для остановки крови, прижала к носу, чтобы не закашляться, как в прошлый раз.

Но сейчас я знала, куда смотреть… Как и в прошлый раз, едкое облако заструилось ровно над тёмным сектором, очередной фаер взмыл под купол, разразился ярким взрывом. И, прикрываясь этой аудио-завесой, из темноты стали выскакивать люди в масках. Я уже не могла понять, охрана это или бандиты… Резкие движения. Оружие, какая-то хаотичная траектория бега. Часть тут же смешалась с толпой, а часть окружила какого-то мужика в черном костюме, и его вывели на улицу.

– Игорь! – закричала я, привлекая внимание Князева, что уже хрипел в толпе дерущихся, раскидывал мужиков, как слепых котят. Он вдруг замер и послушно обернулся туда, куда я указывала рукой.

– Ложись! – Игорь достал телефон, удерживая одного из буйных мужчин, и начал звонить, что-то громыхая в трубку.

И тут снова послышался грохот, все двери распахнулись одномоментно, и в зал ворвались толпы охраны. Они крутили дебоширов, укладывая их лицом вниз, а после передавали из рук в руки, медленно расчищая помещение.

Я наблюдала за происходящим, как за сценой из фильма. Заползала под стол, думая только о своем сыне и свекрови. Если я погибну в этом логове порока, они же никому в этом мире будут не нужны!

Забилась в дальний угол, зажала руками уши, чтобы не слышать грохота. Молилась, как сумасшедшая, нашептывала спасительные слова, обращалась к каждому святому, только бы вновь увидеть Тёмочку, моего румяного мальчишечку!

Слышала ревущий голос Князева, чувствовала тяжелые прыжки, передающиеся по пружинящему подиуму вокруг ринга, но не могла пошевелиться. Лишь глаза распахнула, с ужасом наблюдая за происходящим через тонкую щель.

Игорь вместе с охраной шел стеной, пытаясь разнять сплетение дерущихся мужиков. Шума становилось все меньше, по полу гулял сквозняк, а вентиляция под куполом уже загудела, как чихающий движок «туполя».

– Соня! – закричал Игорь и я как по приказу выглянула из своего укрытия.

Он стоял в проходе и забрасывал на стойку девушек. Первой полетела блондинка в длинном платье, следом рыженькая в форме официантки, и вот Игорь протянул ко мне свои руки, и я даже подалась корпусом вперёд, как в воздухе что-то мелькнуло…

Игорь замер, тут же прижал к шее ладонь, меж пальцев заструились ручейки багровой крови. Он вскинул голову, будто пытался понять, откуда прилетел снаряд, а после стал стремительно оседать.

А дальше я уже не думала… Рванула вперёд, буквально подныривая под него, успела поймать голову, сменила уже слабеющий хват его руки, зажала рану, ощущая, как пульсирует под пальцами кровь.

– Скорую! – заверещала я, оборачиваясь.

В идеале мне нужна Аня и ещё пара здоровых парней, чтобы оттащить Игоря с прохода. Но кроме перепуганных девчонок, рядом никого не оставалось.

– Князев, ты что удумал? – зашептала я, пока тянулась ногой, чтобы подцепить медицинский чемоданчик, ремень которого торчал из-за угла. Но тут понеслась толпа, пришлось накрыть Князева своим телом, терпя пинки по спине.

– Ты мне ещё деньги не заплатил, а я тебе ещё долг не вернула.

– А я дамам не занимаю, Соня, – прошептал и тут же закашлялся Игорь, поэтому пришлось второй рукой закрыть ему рот.

Он был слишком близко… Живой, теплый, ещё пытающийся сопротивляться. Нагнулась, буквально прижимаясь лбом, и зашептала:

– Игорь, я сейчас скажу резко, без прелюдий. Когда ты движешься, когда сопротивляешься, говоришь, давление поднимается, и кровь ты теряешь в два раза быстрее. Я буду держать, пока не отсохнет рука, но ты уже помоги мне, пожалуйста!

Мои горячие выдохи врезались ему в лиц, путались в щетине, возвращаясь уже отравленным его сладким ароматом.

– Ты понял?

Вместо кивка или слов, он лишь тяжело закрыл глаза.

– Никита! Никита, Игоря ранили! – блондинка, про которую я уже и забыла, заметив незнакомого мне мужчину, тут же спрыгнула, интуитивно прячась ему за спину. Тонкие ручки взмыли на его мощные плечи, она лбом прижалась к спине, и я готова поспорить, что услышала выдох облегчения!

Серьёзно?

Вокруг хаос и неразбериха, которые никак не могут унять, а она выдыхает, словно этот незнакомец может решить все проблемы этого мира!

– Скорую! Срочно! – я с силой оттолкнула здоровяка,

– А ты кто? – молодой человек, быстро сориентировался, оценив, что в моих руках вполне буквально находилась жизнь его друга.

– София. Я врач… А вы Лютаев? Тогда нам срочно нужно в больницу. Срочно!

– Сейчас всё сделаем, – он в последний раз сжал руку Игоря и поднялся, а уже через пару секунд вернулся и с носилками, и с подмогой.

Парни недолго думали, закинули сначала Игоря, а мне пришлось сесть сверху. Сжала колени, фиксируя нас на носилках, чтобы поменьше создавать тряску. Навалилась своими жалкими пятьюдесятью килограммами, а чтобы не чувствовать усталости и онемения пальцев, тихо нашёптывала считалочку.

Нас шустро перегрузили в багажник огромного джипа, блондинка сама прыгнула за руль и резко стартанула. Мы пулей пронеслись по роще и вывернули на объездную буквально перед полчищем полицейских машин.

– Чёрт… – я шипела, кусала губы, чтобы не расплакаться от ужаса.

А вдруг… Вдруг они за нами? Что будет? Нас арестуют? Задержат? Тогда Князев умрёт от потери крови! А что, если я лишусь работы?

Ну как я вляпалась в это? Какой леший меня привёл сюда?

И вдруг руки коснулись холодные твёрдые пальцы, Игорь будто прочитал мои мысли и попытался утешить.

Я впервые посмотрела на него вот так… Даже бледность не портила его красивого цвета кожи: золото с примесью холодной оливы. И глаза такие необычные… Глубоко посаженные, очерченные густыми черными ресницами, зрачки огромные, пульсирующие, радужка цвета крепкого чая, с рассыпавшимися крупицами.

– Нравлюсь, Бантик? – вдруг прошептал Игорь и тяжело сглотнул слюну, медленно закатывая глаза.

Он будто говорил через силу, удерживал себя здесь, рядом со мной.

– Посмотри на меня, Князев… Покажи свои глаза, чертов ты засранец, – чуть тряханула его, буквально прижавшись грудью. Елозила, игнорируя мужские смешки.

Но Князев молчал! Ни подергивания век, ни движения, даже выдох стал таким слабым, еле ощутимым!

Обе мои руки были заняты, я совершенно бездумно прижалась губами, только бы уловить тепло живого тела.

Врач просто вырубился к чертям! Я же ощущала пульс, самолично сжимала сочащуюся артерию и все равно поцеловала!

Идиотка… Ну и в ответ на это получила достойную сдачу – самодовольную ухмылку этого придурка! Он распахнул глаза, полные смешинок, какой-то искрящейся энергии и совершенно неприличной дымки похоти.

– Ничего я тебе не отдам, Князев! – захрипела, оборачиваясь к Лютаеву. – За то, что я спасаю этого придурка, мне положена премия?

– Непременно… – мужики не выдержали и расхохотались в голос, но веселье длилось недолго.

Игорь захрипел, подушечки моих пальцев то ли от онемения, то ли от длительного передавливания перестали ловить относительно ровный пульс, и вот тут я запаниковала. Но автомобиль со свистом затормозил у ворот приемного отделения, где нас уже встречали санитары.

Довезла… Я его довезла!

В нос ударил знакомый больничный запах.

– Соня? – вскрикнул Семён Астахов, мой бывший коллега. – Ты какими судьбами?

Сёма с любопытством осматривал меня, но тут на помощь пришёл Лютаев. Он накинул на мои плечи свою кожаную куртку, чтобы спрятать брендированную кофту с красным крестом.

– Случайно… В баре началась драка, – я перебила Никиту, потому что только врач может обрисовать обстоятельства так, чтобы не осталось вопросов. – Мы с Игорем ужинали, он поднялся, чтобы попросить плед… А потом драка и взмывший осколок бутылки. Сёма, я не могу отпустить пальцы, там под кожей стекло.

– Сейчас, Сонь, сейчас, – Астахов был явно удовлетворен объяснениями, поэтому ускорил шаг, накрыв мою ладонь своей. И я готова была поклясться, что услышала тихий рык Князева…

В процедурную Лютаева не пустили, а меня быстро сняли и аккуратно отняли пальцы, которых я уже не чувствовала от перенапряжения.

– Осколок не под кожей. Соня, выйди, дальше мы сами…

Не под кожей… Не под кожей… Всё будет хорошо...

Повторяла, как мантру, в последний раз обернувшись на Князева, чтобы попрощаться. Он перехватил взгляд, медленно моргнул и едва заметно дернул пальцами.

Выскользнула из кабинета и аккуратно, пока Лютаев говорил по телефону, хотела выскользнуть из больницы, но он меня догнал.

– София, спасибо вам огромное, – Никита достал кошелек и, не спрашивая моего согласия, сунул в карман деньги. – Завтра позвоните мне, я отправлю водителя с вашими вещами, возвращаться в клуб сегодня не нужно. Хорошо? Куртку оставьте себе, а то вы вся в крови…

Глава 8

– До дня рождения осталось четыре дня! – вместо приветствия прокричал Тёмка, выскакивая из нашей комнаты.

Сын, как обычно, дождался, когда я поставлю пакеты на пол, бросился мне на шею, прижался крепко-крепко, зарылся пальцами в волосы и засмеялся.

Боже, это звук рая…. Вот если есть счастье – то это чистые глаза твоего сытого, здорового и радостного ребенка.

На контрасте того, что я пережила два дня назад, это и правда казалось настоящим счастьем. Уже и крик бабки Зины не резал слух, и бой стеклянных бутылок из кухни, где Сашка суетливо прятал следы своего запоя.

Все на месте, все здоровы, а значит, все будет хорошо.

Жизнь вошла в свою колею… Вернувшись тем вечером, я долго плескалась в душе, стирала запахи, воспоминания, липкий страх и панику. Я буквально заставила себя забыть и о Князеве, и о том клубе.

Это не моя жизнь! Эта роскошь, эти драки, ставки, толпы богатеев, собравшихся своей злобной шайкой, чтобы поглазеть на кровавую драку – это все из параллельной вселенной, где мне, обычному врачу, нет места. Моё дело – шить, штопать, откачивать и приходить на помощь обычным людям.

Куртку Лютаева я спрятала на антресоль, чтобы глаза не мозолила. Даже стирать не стала, а вот деньги взяла. Причем с чистой совестью и без приступов стыда. Лютаев даже не смотрел, когда выгреб всю наличку, что была в его кошельке, и в этом жесте было столько правды, реальности, и как бы он ни старался спрятать панику и страх, в момент передачи денег что-то человеческое, теплое и такое трогательное просквозило в его взгляде.

Наверное, поэтому и взяла… Попытайся он откупиться, а не просто отблагодарить, я бы фыркнула и сбежала, потому что это моя работа! Но в его жесте я не нашла ничего, к чему можно было бы придраться. Хотя очень хотелось!

А на следующий день, не дождавшись моего звонка, он лично приехал к дому и привез пакет с моими вещами, корзину цветов с огромным красным бантиком, и этот намек было невозможно не уловить, а ещё коробку с деликатесами.

Никита сто раз поблагодарил меня за спасение своего друга, был мил, спокоен, не лез под кожу, но через пять минут нашего общения я поймала себя на том, что по третьему кругу рассказываю все, что слышала и видела в тот вечер…

И про шорох, и про голоса, услышанные в туалете во время разговора с адвокатом, и про готовность в сорок минут, а ведь именно в этот интервал и начался тот ад.

Как это у него выходит?

Смотрела на высокого брутального жеребца, вальяжно покусывающего зубочистку. Он был терпелив, спокоен, играл вкрадчивым голосом, пробираясь под кожу.

Когда Лютаев понял, что ничего нового я уже не скажу, поблагодарил меня за все, предложил работу в клубе на постоянной основе, а получив отказ, смиренно прыгнул в машину и уехал. Вот с того момента я об этой компании и не вспоминала… Почти.

Только разок позвонила Семке, чтобы узнать, как себя чувствует Князев. Но оказалось, что уже на второй день, сразу после перевязки и обхода врачей, он написал расписку и удалился.

Но выяснилось, что это не самое неприятное воспоминание об этих днях.

Адвокат, как и пообещал, подал жалобу, и через несколько часов мой телефон буквально разрывался от звонков с незнакомых номеров. Первые два я пропустила, потому что после истории со свекровью доверия попросту не осталось, но когда их стало неприлично много, я все же ответила, тут же оглохнув от крика Мальцева:

– Ты что творишь, дура? – завопил он сходу, даже не дав мне вставить ни единого слова. – Немедленно забирай заявление, иначе я твою жизнь в ад превращу!

– Нашел чем пугать. Вась, я два года пашу без перерывов и выходных. Воспитываю нашего сына, забочусь о твоей матери… Я единственный раз попросила у тебя помощи, умоляла, уговаривала, взамен обещала не подавать на алименты. Нам просто нужны были жилье и деньги на лекарство! – я тоже отбросила всю врождённую интеллигентность, засунула её в дальний темный угол и пошла в атаку. – Но ты отказал! Твоя мать продала квартиру, чтобы помочь тебе устроиться в Питере, да она всю жизнь делала все для своего единственного сына, а чем ты ей отплатил?

– Соня, а ты меня не стыди, – вдруг расхохотался Мальцев. – Я что, у вас на поводке должен сидеть? Прислуживать до конца жизни из-за порвавшегося презерватива и отметки в свидетельстве о рождении? Кому? Матери-идиотке, повершившей, что звонят ей из ФСБ и просят помощи в поимке преступника?

Порвавшийся презерватив…

На меня будто ушат холодной воды вылили!

Это мой мальчик – результат лопнувшего контрацептива? А бабуля – всего лишь отметка в свидетельстве?

Мы – его семья – условность, которую можно вымарать и забыть?

Перед глазами все потемнело, я просто ушам своим поверить не могла. Как же быстро человек оборачивается в скотину…

С Мальцевым мы познакомились на первом курсе, на втором уже стали жить вместе, на третьем поженились. Он мечтал стать кардиохирургом, но кроме мечты и хотелок нужно было прилагать огромные усилия.

– Ты сына моего не трогай, Мальцев, потому что следующим заявлением станет о лишении родительских прав! Нет у тебя больше ни матери, ни сына, ни бывшей жены. И не звони мне больше. Понял?

– Забери заявление! Твой адвокат грозит запретом на выезд из страны и перерасчетом алиментов за последние два года! Забери по-хорошему, иначе будет по-плохому! Мне нужно уехать! Срочно!

– Пошёл ты…

С того разговора прошло уже почти два дня, больше Мальцев не объявлялся, не обрывал телефон. А я была только рада. О лишении родительских прав я, конечно, ляпнула, не подумав, но чем больше проходило времени, тем осмысленнее становилась эта идея.

На удачу мне выпал целый выходной, без подработок, только вечером нужно будет сбегать в местную школу – помыть полы.

Приготовила ужин, испекла целую гору оладьев, часть, как оброк, занесла бабе Зине, чтобы не ругалась лишний раз.

– Кушай, моя бабуленька, – я присела рядом с Лизаветой Михайловной, аккуратно разламывая оладьи на мелкие кусочки. – Вкусно?

– Спасибо, доченька. Что-то случилось? – с большим усилием произнесла Лизавета Михайловна.

– Нет, все хорошо, бабуленька. С чего ты взяла?

Она поправила густые серебристые волосы, спрятала их под косынку, подтянула на плечи шаль, которую связала лично.

– Ты грустная. И я вижу… Вася звонил? – Лизавета Михайловна вздрогнула, и снова глаза слезами наполнились. Она не дождалась ответа, будто все почувствовала. – Ты прости меня, дочка… Прости!

– Все, бабуленька, успокойся, – обняла её крепко-крепко. – У меня деньги есть, их хватит, чтобы поехать в тот санаторий, про который говорил твой врач. И ты у меня снова ходить начнёшь, я слово тебе даю!

– Прости, дочка…

– Всё-всё, давай я тебя уложу, а с Тёмкой Сашка посидит. Спи, моя родная. Одна ты у меня осталась. И я у тебя одна. А вместе нас много…

Помогла бабушке перелечь на диван, укрыла её, включила телевизор, положила под руку пульт и выскользнула в коридор.

– Мам! Смотри, что мы делаем! – Тёмка стоял на старом холодильнике «ЗИЛ» и держал потолочный плинтус, пока Сашка со стремянки пытался присверлить его на место.

– Боже! Пискарёв, ты что творишь? – кинулась к ним, но тут же заметила, что Тёмка сидит, а Сашка поставил стремянку так, чтобы он не упал.

– Сонька, ты в мужские дела не лезь! – Саша махнул пальцем и звонко цыкнул. – Я трезвый… И Тёмку не обижу. Иди давай, мой школу, нормально все у нас.

– Мамочка, я же держусь! – сын продемонстрировал крепкий хват на перекладине. – Не волнуйся. Это мужские дела!

– Ну, если мужские, то ладно.

Я быстро переоделась в старый спортивный костюм и выбежала из дома.

Школа, в которой я подрабатываю по вечерам, находилась в соседнем дворе. Учителя сами следили за чистотой в кабинетах, а вот коридоры и туалеты мыть никто не хотел. А мне каждый рубль был нужен.

Весна была ранняя и такая пахучая. Тополя уже распространяли сладкий аромат молодой листвы, в небе собирались тяжелые тучи, поэтому пришлось ускориться, чтобы не попасть под дождь.

На улице было тихо-тихо, лишь густые ветви сирени шуршали, поторапливая меня. Не было ни стариков на лавочках, ни детей у качелей. Перебежала детскую площадку, нырнула между старыми гаражами-ракушками, и вдруг земля поменялась местами с небом…

Я взмыла в воздух. Ногу пронзила резкая боль, а следом послышался знакомый хриплый смех…

– Попалась?