Электронная библиотека » Филип Зимбардо » » онлайн чтение - страница 6


  • Текст добавлен: 17 октября 2018, 11:41


Автор книги: Филип Зимбардо


Жанр: Зарубежная психология, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Шрифт:
- 100% +

14. Все заключенные в каждой камере должны вставать всякий раз, когда в камеру входят начальник тюрьмы, суперинтендант или любые другие посетители. Затем заключенные должны ждать разрешения сесть или возобновить свои занятия.

15. Заключенные должны при любых обстоятельствах подчиняться приказам охраны. Приказ охраны заменяет собой любой письменный приказ. Приказ начальника тюрьмы заменяет собой и приказы охраны, и письменные правила. Наивысший приоритет имеет приказ суперинтенданта.

16. Заключенные должны сообщать охранникам обо всех нарушениях правил.

«И последнее, но самое важное, правило, которое вам нужно всегда помнить: правило номер 17», – произносит охранник Арнетт зловещим тоном:

17. Отказ повиноваться любому из вышеупомянутых правил может привести к наказанию.

Позже, в течение той же смены, охранник Дж. Лендри решает, что пришло время действовать решительнее и перечитывает правила, добавляя свои личные комментарии: «Заключенные – это члены исправительного сообщества. Чтобы в сообществе был порядок, заключенные должны соблюдать следующие правила».

Джаффе согласно кивает. Ему уже нравится идея о тюремном сообществе, где разумные люди, создавшие эти правила, и те, кто этим правилам следует, могут сосуществовать в полной гармонии.

Первая перекличка в этом странном месте

В соответствии с планом, разработанным во время встречи днем раньше, Дж. Лендри продолжает утверждать авторитет охранников и дает инструкции по поводу переклички. «Итак, чтобы вы запомнили свои номера, мы попросим вас их прочитать, слева направо, и сделайте это быстро». Заключенные выкрикивают свои номера – случайные четырех– или трехзначные числа, пришитые у них на рубашках.

«Неплохо, но я хочу, чтобы вы встали по стойке смирно».

Заключенные неохотно вытягиваются по стойке смирно.

«Вы слишком медленно выполняете приказ. Десять отжиманий от пола!» (Отжимания скоро станут главным элементом тактики контроля и наказания в руках охранников.)

«Ты что улыбаешься? – спрашивает Джаффе. – Я вижу, тут кто-то улыбается. Здесь нет ничего смешного, у вас серьезные проблемы, ребята».

Скоро Джаффе покидает двор и возвращается в комнату для наблюдения, чтобы обсудить с нами, удалась ли ему эта первая сцена. Почти хором Крейг, Керт и я выдаем поглаживание его эго:

«Отлично, Дэйв, то, что нужно!»

Первоначальная цель переклички – административная; нужно убедиться, что все заключенные на месте, что никто не сбежал и не остался в камере, потому что заболел или требует особого внимания. В нашем случае у переклички есть еще одна цель – она помогает заключенным привыкнуть к номерам. Мы хотим, чтобы они начали воспринимать себя и других как заключенных под номерами, а не как людей с именами. Поразительно, как изменится со временем смысл переклички в нашей тюрьме: от способа запоминания номеров до открытого форума, где охранники во всей полноте демонстрируют свою власть над заключенными. Обе группы студентов – участников исследования, которые вначале были почти одинаковыми, постепенно начинают входить в свои роли, и переклички становятся публичной демонстрацией изменений в характерах – и «охранников», и «заключенных».

Заключенные, наконец, отправляются в камеры – учить правила и знакомиться с сокамерниками. Камеры, внешний вид которых по-тюремному безлик, – это небольшие помещения, три на три с половиной метра. Вместо прежней мебели мы поставили в них по три койки, сдвинутые вместе. Другой мебели здесь нет, за исключением камеры № 3, где есть раковина и кран. Воду мы отключили, но охранники могут ее включить, например, в качестве вознаграждения для «хороших» заключенных, помещенных в эту специальную камеру. Обычные двери мы заменили сделанными на заказ черными дверями с железными решетками и окошком в центре. На каждой двери написан номер камеры.

