Читать книгу "Тебе повезло, детка!"

Но только один раз! Ее собственный запах вошел в диссонанс с возбуждающим ароматом, перебивая его и гася мой сексуальный интерес. Я быстро довел дело до логического конца и выставил ее восвояси. С тех пор держал себя в руках, никак не реагируя на томные взгляды, намеки и откровенные провокации секретарши. Даже не потребовал прекратить обливаться цепляющим меня афродизиаком, чтобы не показать свою слабость перед ним. Просто игнорировал.

Но сегодня мои внутренние бастионы затрещали по швам от волны яркого запаха, заполнившего кабинет с приходом курьерши. И главное, она строила непонимающий вид, словно понятия не имеет, в чем я ее обвиняю.

Пришлось подойти и обнюхать кожу. Странно, создавалось впечатление, словно она вся натерлась им. Куда бы я ни сунул нос, везде получал дозу аромата, ломающего все стоп-барьеры в самоконтроле и выдержке. И не мог уловить за этим крышесносным благоуханием личный запах самой кожи девушки. А та как назло строила из себя перепуганную недотрогу, сделав даже попытку убежать, как будто не знала, что погоня еще сильнее обостряет животные инстинкты.

Едва владея собой, я оттащил ее подальше от двери, зафиксировал и засунул руку ей в джинсы. Девчонка брыкалась, что-то возмущенно пищала, но я пропускал мимо ушей, стремясь добраться до ее личного аромата. Чем бы она ни натерлась, невозможно избавиться от собственного запаха. Я поднес ладонь к лицу, и меня повело.

Вот же отродье и моя погибель, это ее запах!!! А значит, есть единственное объяснение, почему меня так скручивает: она моя чертова пара! Теперь стало понятно, чем пахла секретарша. Девочки, видимо, не только живут вместе и делят одного любовника на двоих, но и шалят в постели друг с дружкой, развратницы. Перед глазами заплясали картинки их обнаженных сплетенных тел.

Обычно мы ревностно относимся к паре, но другая женщина соперницей не воспринималась. Скорее, как подтверждение, что в пару мне досталась раскрепощенная, горячая девчонка. Да, сама по себе она мне не нужна, встреча с ней лишь ломает мои планы, чего я терпеть не могу. Но сейчас не мог думать ни о чем другом – только как добраться до ее тела.

А она как назло все не выходила из образа невинной добродетели, не понимающей, в чем дело. Пока я осознавал, как сильно попал, она умудрилась вырваться и спрятаться за стол, смотря на меня потрясенными глазищами. Желая прекратить ее игру, я объявил, что она моя пара: пусть знает, что теперь ей нечего бояться. Должна же понимать, как меня от нее сейчас ломает!

Но глупышка явно вошла в образ и решила еще побегать. Мне же было не до игр. Поймать и нагнуть на стол не составило труда. Я лопну, если не окажусь в ней немедленно! Стаскивал с нее штаны, уже не владея собой. Аристократические манеры, воспитание, мои убеждения – все исчезло, сойдя словно шелуха, освобождая звериную сущность, желающую взять свою самку. Оставить на ней свой запах, объявить всему миру, что она моя! Пусть забудет о тех, кто был в прошлом, теперь у нее буду лишь я.

И вломился в ее тело – одним махом, не жалея, подтверждая право и власть.

Мать твою, какая же она узкая! Меня словно сжало в тисках. Я ослеп и оглох в этот миг, от удовольствия перед глазами заплясали звездочки. Ее отчаянное «А-а-а-а!!!» мурашками прошло по коже. Будь я в форме зверя, шерсть бы встала дыбом от одного только звука, от того, как она произносит мое имя: «Арман».

Но кроме первой «А» девица ничего не кричала, а может, я просто не расслышал, утонув в ней. Не сорваться и окончательно не потерять себя помешал металлический запах крови. Он лез в ноздри, переплетаясь с ароматом пары, сигнализируя о том, что не все в порядке, возвращая рассудок.

