Читать книгу "Cеребряный теленок. Альтернатива"

Глава 8

Может быть, всё-таки мне повезло,

Если я видел время запутанное,

Время запуганное, время беспутное,

Которое то мчалось, то шло.

А люди шагали за ним по пятам.

Поэтому я его хаять не буду.

Р. Рождественский.

Мама Остапа с её мужем приехали на новоселье вместе с Зосей: родной сестрой Остапа. А Зося приехала с сыном Стасиком. Маме все так здесь понравилось. Они гостили три дня, а Андрей – муж мамы съездил в ближнее село и купил три утки и одного селезня в подарок пасынку.

Зося была грустная. Сказала, что намерена разводиться с мужем, и пожить здесь месяц, а там видно будет. Наташа была рада этому, она страшилась уборки в саду– огороде и предложила:

– Мама, вы с Зосей и внуком тоже оставайтесь подольше!

– Нет, моя новая дочка: у меня заказ на рисунки. Я уже давно работаю, как художник детских книг и журналов, а мой муж пишет рассказы и сказки новые. У нас дружный творческий коллектив, можно так сказать, так Андрюша?

– Да это так, – сказал муж, – это оказалось очень интересным делом. Я бывший педагог: много знаю о детях всего, вот и пишу про это.

– А мой муж пишет сценарий, и контракт заключил, – похвасталась Наташа.

– Вот как! Что же ты молчал Остапчик? – удивилась мама.

– Весь в творческих муках. Хочу поближе узнать место, о чем мечтаю и буду писать, – неожиданно ляпнул Остап, потому что уже выпили с доктором наливки из рябины.

– И что это за место? – снова удивилась мама.

– Совсем простенькое место. Это– Рио-де– Жанейро! – ответил Остап, встал в позу победителя, и добавил:– командовать парадом буду я!

Здесь все покатились от хохота: настолько похож был сейчас он на своего знаменитого Тёзку.

– Мечтать не вредно, – сказала мама, хотела добавить что-то про отца Остапа, но во – время осеклась, взглянув на мужа.

– А если говорить серьезно? – спросил Андрей.

– Куда серьезней? Вхожу в образ героя, -ответил Остап.

– Я всех прошу к столу! – сказала пришедшая Нина Петровна.

Все пошли в гостиную залу Нины Петровны и Маши, где был накрыт большой стол. Это был второй день новоселья, когда собрались только родственники. Все уже знали, что маму Остапа зовут Людмила Петровна, а отчима Андреем Михайловичем. Родные радовались общению и шуткам. Но заметили, что Машу что-то беспокоит: она долго говорила по телефону. Наташа первая обратила внимание на это, и спросила, что такие дела у неё появились, неотложные.

– Да уж! Это мне Николай, наш прокурор и наш друг все напоминает о спектакле, за который мы ответственны, а мы с Остапом его затягиваем, и затягиваем уже долго.

– Гм, гм, – сказал Остап, – я работаю активно над ролью, чтобы зритель увидел современного героя.

– Ты прав, актеры долго входят в образ, – говорила Маша, – но в нашем случае с такими темпами мы к новому году не успеем. А еще мама Кости зовет нас в отпуск в Германию. Поэтому я решила поставить пока другую пьесу.

– Вы ставите пьесы Николая Островского? – спросила Людмила Петровна.

– Не думаю, что нашей молодежи будет это интересно, говорила Маша.

– Вы правы, конечно. А что мой сынок загрустил? Остапчик, почему такая печаль?

– Я тоже хочу в Германию. Там на новом месте, я думаю, творческий процесс лучше будет идти.

– Интересное кино! – неожиданно резко высказалась Наташа, и продолжала:– я ваши шашни давно заметила, и в долгу не останусь!.

Она топнула ногой, стала ходить по комнате, пока не споткнулась о край ковра, но Остап успел её подхватить, посадил её вместе с собой на диван.

Как хорошо, что сейчас почти всегда включен телевизор, как раньше всегда говорило радио, и на кухне и в комнате. Это часто бывает необходимо для снятия напряжения в доме. Вот, и сейчас: гости отвернулись, стали смотреть в экран телевизора.

Остап обнял Наташу, а она продолжала более умеренно:

– Вы будете там спектакли с Машей играть, а я тут одна с сыночком сидеть и консервы из кабачков делать! Маша, если мой муж поедет, то я за ним тоже!

Маша подошла ближе и сказала:

– Поедем впятером. Будет веселее. Места хватит для всех. У родителей Кости там гостиница своя.

– Правильно, Машенька маленькая пусть с нами остается, – говорила Нина Петровна. Она меня бабушкой зовет. Свои внуки от меня далеко, а я к ней привязалась.

– Да, вы с ней такие друзья, уже и пельмени делали вместе, – сказал Костя, который все молчал, думая о своем.

Доктор перестал смотреть телевизор и спросил:

– Зося, ты с нами останешься?

.– Я, думаю, что да. Мне все больше здесь нравится. Буду одна как, «маленькая хозяйка большого дома». Везде ходить и вытирать пыль.

В это время пришел Николай Сергеевич, прокурор, с тортом в руках и со своей женой Ольгой Александровной, которую здесь уже знали.

Конечно, доктор и Костя с ним стали поднимать тосты за дружбу и новоселье. Женщины говорили с Ольгой Александровной. Маша в это время и сказала:

– Уважаемый наш гость, докладываю вам, что дружный коллектив авторов новой пьесы едет в творческую командировку в Германию.

– Как так, сразу в Германию? -удивился гость.

– Будем там дышать воздухом поэтов: Гейне и Гёте, и ещё воздухом Бертольда Брехта, он написал пьесу « Мамаша Кураж и её дети».

– Про» Мамашу Кураж и её детей» я не только слышал, но и видел, у нас в институте её ставили. Тогда я рад этому. Но к новому году спектакль должен быть! – говорил весело прокурор, потому, что уже два раза выпил крепкой настойки.

Зося попросила поставить музыку, объявила белый танец и пригласила танцевать Костю. Наташа пригласила прокурора. Ольга Александровна пригласила Остапа. Маша танцевала с доктором, а Нина Петровна с Андреем Михайловичем. Людмила Петровна была рада этому и общалась с маленькой Машей.

В разгар танцев пришли два моложавых мужчины сорока лет. Они были одеты в модные костюмы, с хорошей прической и в добротных ботинках. Людмила Петровна посчитала их давно знакомыми здесь, усадила их за стол и стала угощать всем, что было. Белый танец закончился. Остап сказал:

– Я хочу представить вам своих друзей. Это братья Ян и Адам Паниковские.

Все, удивились, кроме Людмилы Петровны, её мужа и Зоси. А братья этого не заметили, они были увлечены едой, хорошим вином и новой обстановкой. Зося села рядом с Адамом и сказала:

– Жаль, что закончился белый танец, иначе я бы еще потанцевала.

– Тогда, я вас приглашаю, прекрасная незнакомка, – сказал Адам.

Костя это слышал и поставил музыку. Пара закружилась в вальсе. Так слаженно, что все стали любоваться ими и Маша напевала:

 
Смеется вальс над всеми модами века,
И с нами вновь танцует старая Вена,
И Штраус где-то тут сидит, наверно,
И кружкой в такт стучит,
На нас не ворчит, не ворчит.
 

Тогда и доктор запел приятным баритоном:

 
Вальс воевал, он в шинели шел запылен,
Вальс напевал про Маньчжурские сопки,
Вальс навевал нам на фронте «Осенний сон»,
И как друг фронтовой не забудется он.
 

Прокурор подхватил Машу, Костя Ольгу Александровну и три пары красиво танцевали.

– Спасибо, давно так не танцевал. Нужно будет подсказать директору клуба про танцы по выходным дням. Работы в садах скоро закончатся, – говорил прокурор.

Все сели за стол, а песня все звучала:

 
Поет гармонь, поет в ночном полумраке,
Он с нами, вальс, в ковбойке, а не во фраке,
Давай за вальс поднимем наши фляги,
И мы ему нальем, нальем,
И споем, и споем.
Робок, не смел наплывает мой первый вальс,
Никогда не смогу, никогда не смогу
Я забыть этот вальс
 

Так весело и не принужденно продолжался этот вечер. Зося и Адам долго говорили о чем-то, смеялись, и было видно, что они понравились друг другу. Никто не догадывался, что за три дня до этого Остап дал братьям деньги на хорошую одежду и обувь и пригласил их. А пригласил он для того, чтобы они жили в их доме, пока они будут в поездке в Германию, чтобы Зосе было не скучно. Дело в том, что Маша еще раньше рассказала Остапу про эту поездку. А здесь она только вроде бы проговорилась, неожиданно. Артисты!.

ГЛАВА 9

Все мы вдруг сгорбились, постарели,

когда вездесущий тот самый Фриц

носящий фамилию пистолета

нам гол запулил, завершая свой «блиц».

Е. Евтушенко.

Второго сентября Маша, Костя, Остап, Наташа и их сынок Костя поехали на отдых в Германию. Им не нужно было оформлять отпуск на работе. Фирма Кости имела много деловых контактов в Германии, поэтому он был рад встретиться с ними в неформальной обстановке. Остап проходил стажировку в этой фирме и был рад возможности для освоения немецкого языка и знакомствами с коллегами.. Грамматику ему преподавала жена еще дома. А Костя почти хорошо объяснялся с партнерами на немецком или смешанном языке (с русским). Маша и Наташа переводили с немецкого языка без словаря, но поговорить с немцами им тоже хотелось.

Этой дружной четверке было о чем поговорить, и поэтому они все решили до Москвы ехать скорым поездом. Женщинам было интересно посмотреть страну из окон купе. Мужчины обедали в ресторане, и женщины с ребенком оставались в купе. Мужчины приносили им горячие котлеты с картофельным пюре. Пюре было таким свежим, что Наташа кормила им сына.

Маша и дома много работала, а здесь подруги в прямом смысле сидели «носом к носу», и были этому рады. Они вспоминали свой «Катамаран». Какие они вешали там рекламные плакаты. Как делились простыми рецептами засолки красной рыбы, и многое другое. Мужчины после обеда забирались на верхние полки, где играли в шахматы.

– Маша, ты не забыла взять курильский чай? – спрашивал Костя жену.

– Ты у меня спрашиваешь второй раз.

– Я вспомнил, что мы должны его подарить моим коллегам в Москве и Германии.

– А маме и отчиму?

– Тоже подарим. Я думаю. Что мы их заберем себе на отдых от Европы. Отчим по происхождению русский, а в Сибири еще не бывал, и ему это будет интересно.

***

В Москве четверо друзей жили на даче у коллеги из Фирмы. Днем они ходили по Москве, чтобы на Арбате купить сувениры. Купили матрешек, пивные кружки с изображением президентов: России, США, Англии и Германии, такие же майки и кепки. Маме купили дорогой русский платок. Затем был авиарейс до Берлина, а затем на автобусе до места.

В этот день им повезло в том, что был рейс до Хайдельберга с гидом. До этого города можно доехать быстро по прямой дороге или по длинной. Друзья выбрали длинную дорогу, и были довольны. Автобус «делал отдых» в Потсдаме, в Лейпциге, Йене и Франкфурте на Майне.

– Какие города! Они все вошли в историю Европы, – восторгалась Наташа. Её трудно было узнать. Она вся уже «дышала Европой» или всем Западом. Она и в поезде до Москвы мало ела, в Москве тоже, и заметно похудела. Память у неё была удивительная: зодиакальный знак Близнецы способствовал этому.

Она была не только «классным» переводчиком, но помнила много из того, что переводила. Сейчас он удивляла спутников, сообщая не хуже гида о городах, которые видели в пути а про Хайдельберга вспомнила, что это было древнее поселение, где была. была найдена челюсть «гейдельбергского человека» – первое свидетельство присутствия человека в Европе.

Наконец друзья въезжали в Хайдельберг, и они поняли без объяснений, почему древний человек мог здесь поселиться. Город находился в долине реки. Вокруг простирались покатые холмы, покрытые густыми зарослями, и это на фоне голубого неба было как длинная декорация на сцене.

Наташа от восхищения вцепилась в руку подруги, и прошептала тихо:

– Я не уеду отсюда. И обязательно проникну в эти леса.

– Как ты это сделаешь?

– Еще не знаю. Найду иностранца, что еще делать красивой женщине в Европе? – кокетливо говорила Наташа

– Подруга, я тебя не узнаю. А что будет с Остапом? – говорила Маша печально.

– Он будет твоим тайным любовником. В Европе так было, ты знаешь. Рыцарь уходил в поход, но оставлял супруге достойного любовника, чтобы она не занималась извращением, как монахини в своих обителях.

– Наташа! Откуда ты это все знаешь?

– Из немецких романов.

– Но нам их не приносили.

– Я находила это в интернете. Вот это река с красивыми мостами мне знакома из романов.

Реку Неккар пересекало несколько мостов, которые тоже были древней архитектуры.

Проехали почти весь город. почти все пассажиры автобуса вышли. Гид спросил, куда вести остальных. Восемь человек сказали, что им нужен отель Гарден (Сад).

– Прекрасно! Вас больше пяти человек, поэтому мы должны вас довести до отеля Гардена. У вас хороший вкус и возможности: это один из лучших тридцати отелей города. Но и сезон выбран вами правильно: сейчас туристы постепенно покидают наш город.

***

Через двадцать минут друзья уже поднимались по ступенькам красивого здания. Они не успели увидеть ручки дверей: их не было совсем. Широкие стеклянные двери сами разошлись в стороны, как только оставалось три шага до них, и путешественники шагнули на широкий зеленый ковер, который плавно стал двигаться вместе с ними до широких кресел, остановился в метре от кресел.

– Прошу вас сесть в кресла, – раздались последовательно голоса на английском, немецком и русском языках.

– Ещё усадить нас в кресла, – звонко, все ещё радуясь всему, произнесла Наташа.

Как только друзья сели, кресла сдвинулись в сторону регистрации, а широкий зеленый ковер стал плавно двигаться к входным дверям, где уже стояли следующие гости отеля.

Но чудеса продолжались далее: красивая женщина в форме администратора очень медленно вышла из-за стола, подошла к Косте, упала ему на грудь и плакала. К ней подошла девушка тоже в форме. Женщина перестала плакать, сказала на немецком языке, чтобы девушка в форме села за стол администратора.

Костя нежно обнял женщину в форме администратора, он почти плакал и говорил:

– Мамочка, ты нас здесь ждала, ты такая красивая, стройная, а то, что в форме я тебя и не узнал.

Но скоро мама и сын уже смеялись. Шлепали друг друга по плечам, а Костя произнес:

– Мамочка, ты что ли фитнесом занимаешься?

– Об этом после. Это все мои гости, а где маленькая Машенька. Я знаю её по вашим фильмам, но это не она.

– Мама, ты говоришь уже с немецким акцентом.

– Это так и есть.

Она поговорила с девушкой за столом администратора. Служащий взял чемоданы у мужчин, вместе с приезжими и мамой Кости вошли в лифт, который тоже сам открылся.

Все вышли из зеркальной кабины тихого плавного лифта. Здесь их встречал пожилой крепкий мужчина в свитере, спортивных брюках и в мягких туфлях. Он отправил удивленного служащего в лифт. Вернулся, взял в обе руки по чемодану, и вся компания вошла в двери, которые распахнула мама Кости. Друзья оказались в большой уютной комнате без всяких излишеств, но были высокие цветы в кадках, у открытого окна висела клетка с попугаем.

Мама Кости сказала, что пойдет переодеваться и ушла.

Крепкий мужчина в свитере, как-то по-русски усадил молодых на широкий диван, сам сел в кресло напротив и сказал на хорошем русском языке:

– Мы вас ждали давно, и наконец, наждались, обниматься будем после обеда и вина, так будет более празднично. Кто здесь мой сын?

– Я, – сказал Костя, встал и обнял отчима.

Они расцеловались, отчим вытер глаза и произнес:

– Меня зовут Иван Сергеевич, так назвали родители меня в честь писателя Ивана Тургенева, они любили этого писателя. Фамилия моего деда была Старшинов. Постепенно наша фамилия звучала здесь коротко – Таршин.

– А зря. У нас Вячеслав Старшинов был известным вратарем, -сказал Остап.

Лицо Ивана Сергеевича стало грустным, задумчивым. Он смотрел на попугая, сказал ему коротко:

– Петя, тебе не скучно?

Попугай словно ждал это и отчетливо произнес:

– Ваня, не грусти. Мы с тобой поедем с Сибирь.

Все засмеялись. Помолчали, потому что было ясно, о чем говорили здесь часто. А попугай, как член семьи все это выучил и часто повторял.

– Вот только поэтому мы не держим попугая дома: может выдать секреты, – сказал важно Остап

– А тебе что скрывать, неужели свой рецепт изготовления денег повторяешь? – весело сказала Наташа, ей все здесь нравилось. Она держала сына на руках, который засыпал.

– Ты попала в точку. Именно, поэтому я не хочу иметь эту птицу.

Все стали смеяться.

– Но почему, когда говоришь правду, тебе не верят, – говорил Остап так искренне, что все опять смеялись.

– Нужно сменить тему разговора, иначе Петя это запомнит.

– Уже запомнил, помнил, помнил это, зачем повторять сто раз, – говорил Петя.

– Петя, поговорим о футболе, – сказал Костя.

– Давай поговорим и выпьем по кружке пива. Я тебя знаю. Садись уже, – говорил попугай Петя.

Все стали смеяться. И хозяин решил поговорить о футболе:

– Я играл в футбол все время. Может он из нашего рода: этот Вячеслав Старшинов – известный вратарь. Революция и война, которая случилась, все перепутали и люди стали стесняться своих фамилий.

Лицо Ивана Сергеевича снова стало серьезным.

– А у вас Фриц Вальтер отличился, – сказал Остап.

– Да, он забил отличный гол. А мне было тогда обидно на наших мужиков.

– Папа, ты за русских болел?

– Странные, вы ребята, а за кого еще?

– А вы в Германии давно? – спросила Наташа.

– Это за столом. Молодые люди, знакомиться будем за столом, а сейчас идите ванные комнаты их здесь две. Там вы найдете пижамы. Для семьи это будет прилично, я так думаю. Да, мою жену зовут Валентина Федоровна. А малыша пока подержу я.

Малыш так устал от дороги, что спокойно перешел из рук Наташи к Ивану Сергеевичу, было видно, как он нажал кнопку на подлокотнике кресла. Через минуту вошла горничная:

– Добрый день, молодые люди, две ванны готовы.

– Спасибо, – сказала Маша на немецком языке и две пары пошли за горничной.

Глава 10

Из крохотных мгновений соткан дождь,

Течёт с небес вода обыкновенная,

И ты порой почти полжизни ждёшь,

Когда оно придёт твоё мгновение.

Р. Рождественский.

Наташа вошла в ванную комнату и с радостно улыбкой села на диванчик, покрытый свежей, синей простыней. Пока она всем восхищалась, Остап быстро разделся и погрузился в пену в широкой ванне, явно рассчитанной на двоих.

Наташа раздевалась медленно, подробно рассматривая все вокруг. Медленно вошла в ванную комнату, обняла нежно мужа, и стала мыть ему голову, затем все остальное.

– Наташенька, не расслабляйся, иначе они долго будут ждать нас к столу это неудобно.

– Ты прав, они рассчитывают время подачи бульона.

– Почему ты думаешь про бульон, у меня уже челюсти стало сводить.

– О! у них есть старинный рецепт сытного супа. Он очень ароматен: там есть копчености и тогда фасоль обязательна или с морковью.

– Ну, да, у нас тоже варят гороховый суп с копченостями.

– Ты прав: это ввел ещё Петр первый. Как и само слово «суп»

– До этого говорили «похлебка»

Наташа стала подробно говорить, что в России короткое лето, а здесь оно более длинное, поэтому в этот суп кладут много зелени, овощей. Морковь и лук тушат отдельно и добавляют после.

– Наташа! Давай выходить, иначе я слюной изойду.

Остап встал под душ, вышел, а за ним Наташа наслаждалась душем.

– Судя по цветам: возможно, синий комплект для меня, а светло– оранжевый для тебя.

Похожие сцены происходили и в другой ванной комнате, только, наоборот, всем восхищался Костя. Маша быстро разделась и вошла в душистую пену в ванне. Костя, расслабленный от увиденного всего, от комфорта погрузился в ванну после жены, затем стал мыть голову жене и всю её тоже. Она тоже сказала ему про еду:

– Пельмени могут остынуть. Костик! Пора выходить.

– Откуда ты знаешь про пельмени?

– Слышала: Валентина Федоровна давала указание горничной.

– Я этого не видел и не слышал, а ты все видишь и слышишь.

– Ты рассматривал большой фикус в это время.

– Я думал, чем его удобряют: такие толстые листья и блестящие такие.

– Это потому, что он искусственный.

– Как ты догадалась?

– А вот, после скажу.

Маша приняла душ, встала под воздушное полотенце. развернула сиреневый комплект он был женский. Она быстро оделась и легла отдыхать на диванчик.

Костя тоже встал под душ, а затем под воздушное полотенце облачился в синий комплект. И они вышли почти одновременно с друзьями и дожидались на диванчике у фикуса. Костя незаметно потрогал почву у фикуса и его палец ощутил мягкую губку. Он посмотрел на палец, то на нем не было никакой земли.

«Но вода и воздушное полотенце были настоящими» – подумал он, и стал трогать свою одежду.

Они настолько хорошо отдохнули, что не знали в какой номер идти и так и сидели в коридоре, делясь впечатлениями.

– Все хорошо, но полотенца маленькие, – жаловался Остап.

– Так это для ног, а для тела, а у них воздушное полотенце, – говорил Костя, как знаток, – вот фикус не настоящий у них.

– Зато он не упрется в потолок, а на воздушном полотенце нужно картинку повесить, как им пользоваться, – говорил Остап.

– Как в детском саду и еще, – сказала Маша, но не успела договорить: Валентина Федоровна вышла из номера, вплеснула руками и сказала:

– Я недавно выходила, вас ещё не было!

– А как вы узнали бы, где мы были?

– Молодой человек, лампочка горит красная, – значит занято после желтая, – горничная наводит порядок. Она ваши вещи завтра утром принесет чистыми и глаженными.

– Ого! – сказал Остап.

– А сейчас пойдемте. Не стесняйтесь: вы дома, это у вас такая домашняя одежда: из чистого льна, поэтому полезная.

Она открыла дверь, как раз напротив лифта. Друзья вошли в зал, и приятный запах от стола звал их занять свои места.

Из боковой комнаты вышел Иван Сергеевич, тихо сел за стол и сказал:

– Ребенок спит хорошо в кроватке. Он поел кашки, попил молока. Валентина сменила ему подгузник. А теперь начнем с салатов. Вы ешьте, а я вам буду все рассказывать. Только молодые люди оба в синем. Оба брюнеты, как их отличать, по голосу?

– Я – Остап и я светлее, а темный – это ваш пасынок.

– Это я пошутил, – говорил Иван Сергеевич тем временем наполнял рюмки и продолжа:– понял: тот, кто ближе ко мне и есть мой пасынок. А я вам хочу предложить белое вино. Оно обладает очень тонким вкусом и его можно много выпить. Вначале выпьем за знакомство.

– Я – Маша.

– Я – Наташа.

– Я – Валентина, и привыкла, что здесь ко мне обращаются без отчества: фрау Валентина.

– Имя Иван, у англичан: Джон, Нанс– у немцев. Ян– у поляков. Поэтому меня близкие друзья зовут – Ян. А другие– Герр Таршин, а как вам наши картофельные салаты?

– Мы уже едим, вот этот белый – похож на наш оливье. Только у нас его мелко крошат. А вот это с селедкой и свеклой– похож на нашу «селедку под шубой», – говорила Маша.

– Да? Интересное название. Вы нам покажете, как его делать. Вот огурчики и помидоры черри, это ветчина, грибы в соусе. У нас салаты, как гарнир сейчас принесут отварные сосиски– говорила Валентина.

– Мама, а пельмени будут?

– Будут, сынок. Их Марта принесет скоро и еще попробовать наш суп с ветчиной.

– Вот, я говорила про этот суп, – радовалась Наташа.

– Я думаю, что больше ничего после пельменей и не следует, – сказала Маша.

– А десерт?

– Десерт уже на полдник, -говорил Остап, – все так вкусно.

Иван Сергеевич наливал и наливал, мужчины пили много. А Наташа только пробовала и сказала:

– Нам интересно услышать, как ваша фамилия Старшинов превратилась в Таршин?

– Очень просто– убрали первую букву «С» и и последние две – «ов» – сказала Маша, – а я выпила больше тебя, но сообразила.

– Умница, ты наша, – одобрил её Иван Сергеевич, но слушайте внимательно, пока я совсем не напился от радости видеть русские лица.

– Но русские есть везде сейчас, – заметил Костя.

– Не только сейчас, а всегда, – говорила Маша.

Она любила всегда видеть главный стержень везде, а сейчас попробовала все салаты, одну сосиску пельмени, поэтому не пьянела, и взяла «быка за рога».

– Начнем с вашего папы Сергея Таршина, – напирала Наташа.

– Он был Старшиновым до войны. В 1944 году он лежал в нашем госпитале, его захватили немцы и всех, кто мог трудиться забрали в лагерь для строительства кирпичного завода. Другие объекты не доверяли военнопленным. Там случались часто травмы, и был медпункт, где медсестрой работала моя мама Анна Васильевна Таршин.– В Германии так звучит фамилия жены, если её муж Таршин. После войны мой отец женился на ней. Он боялся разборок и преследований за то, как он попал в плен. А здесь был хороший дом, мама держала свиней и кур.

– Все ясно, вот откуда эта фамилия, – говорила Маша, а его родные в России ждали его?

– Ждала его мама, моя бабушка, которую я никогда не видел. Ей гадалка сказала, что он жив, и ему лучше оставаться там, где живет. Она успокоилась, и спокойно работала в школе учительницей, она немного писала ему.

– Понятно. Откуда эта фамилия, – произнес Костя..

– Да. Эту фамилию мама носила от своего бывшего мужа-участника интернационального движения.– говорил Иван Сергеевич..

– Он жил уже в Германии? – спросил Остап.

– Да. Он десятилетним мальчиком Васей, приехал со своей семьей по заданию советского правительства. Эта организация должна была разоблачить политику правых социалистов. По неизвестной причине семью не отозвали назад, может просто забыли. Советскому правительству было не до этого: умер Ленин. А он сам боялся возвращаться назад. Уже боялся действий последователей Дзержинского. Он выучился на электрика и работал в метрополитене целых пятнадцать лет. Васе уже было почти тридцать лет, и он тоже работал в метрополитене. Скоро его стали подозревать в деятельности против фашизма. Его пригласили работать в Испанию в Барселону, на укрепление метро. Он женился, и собирался вместе с моей мамой уезжать в Испанию. Но у неё был большой срок беременности, она побоялась ехать в незнакомое место.

– Там было уже неспокойно. Это был, какой год? – спросил Костя.

– Уже 1939 год. Потому что мой брат родился в 1940 году. Это им мама была беременна.

– Брат родился?

– Да мой родной брат, я моложе его на десять лет. Мама у нас одна. Отцы разные. Далее. Из Испании Василию Таршину удалось уехать в Бразилию, совсем случайно вышло. Он проник на сухогруз просто. Один из грузчиков схватился за живот, поставил мешок на землю. Таршин подхватил мешок, поднялся на судно с мешком, и спрятался за мешками. Он еле выбрался из-под этих мешков, когда сухогруз был в океане. Один из матросов ему помог, эти случаи бывали не раз. А бежал он так, потому, что его режим Франко уже преследовал их группу.

– Он уже тогда стал Таршиным?

– Он и был Таршиным. Это мой отец был Старшиновым.

– Понятно, я не внимательно слушаю. Он взял фамилию вашей мамы, которая была фрау Таршин, – говорила Маша.

Но Остап ее прервал. Потому что одно упоминание о Бразилии сводило его с ума, поэтому он почти крикнул:

– Представьте он бывал в самом Рио —де Жанейро!

Иван Сергеевич помолчал, посмотрел в окно и сказал, словно увидел в окне ответ:

– Мне нравится ваша песня о мгновениях. Это:

 
Из крохотных мгновений соткан дождь,
Течёт с небес вода обыкновенная,
И ты порой почти полжизни ждёшь,
Когда оно придёт твоё мгновение
 

– Да, она. Так из крохотных мгновений соткана вся жизнь человека. Все непредсказуемо, – сказала Валентина, – вот и я тоже попала сюда случайно. Кто-то отказался от путевки, и мы с мужем ею воспользовались. А муж встретил здесь свою первую любовь, которая увезла его в город на Неве.

– Да, город на Неве. Это неплохо. А кто у вас в Рио живет? – не унимался Остап.

– Мой брат. У него там три отеля, – ответил Иван Сергеевич.

Этого Остап уже не мог стерпеть. Он встал и мерил шагами зал, смотрел долго в окно, словно желая увидеть там берега Бразилии.

– Он так хочет попасть в Рио, – сказала Маша.

– Хорошо. Я напишу брату. Ему тоже будет интересно увидеть молодых русских родственников. Теперь от вас будут вопросы. Как он стал богатым владельцем: он бывший электрик в метро.

– Да, это интересно, – сказал Костя.

– Случилось, что Василий приехал в Бразилию уже совсем больным и попал в госпиталь. Там он лежал с местным бразильцем Антонио, испанцем по национальности. Он содержал ресторан, где нужны были танцоры для богатых дам. Василий был хорош собою, худощавым, статным, немного знал испанский язык, и страстно напевал один куплет, который выучил на судне. Они разговаривали с Антонио, и тот пригласил его работать к себе. Он быстро освоился в ресторане. Хорошо танцевал и имел успех у дам.

Василий помнил, что семье нужно было высылать деньги, поэтому он не упирался, когда богатая русская вдова взяла его к себе в мужья. Звали её Анастасия, и была дочерью богатых людей из России, приехавшие в Бразилию на первой волне эмиграции. Она до этого долго пыталась завлечь Антонио, но не имела в этом успеха. Так Василий стал совладельцем крупного отеля, которым владела вдова. Он понял, что нужно хорошо овладеть самбой. Поэтому и учился у местных посетителей, которые иногда это показывали и звали Василия в компанию.

Супруга Василия сама всегда сидела в первых рядах, когда он исполнял самбу, и в этом превзошел многих исполнителей. Он был высок, худощав, с изящной бородкой и роскошными темными волосами. И никто не мог отличить его от испанца в экспрессии выражения идеи танца, особенно, когда приходила партнерша, и они исполняли фламенко. Он жил в Испании всего пять месяцев, но работал не в метро, а грузчиком в порту. Легко усвоил обиходную речь на испанском языке и сносно общался в компании. Его стали приглашать на вечеринки, где он учился танцевать фламенко.

– Фламинго? – спросил Остап.

– Фламинго это птица. Есть розовые фламинго. А это народный испанский танец фламенко.

– Понял.

– На работе, в перерыве парни под гитару пели песни. Василию удалось запомнить несколько куплетов песни. Они были о любви, расставании и встрече с любимой. Василий еще не знал, как это песня пригодится ему. Он всегда помнил о своей семье, и все свои чувства выражал в танцах.

– Откуда вы знаете? – удивилась Маша.

– Вы это сами увидите, его супруга так любила его, что многое сняла в кино. Там был и Антонио, и Анастасия с Василием.

– Покажите это кино? – спросила Маша.

– Да. Конечно. Анастасия была рада, что Василий украсил её одинокую жизнь. Потому что детей у нее не было, но Василий говорил ей, что у него в Германии есть сынок Георгий, они ждали момента, чтобы привезти его в Бразилию после войны.

– И это им удалось, как видно, – говорила Наташа задумчиво, как бы задумывая свои действия, – бывает же такое везение у некоторых.

– Василию было тридцать два года в 1941, ей сорок, но она могла хорошо за собой ухаживать и беременности не было.

– Моя фигура тоже не стала хуже после родов, смотрите, – не унималась Наташа. Она встала и ходила, изгибаясь всем телом так, что Иван Сергеевич стал любоваться молодой женщиной и стал хлопать в ладоши.

– Наташа, мы все тобой любуемся, но хотим услышать историю, – говорила Маша сердито.

– Василию удалось только однажды послать деньги сыну и жене. Но с 1941 года он боялся, что его семью могут преследовать в Германии, поэтому прекратил высылать помощь.

Иван Сергеевич молчал, ходил и смотрел в темное окно.

Наташа в это время усиленно пыталась отбивать чечетку. И поглядывала на всех радостно. Иван Сергеевич поглядывал на неё, и продолжал: