Читать книгу "Нажать на клавишу delete"

Братья остановились у окна дешёвого кафе, торговавшего горячими чебуреками на вынос.

Сладко выспавшись под стук колёс на верхней полке купейного вагона, Сергей вышел на перрон родного города. Несмотря на короткое пребывание на крымском побережье, его крепкое красивое тело успело покрыться бронзовым загаром и выигрышно выделялось в утренней толпе заспанных пассажиров с бледными помятыми лицами. Он решил пройтись от метро до дома пешком, упорядочить мысли, продумать свои дальнейшие действия. Вчера Сергей созвонился с подругой детства, и та пообещала ему распечатать все номера телефонов, по которым пропавшая Марина Ковалевская общалась в последнее время.

– Значит, решил поиграть в Джеймса Бонда?

Лена с интересом смотрела на школьного друга, слушая его историю с утопленницей, время от времени выуживала из пакета чипсы и с аппетитом хрустела ими. Они сидели на скамье в сквере, неподалеку от её офиса.

– Обижаешь. Неужели я похож на ограниченного Бонда? Если поиграть – то в Шерлока Холмса. Я тоже, как он, независим и свободен. И он занимался расследованиями вовсе не по долгу службы, а из собственного интереса, призывая к диалектически тонкому эстетическому анализу. Меня, как и Холмса, ведёт личный интерес и поиск интеллектуальных радостей. Кроме того, расследование двойного преступления даёт мне возможность блеснуть своими умственными способностями. Слушай, как ты ешь эту дрянь? Сергей брезгливо покосился на пакет и запустил в него руку.

– Ой, Серёжа, любишь ты умничать! Только меня не сдай, если что. Можно подумать, ты эту дрянь не ешь! Лена протянула ему два листа с распечаткой звонков абонента с четырьмя восьмёрками.

– Лен, под пытками не сдам, отвечаю, – заверил Сергей. – А чипсы твои съел, преодолевая отвращение, дабы разделить с тобой единое пространство. Есть такой приём, знаешь, когда хочешь к человеку подкатиться, ну, чтобы, типа, он тебе помог. Закуриваешь, когда в принципе вообще не куришь, или ешь какую-нибудь бурду вроде этой.

– Ладно, считай у тебя получилось. Только лучше бы ты меня сам угостил. И обзаведись лупой. А то какой ты Шерлок Холмс без лупы?

– Лен, я думаю: какой я Шерлок Холмс без Ватсона? Будешь моим доктором Ватсоном?

– Так я уже, а ты и не заметил. Эх ты, психолог! Кому будем звонить первому?

– Молодец, Ленка! Я тебя люблю.

– Правда? – тут же отреагировала радостно Лена.

– Лен, я тебя люблю, как сестру. Поняла?

– Поняла, брат! Чего же тут не понять?

– Давай посмотрим, с кого начать. Сергей задумался, изучая длинный список номеров. Лена придвинулась ближе, достала из сумочки красный карандаш для губ, взяла второй лист и точками быстро отметила наиболее часто повторяющийся номер.

– Может, с него и начнём? – уверенно спросила она. – Вставь эту карточку в свой телефон. Я её использую очень редко. Если что, можно и выбросить потом. Если ответит дама – я спрошу, где можно найти Марину. Типа, не могу дозвониться, срочно нужна по очень важному делу. Откуда знаю номер? Маринка сама дала. Когда – не помню. Слово за слово – какую-то информацию и получим. Если мужчина – сам говорить будешь. Идёт?

– Не идёт, – категорически ответил Сергей. – Затянется твоя дама – и слова не скажет. И что дальше? Женщина любую особь женского пола воспринимает как потенциальную соперницу и сразу напрягается. Наоборот, если мужской голос – тебе говорить, а с женщиной я буду общаться. Хотя, в принципе, мне хоть с женщиной, хоть с мужчиной, лишь бы человек в адеквате был.

– Ладно, убедил. Давай определимся: что нам нужно узнать, о чём спрашивать?

– А что, если нам, Леночка, пойти ва-банк? Я скажу, что у меня случайно оказалась трубка, соответственно с номерами телефонов. Вот и звоню – узнать: кто владелец, кому вернуть?

– Тупо. Как она у тебя оказалась?

– Согласен, тупо. Но, как сказал Геббельс, ложь должна быть чудовищной, чтобы в неё поверили. А люди склонны верить в самые нелепые вещи. Только представь, как отреагирует сообщник, если он есть! Может запросто спалиться, да я по интонации уже кое-что смогу понять. Или чел не при делах, или в чём-то замешан. Думаю, что все из этого списка знали, что у девушки недавно муж ласты склеил. Предполагаю, что некоторые догадывались, кто помог ему это сделать. Очень близкие могли знать об её путешествии, и только один был точно осведомлён, чем это путешествие для неё закончится!

– Молодец! Но думаю, если бы я была на месте этой барышни, то никакому сообщнику не доверилась бы. Я бы действовала в одиночку. Кстати, об этом говорит и оставленный ею телефон. Она абсолютно не боялась, что какой-нибудь умник типа тебя начнёт копать её связи и в конце концов докопается до сообщника. А почему не боялась? Потому что сообщника не было!

Лена победоносно посмотрела на друга.

– Не факт. Конечно, оставить трубку было рискованно с её стороны, но не оставить нельзя было. Тогда версия утопления могла сразу оказаться под сомнением. Скорее всего, она ограничилась тем, что удалила компрометирующие звонки и некоторые номера. Она знала, что засвеченная в милиции трубка ей уже не послужит, если даже заменить карточку: службы по пину смогут определить, где она находится. Сообразительная девица была уверена, что милиция не будет возиться с телефоном утопленницы: нет человека – нет и проблем. В лучшем случае передадут родителям. Да, вот ещё, давай сверимся. В твоём списке должны быть номера, которых нет в телефонной книжке в трубке.

– Давай проверим. Вот один номерок интересный, набери! Он всего несколько дней работал. Номер заграничный, мальтийский. Три дня подряд работал. Ну очень интенсивно переговоры шли!

– Ага, а потом девушка «утонула».

Сергей набрал номер с телефона Ковалевской. Сначала вызов пошёл, но потом номер оказался вне зоны действия. Сергей попытался ещё несколько раз набрать этот номер, но безуспешно.

Он задумчиво посмотрел на подругу:

– Да, мой Ватсон, похоже, мы на пороге великих открытий! Даже не верится, что так просто. И куда наши менты смотрели? Неужели нельзя было после смерти мужа прослушать её разговоры?

– А может, и прослушивали – тебе не доложили. Если хочешь моего совета, Холмс, я бы сейчас всю информацию с трубы перекачала на свою, методом тыка вычислила бы родителей и вернула им вещь дочкину. А заодно бы увидела их лица, горем убитые. Или не убитые. Отсюда бы и плясала. После этой встречи ты можешь сразу разобраться: или ты идёшь на поводу у своих болезненных фантазий, потому как на крымском солнце перегрелся, или же ты на верном пути. И, если хочешь, занимайся дальше поиском девицы, а я тебе, чем смогу, помогу. Мне самой стало интересно.

– О’кей, подруга! Давай позвоним вот по этому номеру, для начала.

С помощью первого абонента им сразу же удалось выяснить, что Сергею и так было известно, – трубка принадлежит Марине Ковалевской. Общительная подруга, казалось, ничего не знала о последних событиях в жизни Марины. Она сообщила и адрес, по которому они могут вернуть трубку. Доморощенные сыщики решили продолжить свою деятельность. Покружив с полчаса в каменных лабиринтах искомого района, обнаружили дом, в котором жила Ковалевская с матерью – Верой Сергеевной. Так по крайней мере сказала им девушка, которая назвалась школьной подругой и которая не виделась с одноклассницей со дня её свадьбы.

Парадная дверь была закрыта на кодовый замок. Сергей отошёл немного и внимательно посмотрел на цифры. Потом уверенно нажал на четыре кнопки и потянул дверь на себя. Она открылась.

Лена удивлённо спросила:

– Ты что, знал код?

– Нет, конечно, – довольно улыбнулся Сергей.

– Как же ты догадался, какие цифры набрать?

– Элементарно, Ватсон. Те, что больше других блестят, то есть стёрты от частых прикосновений, те и набирай.

– Да, действительно просто. А бдительные жильцы должны были бы почаще менять код!

Взметнувшись наперегонки на третий этаж, они остановились перед дверью. Коротко нажав на звонок, постояли, прислушиваясь к ожидаемым шагам за дверью. Нажали более требовательно и длинно во второй раз и снова замерли в ожидании, глядя друг на друга. Внезапно дверь распахнулась, и они увидели пожилую полную женщину с невыразительным круглым лицом в очках. Из-за толстых стёкол на непрошеных гостей подозрительно и неприветливо, смотрели выцветшие, водянистые глазки. Русые с проседью волосы были гладко зачёсаны наверх, открывая узкий выпуклый лоб. Тонкие губы сердито сжаты в нитку.

Женщина отрывисто спросила:

– Что надо?

Визитёры замерли в растерянности. У Сергея промелькнула мысль: «Какой же это умник отморозил – хочешь увидеть, как будет выглядеть твоя девушка в будущем, – посмотри на её мать?»

Лена нашлась, опередив Сергея:

– Здравствуйте! Мы телефон нашли, и выяснилось, что он принадлежит Марине Ковалевской.

Женщина, недовольно буркнув: «Здрасьте», с невозмутимым видом протянула квадратную, не женскую ладонь за ожидаемой трубкой. Серёжа с Леной переглянулись недоумённо.

Сергей уточнил:

– Мы не ошиблись адресом? Здесь живёт Марина Ковалевская?

– Адресом не ошиблись. Но уже не живёт. Утонула она на море, – ровно, без эмоций ответила женщина.

Голос вполне соответствовал внешности его обладательницы – низкий и грубый.

– А вы кто, мать Марины? – поинтересовалась Лена, не обращая внимания на явную неприветливость женщины.

– Нет, меня наняли присматривать за матерью. А что за ней присматривать? Как сообщили, что дочь утонула, с тех пор лежит в своей комнате, уставилась в одну точку и ни на кого не реагирует. Лежит, как мумия, и не шевелится. А телефон давайте, передам.

Сергею ничего не оставалось, как положить трубку в ладонь смотрительницы.

– Вы передайте обязательно, не забудьте! – как можно приветливее сказал он.

– Угу, – буркнула женщина и, не прощаясь, захлопнула перед ними дверь.

– Ну? Что скажешь, Холмс? Что мы имеем? – нетерпеливо спросила Лена, когда вышли из подъезда.

– Пока нас имеют… Больше ничего не могу сказать. Или в спальне на самом деле лежит полуживая, ничего не соображающая от потрясения мумия, или перед нами разыгрывают роли отлично продуманного сценария. Посмотреть бы мне на эту Веру Сергеевну!

– Но ты видел, как эта Церберша встала на дороге и даже не пригласила нас войти?

– А с какого перепугу она будет приглашать случайных людей в чужую квартиру? И мы не являемся близкими Веры Сергеевны. Я бы тоже не пригласил. Хорошо, дверь открыла. Могла отморозиться. Зачем ей лишняя головная боль? Её наняли для выполнения определённой работы и не более. К двери она подошла исключительно из собственного любопытства и благодаря скуке. Я бы не хотел оказаться на её месте – делить пространство с мумией, сутками изучающей фрагмент стены. Охренеть можно. Но личико! Абсолютно не обезображено интеллектом! Ты что-нибудь подобное видела? Точное ты ей имечко подобрала – Церберша. Когда она дверь открыла, мне вместо «здрасьте» послышалось «гав».

– Да уж. Но что делать дальше? – озабоченно спросила Лена.

– Подумать надо. Давай завтра созвонимся, если что.

– Давай созвонимся. Ну, ты меня хоть проводи, Холмс.

– Братела, ты когда будешь?

– Уже еду, – пообещал Сергей. – Ты ничего не забыл дома? Могу привезти.

– Не забыл – потерял, брата. Приезжай скорей. Не представляешь, какая без тебя тоска.

– Ладно, не плачь. Завтра буду.

Иван действительно истосковался в одиночестве. И даже сходил на рынок, купил овощи и впервые в жизни сам приготовил обед к приезду Сергея. Они сидели за столом, и из глубокой тарелки с варёным молодым картофелем, посыпанным укропом, струился аппетитный аромат. Рядом лежала горкой зелень – молодой лук, чеснок, огурчики.

Сергей был приятно удивлён:

– Ведь можешь, когда хочешь. А дома даже яйца не сваришь, картошку чистить не умеешь.

– Я и не умею. Это ж молодая. Я шершавой стороной губки потёр, когда мыл, – кожура и отвалилась. Потом в кастрюлю бросил – и на огонь. Только не знал, когда будет готова. Каждые пять минут вилкой тыкал.

– Да, с картошкой у тебя получилось. Вот если бы яйца варил, долго пришлось бы вилкой тыкать, – заметил Сергей.

После обеда ребята пошли к набережной. Сергей поинтересовался у брата, чем он тут без него занимался.

– А, занимался нафинг дуингом. Плавал, читал или гулял по аллее, наблюдал за народом. Иногда очень интересные персонажи встречались. Ладно, хватит испытывать моё терпение, рассказывай о нашей утопленнице. Удалось узнать что-нибудь?

– Удалось кое-что, да толку мало. Хотелось с её предками познакомиться, побеседовать, да не вышло. Маман её лежит, считай, в коме. Собеседница из неё никакая. А отца и в природе не было. Вернее, биологический, должно быть, определённо был, но в наличии не оказалось.

– Получается, ты зря ездил, а я тут один парился?

– Ну, как тебе сказать? Может, и не зря, – стараясь выглядеть безразличным, произнёс Сергей и следующей фразой ошеломил брата: – Думаю, я бы смог подсказать желающим, естественно не бескорыстно, а за определённую мзду, где сейчас находится наша утопленница.

– О-па! Я всегда говорил: бабло побеждает зло. Только кто тебе заплатит за твою информацию? Менты, что ли? – рассмеялся Иван.

– Надо подумать. На любой товар найдётся купец, говаривала наша бабуся. А товар у нас в кармане. Осталось дело за купцом.

– Слушай, – оживился Иван, – я знаю, кому предложить твой товар. Тёще её, ну, матери мужа отравленного… или как там она зовётся.

– Тёщи – у мужиков. У женщин – свекрухи.

– Вот свекрухе и предложи. Она-то не в коме.

– Не в коме, а после инсульта, что практически одно и то же. Не пускают к ней посторонних. Я Ленку засылал на разведку. Ладно, поживём здесь пару недель, там видно будет.

– Пару недель? – возмутился Иван. – Мы же на всё лето ехали.

– Ехали на всё лето, а приехали на пару недель, Ваня. Так бывает иногда. Ну, ты-то можешь оставаться. А у меня дела образовались. Если всё выгорит – отдыхать будем не здесь, а на Канарах.

– Ага! Или на нарах. Я понял, Серж, какие у тебя дела образовались. Ну и в историю мы вляпались! Отравление, утопление, инсульт и – кома! Что дальше?

– А дальше Ваня, пойдём заплывём. И братья двинулись в сторону моря. Они расположились на центральном пляже. Иван лёг на тёплый песок и с блаженной улыбкой раскинул руки, глядя на облака. Сергей пошёл в воду. Проплыв до конца пирса, резко развернулся и мощным брассом вернулся к берегу. Он выходил из воды, когда проходившая мимо старушка – божий одуванчик, с корзиной пахлавы на продажу, с трудом передвигаясь по песку, как вкопанная остановилась перед его мощным торсом и осуждающе произнесла, глядя на пирсинг его сосков:

– Это ж до чего дошла молодёжь! Взяли моду! И чего только с собой ни сотворят! Поглядите, срам-то какой! – обратилась старуха к отдыхающим, тыча пальцем в «срамника». – И не стыдно тебе?

– Нет, бабушка, не стыдно, – миролюбиво ответил Сергей. – Шли бы вы своей дорогой.

– А ты не командуй! Понаехали и командуют тут! Ты мне скажи, зачем так уродовать-то себя? Ещё бы в нос кольцо вставил, как бык!

Бабулька явно истосковалась за длинное межсезонье по свежей, молодой крови. Голос её истерически взвился, приглашая общественность присоединиться к форуму.

Сергей спокойно ответил:

– Почему же – как бык? Он неторопливо взял полотенце и стал с удовольствием растирать своё натренированное, красивое тело. Бабка не собиралась уходить, а смотрела на парня, злобно прищурившись.

И он продолжил:

– У индианок, например, кольцо в носу означает замужество. А количество колец в ухе мужчины племени хамар соответствует числу его жён. Вот вы, бабуля, дожили до ста лет и думаете, что всех учить можете? Лично я так не думаю.

– Чево? Мне только семь десятков стукнуло. До ста! Поживи с моё! – оскорбилась старуха.

– Семь? Сорри, бабуля! Тогда это кардинально меняет дело. Могу поделиться информацией. Может, ещё пригодится. Это не современной молодёжи выдумки, как вы выразились, а явление, существующее на протяжении всего исторического периода. Ещё в древнем Египте жрицы и родственницы фараонов прокалывали себе пупки. А пирсинг сосков среди цивилизованных наций появился в Древнем Риме. Богатые римские центурионы, телохранители Юлия Цезаря носили колечки в сосках как признак мужества и отваги, а также для поддержания своих коротких накидок. И, кстати, – Сергей слегка понизил тон, доверительно наклонившись к бабке, – знаменитый авангардист принц Альберт, чьё имя носит один из самых популярных сегодня вариантов мужского пирсинга, некогда проколол головку собственного полового члена, чтобы подвязывать его к бедру. Этого требовал фасон его любимых обтягивающих брюк, не монтирующихся с анатомическими особенностями королевской персоны.

Бабка стояла с открытым ртом, пытаясь переварить услышанное. А когда Сергей стал развязывать шнурок на плавках, угрожая продемонстрировать факт, доказывающий, что он является прямым наследником принца Альберта, бабулька метнулась в сторону, плюясь и умело пользуясь ненормативной лексикой.

Иван давился от смеха. Сергей «разочарованно» развёл руками:

– Старый, Ваня, вовсе не означает мудрый. Ненавижу, когда каждая прокоптившая свет старуха суёт нос в мои дела. Как видишь, я научился с ними общаться без потери собственной энергии. Но так было не всегда.

Сергей удовлетворённо растянулся на тёплом песке и прикрыл глаза.

Вечером Сергей включил ноутбук и вошёл на сайт «Одноклассники». У Марины Ковалевской друзей оказалось немного, но одна подруга – Даша с острова Мальты – порадовала своим присутствием. Он потёр руки от удовольствия и отправил ей смайлик.

На следующее утро Серега получил от Даши невинное послание – смешную рожицу. Он «осмелел» и предложил девушке дружбу. Даша не возражала, и теперь Серега на правах новоиспечённого друга мог поинтересоваться у соотечественницы жизнью на Мальте – что там и почём, потому как собирался приехать и нелегально, естественно, подзаработать. В качестве кого? Да хоть кого – он и швец, и жнец, и на дуде игрец. А если серьёзно, то массажист, мастер-татуировщик и вообще мастер-фломастер – золотые руки! Во как! И может исполнить любой каприз, вплоть до брейн-пирсинга. Что за зверь такой – брейн-пирсинг? А это когда дырка в голове.

Да, Даша видела у странных молодых людей колечки на выбритом затылке. Но даже не представляла, что они крепятся не на коже и не ради эстетического удовольствия, а дабы испытать вполне физиологическую радость. Ибо колечко вставляется в просверленное дрелью в черепушке отверстие и давит на затылочную область мозга, в результате чего повышается выброс в кровь так называемых эндогенных наркотиков. Теперь Даше понятно, почему эти чокнутые постоянно улыбались. «А это не вредно для здоровья?» – невинно интересовалась девушка. «Абсолютно не вредно, – пошутил Сергей. Потому как мозг человека – сложнейшая система из ста миллиардов нервных клеток и пятидесяти гормонально активных веществ. Одни отвечают за эмоции, другие – за сердечный ритм, третьи – за сон. А при воздействии колечка усиленная секреция этих веществ может привести, например, к остановке дыхания. Или счастливый кольценосец получит букет гормональных расстройств и жить будет недолго, но весело. И всё-таки находятся безумцы, которые платят по штуке баксов за удовольствие ходить с дыркой в голове! Ну, и почему бы не заработать на таком весёлом предприятии?»

Спустя несколько дней Сергей с Дашей общались как старые знакомые. Даша – девушка замужняя, да к тому же молодая мама. Флиртовать и всякими глупостями заниматься не будет, а помочь соотечественнику – не против. Только не одобряет его работы с дрелью и, предупредила сразу, в этом вопросе помогать не станет. «Ну и ладно, – обрадовался Сергей, – ну и хорошо». Он и сам не одобрял: эка его занесло в своих фантазиях! И где, вообще, эту дрель достать? Не морг же грабить.

3

Полугодом раньше…

Мягкий свет зимнего утра проникал сквозь тонкие шторы в спальню. Марина слышала шум тяжелой струи, падающей из крана, и этот монотонный настойчивый звук выуживал её из глубокого сна, в котором ей хотелось задержаться ещё хоть на мгновенье. Она видела себя девятилетней девочкой, сидящей за фортепиано. Комнату заливал яркий солнечный свет. Пожилая строгая учительница Ингрида Александровна сидела рядом, её пальцы виртуозно пробегали по клавишам, и девочка удивлялась лёгкости и силе, которые таилась в старых, тронутых артритом руках учительницы. Солнечные лучи падали на инструмент, на их пальцы, когда они заиграли Моцарта в четыре руки. Было весело, радостно, и ожидание счастья впереди, уверенность в долгой-долгой удивительно прекрасной жизни наполняли всё её существо…

Марина открыла глаза. В проёме двери стояла мама и выразительно показывала на часы. Девушка сладко потянулась и нехотя вылезла из-под одеяла. Мама уже всё приготовила: наполнила ванну водой с отварами целебных трав, разложила выглаженное бельё на горячую батарею. По дороге в ванную Марина не удержалась и заглянула в кухню, оттуда доносился ароматный запах кофе и её любимых свежеиспеченных рогаликов, сложенных горкой на глубоком блюде.

Вера Сергеевна воспитывала Марину одна. С детского сада у дочери было всё, как у детей в полных семьях, – лето в Крыму у моря, развивающие кружки, танцы и музыкальная школа. Мать, работала бухгалтером, кроме основной работы, умудрялась постоянно находить себе подработку на других предприятиях, вплоть до того, что не брезговала мытьём полов по вечерам в соседних подъездах. Жила ради дочери.

Девочка маму радовала добрым, мягким характером. Марина никогда ничего не требовала, не закатывала истерик в магазине игрушек, росла очень спокойной, часами могла оставаться наедине с собой, и ей не было скучно. На вопрос: «Кем будешь, когда вырастешь?» – отвечала всегда по-разному, в зависимости от того, где побывала с мамой накануне. Если это была поликлиника, Марина выбирала профессию доктора, укладывала на кушетку всех кукол и терпеливо лечила: старательно вливала микстуры в их плотно закрытые пластмассовые рты, бесстрашно делала уколы, уговаривая потерпеть. В такие минуты Вера Сергеевна действительно готова была поверить, что дочь, когда вырастет, станет врачом. Но в следующий раз, вернувшись из парикмахерской, малышка с вдохновением вооружалась ножницами, и все её куклы приобретали новые «модельные» стрижки. Побывав в очередной раз с мамой в универмаге, Марина выкладывала из шкафа всё содержимое и предлагала невидимому покупателю свои наряды.

Музыкальную школу девочка посещала вначале с большим желанием. Но со временем многочасовые занятия стали её утомлять, интерес, особенно к урокам сольфеджио, пропал, и мама поняла, что будущий великий пианист больше в её квартире не проживает. Училась девочка ровно, без особых проблем, легко усваивала гуманитарные предметы, иностранные языки. Но с выбором профессии так и не смогла определиться к окончанию школы. И тогда Вера Сергеевна не пожалела денег на модного психолога. С помощью рисунков, картинок и всевозможных тестов совершенно неожиданно – как для Марины, так и для её мамы выяснилось, что способности девочки кроются в области ветеринарии! Именно здесь её ожидают головокружительный успех, завоевание всех возможных вершин и соответственно – все лавры!

Внушаемая Марина искренне поверила в свои открывшиеся способности, вспомнила, что с детства любила кошек и собак, и начала интенсивно готовиться к поступлению в ветеринарный институт. Легко поступила и с рвением принялась грызть гранит науки. Марина была единственной девушкой, которую приняли в хирургический кружок института под руководством знаменитого профессора Твардовского. После окончания вуза она поступила в академию и работала в биохимической лаборатории института.

Сегодня, как обычно, в семь сорок пять Марина вошла в лабораторию. Переоделась в белый халат и шапочку, распахнула настежь окна, несмотря на зимнюю стужу. Огромная, натужно гудевшая не один десяток лет вытяжка в последнее время только зря поглощала электроэнергию, ни на йоту не очищая воздух в лаборатории клинической биохимии.

Марина налила в пробирку ортотолуидиновую кислоту, добавила сыворотку и поставила на кипящую водяную баню. Через некоторое время едкие пары уксуса стали подниматься и наполнять комнату. Лицо Марины покрылось пунцовыми пятнами, и удушливый кашель подступил к горлу. Она поспешила к открытому окну и стала жадно вдыхать свежий морозный воздух.

Первый приступ отступил. Девушка нетерпеливо посмотрела на часы – ещё десять минут кипеть этой адской смеси. Потом, когда вещество из бледно-жёлтого превратится в насыщенное розовое, Марина нальёт его в кювету из кварцевого стекла и с помощью спектрофотометра сделает замеры. Рассчитает их по формуле и узнает, как у её подопытных животных работают почки, выводится ли мочевая кислота из организма.

В виварии под наблюдением Марины содержались девяносто крыс – три группы по тридцать отборных самцов, которых она ежедневно кормила варёной рыбой, молоком и хлебом, методично подмешивая двум группам яд, вызывающий разрушение печени. Третья, контрольная, – счастливчики! – яд не получала. Через десять дней Марина должна будет сделать очередной забой животных, вынуть печень и отправить на исследования. После этого вторую группу крыс она начнёт подкармливать росторопшей и вести наблюдения, как восстанавливается функция печени, опять же с помощью контрольного забоя животных.

В ночь перед и ночь после забоя Марина не сможет уснуть. Первую ночь она будет морально готовить себя войти в виварий, поймать пинцетом хитрых животных и бросить в пакет с эфиром. Мысленно она будет проделывать это десятки раз, тренируясь перед рабочим днём. Потом самое ужасное – извлечь одурманенную крысу из пакета и, держа в одной руке вялое тело животного, другой перерезать ему горло. Собрать кровь, препарировать тушку…

Марина помнит, как её поразило первое кормление подопечных: когда еда была выложена в кормушки, умные крысы не накинулись на рыбу, как она ожидала, а сбились в одну кучу, как будто посовещались и выбрали «слабое звено» – видимо, самую нежизнеспособную особь, которая, отделившись от стаи, осторожно подошла к кормушке и стала есть. Остальные наблюдали за ней, не двигаясь. Прошло не менее двадцати минут, прежде чем стая убедилась, что их отобедавший друг остался жив, и только после этого остальные подтянулись к кормушке. Так проходило каждое кормление…

Внезапно распахнутая дверь вывела Марину из воспоминаний. В комнату стремительно вошла Алла Евгеньевна – её непосредственная начальница и будущая свекровь.

– Скучаем? – вместо приветствия бросила она девушке на ходу и прошла к большому шкафу, открыв дверцу, осторожно вынула вместительную ёмкость с фенолом и поставила перед Мариной на стол. – Отколи мне двенадцать порций и взвесь, чтобы в каждой было тридцать граммов. Да постарайся это сделать поскорей, – добавила уже на выходе, плотно прикрывая за собой дверь.

Вооружившись колющим инструментом, Марина тут же принялась выполнять поручение, отложив свою основную работу. Методично откалывая кристалл за кристаллом, девушка не замечала, как микроскопические частицы отлетали и прилипали к рукам, шее, лицу… Кожа начала чесаться, покрылась красными пятнами. Марина решила освежиться холодной водой из крана… Фенол, вступив в реакцию с водой, оставил на коже болезненные ожоги в виде мелких ран. И это накануне свадьбы! Марина не смогла сдержать слёз, увидев своё отражение в маленьком мутном зеркальце, закреплённом над старой эмалированной раковиной.

В конце первой половины рабочего дня Алла Евгеньевна заскочила забрать дюжину упаковок фенола со стола Марины, потрепала её одобрительно по щеке, как треплют собачку:

– Да не переживай, – возбуждённо-радостно рассмеялась Алла Евгеньевна, заметив воспалённое лицо и красные от слёз глаза девушки. – Женщины огромные деньги платят в косметических клиниках за феноловый пилинг, а тебе он бесплатно достался! Разве ты не знала, что фенол нужно было растворить на водяной бане? Это же элементарные вещи, – она недоумённо пожала плечами и стремительно вышла из лаборатории.

Вечером, вернувшись домой, Марина закрылась в ванной, сидя на полу, орошала слезами новый, изумрудного цвета кафель и, кстати отметила, что дешевая светло-розовая старая плитка ей нравилась больше. Раньше здесь плакать было теплее. Сколько же Марининых слёз повидала эта потрескавшаяся в уголках плитка! В первый раз она закрылась в ванной комнате и проплакала там несколько часов, а потом, обессиленная, уснула прямо на полу в день, когда впервые узнала, что означают слова преподавателя: «Обеспечить анатомку материалом». Группа студентов – по одну сторону, и маленькая, испуганная, взлохмаченная, случайно пойманная на улице собачонка – по другую… Пёс смотрел глазами-бусинками с любопытством и доверием на молодых человеков в белых халатах. А потом к нему подключили электроды и убили с помощью величайшего изобретения человечества – электричества. Убили, разобрали на органы… Человек, готовившийся лечить и спасать других собак, для начала должен был убить… А потом были слёзы над цыплятами, кроликами… Сначала «братьев меньших» студенты кормили, выхаживали, давали имена, привыкали к ним, а потом травили, убивали, резали, поливали кислотой… А как – иначе? Иначе пока не научились.

Марина услышала, как стукнула входная дверь, – это мама вернулась с работы. Девушка с опухшим от фенола и слёз лицом вышла из своего укрытия. В сумерках прихожей Вера Сергеевна не успела разглядеть дочь, протянула ей полную продуктов сумку, а сама принялась стаскивать сапоги, оживлённо рассказывая о своём удачном походе в мебельный магазин:

– Ты не представляешь, как мне повезло с этим кухонным гарнитуром! Минус десять процентов благодаря новогодним скидкам! К тому же владелец магазина оказался моим старым знакомым ещё по институту. Так он мне ещё десять процентов подарил на твою свадьбу, сказал, что практически по закупочной цене отдаёт мне всю кухню. Ну как не взять, Мариночка? Будете новую жизнь начинать, можно сказать, в новой квартире. Осталось только занавеси и люстру заменить. А ты отчего такая грустная?

Вера Сергеевна прошла в кухню и, взглянув на дочь, ахнула, прижав ладони к своим щекам:

– Что у тебя с лицом?!

Она медленно села на стул, не сводя глаз с дочери и ожидая объяснений.

– Всё нормально. Любимая работа! Разве ты не знаешь?

Девушка отвернулась, не желая продолжать разговор.

– Но утром же всё было хорошо. Что ты делала сегодня? Новый препарат?

– Со мной всё нормально, мама. Вижу цель, иду верным путём. Занимаюсь наукой! – в голосе девушки послышались вызывающие нотки. – Знаешь, я сегодня подумала: наш институт – как Освенцим, и каждая лаборатория – со своим уставом, правилами и привычками, нигде и никто не расскажет, над чем он работает, что исследует и как идет опыт, только все друг другу вежливо улыбаются. Вот и я тебе ничего не расскажу. Да и сама толком не знаю, где, в какой области применят результаты моих великих исследований.