Текст книги "Тысяча ночей без тебя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tysyacha-nochey-bez-tebya-220298.jpg)
Автор книги: Федерико Моччиа
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава пятая
Часть одного старинного здания на Строительной улице переоборудовали под бар. Вековая конструкция, стены, покрытые темно-красными гобеленами, старые трофеи в виде медвежьих голов и рогов лосей, на которых устроили охоту в какие-то незапамятные времена, – все это украшало интерьер «Русского бриллианта». Это своего рода подпольное и очень эксклюзивное заведение, которое посещали только те, кто находился в самом сердце ночной жизни этого города. Даже найти вход – задача из непростых, поскольку он был скрыт на заднем дворе кухни старинного поместья. Чтобы войти, нужно было пройти сквозь красную занавеску, а после, у самого входа, вас ждал строгий фейсконтроль. Но внутри атмосфера была настолько впечатляющей, что любые усилия стоят того, чтобы все-таки попасть внутрь. А к тому же коктейли, которые готовил Устин, были невероятно вкусными. Виктор и София вошли в помещение и, сразу же закрыв за собой дверь, потерли руки, стряхнули с одежды снег, стараясь как можно быстрее убрать оставшиеся на них градусы ниже нуля, которые они притащили снаружи. Затем они огляделись. В колонках играла «Money for Nothing» Dire Straits в версии Марка Нопфлера, Эрика Клэптона, Стинга и Фила Коллинза. Кто-то танцевал под эту музыку, разливая вокруг себя водку, кто-то отбивал ритм стаканом простого апельсинового сока. Какая-то девушка пила капучино, а один камикадзе решился на «Асахи».
София отметила:
– Да здесь, похоже, подают все подряд.
– Что? – переспросил Виктор.
– Нет, ничего, ничего…
«На самом деле, ничего удивительного, что он этого не заметил, – подумала София, – с такими скрипачами, как он, это часто случается».
– Сегодня ужасно холодно.
– Ага.
– Так что давай выпьем чего-нибудь как можно скорее, чтобы согреться.
Они стали бродить по залам в поисках своих коллег. Наконец они дошли и до последней комнаты.
– Да где же они?
– Кто?
– Ребята из оркестра, Клара, Раиса и все остальные.
Виктор остановился у последнего столика и улыбнулся ей:
– Не знаю, похоже, они пошли спать. Не понимают, видимо, что красоту музыки… нужно отпраздновать! Давай сядем тут.
Они сели за столик, а затем София покачала головой:
– Не могу поверить, что ты так меня обманул.
– Если бы там не было гестапо, я бы тебе все сказал, как есть, но перед генеральшей КГБ я на это не решился.
– Неужели моя милая Оля кажется тебе такой суровой?
– Милая кто? Она же настоящий подполковник, а ты ее флаг, ее родина, которую она должна защищать от иностранцев.
– И от кого же это?
– От любого мужчины, который подходит к тебе.
– Серьезно, ты так это видишь?
– Все так говорят.
– Кто все?
– Каждый, кто умеет играть на музыкальных инструментах, знает ее, а значит, знает и тебя. Все тебя любят, все мечтают о тебе, все тебя хотят, но в той же степени, насколько боятся ее.
– Да что ты! – София рассмеялась. – Это уже перебор…
– Клянусь тебе.
Виктор положил правую руку себе на сердце.
София улыбнулась.
– Слушай, после всего твоего вранья о том, что меня тут все ждут, все меня ищут, что я никак не должна такое пропустить, что было бы величайшим позором не пойти выпить с ребятами из оркестра, я поняла, что ты просто лжец. И я больше никогда не поверю ни одному твоему уверению.
– Клянусь!
– Ничего твои обещания не стоят…
Виктор встал на колени:
– Молю тебя.
София рассмеялась:
– И молитв твоих не надо! Слушай, я просто тебе не верю. Сходи принеси мне выпить. Хоть немного развеюсь от твоего ужасного поведения.
Виктор встал:
– Конечно, моя королева. Все что пожелаешь!
– О нет, только не «моя королева», меня так зовет Дмитрий Останов.
– О нет, какой ужас… Я действительно опустился на самое дно.
– Я бы сказала, даже глубже.
– Моя обожаемая принцесса?
София сделала вид, что некоторое время думала.
– Не думаю, что кто-нибудь так меня когда-либо называл, по крайней мере, сегодня вечером…
Виктор свистнул и сделал вид, что вытер пот со лба:
– Подходит, слава богу. Чего тебе принести, моя обожаемая принцесса?
– Ну, удиви меня. – София прикинулась высокомерной, утонченной и исключительно требовательной. – Но знай, что твоя жизнь зависит от твоего выбора, от того, какой коктейль ты мне принесешь.
– Что?
– Да. Либо ты будешь жить долго и счастливо, либо будешь расстрелян взводом «Ольга».
Виктор сделал вид, что не может найти себе места.
– Тогда у меня нет права на ошибку. – И он отошел к ближайшей стойке.
София осталась одна и наконец может немного расслабиться. «Но в целом да, это правильно. Мне нужно спокойно выдохнуть после той энергии, которую я вложила в этот концерт. С другой стороны, если я смогла заставить плакать даже взвод „Ольга“, значит, я действительно была хороша!»
Вскоре Виктор вернулся обратно. Он ставит свой стакан на стол, а стакан Софии прячет за спиной.
– Готова? Давай поиграем в игру: ты закрываешь глаза, я протягиваю тебе стакан, ты отпиваешь из него, а затем если угадываешь, что я принес, то получаешь одно желание, и я сделаю все, что ты захочешь. А если ты ошибешься, то желание будет у меня, и ты сделаешь все, что я тебя попрошу…
София на мгновение задумалась. «Ставки довольно высоки. Если я проиграю, то мне бы не хотелось исполнять его желание, а спросить, чего он хочет, я конечно же не могу…»
– Но тогда одно условие: коктейль, который ты мне принес, должен быть известный, а иначе пари недействительно.
Виктор смело улыбнулся:
– Конечно, за кого ты меня принимаешь? Думаешь, я аферист?
– Я даже уверена в этом. Но ладно, согласна. Давай сюда.
София закрыла глаза. Ее уверенность подкреплялась тем фактом, что какое-то время своей жизни, когда она еще жила на Сицилии и училась в консерватории, ей довелось работать в баре, чтобы заработать на оплату счетов. Владелец, Альфредо, который был без ума от нее, провел ей целый курс – научил делать коктейли и правильно подавать их. Так что они часто играли в ту же самую игру. Возможно, Альфредо надеялся таким образом получить легальное разрешение на то, чтобы напоить ее и заполучить поцелуй от жесткой Софии. Поцелуй, однако, так и не состоялся, а однажды вечером у Альфредо, так напрасно напоившего ее огромным количеством коктейлей, отобрали лицензию.
София взяла стакан и начала пить. Она медленно сделала несколько небольших глотков, не открывая глаз. Но Виктор, не доверяющий ей, обошел ее сзади и для верности прикрыл ей глаза ладонями. София от неожиданности подпрыгнула.
– Если ты будешь подсматривать, то не считается.
– Я-то не обманщица.
София продолжила пить маленькими глотками, пытаясь распробовать коктейль полностью и уловить различные нотки вкуса. Вдруг она поняла, что знает ответ. Про себя она размышляла: «Итак, здесь точно есть персик, алкоголь и мороженое. Скорее всего, это „Peach Fashioned“. – Она отпила снова. – Так, нет, в нем еще есть померанец, который слегка отдает горечью, и бурбон, довольно крепкий ликер, а этот коктейль очень мягкий. Поняла, это „Бренди-Роза“. Если не ошибаюсь, он состоит из бренди, персикового мороженого и персика».
Она попробовала его еще раз и улыбнулась. Да, это должен быть он. Она уже собиралась дать окончательный ответ, как вдруг остановила себя: «Погоди-ка…» Она вспомнила слова Альфредо: «Женщины обычно не любят слишком крепкие напитки, поэтому лучше для них готовить коктейль на основе брюта, просекко или, лучше всего и если это возможно, шампанского».