Камеры расположены одна за другой, вдоль правой стороны «двора», если смотреть из комнаты для наблюдений за перегородкой. Двор – это длинный узкий коридор, около трех метров в ширину и почти двенадцать метров в длину. Окон в нем нет, только рассеянное неоновое освещение. Единственный выход находится в конце коридора, напротив одностороннего экрана. Запасного выхода нет, и поэтому у нас есть несколько огнетушителей на случай пожара – мы разместили их по распоряжению Комитета Стэнфордского университета по опытам на человеке, который рассмотрел и одобрил наш эксперимент. (Но, как мы скоро убедились, огнетушители могут превратиться в грозное оружие.)

Вчера охранники наклеили на стены специальные знаки с надписью «Стэнфордская окружная тюрьма». Есть еще знак, запрещающий курить без разрешения, и еще одна, довольно зловещая табличка на двери камеры одиночного заключения: «Карцер». Это небольшая комнатка, расположенная напротив камер. Здесь была кладовка, и почти вся его площадь заставлена коробками, оставляя всего около квадратного метра простого пространства. Сюда будут отводить непослушных заключенных в наказание за различные нарушения. В этой каморке заключенный сможет стоять, сидеть на корточках или на полу в полной темноте – столько, сколько решат охранники. Отсюда слышно, что происходит во дворе, а стук в дверь карцера кажется очень громким.

Заключенные распределены по камерам случайным образом: в камере № 1 оказываются заключенные № 3401, № 5704 и № 7258; в камере № 2 – заключенные № 819, № 1037 и № 8612; а в камере № 3 – заключенные № 2093, № 4325 и № 5486. Так содержат военнопленных, когда врагов захватывают целыми подразделениями и помещают в тюрьму группами. В обычной тюрьме все иначе – в ней существует уже сложившееся сообщество, в которое вступает каждый новый обитатель. И именно из этого сообщества он потом выходит на свободу.

В целом наша тюрьма была гораздо более гуманным учреждением, чем обычные лагеря для военнопленных, и наверняка более просторной, чистой и аккуратной, чем суровая тюрьма Абу-Грейб (между прочим, Саддам Хусейн «прославил» ее пытками и убийствами задолго до американских солдат). Все же, несмотря на относительный «комфорт», в Стэнфордской тюрьме начались злоупотребления, которые можно назвать мрачными предшественниками злоупотреблений в тюрьме Абу-Грейб, совершавшихся американскими военными полицейскими много лет спустя.

Адаптация к ролям

Охранники «входят в роль» не сразу. Из отчетов, которые составляются в конце каждой из трех смен, видно, что Венди чувствует себя неловко; он не знает, как стать хорошим охранником, он хотел бы пройти какой-нибудь инструктаж, но в то же время считает, что с заключенными нельзя быть слишком мягким. Охранник Джефф Лендри, младший брат Джона Лендри, отмечает, что испытывает чувство вины во время унизительных ритуалов, когда заключенным приходится долго стоять обнаженными в неудобных позах. Он жалеет, что не попытался остановить некоторые действия других охранников, которые не одобряет. Вместо того чтобы выразить свое несогласие, он просто при любой возможности покидает двор, чтобы не участвовать в неприятных сценах. Охранник Арнетт, аспирант факультета социологии, несколькими годами старше других, сомневается, что методы приема заключенных оказывают желаемый эффект. Он считает, что во время его смены были проблемы с безопасностью, и что другие охранники ведут себя слишком мягко. Хотя в первый день Арнетт почти не общался с заключенными, он уже может назвать нарушителей спокойствия и тех, чье поведение «приемлемо». Он отмечает также нечто такое, что не было замечено во время наших наблюдений; правда, на эту странность обратил внимание офицер Джо, арестовывавший Тома Томпсона, ныне заключенного № 2093.

Арнетту не нравится, что Том-2093 «слишком послушен» и «неукоснительно следует всем приказам и инструкциям»[51]51
  Отчет смены охранников.


[Закрыть]
. (Действительно, другие заключенные позже пренебрежительно назовут № 2093 «сержантом» как раз из-за его склонности бездумно следовать приказам. Он внес в нашу ситуацию определенные ценности, которые могли вступить в конфликт с ценностями охранников, и это нельзя было оставлять без внимания. Именно это заметил в Томе полицейский во время ареста.)

Заключенному № 819, наоборот, все кажется «забавным»[52]52
  Аудиозапись заключительной оценки заключенного.


[Закрыть]
. Во время первых перекличек он откровенно развлекается, и ему кажется, что некоторые охранники думают так же. Заключенный № 1037, видимо, понимает, что со всеми остальными обращаются так же унизительно, как и с ним, но не относится к этому серьезно. Его больше беспокоит, что он голоден: он съел только легкий завтрак и ждет обеда, которого все нет. Он думает, что отказ кормить заключенных обедом – это еще одно самовольное наказание со стороны охранников, хотя почти все заключенные ведут себя хорошо. На самом деле мы просто забыли про обед, потому что аресты заняли много времени и было множество других дел. Кроме того, один из студентов, выбранный на роль охранника, в последний момент отказался от участия в эксперименте. К счастью, к ночной смене мы смогли заменить его другим претендентом. Так появился охранник Барден.

Приходит очередь ночной смены

Охранники ночной смены приходят к ее началу, в 18.00. Они надевают униформу, примеряют темные очки с зеркальными стеклами, вооружаются свистками, наручниками и дубинками. Они отмечаются в комнате охранников, расположенной в нескольких шагах от входа во двор, в отдельном коридоре, где также находятся кабинеты начальника и суперинтенданта, и на дверях висят соответствующие таблички. В комнате охранников дневная смена приветствует новых коллег, заверяет их, что все в порядке, все на месте, но кто-то из охранников добавляет, что некоторые заключенные еще не совсем привыкли к обстановке. За ними стоит понаблюдать, и чтобы привести их «в чувство», нужно немного на них надавить. «Не волнуйтесь, мы с ними разберемся, завтра мы их построим», – уверенно заявляет один из вновь прибывших охранников.

Наконец, в семь часов вечера подают первую еду. Меню очень простое, как в студенческой столовой. Тарелки стоят на столе во дворе[53]53
  Меню первой недели, предложенное столовой Студенческого союза Стэнфорда:


[Закрыть]
. За столом помещается только шесть человек, и трое заключенных ждут, пока поужинают первые шестеро. Им приходится довольствоваться тем, что осталось. Заключенный № 8612 тут же пытается уговорить остальных устроить сидячую забастовку – протест против «недопустимых» тюремных условий, – но все проголодались, устали и не настроены на активные действия. Заключенный № 8612 – это наш дерзкий Дуг Карлсон, анархист, который пререкался с полицейскими во время ареста.

Заключенные возвращаются в камеры. Им приказывают сохранять тишину, но заключенные № 819 и 8612 не слушаются, громко разговаривают и смеются. Пока им это сходит с рук. Заключенный № 5704, самый высокий из всех, до сих пор вел себя тихо, но ему очень хочется курить, и он требует вернуть ему сигареты. Ему говорят: чтобы заработать право на сигарету, нужно быть хорошим заключенным. № 5704 возражает, он считает, что это нарушение правил, но напрасно. По правилам эксперимента любой участник может в любой момент уйти домой, но раздраженные заключенные, кажется, об этом забыли. Они могли бы воспользоваться угрозой уйти, чтобы добиться улучшения условий или отмены бессмысленных изматывающих обрядов, но никто не уходит. Заключенные медленно свыкаются с новыми ролями.

Последняя задача начальника тюрьмы Джаффе в этот первый день – сообщить заключенным, что скоро их ждут свидания с друзьями и родными. Все заключенные, у кого есть друзья или живущие поблизости родственники, должны написать им о возможности посещения. Джафф описывает правила написания писем и дает каждому, кто просит, ручку, бумагу с логотипом Стэнфордской окружной тюрьмы и конверт с маркой. В конце короткого «сеанса правописания» заключенные должны написать письма и вместе с ручками отдать их охранникам. Он объясняет, что охранники по своему усмотрению могут запретить заключенному переписку, потому что он нарушает правила, не может назвать свой личный номер или по любой другой причине. Как только письма написаны и сданы охранникам, заключенным приказывают выйти из камер для первой переклички ночной смены. Конечно, прежде, чем отнести письма на почту, охранники, в целях безопасности, читают их и снимают с них копии для нашего архива. Так свидания и письма становятся инструментами, с помощью которых охранники неосознанно и весьма эффективно ужесточают контроль над заключенными.

Перекличка приобретает новый смысл

Что касается перекличек, они, полагал я, должны служить двум целям: помочь заключенным привыкнуть к своим личным номерам и убедиться в начале каждой смены, что все заключенные на месте. Во многих тюрьмах переклички также служат средством дисциплины. Первая перекличка оказалась довольно невинной, но скоро ночные и утренние переклички превратятся в настоящие пытки.

«Так, ребята, сейчас у нас небольшая перекличка! Будет весело», – говорит с ухмылкой охранник Хеллман.

Охранник Джефф Лендри быстро добавляет:

«Чем лучше вы будете себя вести, тем быстрее мы закончим».

Усталые заключенные по одному выходят во двор, они молчаливы, угрюмы и не смотрят друг на друга. День был очень длинный, и кто знает, что еще их ждет, прежде чем они смогут, наконец, лечь спать.

Джефф Лендри командует:

«Повернитесь, руки на стену. Никаких разговоров! Вы что, хотите простоять здесь всю ночь? Так и будет, если вы не будете вести себя как следует».

«Называем свои номера! – вставляет Хеллман. – Я хочу, чтобы вы сделали это быстро, и я хочу, чтобы вы сделали это громко».

Заключенные подчиняются.

«Я не расслышал, нам придется повторить сначала. Эй, ребята, это слишком медленно, так что давайте еще раз».

«Правильно, – подхватывает Лендри, – придется повторить».

Звучат несколько первых номеров, и Хеллман кричит:

«Стоп! Это что, громко? Может, вы меня не услышали? Я сказал громко, и я сказал четко!»

«Давай посмотрим, могут ли они назвать свои номера в обратном порядке. Попробуем с другого конца», – шутливо говорит Лендри.

«Эй! Никто не смеется! – грубо выкрикивает Хеллман. – Мы будем заниматься этим всю ночь, пока вы не сделаете это как следует».

Некоторые заключенные начинают понимать, что между двумя охранниками, Хеллманом и младшим Лендри, идет борьба за власть. Заключенный № 819, который до сих пор не воспринимает все это всерьез, громко смеется: его забавляет, как Лендри и Хеллман выпендриваются друг перед другом на глазах у заключенных.

«Эй, № 819, разве я сказал, что можно смеяться? Ты меня не расслышал?» – Хеллман впервые по-настоящему злится. Он подходит прямо к № 819 и толкает его дубинкой в грудь.

Потом Лендри отталкивает второго охранника и приказывает № 819 отжаться двадцать раз от пола. Тот молча подчиняется.

Хеллман снова встает перед строем заключенных:

«А теперь спойте».

Заключенные снова начинают расчет, но Хеллман его прерывает:

«Кажется, я сказал, что вы должны петь! Может, шапки вам на уши давят?»

Его приказы и методы контроля становятся все более творческими. Он заставляет заключенного № 1037 пропеть его номер. Тот фальшивит, и Хеллман требует, чтобы тот двадцать раз подпрыгнул. Когда тот заканчивает, Хеллман добавляет:

«А теперь еще десять раз, лично для меня. И чтобы на этот раз эта штука не звенела».

Но нельзя прыгать так, чтобы цепь на ногах не зазвенела, и этот приказ выполнить невозможно. Кажется, охранники начинают получать удовольствие, отдавая приказы и вынуждая заключенных подчиняться.

Заключенные произносят свои номера нараспев, и это действительно забавно. Но два охранника все равно недовольны.

«В этом нет ничего забавного, – говорят они. – Это ужасно, это очень, очень плохо».

«Теперь еще раз, – продолжает Хеллман. – Я хочу, чтобы вы пели, и я хочу, чтобы это звучало приятно».

Заключенным, одному за другим, приказывают отжиматься от пола, потому что они поют слишком медленно или слишком вяло.

В сопровождении начальника тюрьмы входит новый охранник, Барден. Энергичный дуэт Хеллмана и Лендри немедленно приказывает заключенным повторить свои идентификационные номера, а не только рассчитаться от одного до девяти, как они это делали раньше. Конечно, с точки зрения поддержания порядка это не имеет никакого смысла. Теперь Хеллман настаивает, чтобы заключенные не смотрели на свои номера, когда их произносят, потому что уже должны были их запомнить. Если кто-то произносит свой номер неправильно, наказание ждет всех: дюжина отжиманий от пола. Все еще конкурируя с Лендри за первое место в иерархии охранников, Хеллман становится все более жестким: «Мне не нравится, что вы произносите номер, когда опускаетесь к полу. Я хочу, чтобы вы это делали, когда поднимаетесь. Эй, № 5486, еще десять отжиманий, лично для меня». Заключенные послушно и все быстрее выполняют приказы. Но это только подстегивает охранников. Начинаются новые требования.

Хеллман: «Неплохо. Но почему вы не поете? Вы, ребята, плохо поете, мне не нравится».

Лендри: «Не думаю, что они поют как надо. Пойте как следует, это должно быть приятно для уха».

Заключенные № 819 и № 5486 продолжают развлекаться, но, как ни странно, подчиняются всем требованиям охранников.

Новый охранник, Барден, входит в роль еще быстрее других, но он не проходил инструктажа, и ему остается только наблюдать за действиями товарищей.

«О, это было неплохо! Теперь вы сделаете это так, как нравится мне. № 3401, иди-ка сюда и исполни нам соло. Какой твой номер?»

Бардену удается перещеголять двух других охранников. Он подходит к заключенным и вытаскивает их из строя, заставляя исполнять соло перед остальными.

Выбор падает на заключенного Стью-819. Его заставляют повторять одну и ту же мелодию снова и снова. Но его исполнение никак не устраивает охранников. Они пересмеиваются между собой: «Определенно, он не умеет петь!» – «Точно, совсем не умеет». – «Еще десять раз».

Хеллман оценил первые шаги Бардена в роли охранника, но не готов уступить лидерство – ни ему, ни Лендри. Он просит заключенных произнести номер того, кто стоит рядом. Если он не может этого сделать (а большинство не может) следуют новые отжимания от пола. «№ 5486, ты, кажется, устал. Ты что, ни на что не способен? Давай, еще пять раз».

Хеллман придумал новый творческий план, как сделать так, чтобы Джерри-5486 навсегда запомнил свой номер: «Сначала пять отжиманий, потом четыре прыжка, потом восемь отжиманий и шесть прыжков. Так ты точно запомнишь свой номер, заключенный 5486».

Он придумывает все более изощренные наказания. На наших глазах рождается злой гений.

Лендри уходит в дальний конец двора, очевидно уступая лидерство Хеллману. Увидев это, Барден подходит ближе, занимая его место. Но он не конкурирует с Хеллманом. Он поддерживает его, комментируя или уточняя его команды. Тем не менее Лендри участвует в спектакле. Он подходит ближе и требует еще одной переклички. Неудовлетворенный последней попыткой, он приказывает девяти усталым заключенным рассчитаться на первый-второй, затем на первый-третий и так далее. Очевидно, он не так креативен, как Хеллман, но вполне способен с ним конкурировать. № 5486 сбит с толку и продолжает отжиматься.

Вмешивается Хеллман: «Я хочу, чтобы вы рассчитались на первый-седьмой, но я знаю, что у вас на это не хватит мозгов, так что идите и принесите свои одеяла».

Лендри пытается продолжить: «Подождите, подождите, мы еще не закончили. Руки на стену».

Но Хеллман не уступает лидерство. В самой уверенной манере он игнорирует последние слова Лендри и приказывает заключенным взять простыни и одеяла, застелить кровати и оставаться в камерах до следующего приказа. Хеллман, взявший на себя ответственность за хранение ключей, запирает камеры.

ПЕРВЫЕ ПРИЗНАКИ БУНТА

В конце смены, покидая двор, Хеллман кричит заключенным:

«Эй, господа, вам понравилась перекличка?»

«Нет, сэр!»

«Кто это сказал?»

Заключенный № 8612 говорит, что это он. И добавляет, что родители научили его не лгать. Все три охранника мчатся во вторую камеру, хватают № 8612, при этом он поднимает вверх сжатый кулак, как делают диссиденты-радикалы, и кричит: «Вся власть народу!» Его тащат в карцер – ему выпала честь быть его первым обитателем. Охранники демонстрируют, какой принцип их объединяет: они не потерпят инакомыслия. Лендри повторяет вопрос Хеллмана:

«Эй, вам понравилась перекличка?»

«Да, сэр», – бормочут заключенные.

«Да, сэр что?»

«Да, сэр, господин надзиратель».

«Уже лучше».

Больше никто не рискует открыто бросить вызов авторитету охранников, и трое кабальеро шествуют по коридору друг за другом, словно на военном параде. Прежде чем зайти в комнату охранников, Хеллман заглядывает во вторую камеру и напоминает ее обитателям: «Я хочу, чтобы эти кровати были заправлены по-настоящему ровно». Заключенный № 5486 позже сказал, что когда № 8612 отвели в карцер, он почувствовал себя очень подавленным. А еще испытывал чувство вины из-за того, что не вмешался. Но он нашел рациональное объяснение своему поведению: он не хотел жертвовать своим комфортом или тоже оказаться в карцере, ведь «это всего лишь эксперимент»[54]54
  Ретроспективный дневник заключенного.


[Закрыть]
.

Прежде чем в 22.00 будет выключен свет, заключенным разрешают последний раз сходить в туалет. Для этого нужно разрешение, и по одному или по двое им завязывают глаза и ведут в туалет, – через входную дверь в тюрьму и далее кружным путем по коридору, а потом через шумную котельную, чтобы они не понимали, где находятся. Позже эта громоздкая процедура будет упрощена, и заключенных станут водить в туалет всех вместе. Иногда, чтобы еще больше сбить их с толку, их будут возить туда на лифте.

Сначала заключенный Том-2093 говорит, что ему нужно больше времени, потому что он стесняется и не может помочиться. Охранники отказывают, но другие заключенные объединяются, проявляют настойчивость, и № 2093 дают еще несколько минут. «Нам нужно было настоять на том, что у нас есть определенные потребности», – дерзко заявил потом заключенный № 5486[55]55
  Ретроспективный дневник заключенного.


[Закрыть]
. Такие небольшие инциденты, накапливаясь, могут дать заключенным новую коллективную идентичность, показать, что они – не просто группа случайных людей, пытающихся выжить в одиночку. Мятежник Дуг-8612 считает, что охранники просто играют роли, что их поведение – только шутка, но они «переигрывают». Он намерен продолжать попытки организовать заключенных, чтобы отвоевать себе хоть какую-то власть. А длинноволосый заключенный Хабби-7258, наоборот, признавался: «По мере того как проходил день, мне все больше хотелось быть охранником»[56]56
  Ретроспективный дневник заключенного.


[Закрыть]
. Ни один из охранников не захотел быть заключенным, что вовсе не удивительно.

Другой непослушный заключенный, № 819, проявил характер в письме к членам семьи. Он просит их прийти к нему во время часов для посещений. И добавляет: «Всю власть угнетаемым братьям, победа неизбежна. Я не шучу, я здесь так счастлив, как только может быть счастлив заключенный!»[57]57
  Письмо заключенного в архиве.


[Закрыть]
. Играя в карты в своей комнате, охранники ночной смены и начальник тюрьмы разрабатывают план первой переклички утренней смены – и новых унижений для заключенных. Вскоре после начала смены охранники встанут у дверей камер и разбудят подопечных громким пронзительным свистом. Это поможет новым охранникам войти в роли и в то же время не даст спать заключенным. Лендри, Бардену и Хеллману нравится этот план. Продолжая игру, они обсуждают, что еще можно сделать во время своей следующей смены. Хеллман считает, что главное – «как следует развлекаться». Он решил вести себя «круто», как в фильмах про дедовщину в армии или про тюрьму, например, в «Хладнокровном Люке»[58]58
  Интервью охранника в программе Chronolog телеканала NBC, ноябрь 1971 г.


[Закрыть]
.

Барден занимает критическую позицию, он сторонник «золотой середины», самый умеренный охранник ночной смены. Джефф Лендри начинал ярко, но постепенно стал подчиняться творческим идеям Хеллмана и, наконец, уступил ему первенство. Позже Лендри станет играть роль «хорошего охранника», будет по-дружески общаться с заключенными и не станет делать ничего, что могло бы ухудшить их положение. Если Барден объединится с Лендри, вместе они смогут унять «крутизну» Хеллмана. Но если Барден встанет на сторону крутого парня, Лендри потеряет авторитет, и среди охранников этой смены возникнет весьма зловещая расстановка сил. В своих записках, которые он писал после окончания эксперимента, Барден признавался, что испытал беспокойство, когда ему неожиданно позвонили в шесть вечера и попросили как можно скорее приехать в Стэнфордскую тюрьму.

Надевая полувоенную форму, он чувствовал себя глупо. С ней никак не вязались его густые темные волосы и борода. Он боялся, что будет выглядеть нелепо, и заключенные поднимут его на смех. Он сознательно решил не смотреть им в глаза, не улыбаться и относиться к происходящему серьезно. В отличие от Хеллмана и Лендри, вполне уверенно играющих свои новые роли, Барден чувствует себя неуверенно. Он считает других охранников «опытными сотрудниками», хотя они вошли в роли всего за несколько часов до него. Больше всего в его новом наряде ему нравится большая полицейская дубинка, вызывающая ощущение власти и безопасности, когда он держит ее в руке, постукивает ею по прутьям дверей камер, стучит по двери карцера или просто взвешивает в руке, – скоро это станет его обычным жестом. Общая беседа в конце смены с новыми приятелями возвращает его к старой личности, и образ опьяневшего от власти охранника исчезает. Тем не менее он убеждает Лендри, что им нужно стать одной командой, держать заключенных в узде и не допускать никакого непослушания.

Пронзительный свист в половине второго ночи

Утренняя смена заступает в два часа ночи и уходит в десять утра. Приходит новый охранник – Андре Серос, еще один длинноволосый и бородатый молодой человек. К нему присоединяется Карл Венди. Как вы помните, Венди помогал дневной смене перевозить заключенных из полицейского управления в нашу тюрьму, и поэтому, еще не приступив к своим обязанностям, он уже чувствует себя уставшим. Как и у Бардена, у него длинные густые волосы. Третий охранник, Майк Варниш, сложен как борец, коренастый, мускулистый, но ниже ростом, чем двое других. Когда начальник тюрьмы говорит им, что они должны объявить о своем появлении, неожиданно разбудив заключенных, все трое радуются, что смогут начать свою смену с большого переполоха.

Заключенные крепко спят в своих темных, тесных камерах. Некоторые храпят. Внезапно тишину нарушает громкий свист, звучат крики: «Подъем! Просыпайтесь и выходите на перекличку! Эй вы, спящие красавицы, пора посмотреть, научились ли вы делать перекличку!» Ошеломленные заключенные выстраиваются в ряд у стены и машинально рассчитываются, а три охранника по очереди придумывают новые варианты расчета. Перекличка с непременными отжиманиями от пола и прыжками в наказание за ошибки продолжается почти час. Заключенные измучены. Наконец, им приказывают вернуться в камеры и лечь спать. Подъем через несколько часов. Некоторые заключенные позже сообщат, что как раз тогда почувствовали первые признаки искажения времени, были сбиты с толку, истощены и рассержены. Некоторые признаются, что впервые начали думать о том, не прекратить ли участие в эксперименте.

Охранник Серос, который сначала чувствовал себя неловко в своей униформе, теперь с удовольствием надевает эффектные очки с зеркальными стеклами. Они вызывают у него чувство «безопасной власти». Но громкий свист, отдающийся эхом в темном помещении, его немного пугает. Ему кажется, что он слишком мягкосердечен и поэтому не сможет быть хорошим охранником. Он пытается превратить свой смех в «садистскую ухмылку»[59]59
  Ретроспективный дневник охранника.


[Закрыть]
. Он охотно поддерживает все предложения начальника тюрьмы по поводу все новых и новых садистских способов ужесточить перекличку. Варниш позже признавался: он знал, что ему будет трудно быть жестоким охранником, и поэтому наблюдал за другими, чтобы понять, как себя вести в этой необычной роли. Так поступает большинство из нас, оказавшись в незнакомой ситуации. Он считал, что главная задача охранников – создать обстановку, в которой заключенные потеряли бы привычную идентичность и приняли новую.

Первые наблюдения и первые проблемы

Мои заметки того времени зафиксировали следующие вопросы, на которых нужно было сосредоточить внимание в ближайшие дни и ночи: будет ли расти самовольная жестокость охранников или она достигнет какой-то точки равновесия? Можно ли рассчитывать, что охранники, идя домой и размышляя о том, чем здесь занимались, будут раскаиваться и стыдиться своей жестокости? Будут ли они потом вести себя доброжелательнее? Возрастет ли устная агрессивность? Превратится ли она в физическое насилие? Скука во время утомительной восьмичасовой смены уже заставила охранников развлекаться, используя заключенных в качестве игрушек. Как охранники будут справляться со скукой в следующие дни эксперимента? Справятся ли заключенные со скукой круглосуточной жизни в камерах? Смогут ли они сохранить определенную меру достоинства, отстаивать свои права, объединятся ли в своих протестах или полностью подчинятся требованиям охранников? Сколько времени пройдет, прежде чем первый заключенный решит, что с него хватит, и выйдет из эксперимента? Уйдут ли за ним другие? Мы наблюдали очень разный стиль поведения у охранников дневной и ночной смены. Как поведут себя охранники утренней смены?

Очевидно, потребовалось время, чтобы студенты вошли в новые роли. Они чувствовали себя неуверенно и несколько неловко. Все еще есть ощущение, что это – не настоящая тюрьма, а просто эксперимент «по мотивам тюремной жизни». Возможно, нашим добровольцам так и не удастся пересечь психологический барьер, за которым человек чувствует, что он надолго заключен в тюрьму, что он лишился свободы и не может действовать по собственной воле. Можно ли ожидать такого результата – ведь это все-таки эксперимент, несмотря на всю реальность полицейских арестов? Во время встречи с охранниками в субботу я попытался внушить им, что наша тюрьма по психологическому воздействию ничем не отличается от настоящих. Я описал им некоторые типы «менталитета», характерные для взаимодействия между заключенными и тюремными охранниками в реальных тюрьмах. Я узнал о них от нашего тюремного консультанта, бывшего заключенного Карло Прескотта, и из курса летней школы по психологии тюремного заключения, который мы только что провели. Меня волновало, что я, возможно, дал охранникам слишком много указаний, и они просто будут вести себя в соответствии с ними, вместо того чтобы постепенно осваивать новые роли в процессе личного опыта. Пока мне казалось, что охранники ведут себя по-разному и не следуют предварительному сценарию. Вот что было во время той предварительной консультации охранников.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ КОНСУЛЬТАЦИЯ ОХРАННИКОВ В СУББОТУ

Готовясь к эксперименту, наши сотрудники встретились со студентами, получившими роли охранников, чтобы обсудить цели эксперимента, объяснить их обязанности и предложить способы, позволяющие держать заключенных под контролем, не используя при этом физических наказаний. Девятерых охранников случайным образом распределили по трем сменам, еще трое остались в резерве, на случай чрезвычайных ситуаций. Я кратко рассказал, почему мы решили исследовать психологию тюремной жизни. Затем «начальник тюрьмы» Дэвид Джаффе описал некоторые процедуры и обязанности охранников, а Крейг Хейни и Керт Бэнкс, как психологи-консультанты, подробно описали процедуру предстоящих воскресных арестов и перевозки новых заключенных в нашу тюрьму.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации