Читать книгу "Врач. Отец моего бывшего"

Она качала головой, но с места не двигалась.

– Нет, вы тут совершенно ни при чём.

– Расскажи вмятине на капоте моего «БМВ».

Ева закрыла лицо руками.

– Боже, я ещё и за машину вам должна…

Он рассмеялся.

– До конца жизни не рассчитаешься, – прекрасно понимая, что это его семья должна ей за разрушенную веру в любовь и в уверенное будущее.

Она качала головой. До мороза по позвоночнику не желая ещё раз встречаться с ненавистной блондинкой.

– Но в клинику я не вернусь, – Ева запнулась. – Я имею в виду сейчас. На работу не опоздаю даже на минуту. Начну проходить комиссию, как только буду зачислена.

– Считай, что прошла сегодня. Я заберу твою карту. Несколько специалистов осталось… – Он смотрел на ноги и шею голубоглазки.

Слишком оголённая для осеннего вечера. Требовать возвращения в палату не стал. Хватит с неё давления на сегодняшний день.

Он достал ключи из кармана.

– Давай подброшу к дому, – развернулся к двери и, не оборачиваясь, приказал: – Если почувствуешь что-то неладное, звони. Сразу приеду и осмотрю тебя. Никакой скорой! В палате твоё законное место до завтрашнего утра.

Ева шла след в след за Рустамом, стараясь спрятаться за широкой спиной здоровяка. В любой момент рядом мог появиться Антон. Сердце усиленно билось. Скандала между отцом и сыном не хотелось.

Мысли имеют свойство материализоваться.

Антон появился из ниоткуда. Объявив голосом, не терпящим возражение:

– Ева, иди за мной!

На стоянке пискнул его автомобиль. Только тогда загорелся свет в салоне и заработал двигатель. Выйди Ева из клиники, не зная, что её поджидают, попала бы в ловушку.

Она инстинктивно вцепилась в талию Рустами, пытаясь за ним спрятаться.

– С чего ты взял, что она поедет с тобой? – Громкий голос отца вызвал злобную усмешку на красивом лице подонка.

– Потому, что она моя невеста!

– Уже нет! – вместо грозного восклицания получился писк.

Горло сдавило спазмом. В глазах появились слёзы. Ева закашлялась, пытаясь слюной смочить колючее першение.

– Ты слышал, что она сказала? С тобой никуда не поедет!

– Об этом не было ни слова, – хмыкнул он, добавив, как само собой разумеющееся: – Обиделась. Но мы найдём способ помириться, – Антон безрезультатно пытался оторвать цепкие пальцы невесты от короткого тёмно-бежевого мужского пальто. – Отец, отойди! Наши отношения не твоё дело!

Будто не видел, что Ева не хочет уходить с ним.

– Ты не слишком ли зарываешься? – Рустам закинул руку назад, прижимая к спине к себе худенькую спину. – Хватит качать права! Она сама может решить с кем остаться.

Антон набычился, опустив голову вниз. В этот раз придётся противостоять любвеобильному папе. Не для того он полгода плёл кружево лжи.

– Даже так? Остаться? Нашёл замену Маше? – он зло рассмеялся. – Не получится! Ева девственница с принципами. До свадьбы тебе не даст, а жениться ты не собираешься!

Рустам отвечал хладнокровно то, что было в этот момент на душе.

– Я, прежде всего врач! Именно им сейчас выступаю. А ещё чувствую себя виноватым в нездоровье девочки, как и ты!

– Расскажи веренице баб с разбитыми сердцами. Со многими сначала играл в лечащего врача?

Рустам смотрел на петушащегося сына, отлично зная, что у того в голове. Пугать зарвавшегося наследника не хотелось, как и унижать при постороннем человеке.

– Не веришь, что я могу испытывать к женщине что-то кроме желания? – Чёрная бровь взлетела вверх. Интересно, что кроме кошелька видит в нём сын. С какого ракурса смотрит на нового старого отца?

– Хотелось бы, но мамин опыт перед глазами!

Антон сжимал кулаки. Ева явно боялась его и не хотела садиться в его машину. Глупая ошибка слишком дорого может стоить. Он до сих пор не понимал, почему дверь в квартиру оказалась открытой. Ему бы только остаться с ней наедине, а там всё пойдёт по накатанной. Не может разлюбить за один день.

Всё это понимал и Рустам. Его задача как раз оградить Еву от принятия быстрых решений. Почему давило сердце, при мысли, что замужество поставит на ней точку. Сделает несчастной до конца дней. С каких пор его стало волновать не только женское тело, но и душа?

Вторая рука ушла за спину. Теперь он прижимал Еву обеими. Ощущая дыхание чужой груди, пульсацию чужого сердца. То, чем не готов делиться ни с кем.

– Я уже объяснял тебе и не раз ситуацию с Ингой. Не разыгрывай из себя потерявшего память несмышленого мальчика. Давно вырос. Имей смелость отвечать за гнилые поступки.

– Это и пытаюсь сделать!

– Не здесь и не сейчас. – Он крепко сжал Евину ладонь и вытащил сжавшуюся голубоглазку из-за спины.

– Скажи ему в глаза. С кем ты уедешь из клиники?

Она смотрела в асфальт, не готовая встретиться глазами с любым из мужчин. Но проговорила достаточно громко и твёрдо.

– С вами! – сердце неслось вскачь, разгоняя кровь. В голове обращение ко всем святым: «Только бы он не бросился драться с отцом!» – Мне нужно попасть домой!

Рустам, второй рукой отодвинул сына в сторону, приложив немалое усилие. Он жестким взглядом смотрел в перекошенное лицо, так похожего на мать мальчика. Готовый к драке, но не желая её.

– Думаю, больше говорить не о чем.

Глава 10

«БМВ» нёсся по вечернему городу. Огни яркой иллюминации сверкали, отражаясь в зрачках молчаливых спутников. Колёса шуршали, разбрасывая мелкие лужицы по сторонам.

Ева то и дело бросала взгляд на сбитые костяшки пальцев левой руки Рустама. Одного хука хватило, чтобы кинувшийся в драку Антон осел на мокрый асфальт, заботливо придержанный руками отца.

– Спортом начни заниматься!

Совет тихим шёпотом до сих пор стоял в ушах испуганной, но гордой Евы.

В кои-то веки из-за неё подрались мужчины.

– Родители в курсе? – нарушил Рустам.

Ева кивнула, проглотив ком в горле.

– Почему не пришли в клинику? – он наблюдал краем глаза за проглотившей язык худышкой. – Проклинают меня?

Пришлось отвечать:

– Нет, я сказала, что всё хорошо.

– Я к своему оболтусу нашёл бы способ прорваться.

Хотелось закрыть уши руками, чтоб не слышать и не отвечать на рвущие душу вопросы. Она пробормотала под нос:

– Все люди разные.

Рустам нахмурился. Она явно что-то скрывала. И проговорил, совсем тихо, словно размышляя про себя:

– Не спорю. Люди разные, но родители одинаковые.

Ева отвернулась к окну. Что он знал о её родителях, если оказалось, что сама не знакома с ними?

Чужие люди протянули руку помощи, а свои отталкивали, отказываясь от прожитых вместе двадцати лет. Она до сих пор надеялась, что стоит появиться на пороге и отец передумает. Тяжёлый вздох вырвался сам собой.

– О чём грустим?

– Разные мысли лезут в голову.

– Поделись, станет легче.

– Антон не побежит в полицию? – попыталась она увести разговор в сторону.

– Не думаю.

– Почему? Не в первый раз так цепляетесь?

– В первый. Но, во-первых, он знает, что не прав. Во-вторых, побоится бодаться с основным спонсором.

Оставалось позавидовать. Как всё просто в таких отношениях. Кто деньги дал тот и главный. Здесь и денег не будет и главный в семье отец. Против него мама слова не скажет. А деньги Ева сама у неё не возьмёт.

– Если всё же пойдёт?

– Есть камеры наблюдения. Он первым на меня бросился… – Рустам обернулся, на секунду взглянув в бледное лицо подопечной.

– Что ты не договариваешь?

Она опустила взгляд в пол. Не хотелось взваливать на него ещё и эту проблему. Вылечил, подрался с сыном, осталось взять на содержание. Перед глазами возник похотливый взгляд Рустама, предлагающего помочь «и с остальным». Она торопливо ответила.

– Ничего. Я же сказала, всё хорошо!

Он качнул головой. Чего прицепился? Мало из-за неё проблем? Он взглянул на руку. Костяшки не мешало бы обработать.

– Ну, смотри, если что я рядом.

– Угу… – А про себя подумала: «Через десять минут тебя рядом не будет!» – не заметив, что в мыслях уже говорит со строгим врачом на «ты».

Она загадала, если попадёт в квартиру сразу, её простили. Если долго не будут открывать, то…

Ева с замиранием сердца звонила в дверь, так и не решившись открыть замок своим ключом. Сердце разрывали пополам отчаяние и надежда. Сейчас откроется дверь и папа…

Обитая кожей, деревянная створка отворилась со скрипом. Возникшая в проёме мама приложила палец к губам, собираясь что-то сказать или показать глазами, но не успела.

– Кто там? – в длинном, заставленном старенькой мебелью холле появился отец.

Полноватое лицо моментально перекосилось от злости. Из родного любимого папочки он на глазах превращался в монстра.

– Заявилась, шлюха! – он схватил с полки для обуви объёмную сумку и швырнул в лицо.

Ева успела выставить перед собой руки.

– Папа, за что? – она заплакала, не в силах сдержать обиду.

Жалость к себе, напряжение дня хлынуло из души со слезами, размывая по лицу недорогую косметику.

– Я из больницы, дай хотя бы переодеться!

– Аборт делала? – он рычал, изображая рассерженного до предела родителя, а бесцветные глаза излучали расчётливый холод. – Пошла вон! Переодевайся в подворотне! Чтоб духу твоего не было, не только в квартире, но и в подъезде! Думаешь остаться, изображая беззащитную жертву?

Он тащил её вниз по лестнице. Больно вцепившись в локоть сильными пальцами.

– Раз и навсегда забудь, что у тебя была семья!

Ева слышала, как наверху в дверях плачет мать.

– И этой корове накажу, запустит хоть раз, вылетит вслед с тобой!

Она не успела опомниться, как была вытолкана за железную дверь подъезда пятиэтажки. Сумка с одеждой ударила в спину. Ева полетела вперёд и уткнулась лбом в твёрдый живот мужчины. Знакомый парфюм ударил в ноздри.

Рустам подхватил её под руки, не позволив пропахать носом бетон.

Насмешливый возглас ввёл в оторопь.

– Я тоже тебя хочу. Но на пороге дома, на глазах у кучи зрителей, минет мне ещё не делали.

Ева вытаращила глаза, забыв от возмущения все слова. Какой минет? Кому?

– Вы, вы, вы… – заикалась она, пытаясь продавить слова через пересохшее горло.

– Ну вот, клин клином, – Рустам усмехался. – Зато реветь перестала, – Он поднял с асфальта сумку. – Так и знал, что-то случилось. Слишком потерянно отвечала на вопрос о родителях. Решил подождать минут десять, а потом уезжать.

Ева пропускала мимо ушей поток жизнерадостных слов, явно пытающегося развеселить врача.

Она вскинула голову, пытаясь прочесть правду в карих глазах.

– Зачем вам это?

Колючий взгляд окатил холодом. Естественная реакция на недоверие.

– Что именно?

Ева отшатнулась, но продолжала расспрашивать. Лучше узнать сейчас, чем после ещё раз быть выброшенной за порог.

– Заботиться обо мне?

Он протянул пачку влажных салфеток. Не дай бог остановят гаишники, объясняй потом, что не пытался насиловать.

– Тебе не нравится?

Ева высморкалась в одну из них и сунула в карман.

– Мне очень удобно, но вам зачем?

Он убрал измазанную землёй поклажу в багажник.

– Если скажу, что двадцать пять лет назад меня точно так же вычеркнули из жизни родители – поверишь?

Она покачала головой.

– Нет, таких совпадений не бывает.

Рустам усмехнулся.

– Вот и я так подумал, размышляя, чем ты провинилась перед родителями?

Ева всхлипнула, но смогла справиться со слезами. Она устраивалась на сиденье, не придумав как сказать, куда хотела отправиться в эту ночь.

– Катя перевернула всё с ног на голову. Обвинила меня, что увела у неё Антона, выдумав беременность.

Ева не могла больше говорить. Горечь душила, обжигая грудь изнутри.

Врач вырулил на дорогу, направляясь из Хорошевского района в центр.

До неё не сразу дошло, что не называла адрес. За окном мелькали яркие вывески и витрины дорогих магазинов.

– Куда вы едете? – Она приоткрыла окно, избавляясь от мешающих видеть капель. – Мне надо в ближайший хостел, на гостиницу денег нет!

Рустам с удивлением свёл брови.

– С ума сошла? Собралась тараканов с клопами кормить?

Ева решила, наглеть так по полной. Сам навязался.

– Разве, что вы мне денег займёте? До зарплаты. Я смогу снять дешёвую комнату на окраине.

Рустам усмехнулся.

– Комнаты снимают с подругами, иначе можно нарваться на притон алкашей или маньяка.

– Вас послушать, так лучше в кустах ночевать.

Он хохотнул, задев пальцами голые ноги, переключая скорость.

– Там холодно, мокро и любят писать собаки, – врач направил автомобиль к выезду из города. – У меня есть предложение получше.

– Какое?

– Будешь жить в моём доме!

– Нет! – Ева трясла головой. – Я не согласна!

– А никто и не спрашивает. Кинувшись под «БМВ», ты взвалила на меня за себя ответственность.

– Я не кидалась!

– Объясни это десятку свидетелей и полиции. Садиться из-за тебя в тюрьму не собираюсь.

Ева дергала ручку двери.

– Не получится, – спокойствие Рустама доводило её до бешенства. – Она заблокирована.

– Вот и попала в ловушку, – судорожно выдохнула голубоглазка, оглядывая салон в поисках подручного оружия. – Маньяки, тараканы… – не нашлось ничего кроме салфеток в кармане. – Неизвестно, что лучше… Жить с алкашами или в обществе озабоченного директора клиники!

Он кивал, возразив лишь в одном:

– У меня комфортнее. Тебе понравится! – Рустам затормозил у высокого забора дома в элитном посёлке. – Сейчас сама всё увидишь. Сопротивляться не советую.

Он проехал в ворота. Обошёл вокруг машины и, открыв дверь, протянул руку.

– Забыла, что паспорт остался в отделе кадров? Невозможно без документов устроиться куда-либо! – Он рассмеялся животному страху в голубых глазах. – Не нужна мне твоя девственность. Даже не надейся! Предпочитаю опытных женщин.

Несколько шагов по высокой каменной лестнице, и она оказалась внутри замка. Ева с любопытством рассматривала просторный, почти стерильный холл. Высокие потолки. Свисающая огромная люстра. Диванчик, кресла вдоль длинной стены. Большое зеркало. Ничего лишнего. Всюду стекло, металл, кожа. Блестящие перила ведущей на второй этаж лестницы.

Рустам накинул пальто на вешалку.

Ева на автомате расстегнула пуговицы своего.

Он со спины взялся за полы в желании помочь гостье.

Она быстро развязала узел удерживающего их пояса…

Глава 11

Воздух на несколько градусов холоднее, чем под согретым пальто, коснулся оголённой кожи.

Ева вздрогнула, только сейчас поняв, что стоит совершенно голая. Соски среагировали, сжавшись в ярко-розовые горошины. Она боялась оглянуться, устремив взгляд в пол.

– Господи, как стыдно… – кричащим шёпотом в тишине дома вырвалось из сжатого спазмом горла.

Рустам молчал, не в силах сказать хоть слово. То, что видел в отражении стеклянной стены дома, было похоже на картину художника.

Высокая, стройная, длинноногая, с тонкой талией и полной грудью. Афродита, вышедшая из пенных волн. Изящная линия плеч, длинная шея, плоский живот. Розовые соски манили.

Руки сами собой потянулись вверх в диком желании сжать их между пальцев, ощутить под ладонями нежную кожу холмиков. А глаза продолжали исследовать хрупкую красоту, опускаясь вниз.

Узкая полоска тёмных волосиков, уходящая вниз. Так неожиданно. Он забыл, когда видел в последний раз небритый лобок. В этом было что-то особенно возбуждающее.

Она вскинула голову и столкнулась в отражении с дьявольскими глазами полными желания. Губы не двигались. Язык прилип к нёбу. Мозг кричал:

– Нет!

А сердце отстукивала ритмом:

– Да… да… да, да, да! Если не с ним, то с кем? Где взять достойных?

Горячие губы коснулись плеча. Шёпот в ухо:

– Ты офигенная…

– Он никогда на тебе не женится! – от мозга.

Но кто его слушает в этот момент?

Вздох со всхлипом от прикосновения к груди, сжатым в тугие камешки соскам. Жаркая волна по венам сладкой тянущей спиралью стянулась внизу живота. Ноги сами собой разошлись в стороны.

Жёсткая рука поползла вниз, касаясь наружной стороной пальцев талии, бедра, обводя идеальные формы девственницы. Мягкими подушечками кончиков обведён пупок. И дальше ладонью вниз, накрывая нежный треугольник промежности.

Рустам боялся дышать, чтобы не спугнуть, испортив момент. В паху разрывающее плоть желание. В груди нежность.

Ева откинула голову на широкое плечо. Карандаш выскользнул из «дульки». Водопад шёлковых волос рассыпался по напряжённой спине. Аромат волос ударил в ноздри.

Она закрыла глаза, отдаваясь божественным ощущениям.

Длинные пальцы раздвинули губы, осторожно массируя вход в глубину. Большой палец надавил на чувствительный бугорок.

Ева вскрикнула.

– Тебе больно?

Рустам хотел убрать пальцы.

Она сдвинула ноги удерживая. Слабый стон:

– Нет… – сладкое томление требует продолжения.

И она получает его с каждым движением пальцев, с каждым сжатием клитора. Она помогает, сжимая бёдра.

Кусачие поцелуи мучают мочку уха, жалят шею. Вторая рука гуляет по телу, прижимает попу к обтянутой брюками выпуклости.

– Мокрая… хочу…

Кровь бьёт в мозг.

Невыносимо острое наслаждение накрывает с головой. Сладкие спазмы удовольствия сжимают тело. Мозг врывает фейерверк чувств, окрашивая мир в игру перламутровых оттенков розового.

Она кричит и открывает глаза, опьянённая тем, что сейчас испытала. Сердце бьётся, как никогда не билось рядом с Антоном.

В стекле лицо седовласого Рустама с закрытыми глазами. Челюсти сжаты, ноздри тонкого носа выдуты. Он борется с желанием повалить её на пол и взять прямо здесь, на полу холла.