В голове немного прояснилось и щелкнуло, складывая мозаику фактов: ее узость, то, с каким трудом я преодолел преграду, своим напором убирая ее с пути, и… запах крови. Все это сводилось к одному выводу: она девственница! Мать твою, подо мной девственница!!! Была…

И сжалась она вокруг меня, тихо поскуливая, вовсе не от удовольствия. А я понимал, что не могу прекратить. Держусь и не двигаюсь из последних сил, но все внутри тянет сорваться и не останавливаться много часов подряд.

– Тихо… тихо… – прошептал севшим голосом, уговаривая то ли ее, то ли себя. – Хочешь, чтобы это быстрее закончилось?

Она затихла, прислушиваясь.

– Скажи «Арман». Назови меня по имени.

Сейчас я сорвусь лишь оттого, что ее губы произнесут мое имя. Обмануться хоть на миг, поверить в ее порыв страсти, что она зовет меня за собой…

Время замерло, растягиваясь в бесконечность. Я дрожал внутри ее – или это дрожь ее тела передавалась мне? Сознание мутилось, ускользали последние крупицы контроля.

Тихое «Арман» стало моим спасением.

Я облегченно задвигался, быстро наращивая темп.

– Арман… Арман… Арман!!! – с каждым разом звучало все громче и громче, дойдя до крика, пронзившего меня молнией, прокатившейся по позвоночнику вниз.

Все… Я, казалось, на мгновение умер…

Глава 9

Катерина

Едва исчез придавливающий меня вес, я с трудом распрямилась, упираясь ладонями в стол. Позади шумно сглотнули.

– Я не знал…

Мне было плевать на нотки растерянности в еще недавно таком уверенном голосе. Может, его еще и пожалеть?

– Замри. Сейчас… где же они…

Он чем-то зашуршал, выдвинув ящик стола, но я даже головы не повернула, стараясь собрать себя из осколков. На стол легла упаковка влажных салфеток.

– Теперь понятно, зачем они здесь.

Правда? С Мариной их не использовал разве? При мысли, что он еще недавно на этом же месте с ней, а теперь со мной точно так же, замутило от отвращения. Но салфетки я взяла. Нужно было стереть липкие дорожки на ногах, чтобы скорее одеться.

Кое-как обтерлась под его взглядом и натянула непослушными пальцами одежду. Делала все это, старательно не глядя на модифицированного. Как по мне, лучше бы он вообще испарился! Но долго игнорировать его не вышло. Стоило замереть, сжимая использованные салфетки в руках и не зная, куда их деть, как услышала:

– Посмотри на меня.

Для убедительности он ухватил меня за подбородок, заставляя поднять голову, и повторил:

– Ты моя пара.

У него даже прическа не растрепалась, а вот по мне словно катком проехались.

– Не знаю, что ты там себе нафантазировала романтического и чего ждала… Забудь! В ближайшее время в твоей жизни будет много секса. Очень много откровенного, жесткого секса, без всякой этой ванильной ерунды, которой вы ждете от отношений.

Я сглотнула подступившую желчь, и меня успокоили, убирая с лица руку:

– Сегодня можешь отдыхать, я тебя больше не трону.

– Я ваша пара? Так вы женитесь на мне? – с вызовом спросила в ответ. Ни на миг не поверила словам о парности, и хотелось его подловить на вранье, чтобы выкручивался.

К моему удовлетворению, он замялся. Окинул меня недовольным взглядом с головы до ног, принюхался и, когда я уже решила, что уела его, спокойно произнес:

– Да, можешь готовиться к свадьбе. Я выделю тебе помощницу, обсудите детали торжества и съездите по магазинам, тебе нужно подобрать приличный гардероб. Я дам ей карту с неограниченным лимитом.

На меня смотрели, ожидая реакции, но после услышанного внутри все заледенело. Так и не дождавшись ничего, модифицированный указал куда-то вбок:

– Там санузел, освежись и выброси мусор.

Взгляд опустился на розовые от крови салфетки. Вот уж действительно, в мусор все романтические мечты о первом разе.

В каком-то внутреннем оцепенении я пошла туда, куда меня послали. Около стеллажа с книгами в стене была скрытая дверь, на которую и не обратишь внимания, если не знаешь. Внутри туалет, раковина с зеркалом, душевая. Очень хотелось оказаться под струями воды, но задвижки на двери нет.

«Или при изнасиловании нельзя смывать следы?» – спохватилась я, но быстро поняла, что не в этом случае. Он назвал меня парой, а значит, ничего не докажешь и не сделаешь. Все по закону.

Увидела мусорную корзину и выбросила салфетки. Оперлась о раковину, смотря на себя в зеркало. Поразительно, внешне я никак не изменилась, а внутри чувствовала себя изломанной куклой. Между ног пекло, и меня всю трясло. Похоже на последствия шока. Я так же вся дрожала, когда узнала о смерти отца.

Нужно собраться!

Включила воду и сунула руки под теплые струи. Нет, не то. Повернула рукоятку до упора и, дождавшись, когда вода станет ледяной, умылась, приглаживая всклокоченные волосы.

Нужно думать, что делать дальше. Попробовать бежать? Даже если каким-то чудом мне удастся и модифицированные не выйдут на след, то куда? Обратно к мачехе? Незачем, да и найдут. Где-то скрываться – тоже не выход. По закону он в своем праве, и у него достаточно власти и денег объявить меня в розыск хоть по всей стране. При первой же проверке документов меня схватят и вернут ему с подарочной лентой на шее. Да и денег мне хватит от силы на пару месяцев. А что потом? При попытке устроиться на работу придется засветить документы.

Я придумывала варианты и тут же их отметала. Все что угодно, только не думать о том, что недавно произошло. К сожалению, возможностей спасения я не видела. Навалилась безысходность, как в самые тяжелые дни жизни с мачехой.

«Нельзя опускать руки», – сказала себе слова бабушки, которые всегда помогали. Но не в этот раз.

Я не представляла, что мне делать. Остается затаиться, пока жизнь не предоставит шанс. Объявив меня парой, модифицированный получил все права. Нужно понять, действительно я его пара или просто решил потешиться. Марина говорила, что у него денег немерено, значит, может себе позволить и ошибиться, уплатив потом положенный штраф, и расходы на подготовку к свадьбе вполне потянет, не собираясь на самом деле жениться.

Прятаться до бесконечности здесь я не могла. Нужно узнать, что он планирует делать со мной дальше. Собравшись с духом, толкнула дверь. Словами не передать, чего мне стоило вернуться в кабинет!

Я вышла и тут же замерла, обнаружив в кабинете еще одного мужчину, разговаривающего с новым шефом. При моем появлении оба замолчали.

– Легран, это моя пара, – сказал наконец шеф. – Отвези ее собрать вещи, а потом ко мне домой. Позже я пришлю Мари-Энн, сопроводишь их обеих в город. Охранять и глаз не спускать!

Модифицированный выглядел спокойным и холодным, словно и не бегал недавно здесь за мной по кабинету. И остальные непотребства не делал. Я напряглась от того, что он при постороннем продолжает называть меня своей парой. Интересно, а последнее уточнение выдал, чтобы даже не думала о побеге?

– Слушаюсь, – отрывисто ответил Легран, скользнув по мне взглядом.

– Катерина, подойди, – обратился ко мне шеф.

Я несмело приблизилась.

– Это твой телефон?

Наверное, выпал из кармана, когда с меня стаскивали джинсы. Я вспыхнула от стыда.

– Да, мой.

Протянула руку, но он сунул телефон к себе в карман.

– Еще есть?

– Нет.

– Хорошо. Иди. Тебе предоставят другой.

Теперь меня лишили и связи, но спорить было бессмысленно. Пока отпускает, надо идти.

Охранник двинулся следом.

Вот так, под конвоем, я прошла мимо ничего не понимающей Марины в приемной и покинула офис, сдав рабочий браслет на посту охраны.

* * *

К дому, где я жила, привезли, даже не спросив адрес, и в подъезд Легран пошел за мной. Следовал тенью, не проронив ни слова. У меня тоже не было желания с ним разговаривать.

Я достала сумку и сгребла в нее вещи с полки. Их немного у меня. Верхнюю одежду брать не стала. Сомневаюсь, что модифицированный потерпит рядом с собой меня в джинсовой курточке или дешевом пуховике, а вот если удастся придумать, как сбежать, своя одежда пригодится, и я буду знать, где ее взять.

В ванной забрала свою зубную щетку, крем. На полочке увидела Маринины противозачаточные таблетки и вороватым жестом тоже схватила их, для конспирации засунула в косметичку. Пара я или не пара, а детей от этого модифицированного точно не хочу. Документы, несколько фотографий, захваченных из дома, и все. Даже переодеться не было возможности: Легран держал меня в поле видимости, выполняя приказ не спускать глаз. Скудность моих вещей он никак не прокомментировал, лишь на выходе все так же молча отобрал сумку.

Новое жилье встретило меня высоким забором, через который можно даже не пытаться бежать: без лестницы не залезешь и везде видеокамеры понатыканы. За ним оказалась большая ухоженная территория. Двухэтажный роскошный особняк с открытой террасой, хозяйственные постройки.

В доме меня встретили кухарка и две служанки. Легран представил меня как пару хозяина и передал мои вещи горничной. Прислуга явно была так же растеряна, как и я. Убедившись, что я ничего не желаю, кухарка и горничные ушли. Ушел и Легран, видимо, посчитав свою миссию исполненной. Я осталась одна и ощутила себя бездомным щенком, которого хозяин взял из жалости с улицы. До ужаса некомфортно и непонятно, куда себя деть. Даже спросить, куда унесли мои вещи, не у кого. Потоптавшись на месте, я вышла из дома на улицу.

Возле машины стоял Легран, разговаривая с водителем. При моем появлении оба настороженно уставились на меня, а я на них. Мужчины с места не сдвинулись и требовать от меня немедленно вернуться в дом не стали. Посчитав это негласным разрешением, я спустилась по ступенькам и отправилась осматривать территорию вокруг дома.

Завернув за угол, увидела отлично обустроенную зону отдыха. Около искусственной горки из декоративных камней и зелени журчал ручей. Вокруг росли хвойные деревья и стояли лавочки.

Я присела на одну из них, сложив руки на коленях и уставившись на воду. Еще утром моя жизнь была проста и понятна, я строила какие-то планы… А теперь меня словно щепку мотает из стороны в сторону в водовороте событий. И я обреченно подумала, что тону.

Что меня ждет? Модифицированный честно предупредил, что теперь в моей жизни будет много секса. Значит, продолжит насиловать. Слова о том, что я его пара, и о предстоящей якобы свадьбе имели мало значения по сравнению с этим фактом.

Сопротивляться бесполезно, он физически сильнее, но и помогать ему в этом я не собиралась. Хочет тело? Пусть берет, запретить не могу, но вот от меня осознанного участия ждать не стоит. Это единственный бунт, который мне доступен.

С работой непонятно. Меня увели в середине дня. Наверное, уволит теперь. Или посадит к себе в кабинет, чтобы использовать по надобности, как только появится желание? Я не интересовалась раньше тем, как ведут себя модифицированные с парой. Жаль, телефона нет, можно было бы поискать информацию в интернете. Да хоть у Марины спросить! Или нет. Она же с ним спала и хотела повторения, а тут я перешла ей дорогу. Вспомнив, как именно перешла, я с отвращением передернулась.

Гоняла безрадостные мысли по кругу, пока не услышала стук каблучков по дорожке. Подняв взгляд, увидела личную помощницу шефа – Мари-Энн.

– Как вас там? Катерина, кажется? Мне поручено обговорить с вами детали бракосочетания и заняться вашим внешним видом.

Я внимательно посмотрела на нее снизу вверх, уловив нескрываемое пренебрежение в голосе. Сильно сомневаюсь, что она и впрямь забыла мое имя.

Помощница модифицированного, изящно присев рядом, развернулась ко мне и достала блокнот с ручкой из своего портфеля.

– Если поручено, обговаривайте, – без энтузиазма ответила я.

На меня сверкнули глазами, но начали опрос:

– Какое количество гостей вы планируете пригласить со своей стороны?

– Я ничего не планирую. Планированием занимаетесь вы.

– Да, это так, – с каменным лицом подтвердила она. – Так какое количество гостей?

– Не считая меня?

– Да. Но вы не гость, а непосредственный участник предстоящего события.

– Жаль.

– Что?

– Жаль, что я непосредственный участник данного события, – безрадостно произнесла я.

– Гхм… Так какое количество гостей планируется?

– Понятия не имею. Я никого приглашать не буду.

– У вас нет родных? Подруг?

О да, мне только мачеху со сводными сестрами не хватало лицезреть для полного счастья! А как вам присутствие на свадьбе Марины, которая спала с женихом? Сомневаюсь, что ее новость о свадьбе обрадует.

– Мы, кажется, сейчас обговариваем не наличие у меня родных и подруг, а кого я планирую приглашать. Если вы не поняли с первого раза, то повторяю: никого.

– Уверены?

– Более чем.

– Пусть вас не волнует финансовая сторона. Мы имеем неограниченный бюджет.

– Рада за бюджет, и нет, меня эта сторона не волнует.

– Хорошо. Я созвонилась с лучшим свадебным агентством города. Уже завтра они пришлют своего представителя с каталогами.

– Странно, агентство лучшее, а представитель приедет лишь завтра, – заметила я.

Она явно злилась, отчего я получала некое удовольствие. Ведь невооруженным взглядом видно, как ее ломает от необходимости говорить со мной.

– Понимаю, вы торопитесь, – добавила яду в голос Мари-Энн, – но мне поручили незамедлительно заняться обновлением вашего гардероба. На это понадобится много времени, и было нецелесообразно назначать встречу на сегодня. В первую очередь вам нужно будет выбрать приглашения.

Интересно, в траурной рамке пойдет? Или мой креатив не одобрят?

– А вы на это не способны? – спросила я.

– Могу, если у вас нет никаких пожеланий.

– Мне все равно.

– Хорошо. Место проведения церемонии?

– Мне все равно.

– Свадебное платье от какого кутюрье вы бы хотели?

– Мне все равно.

На меня смотрели уже с откровенным раздражением.

– Тогда можем уже сегодня посетить несколько свадебных салонов, где вы посмотрите себе платье.

Интересно, она меня специально так подставить хочет? Даже я понимаю, что невеста модифицированного такого уровня должна выходить замуж в дорогом брендовом платье, пошитом эксклюзивно на заказ.

Меня стала утомлять вся эта мышиная возня с подковырками, и я решила свернуть беседу.

– Послушайте… Мари-Энн, кажется? – вернула помощнице ее слова. – Вы лучше знаете вкусы вашего шефа, поэтому сами способны выбрать и приглашения, и место проведения, и оформление, и даже платье невесты, отвечающее данному событию. Мне это малоинтересно.

Судя по тому, как она закипала на глазах, ее выбор меня сильно удивит и в плане креатива она мне сто очков вперед даст.

– Помните только, что раз всем этим поручено заниматься вам, то от вас и зависит одобрение или неодобрение вашего работодателя, – напомнила ей.

Помощница еле слышно заскрежетала зубами, с хлопком закрывая блокнот.

– Что ж, раз с этим вопросом закончили, можем ехать по магазинам. У нас мало времени.

Она поднялась.

Я осталась сидеть на месте.

– Дайте ваш блокнот.

Ей явно хотелось огреть меня этим блокнотом. Выдержка личной помощницы трещала по швам, но она повиновалась.

Открыв первую попавшуюся чистую страницу, я написала свои параметры и вернула блокнот.

– Это что?

– Мой рост, размер одежды и размер ноги. Уверена, обладая всеми этими данными, вы без проблем обновите мне гардероб.

– Не поняла…

– Я никуда с вами не поеду. Лично меня мой гардероб устраивает. А на вкус вашего шефа подбирайте вещи сами.

– Но… вещи нужно мерить… – растерялась она, не ожидая такого поворота.

– Примерю то, что купите.

Может быть. Если заставят.

– Если что-то не подойдет, существует возврат, – дополнила я. – Понимаю, у вас мало времени, поэтому больше не задерживаю.

В ее глазах я прочитала, что меня считают выскочкой, непонятно что возомнившей о себе, и при других обстоятельствах…

Но сейчас, по факту, что она может мне сделать? Насильно повезти в магазин? Ну, предположим, с помощью охраны запихнет в машину. А в магазине как мерить вещи заставит? Вот поэтому и пришлось ей проглотить гневные слова и уйти выполнять распоряжения шефа, рассерженно стуча каблуками.

Я проводила ее взглядом. Ирония судьбы! Невооруженным взглядом видно, как она завидует и считает, что мне незаслуженно и невероятно повезло. А я бы все на свете отдала, лишь бы поменяться с ней местами.

Жаль, что у модифицированного слова не расходятся с делом. Быстро же он приступил к организации свадьбы. Зачем я вообще об этом заговорила?! А он – неужели посчитал, что я этого хочу, и кинул как подачку, не став затягивать, компенсируя свое скотское поведение?

«Интересно, эта Мари-Энн так же преданно заглядывала бы в глаза своему шефу, изнасилуй он ее на рабочем столе?» – с горечью задалась вопросом я.

А ведь это было самое настоящее насилие! Пусть у меня и не получилось толком сопротивляться, но я его точно никак не соблазняла.

Да как вообще можно такого хотеть?! Списывать все на притяжение между парами я не собиралась. Уж с моей стороны точно ничего подобного, а он собой довольно хорошо владел потом. Вот и получается, что набросился на меня, не заботясь согласием, потому что мог себе это позволить. Словно наказывал за что-то.

А может, просто потому, что все они самодовольные, самоуверенные ублюдки, наслаждающиеся своим превосходством над обычными людьми! Вспомнила, что еще один модифицированный будет сегодня ждать меня после работы. Ну хоть он обломится! А вот уже пропущенной встречи с Максимом было до боли жаль.

Максим… Я спрятала лицо в ладонях, понимая, что о нем теперь можно забыть.

Почему все так ужасно? Я словно попала в параллельную реальность: чужой дом, незнакомый мужчина, неясное будущее… Все словно не со мной происходит. Плотнее запахнула кардиган, обхватив плечи и чувствуя себя потерянной.

Не знаю, сколько я так просидела. Очень долго. А куда идти? В дом, в котором я сидела бы точно так же, только на меня бы еще пялились слуги? Или сразу в спальню к модифицированному? Лавочка предпочтительнее.

Я потеряла счет времени. Часов у меня не было, а телефон забрали. День близился к концу, и я со страхом ждала вечера.

– Почему ты здесь сидишь?

Подпрыгнула на месте от неожиданности, так незаметно он подошел. Думала, внутри все онемело, но при взгляде на нового шефа в меня словно кипятком плеснули. Почему он так рано вернулся? Я надеялась, что еще много времени до конца рабочего дня…

– Нельзя? – с трудом разжав губы, глухо спросила у него.

– Можно. Но ты же вся озябла! Поднимайся.

Он протянул руку, но я ее проигнорировала и встала сама. Действительно, оказывается, окоченела и пошатнулась. Он тут же придержал за локоть, но как только обрела равновесие, сделала шаг от него, освобождаясь.

– Почему ты не поехала с Мари-Энн?

– Считаете, что после того, как вы меня изнасиловали, мне захочется ходить по магазинам?

– Ты моя пара. И должна радоваться, потому что только этот факт удержал меня от того, чтобы сдать тебя в руки полиции.

– За что?!

– Ты сливала информацию конкурентам.

– Вы в своем уме? – возмутилась я от такого нелепого обвинения. – Крайнюю нашли? У вас есть хоть одно доказательство?

– Разумеется. Пользуясь своей дружбой с секретаршей шефа, ты брала документы, на доступ к которым не имела права.

– Ну и что? Меня Марина просила принести, когда не могла отлучиться с места или была занята.

Неожиданно в этом я увидела свое спасение.

– Слушайте, а отдайте меня полиции! Пусть они разбираются и выясняют.

Да я лучше посижу за решеткой, пока все прояснится! Знаю же, что ни в чем не виновата.

Мое предложение вызвало лишь раздражение, и от него отмахнулись:

– Не говори чушь! Ты же знаешь, что теперь я этого не сделаю. Идем в дом.

Он сделал попытку опять взять меня за локоть, но я отшатнулась. Обойдя его по дуге, сама зашагала по дорожке.