Текст книги "Избранная луной"
![](/books_files/covers/thumbs_240/izbrannaya-lunoy-155947.jpg)
Автор книги: Ф. Каст
Жанр: Любовно-фантастические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
14
Даже вновь очутившись в своей норе, под защитой ежевичника, за надежно запертой дверью, Мари с матерью сначала не говорили, а шептались, сдвинув головы. Хотя они мало знали о собаках и об их умении идти по следу, обе понимали: надо что-то предпринять, запутать следы Ригеля, чтобы Псобратьям, особенно тому, кого звали Ник, было трудно, а то и вовсе невозможно его отыскать.
– Хотела бы я знать, что могут учуять собаки, а что – нет, – вздохнула Леда.
– Если бы только у нас было время испытать Ригеля – выяснить, как сбить его со следа, – ответила Мари. – Но времени нет, мама. Мне нужно вернуться перед самым рассветом, когда тараканов уже точно не будет. – Мари вздрогнула и умолкла. Наверняка за волкопауками и за Псобратьями, совершившими кровавый набег, шли по пятам тараканы, ища, чьими останками поживиться.
– У тебя есть план, Мари?
– Есть одна идея. Я знаю, из-за чего бывает тяжело, даже невозможно, выследить оленя или кабана. Попробую воссоздать все то, что хоть раз портило охоту мне или тебе.
Леда задумчиво кивнула.
– Мысль интересная – может, и выйдет толк.
– Выйдет, как же иначе? А пока перекусим и вздремнем чуток. – Ригель так жался к Мари, что она едва не споткнулась о него, когда подкладывала в миски сытное рагу из кролика, которое таяло на глазах. За едой Мари пристально вглядывалась в лицо Леды, чья бледность ее тревожила. – Не ходи со мной. Останься здесь, мама, отдохни. А мы с Ригелем сами справимся. Мы мигом!
– Ни в коем случае. Мы обе позаботимся о безопасности Ригеля. Вместе.
Мари нехотя кивнула, подложила себе и Леде в миски еще рагу, а Ригелю – сырой крольчатины с зернами и травами, которую он предпочитал тушеной. Мари хоть и беспокоилась за мать, но все-таки нуждалась в ее помощи, иначе настырный Ник мог выследить Ригеля.
– Он так просто не сдастся. Что бы мы ни делали нынче утром, он будет и дальше искать мою овчарку, – сказала Мари.
Ригель заскулил, и Мари раскрыла объятия, чтобы подросший щенок устроился поуютнее у нее на коленях.
– С твоих слов, этот самый Ник уверен, что щенок хотел выбрать его, – предположила Леда.
– А вот и ошибается! – вспыхнула Мари и тут же виновато улыбнулась матери, а Ригеля ласково потрепала. – Простите, я не на вас злюсь, а на него. – И, вздохнув, она подсела к Леде. – Так странно было слышать, как он рассуждал о Ригеле, будто тот его собственность. Странно и страшно.
Леда погладила Мари по колену.
– Зато теперь ясно, как это Псобратья недоглядели за драгоценным щенком овчарки. – Леда улыбнулась, впервые с тех пор, как похитили Дженну. – Умница Ригель – сбежал, чтобы найти тебя!
Мари улыбнулась в ответ.
– То-то и оно! – Мари обвила руками шею Ригеля, а тот набросился на свою спутницу со слюнявыми собачьими поцелуями. Вдруг Мари погрустнела. – Потому я и уверена: он не прекратит поисков. Щенок пропал не по недосмотру. Эти люди, как и прежде, дорожат своими собаками. Наверняка исключительный случай, чтобы щенок сбежал.
– Держу пари, – отозвалась Леда. – И полностью с тобой согласна. Этот Ник будет и дальше искать Ригеля – покуда не убедится окончательно, что щенок погиб.
– А инсценировать гибель нам не под силу, ведь так?
– Не знаю, как нам уверить Псобратьев, что щенок мертв. Твой отец рассказывал, что овчарки у них приучены выслеживать людей, а терьеры – дичь. Как бы там ни было, Ригеля будут искать с собаками, а собачий нюх не так-то просто обмануть, даже если подсунуть шерсть Ригеля и собачьи кости.
Мари стиснула зубы от негодования.
– Постой… говоришь, терьеры у них выслеживают дичь? А я слышала, как друг Ника говорил, что след Ригеля учуял терьер.
– Это всего-навсего означает, что они были на охоте, а заодно искали Ригеля.
– Нет, мама. Дело в другом. Еще я слышала, что им нужны были пленные, а Ник уговорил их покинуть охотничьи угодья, потому что искал Ригеля. – В ответ на озадаченный взгляд матери Мари продолжала сухо: – Леда, землерылы для них – не люди. Вот они и охотились на нас с терьерами, а не с овчарками.
– Ах… Какой ужас… – Леда была близка к обмороку.
– Что ж, на самом деле нам это на руку. – Небывалым усилием воли Мари заставила себя улыбнуться. – Считай они нас людьми, охотились бы на нас с овчарками, а овчарки искали бы одного Ригеля. И непременно нашли бы, мама, я уверена. Итак, уррааааа! Уууууууу! – Мари задрала голову и, к немалому удивлению Ригеля, радостно взвыла. Щенок вторил ей, пока Мари не повалилась без сил с ним рядом. Пес замахал хвостом и заулыбался на щенячий манер. – Сегодня я не прочь побыть животным, на пару с Ригелем! С превеликим удовольствием!
Однако Леду эта сцена нисколько не развеселила.
– Я тревожусь, Мари. Твой отец никогда не говорил, что мы для них животные. Он рассказывал только, что в глазах Племени мы как дети, не способные о себе позаботиться. Они забирают нас в рабство якобы для защиты, но еще и для работы на острове. Но если они не считают нас людьми, что же будет с тобой, когда меня не станет?
– Мама… – Мари взяла Леду за руку. – Ни к чему так далеко загадывать. Ты еще молода, здорова, полна сил. Жить нам с тобой и здравствовать еще долгие зимы. Подумаем лучше о том, как нам быть с Псобратьями, которые ищут Ригеля. И… – Мари умолкла: к чему матери новые заботы?
– И что еще, Мари? – спросила Леда.
Мари вздохнула.
– Я думаю о Дженне. Как нам быть с Дженной?
Глядя дочери в глаза, Леда заговорила с расстановкой, будто впечатывая каждое слово ей в память:
– Дженне ничем не поможешь. Ни сейчас, ни вообще никогда.
– Но, мама, ей всего шестнадцать зим! Без Жрицы, что омывала бы ее от тоски, ей не выжить. Она так и не узнает любви. Никогда не станет матерью. Никогда больше не будет счастлива.
– Выслушай меня, Мари. – Леда изо всех сил стиснула руку дочери. – Все Землеступы, попавшие в плен к Псобратьям, если им не удается сбежать, сходят с ума от отчаяния и вскоре умирают. Ты это уже знаешь.
– Знаю, – ответила Мари, сдерживая рыдания. – И потому надо помочь Дженне бежать.
– Но какой ценой? Если Ригель подойдет близко к Племени Псобратьев, его непременно обнаружат. И после ночных событий я не сомневаюсь, что Псобрат по имени Ник силой заберет у тебя щенка. Раз мы для них не люди, боюсь, они сочтут тебя недостойной собаки-Вожака. – Голос Леды прервался, лицо побледнело. Она мотнула головой, будто пытаясь стряхнуть черные мысли. – Ты готова пожертвовать Ригелем, а возможно, и собой ради спасения Дженны?
Мари затрясло, будто от холода, и свободной рукой она ободряюще потрепала Ригеля.
– Нет, не готова, – отвечала она еле слышно. – Ригеля я не отдам ни за что.
– И я тебя не упрекаю. С Ригелем вы связаны на всю жизнь. Узы ваши глубоки, как твоя душа, крепки, как твоя воля. Я бы сама пошла, рискнула бы вызволить бедняжку Дженну, но если мне не удастся… если меня схватят…
– Нет! И не думай! И не потому что ты Жрица и нужна Клану, а потому что ты моя мама и ближе у меня никого нет. Ты нужна мне.
– Знаю, Мари, знаю. – Леда обняла дочь. – Помни, девочка моя, тела наши – лишь оболочки. Ксандр не умер, лишь тело его мертво. А истинная его суть – его дух – продолжает жить, и точно так же не Дженна сейчас в плену, а только ее тело. Дух ее вновь обретет свободу.
– Мама, у меня перед глазами так и стоит лицо Ксандра за миг до того, как Дженна закричала. Он видел Ригеля. Он понял, что мы вместе, что это из-за меня Псобратья ступили на наши земли, и смотрел на меня с ненавистью.
– Тсс, Мари! Того, что случилось сегодня ночью, уже не изменишь, и Ксандр уже не страдает, не мается ночной лихорадкой, он воссоединился со своей любимой.
– Но я была рада – рада! – когда в него начали стрелять, – зарыдала Мари, зарывшись матери в плечо. – Потому что он видел Ригеля и всем бы о нем рассказал! Ненавижу себя за это, ненавижу! Бедная Дженна! Недаром Ксандр смотрел на меня с омерзением. Из-за меня Дженна теперь сирота и рабыня!
– Не из-за тебя, а из-за того, что мир так устроен. А в том, что мир стал таким, ты не виновата.
– Я хочу, чтобы стало по-другому, мама, – сказала Мари сквозь слезы. – Даже если мне придется уйти и начать все заново.
– Знаю, девочка моя, знаю.
Мари и Леда, крепко обнявшись, оплакивали Ксандра, Дженну, всех убитых и взятых в плен и желали, чтобы мир стал иным – проще или хотя бы справедливее.
* * *
В ту ночь Мари не спалось. Она пригрелась между матерью и Ригелем, и хотя не могла сомкнуть глаз, рада была, что они рядом, что Леда уснула здесь, на лежанке, а не ушла к себе в комнату. Ригель мирно посапывал, а Мари вглядывалась в лицо матери. Когда успели морщинки избороздить ее гладкий лоб? И отчего она так осунулась? Кожа ее не увяла, но стала почти прозрачной. Сколько зим минуло маме – почти сорок? Разве это старость? Мама всегда казалась ей такой молодой! Порой, особенно когда они хохотали на пару над какой-нибудь глупостью, например, над карикатурами Мари, ей приходило в голову, что они ближе, чем мать и дочь, что они сестры, лучшие подруги и роднее их нет никого на свете. Леда казалась Мари такой разной, но старой – никогда. До нынешней ночи.
Острый, леденящий страх пронзил Мари. Мать Леды умерла, не дожив до сорока зим. Случилось это за два года до того, как Леда встретила Галена и зачала Мари, но она много рассказывала дочери о бабушке. Отчего же она все-таки умерла? С маминых слов, она стала чахнуть, таяла на глазах и умерла, едва успев передать ей свои знания. Мари избегала расспросов, чтобы не растравлять горе Леды, но про себя поклялась доискаться, что же случилось с бабушкой. Неужто и маме грозит та же беда? Может быть, это участь всех Жриц?
Нет! С мамой ничего подобного не случится, ни сейчас, ни в будущем. Даже если нам с Зорой суждено всю жизнь ходить в ученицах, пусть так. Напряжение Мари, видимо, передалось Ригелю, потому что тот беспокойно завозился во сне, вопросительно тявкнул, повернул голову, разбудив Леду. Мать уставилась на Мари сонными глазами.
– Пора?
– Сейчас проверю. – Мари выпустила Ригеля из объятий, тот заворчал, потянулся, зевнул. Девушка подбежала к смотровому оконцу. Ночная тьма понемногу рассеивалась, уступая место жемчужно-розовому утру. Мари обернулась к матери. – Да, пора.
Мать и дочь молча подкрепились, накормили Ригеля. Тщательно оделись, убедившись, что руки и ноги Мари полностью закрыты, а волосы прокрашены; нанесли маску из глины, скрыв ее тонкие черты лица. Мари прихватила пращу и мешочек с гладкими камнями. Они с матерью наполнили бурдюки смесью против волкопауков. Когда все было готово, задержались у порога.
– Идти надо быстро и бесшумно, – предупредила Леда. – Солнце еще не взошло, но как только взойдет и туман рассеется, ты станешь уязвимой. Наверняка люди Клана сегодня выйдут искать пропавших близких.
– Будем сторониться троп и постараемся не шуметь.
– И будем начеку. Помни, ты уязвима не только из-за своей кожи. Если кто-нибудь из наших увидит тебя с собакой – не знаю, как они себя поведут.
Зато Мари знала – прочла прошлой ночью по глазам Ксандра.
– Не допущу, чтобы они увидели Ригеля. Он знает команду «прячься» – мы тренируемся всякий раз, когда я его вывожу. В последнее время он даже в команде не нуждается. Я просто машу рукой и мысленно велю ему затаиться – и он понимает. – Мари ласково погладила щенка, чмокнула в нос и кивнула матери.
Леда отворила дверь, раздвинула посохом колючие ветви ежевики, и Мари с Ригелем пустились за ней следом по извилистой потайной тропке, все дальше и дальше от дома.
Миновав ежевичник, Мари остановилась и, от волнения закусив губу, оглянулась на дом, надежно скрытый кустами.
– Что с тобой? – встревожилась мать.
– Если бы я только знала, как скрыть запах Ригеля! Если Псобратья доберутся до нашей норы – с терьерами ли, с овчарками – его точно учуют.
– Так не станем давать им повода приближаться к нашему дому, – сказала Леда.
Мари горячо кивнула.
– Хорошо, тогда всю дорогу буду нести Ригеля на руках. Еще не хватало, чтобы щенячьи следы вывели их сюда.
– Что ж, вполне разумно, – отозвалась Леда.
Взяв на руки Ригеля, теплого и увесистого, Мари подумала: подрастет еще немного – и его уже далеко не унесешь. Крепко держа щенка, пробиралась она следом за матерью сквозь влажный, изобиловавший ручьями лес, где в изобилии росли ивы и рябина – территорию Землеступов. Здесь, вблизи норы, Мари и Леда выпалывали все съедобные растения, что могли бы привлечь людей, будь то их соплеменники или Псобратья – зато давали разрастись ежевике, жгучей крапиве, ядовитому сумаху и заманихе, чтобы этот клочок леса все обходили стороной. Среди неприглядных и опасных растений, казалось бы, не пролегало ни единой тропы, но мать и дочь продвигались вперед быстро и уверенно.
Как было условлено перед выходом, они направились не к Поляне собраний, не к кусту остролиста, под которым найдены были следы Ригеля, а к месту гибели Ксандра, откуда они вчера втроем побежали к дому.
Леда шла впереди, когда они выбрались на поляну, где папоротники были вытоптаны и поломаны. Ригель встрепенулся у Мари на руках, заскулил, стал принюхиваться.
– Ксандр здесь? – предположила Мари.
Леда знаком велела ей оставаться на месте, а сама двинулась вперед и вдруг замерла, схватившись за горло.
– Мама… – шепнула Мари.
Леда, склонив голову, беззвучно зашептала молитву и лишь затем обратилась к дочери:
– Ты не ошиблась. Ночью сюда наведались тараканы. – Взяв Мари под руку, Леда увела ее подальше от страшных останков. – Сюда. Здесь мы отбивались от пауков, до сих пор пахнет лавандой.
– А вот здесь мы упали. – Мари указала на яму, куда их толкнул Ксандр, когда выбежал им на защиту. – Ладно, спущу Ригеля на землю. – Мари выпустила щенка, утерла со лба пот, потянулась, давая отдых затекшей спине. – А теперь вернемся к кедру, где мы прятались.
Шли они быстро и молча. Земля была влажной после ночного дождя, и Мари с радостью отметила, что большие, как у взрослого пса, лапы Ригеля оставляют четкие следы. Мари с матерью тоже, разумеется, оставляли следы, но Мари то и дело бросала Ригелю палки и сосновые шишки, щенок бегал кругами и приносил их, а Леда заметала часть отпечатков большим листом папоротника-дербянки.
Когда они пришли к сухому кедру, Леда нырнула в шатер из плюща. Мари осталась снаружи, не пуская Ригеля в шатер, пока мать заметала следы, оставленные накануне, когда они прятались здесь вчетвером. Когда она вышла, Мари раздвинула лозы плюща и велела Ригелю: «Прячься!»
Щенок радостно забежал в шатер, завертелся волчком, а потом прилег, поглядывая на Мари и стуча хвостом по ковру из сухих листьев – игра доставляла ему явное удовольствие. Мари дала ему полежать с минуту, чтобы в укрытии остался его запах.
– Учуять здесь Ригеля не составит труда. А теперь – к кусту остролиста, велю ему и там спрятаться.
И вся троица поспешила от кедра к остролисту. Уже на подходе Мари увидела следы страшной схватки: вытоптанные папоротники, расколотые бревна, поломанные кусты. Разглядев вблизи оперение стрелы, Мари поспешно отвела глаза.
– Еще один Землеступ. Еще одним родичем меньше, – вполголоса промолвила Леда. – Скольких же они убили?
– Ксандра, вот этого, а еще на Поляне собраний при мне застрелили Уоррена, – ответила Мари.
– Уоррена? Как жаль! Сиана будет горевать.
Мари промолчала, но не из черствости, не оттого, что ее не трогало чужое горе. Она попросту не понимала, как может женщина скорбеть о человеке, который почти не уделял ей внимания. Ксандр – дело иное. Он растил Дженну – был ей не только отцом, но и заменил мать. А Уоррен? Ей хотелось спросить Леду, часто ли он приходил к ней на очищение, стремился ли ради подруги сохранять здравый рассудок или же, подобно многим, плыл по течению, поддаваясь ночной лихорадке?
Отбросив прочь посторонние мысли, Мари указала на куст остролиста:
– Ригель, прячься!
Щенок юркнул под куст, завертелся волчком, улыбнулся по-собачьи в предвкушении новой игры.
– А отсюда – к ручью? – уточнила Леда.
– Да, но сначала пусть побегает за палкой, каждый раз в новое место. – Мари подняла с земли палку. – Ригель, принеси! – Она метнула палку, Ригель бросился за ней и, довольный, принес ее Мари. Больше десятка раз кидала она Ригелю палку, каждый раз в новом направлении. И наконец кивнула матери: – Пожалуй, хватит. Теперь к ручью.
Мари подозвала Ригеля, и все трое стали осторожно спускаться по крутому откосу.
– Смотри под ноги, Мари, – предупредила Леда и взяла дочь за руку. – Здесь кругом ямы да острые ветки, а под листьями не видать ничего. Берег коварный, поэтому переход на Поляну собраний не здесь, а намного ниже по течению.
Мари, крепко держа мать за руку, помогала ей спускаться, а Ригель несся вскачь, и обе заулыбались: до чего же длинные, неуклюжие у него лапы!
– Думаю, он даже Ориона перерастет, – сказала Леда, отдуваясь, когда они остановились внизу передохнуть.
– Думаю, Ригель вырастет красавцем! А еще думаю, что все у нас сегодня получится. После наших сегодняшних хитростей ни один Псобрат не сможет выследить Ригеля и обнаружить нору, – ответила Мари с надеждой, что слова, произнесенные вслух, станут правдой. – И с нынешнего дня буду осторожнее. Никогда не стану возвращаться домой прямой дорогой, а на подходе к норе буду брать его на руки.
Леда вскинула бровь.
– Даже когда он вырастет?
Мари решительно кивнула.
– Даже когда вырастет. Я и так сильная, а к тому времени у меня сил еще прибавится.
Леда улыбнулась, глядя на веселого нескладного щенка, а затем с любовью и гордостью посмотрела на дочь.
– Девочка моя, тебе все на свете по плечу, если постараешься.
Держась за руки, мать и дочь вместе переходили ручей. Вода поднялась от ночных дождей, и коварное течение мешало идти. Мари крепко сжимала худенькую руку матери и поглядывала на Ригеля, жалобно скулившего у кромки воды.
– Ну же, Ригель! Ты все можешь!
Щенок тотчас умолк, глянул на Мари, навострив уши, и наконец бросился в воду. Он уверенно плыл, чихая и отфыркиваясь. Втроем они выбрались на другой, пологий берег, и мать с дочерью, посмеиваясь, наблюдали, как Ригель энергично отряхнулся и принялся кататься по мху возле ближней статуи Матери-Земли.
Смех оборвался, стоило им взглянуть на другие изваяния. От святилища остались руины. Охотники не пощадили ухоженных статуй, разнесли все на своем пути. Мари смотрела, как мать блуждает от одного поруганного идола к другому. Вначале Леда пыталась привести в порядок сломанные папоротники и истоптанный мох, но увидев, что вырубленная из песчаника голова одной из Богинь снесена с плеч и расколота, застыла от горя. Она опустилась на землю, держа на коленях осколки разбитого лика, и гладила их, будто надеясь, что от ее прикосновения трещины срастутся.
Мари посмотрела на небо. На востоке оно уже полыхало огнем и синело лазурью – утро в разгаре.
– Мама! – Мари подошла к Леде, ласково коснулась ее плеча. – Ригель и я поднимемся вверх по течению, в сторону леса Псобратьев – оставим ложный след. Если хочешь, займись статуями, а я постараюсь поскорее вернуться.
Леда подняла на дочь глаза, полные слез.
– Тебе, наверное, нужна моя помощь?
– Нет, мама. Наоборот, вдвоем с Ригелем мы быстрей управимся. – Подумав, Мари спросила: – В той стороне нет ничьих нор?
– Нет, ни одной. Никто бы не стал селиться так близко к лесу Псобратьев.
– Значит, мне не нужно бояться, что Землеступы нас застанут? – спросила Мари.
– И опять ты права, девочка моя. В последнее время ты сплошь и рядом оказываешься права. – Леда улыбнулась, но в ее улыбке мелькнула тень грусти. – Из девочки ты превращаешься в прекрасную женщину, Мари. Я тобой горжусь!
Мари изумленно заморгала.
– Что ж, спасибо, Леда, – отвечала она, пытаясь ободрить мать.
– Не за что, ты достойна похвалы. И перестань называть меня Ледой. – Мать стала поторапливать Мари: – Иди же, а я останусь, приду в себя – попытаюсь нащупать опору среди этого хаоса. А потом положу конец святотатству. – Леда умолкла и ошеломленно огляделась. – Схожу лучше к ближним норам, предупрежу Клан, что здесь оставаться нельзя.
Мари отвела волосы от лица матери, заметив на висках новые серебристые нити.
– Мама, но вчера здесь был почти весь Клан, разве нет?
– Верно. Чтобы засвидетельствовать и одобрить выбор ученицы, должно присутствовать большинство. Пришли все, кроме тех, кто был на охоте или собирал растения, – подтвердила Леда.
– Значит, Клан уже предупрежден. Оставайся лучше здесь, подожди меня и позаботься о статуях.
– Да, ты права. И ты ведь ненадолго, Мари?
– Конечно, мама. Солнце уже встает, а небо ясное. Мне и Ригелю надо спешить домой, в нору, и тебе тоже. Будь начеку, мама. В тот раз Псобратья пришли из вишневых зарослей. – Мари указала на деревья, усыпанные бутонами. – Прислушивайся. Услышишь хоть звук – перебирайся через ручей и бегом домой. Если я сюда вернусь, а тебя нет – буду знать, что ты дома, ждешь нас.
– И ты будь осторожна, Мари. Когда будете прокладывать ложный след, смотри, нет ли поблизости Псобратьев, а по дороге сюда – нет ли кого-нибудь из Клана, кто бы… – Ригель ткнулся в нее мокрым носом, оборвав ее на полуслове, и Леда тихонько засмеялась. – Да-да, умница Ригель. Ты предупредишь нашу Мари об опасности.
– На него можно положиться. – Мари погладила щенка, нежно поцеловала в мокрую шерсть на голове. – Ты за нас не волнуйся, мама. Возвращаться будем тихо, ушки на макушке. Если услышу твой голос – буду знать, что ты беседуешь с кем-то из Клана, и велю Ригелю спрятаться.
– Если придет кто-то из Клана, буду нарочно громко разговаривать, чтобы ты слышала. – Леда улыбнулась Ригелю. – То есть, чтобы Ригель услышал и тебя предупредил. – Леда погладила мокрого щенка, и тот счастливо завилял хвостом.
– Отличный план, мама – лучше не придумаешь! – Мари нагнулась и поцеловала мать в макушку, как только что целовала щенка – и обе заулыбались, а Ригель замахал хвостом, разделяя их радость. – Скоро вернемся, целые и невредимые. И пойдем домой, и будем весь день отдыхать.
– Жду вас здесь, – сказала Леда.
– Я люблю тебя, мама, – произнесла Мари вслух то, что было у нее на уме.
Леда с улыбкой глянула на дочь:
– И я тебя люблю, девочка моя. – И перенесла внимание на щенка. – Ригель, поручаю тебе присматривать за нашей Мари. – Щенок подскочил к Леде, лизнул ее в лицо и радостно заюлил в ответ на ласку. – Хороший, хороший мальчик, – мурлыкала Леда. – И тебя я тоже люблю. – И, с улыбкой что-то тихо напевая, Леда занялась первой статуей Матери-Земли.
Мари наблюдала, как Леда бережно возвращает на место мох, содранный с роскошного, пышного тела Богини. Лицо Леды из печального сделалось безмятежным. Забота о статуях Богини всегда приносила ей покой и утешение. Мари рада была за мать, хоть с нею самой никогда ничего подобного не случалось. Может, я еще не доросла. Может быть, Мать-Земля заговорит еще со мной, как говорит с мамой. – Мари вздохнула. – Или из-за отцовской крови мне и вовсе не дано услышать голоса Великой Матери-Земли?
Мари покачала головой, стряхнув мрачные мысли, и, помахав на прощанье матери, жестом подозвала Ригеля, чтобы вместе с ним идти по ручью, вверх по течению.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?