«Точно! Это не бренди, это шампанское, поэтому он такой мягкий. И это не мороженое, а гренадин», – София улыбнулась и сделала большой глоток. И вот теперь она наконец решила дать свой окончательный ответ:
– Прекрасный «Беллини»! Действительно, очень вкусный.
Виктор убрал ладони, закрывавшие ее глаза, и сел напротив нее с понурым выражением лица:
– Как ты это сделала?
– Очень просто. Ты хотел взять нечто изысканное, утонченное, что бы понравилось мне и помогло бы тебе избежать встречи со взводом «Ольга». Так что ты выбрал самый безопасный путь. «Беллини» – это классика. Себя-то ты, конечно, спас, но и желание твое сгорело, а вот я теперь могу пожелать что угодно! – София взглянула на него с улыбкой. – Я выиграла, не так ли? Я угадала. Надеюсь, ты не из тех, кто увиливает от исполнения обещанного?!
– Конечно нет, я сделаю все, что скажешь.
Виктор сделал еще один глоток пива. «Я облажался. Надо было выбрать один тех коктейлей вроде „Май Тай“ или „Дадаумпа“. Они знаменитые и официальные, но она бы никогда их не угадала, – думал Виктор, – а я выиграл бы свою ставку».
– Готов?
– К чему?
– Платить долг.
– Здесь?
– Да.
Глава шестая
Виктор недоверчиво посмотрел на нее. Она ведь не могла попросить его об этом, всего лишь об этом… Даже он не знал, что в «Русском бриллианте» есть пианино, а она-то откуда?
София села на табурет, откинула юбку, а затем, вовсю веселясь, закатала рукава теплого, обнимающего ее синего шерстяного платья, которое она надела после концерта. Она закатала их до предплечья, как самый матерый дальнобойщик, и подмигнула Виктору:
– Я начну, а ты подхватывай!
И вдруг она начала играть «Honky Tonk Train Blues», и ноты буги-вуги сразу же разнеслись по клубу, привлекая всеобщее внимание. София играла с таким энтузиазмом и энергией, что это совершенно сбило Виктора с толку: скрипка лежала на его плече, а смычок вяло пытался нагнать темп. Он постукивал правой ногой, чтобы попасть в ритм мелодии. Но из-за толстого свитера, казавшегося ему сейчас изобретением дьявола, капли пота стекали по его лбу и терялись в короткой бородке. Кажется, будто бы все было против него. Он старался изо всех сил, но пальцы Софии продолжают все быстрее бежать по клавиатуре. Время от времени она замедлялась, весело улыбалась ему, покачивала головой, чтобы настроиться на один с ним темп. Людям вокруг, похоже, все это действительно очень нравилось. Кто-то достал гитару, кто-то – тамбурин, а другие отбивали ритм стаканом и вообще всем, что было способно издавать хоть какой-нибудь звук. Кто-то просто начал шуметь, что, по мнению Виктора, было совсем ужасно. А в итоге у них получился целый импровизированный оркестр, в котором принимали участие все оказавшиеся в баре. Кто-то узнал мелодию и начал петь. Виктору было тяжело, но он не сдавался и продолжал играть с невозмутимым видом. Закончил он исполнение последним аккордом – самым скверно сыгранным в его жизни, – в то время как София проскользила по всем восьмидесяти восьми клавишам и закончила «Honky Tonk Train Blues» лучше, чем сам Кит Эмерсон.
Люди зааплодировали им обоим, устроившим такое шоу. Их поздравляли и говорили им, что они – лучшая пара этого вечера.
София рассмеялась:
– А у нас есть будущее!
Даже Виктор, преодолев растерянность, наконец смог получить немного удовольствия.
– Ага… И какой у нас получился дуэт!
Получив огромное количество комплиментов, они вернулись за свой столик.
София посмотрела на большие часы на стене:
– Пора идти.
– Да, уже поздно.
Они надели пальто и вышли из клуба.
– Ужасно холодно…
– Да, это точно.
К счастью, Виктор заметил, что мимо проезжало такси, и остановил его на ходу.
– Нам повезло.
– Потому что у нас все получилось?
София засмеялась:
– Да нет, я про такси!
Виктор кивнул:
– Да, для тебя все словно шутка… А я даже не думал, что у меня получится. Понимаешь, я думал, что запнусь. Я ведь никогда не играл без очков.
– У тебя хорошо получалось за мной успевать.
– Ты думаешь? Вначале так себе было…
– Да, но после того, как музыка тебя захватила, все получилось.
Виктор посмотрел на нее. Как сильно он хотел бы заключить ее сейчас в свои объятия, чтобы выбросить еще не унявшийся адреналин. А может, это все выпитое пиво, которое делало ее еще более желанной.
– Да, потом стало лучше.
Такси остановилось у дома Оли.
София озорно посмотрела на него:
– А ты бы чего пожелал?
Виктору очень хотелось сказать ей правду.
София настаивала:
– Да ладно тебе, скажи, что я должна была бы сделать, если бы ты выиграл пари?
Виктор решил свести степень своего желания к самому минимуму:
– Сходить со мной поужинать.
София пожала плечами и рассмеялась:
– И всего-то? – Она вышла из такси. – Ты так хорошо импровизировал, что заслужил это. Может, завтра вечером?
Виктор не поверил своим ушам. Завтра ему нужно было проделать много подготовительной работы перед гастролями, но он понимал, что второго шанса может и не быть.
София заметила его секундную неуверенность:
– Может, вместо ужина ты предпочтешь снова сыграть в «Бриллианте»?
Виктор засмеялся:
– Завтрашний вечер отлично подходит. Я заеду за тобой в половине девятого.
– У меня урок вечером, давай встретимся в девять. – И не дожидаясь, когда он ответит, она вошла в подъезд.
Глава седьмая
София открыла дверь квартиры, стараясь не шуметь, затем закрыла ее за собой и прислонилась к ней спиной. В полумраке квартира на улице Никифорова выглядела очень красиво. Она находилась практически напротив ресторана «Небесный замок», где пару раз София и Оля ужинали. Свет уличных фонарей снаружи проникал сквозь неплотно закрытые тяжелые занавески и освещал ту часть гостиной, где стояло пианино с большим книжным шкафом за ним. Все остальное скрыто в темноте. Ей очень понравился этот вечер. Она была счастлива находиться здесь, в Первомайском районе, где родилась ее вечная учительница Оля. Москва была слишком… слишком обыкновенной, вот и все. Это был Рим, только немного холоднее. Это было ее прошлое, ее жизнь, и она не хотела иметь с этим никаких дел. Поэтому они с Олей переехали сюда. Ей нравилось все: дома, универсамы, два газетных киоска, которые постоянно конкурировали друг с другом, спокойное уличное движение, здания в центре и на окраинах. А еще здесь были концертный зал, ее юные ученики, Елизавета, у которой было многообещающее будущее великой пианистки. И еще тут был Виктор. Виктор – интересный, красивый, он хорошо играет. Конечно, может быть, в «Honky Tonk Train Blues» он мог бы постараться и посильнее. Но зато у него симпатичная улыбка, красивые глаза, красивые руки, он милый, остроумный, галантный.
София улыбнулась про себя. «Может быть, это восемь месяцев воздержания заставляют тебя так думать? Почему никто не признает, что мы, женщины, тоже часто горим от желания? Если женщина хочет заниматься любовью, то это почему-то плохо. Что ж, – подумала София, – будет лучше, если я сделаю себе травяной чай. Об этом подумаю завтра». В конце концов, завтра будет новый день. Она улыбнулась, думая о Скарлетт О’Хара, которая так сильно верила в завтрашний день. Затем на ум ей пришла Орнелла Ванони, и она стала напевать себе под нос: «Завтра будет другой день, посмотрим, что произойдет».
София включила свет и подпрыгнула от страха:
– О боже! У меня чуть инфаркт не случился! Ты что здесь делаешь?
За столом сидела Оля, которую она в темноте не разглядела.
– Я ждала тебя.
– Не нужно было, я ведь уже взрослая, знаю, как найти дорогу домой.
– И знаешь, как ее потерять.
София решила не обращать внимания на эти слова:
– Будешь травяной чай? Я хочу заварить себе.
– Да, спасибо.
София налила воду в чайник, подожгла конфорку, обошла кухню, взяла чашки, блюдца, достала печенье, масло, сахар, две салфетки и положила все это на небольшой столик из массивного дерева, стоящий в центре кухни. Она открыла дверцу небольшого резного шкафчика над холодильником:
– Какой чай ты будешь?
– А какие есть?
– С антиоксидантами, очищающий, расслабляющий, для похудения, с фенхелем и ягодами. – Она с улыбкой повернулась к Оле. – Есть на любой вкус.
– Тот, который будешь ты.
– Хорошо.
Вскоре они уже сидели друг напротив друга. София опустила пакетик чая из лесных ягод в чайник, а затем разлила заварившийся чай по чашкам.
Она подвинула сахар ближе к Оле, а сама взяла печенье с маслом:
– Это песочное печенье от Walkers просто восхитительно. – И она откусила от него кусочек, повертев упаковку в руках. – А еще вот то традиционное шотландское печенье в форме квадратиков. Не могу устоять, съем их все.
– А стоило бы сдержать себя. Как погуляла? Хорошо провели время с коллегами?
София сделала глоток травяного чая и поставила чашку на блюдце:
– Их не было, Виктор все придумал. Мы были вдвоем.
Оля на мгновение закрыла глаза и слегка улыбнулась, а затем снова стала серьезной:
– Тебе комфортно здесь, в Первомайском районе?
– Очень. Мне здесь все нравится. Я как раз об этом только что думала.
– И Виктор тебе тоже нравится?
София подняла взгляд на Олю.
Две женщины некоторое время смотрели друг на друга, а затем Оля нарушила молчание:
– Я часто замечала, как вы вместе шутите и веселитесь во время репетиций.
– Серьезно? А мне кажется, я со всеми понемногу шучу…
– С ним в особенности.
София осторожно отпила горячего чая. Оля медленно помешала ложечкой.
– Ты знаешь, что всегда говорил мне мой дедушка? Когда шутишь с мужчиной, который заставляет тебя смеяться, продолжай, и тогда, возможно, ты выйдешь за него замуж. В случае же если ты замужем, прекращай сразу, а иначе в какой-то момент станет слишком поздно. Разве что если ты не хочешь выйти замуж второй раз.
– Твой дедушка был очень милым.
– Очень. Но женился он только один раз.
– У него все вышло хорошо.
– Нет. Он шутил исключительно и только с моей бабушкой. – Оля встала. – Ну, я иду спать. Сколько ты уже не разговаривала с мужем?
– Ровно с тех пор, как приехала сюда восемь месяцев назад. Мы обменялись всего парочкой сообщений. И мы сами выбрали этот путь.
– А Танкреди?
– У меня нет ни номера Танкреди, ни его электронной почты… ничего. Даже если бы я захотела, я не знаю, как с ним связаться.
Оля кивнула:
– Хорошо. Пожалуй, нам не помешало бы навести порядок и решить, что делать в ближайшие годы.
– А чего ты хочешь?
– Я хочу того, чего хочешь ты. Я не буду скрывать, что хотела бы ездить с тобой на концерты по всему миру, но не могу не напомнить тебе также, что у тебя есть муж, который, как бы это сказать… находится в подвешенном состоянии.
София начала раздражаться:
– Не понимаю, почему нам, женщинам, не разрешается заниматься сексом.
– При чем тут это?
– Ни при чем, но если вдруг мы начинаем проявлять подобного рода интерес, нам говорят, что мы шлюхи. Большинству женщин нравится заниматься сексом, но им приходится делать вид, что это не так.
Оля поняла, что все оказалось сложнее, чем она думала.
– У нас, женщин, есть нечто большее, чем у мужчин, то, что делает нас уникальными, особенными, – это ребенок. Мне не повезло, но я встретила тебя, когда тебе было всего шесть лет. Ты стала моим ребенком. Думаю, что было бы еще прекраснее, особеннее мне самой привести тебя в этот мир, но я уже так сильно люблю тебя, что не могу представить, каково это – иметь другого ребенка и быть для него матерью… И никогда уже не узнаю. Но не ты. Ты все еще можешь это сделать, у тебя впереди вся жизнь, чтобы стать совершенной.
– Чтобы стать совершенной?
– Женщина совершенна в тот момент, когда рожает ребенка. Именно тогда происходит, сотворяется чудо. Я считаю, что это самая прекрасная вещь на свете. Гораздо прекраснее, чем умение играть все когда-либо созданные симфонии одновременно. – София молчала. Оля подошла и погладила ее: – Прости, я увлеклась. Мне так хотелось быть матерью, так что я бы не хотела, чтобы с тобой произошло то же, что и со мной. Однажды я читала сценарий о жизни художника Антонио Лигабуэ. Он собирался нарисовать женщину, но вдруг остановился, посмотрел на свою модель и сказал ей: «Вы ждете ребенка». – «Откуда ты знаешь?» – ответила ему удивленная женщина. «Свет твоей красоты говорит мне об этом». Он был безумным художником, но он знал, как увидеть этот свет. – Затем Оля направилась по коридору в спальню, но прежде чем выйти из кухни, она обернулась и улыбнулась Софии: – Ой, совсем забыла… Тебе передают привет Клара и Раиса. Я встретила их по дороге домой. Они вместе с другими оркестрантами шли в пиццерию.
Глава восьмая
Танкреди достал маску, трубку и ласты из шкафчика в раздевалке. Он уже надел купальный костюм и взял большое полотенце. Сегодня солнце не слишком жаркое, а температура просто идеальна. Чуть позже он погрузился в синеву океана. Его яркий оранжевый поплавок остался на поверхности, а сам Танкреди опустился под воду, коротко перебирая ногами по дну. Ему действительно нужно было заблудиться. Медленно он плыл вдоль берега. Практически сразу его окружили разноцветные рыбки-трубочки, с любопытством рассматривающие его со всех сторон, и несколько морских коньков. Неподалеку степенно двигалась большая черепаха. Танкреди ушел на глубину. Какое-то время он плыл рядом с ней, а затем вернулся, чтобы убрать из трубки воду. Он двигался по самой поверхности, продолжая разглядывать все, что происходило внизу. Каждый раз, когда море окатывало его водой, он чувствовал себя немного лучше. На несколько минут ему казалось, будто он спокоен, будто он сможет жить вот так, вполовину. Но это всего лишь иллюзия, которая длилась до тех пор, пока мимо не проплывала какая-нибудь прекрасная тропическая рыба. Жить вполовину невозможно после того, как испытаешь чувство целостности, единения с другим человеком. Тебе всегда будет не хватать этой другой части. «В конце концов родственные души встретятся, ведь у них только одно убежище на двоих», – писал Роберт Браулт. Это выражение никогда не оставляло его мысли.
«Мы прячемся, София. А может, мы просто ждем, когда кто-то из нас найдет другого, словно в детских играх. Ведь ты – замок, к которому подходит мой ключ, а у тебя есть ключ, открывающий мои замки. Это так. И я ничего не могу с этим поделать».
Чуть позже он вышел к большому шезлонгу на берегу и вытерся. «Возможно ли, что я больше никогда не встречу такую женщину, как она? Неужели она настолько уникальна? Почему я не вижу никаких альтернатив? Когда кто-то, кого ты очень любишь, оставляет тебя, единственный способ сохранить ему верность – это остаться одному. Я верю в это. Любая женщина, с которой я встречусь, будет предательством моего к ней чувства. Даже когда ее нет рядом, она занимает все мои мысли».
Танкреди поднялся, взял полотенце и направился к вилле. Он вновь прошел весь маршрут, идущий вдоль берега, до другого конца острова. Волны накатывали на песок и тут же убегали обратно. Как мимолетный поцелуй. Море все время целует пески, хотя те каждый раз отвергают его. Но море это не волнует, оно будет делать это вечно. «Как и я». И он вспоминает тот день и то, что случилось прямо там, на том месте, где он стоял.
На столе, покрытом серовато-бежевой скатертью и уставленном стаканами и столовыми приборами того же цвета, стояли корзины со свежими фруктами: тут были плоды хлебного дерева, кокосы, манго, бананы, папайя, гуава, авокадо, маракуйя, дыни, джекфрут, яванские яблоки, анноны, карамбола, ананас, апельсины и грейпфрут. Все это выглядело словно тропическая радуга.
В нескольких кувшинах рядом со стаканами были налиты фруктовые соки и вода. Рядом в маленькой корзинке из белого хлопка лежало немного цельнозернового хлеба, несколько тостов и более мелкие, мягкие и белые булочки, стояли кувшин с молоком, термос с горячим кофе, блюдце с маслом и баночки с разными джемами.
Светлые и легкие занавески танцевали вместе с утренним ветерком. Танкреди и София сидели напротив друг друга, они улыбались друг другу, пока он наливал ей морковно-имбирный сок.
– Спасибо.
София выпила сок, а затем намазала немного масла на ломтик хлеба. Сверху она добавила ягодного джема.
Танкреди взял кофе, капнул в него немного молока и стал пить.
– Я хочу прогуляться, а ты как?
– Давай, – ответила София.
Вскоре после того, как они оказались на берегу, солнце поднялось высоко, и отражения на воде стали казаться множеством маленьких сияющих зеркал. Поднялся ветер. Море разволновалось. Танкреди остановился. Сейчас. Он разбежался, ударил воду ногой, и тысяча крошечных капель поднялись в воздух, окатив пытающуюся увернуться Софию.
– Эй! – София рассмеялась и в свою очередь тоже ударила по воде, полностью обрызгав Танкреди.
Мгновение спустя они бежали друг за дружкой, пока он не догнал ее. Он схватил ее за бедра и притянул к себе. София обернулась и посмотрела на него.
– Вот… это… – сказал Танкреди.
– Что?
– Это. Быть легкими. – София молчала. Танкреди продолжил: – Просто проживать момент, не думая ни о чем другом, глядя друг на друга без какой-либо надобности в поцелуе или чем-то другом, быть такими… и чувствовать себя хорошо. Такого у меня не было уже давно.
– Однажды я прочитала фразу, которую запомнила навсегда. Ангелы летают потому, что они легко относятся к себе. – И София продолжила идти перед ним.
Танкреди улыбнулся:
– Мне нравится.
– Фраза?
– Как я себя чувствую с тобой.
София больше ничего не сказала. Он немного ускорил шаг и нагнал ее.
– Тебе нужно посмотреть фильмы о счастье, – сказала София.
– Хорошо. Не знал, что ты еще и кинокритик. Что ж, с чего мне начать?
– Например, «Лучше не бывает». У Мелвина, главного героя, такой же дурной характер, как у тебя. Его играет Джек Николсон. Он писатель сентиментальных романов, одержимый всем подряд и страдающий аллергией на любые контакты с людьми.
– Но я не такой.
– Действительно… Ты ведь не пишешь книги!
– Да нет, не такой уж я и невыносимый…
– Такой-такой, – рассмеялась София. – В общем, потом он встречает Кэрол, сначала они постоянно ругаются и совсем не понимают друг друга, но в конце концов он влюбляется и находит счастье в том, что разделяет с ней свою жизнь.
– Что ж, это мне по душе. Тогда действительно я похож на него.
София посмотрела на него:
– Значит, что-то изменилось?
– Да, кое-что изменилось.
И они продолжили идти дальше вдоль берега, время от времени, словно настоящая парочка, тыкая друг друга в бок, как будто встречались уже сто лет, любят друг друга и постоянно подшучивают друг над другом. С легкостью.
А сейчас он все еще на том же самом острове, в тишине, опять и опять пытался отыграть это воспоминание, настолько сильное и явственное, что ему казалось, будто вот сейчас он обернется и София окажется рядом. Казалось, что прелесть всех этих мгновений была с ним еще вчера.
Бывают вещи настолько хорошие или настолько плохие, что их невозможно забыть. Иногда эти вещи просты, несущественны для кого-то, но для тебя одного они значат весь мир. Возможно, рядом с ними даже более серьезные вещи забываются, а те остаются и по какой-то странной причине сопровождают тебя на протяжении всей жизни. И избавиться от них не представляется возможным.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?