![](/books_files/covers/thumbs_240/zhutkie-artefakty-istoriya-gromkih-prestupleniy-rasskazannaya-v-100-predmetah-ubiystv-295291.jpg)
Автор книги: Гарольд Шехтер
Жанр: Зарубежная публицистика, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
#3 Гравюра для памфлета об убийстве
Убийство Хелен Джуэтт
![](i_009.jpg)
(1836 г.)
Совершив самое сенсационное убийство того времени – зарубив топором работницу секс-индустрии Хелен Джуэтт, – преступник скрылся, как показано на этой гравюре.
В Нью-Йорке 1830-х годов, когда не было законов, запрещающих проституцию, жили тысячи работниц секс-индустрии. Одной из них была 23-летняя красавица Хелен Джуэтт. Урожденная Доркас Дойен из Темпла, штат Мэн, в раннем подростковом возрасте она пошла работать прислугой в доме верховного судьи штата Мэн Нэйтана Уэстона. К ней относились как к члену семьи – она получила образование в местной школе, где стала выдающейся ученицей. Она любила читать, обладала «замечательной быстротой ума» и изысканными манерами.
В 18 лет – к тому времени она стала умной, волевой девушкой с живой сексуальностью и романтической жилкой – она лишилась невинности с человеком, личность которого так и не была установлена. Боясь позора, она покинула семью Уэстонов и начала свою жизнь в качестве работницы секс-индустрии, используя несколько псевдонимов, сначала в Портленде, штат Мэн, а затем в Бостоне. Где-то между осенью 1832-го и январем 1833 года она переехала в Нью-Йорк, где под четвертым и последним псевдонимом Хелен Джуэтт работала в нескольких борделях, прежде чем поселиться в «доме дурной славы», которым управляла мадам Розина Таунсенд.
Летом 1835 года Джуэтт, которая, похоже, питала искренние романтические чувства к некоторым из своих клиентов, влюбилась в 19-летнего продавца галантерейных товаров Ричарда П. Робинсона. Уже через несколько недель после их первой встречи она стала посылать ему пылкие письма, признаваясь в «безумной» любви, восхищаясь его «щедростью и благородством», и пела дифирамбы их любовным утехам.
Робинсон, вероятно, был не меньше влюблен в Джуэтт, заявив в одном из первых писем: «Никто не полюбит тебя больше, чем я». По мере развития их отношений Робинсона все чаще охватывали отвращение и ненависть, к своей возлюбленной он стал относиться с открытым презрением. Вскоре, как пишет историк Патриция Клайн Коэн, их «сладкая и всепоглощающая любовь выродилась во взаимные угрозы и упреки».
И все же, как и бесчисленное множество других влюбленных, застрявших в токсичных отношениях, они неоднократно мирились. Джуэтт оставалась в неведении относительно самого мрачного аспекта личности Робинсона: в нем жили две разные личности, Джекил и Хайд[2]2
Герои известного произведения Роберта Льюиса Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». – Прим. ред.
[Закрыть]. В своих дневниках он признался, что, хотя днем его разум обычно спокоен и рассудителен, «иногда в полуночный час из глубоких недр разума, словно вздрогнувший маньяк, пробуждается мысль, которую разум едва ли может утихомирить!»
Эти наклонности Робинсона проявились ранним утром в воскресенье, 10 апреля 1836 года, когда во время одного из своих визитов к Джуэтт он раздробил ей череп топором, поджег ее кровать, чтобы скрыть следы преступления, и скрылся в ночи. На место происшествия вскоре прибыли служители закона и быстро потушили огонь. Обыскав дом, они обнаружили на заднем дворе окровавленный топор, а на улице за оградой – мужской плащ из синей ткани, очевидно, оброненный убийцей. Узнав имя гостя убитой женщины, пришедшего в тот вечер, они разыскали Робинсона в его доходном доме и арестовали. Поскольку и плащ, и топор удалось быстро связать с Робинсоном, сомнений в его виновности практически не оставалось. Тем не менее Робинсон упорно заявлял о своей невиновности, продолжая настаивать на этом до конца своих дней.
Освещенное с нескрываемым интересом в газете New York Herald, это преступление стало предметом всепоглощающего интереса. В четверг, 2 июня 1836 года, начался суд над Робинсоном, о котором писали газеты по всей стране. Несмотря на то что адвокаты обвинения представили огромное количество косвенных доказательств вины Робинсона, присяжные быстро отвергли показания главной свидетельницы, Розины Таунсенд, которую защита осудила как «обычную проститутку», «позорное и брошенное» существо, «слишком испорченное и гнилое, чтобы говорить правду». Присяжным потребовалось всего 15 минут, чтобы вынести вердикт о невиновности.
Поменяв имя на Ричарда Пармали, Робинсон отправился на запад и поселился в Накогдочесе, штат Техас. Следующие годы до своей внезапной смерти в 1855 году он управлял салуном и парком дилижансов, служил секретарем окружного суда, вступил в масоны, инвестировал в недвижимость, воевал и был тяжело ранен в военной кампании против племени чероки, а после женитьбы на богатой вдове, унаследовавшей большое состояние покойного мужа, стал крупным землевладельцем, на которого работали более 20 рабов. На похоронах его восхваляли как «доблестного солдата Республики» и «предприимчивого гражданина штата», обладавшего «благородным и твердым характером».
#4 Обложка романа Дж. Х. Ингрэм «Красивая продавщица сигар»
Убийство Мэри Роджерс
![](i_010.jpg)
(1841 г.)
Странная смерть «красивой продавщицы сигар» вдохновила Эдгара Аллана По на написание одного из своих знаменитых детективных рассказов – «Тайна Мари Роже».
В начале XIX века жители Нью-Йорка, стремящиеся укрыться от удушающей летней жары, могли отправиться на пароходе из нижнего Манхэттена на идиллическую поляну на нью-джерсийской стороне реки Гудзон, известную как Елисейские поля. Днем в среду, 28 июля 1841 года, молодой преподаватель музыки Генри Маллин прогуливался с другом по берегу реки. Вглядываясь в рябь воды, они испытали то, что Маллин позже описал как «злой шок». Примерно в 300 ярдах от них плавало человеческое тело. Это был труп утонувшей женщины, которая, судя по ее состоянию, разлагалась в воде уже несколько дней.
На ней были рваное белое платье, ярко-синий шарф, туфли и светлые перчатки, а также соломенная шляпка. Несмотря на ее гротескный вид – пурпурно-черная кожа, вздутое лицо, пенящаяся кровь изо рта – ее быстро опознали как Мэри Сесилию Роджерс, девушку, которая была чем-то вроде местной знаменитости.
Описываемая современниками как очаровательная особа «с вороной косой», «томной улыбкой» и «гипнотически приятной» фигурой, Мэри Роджерс впервые привлекла к себе внимание общественности несколькими годами ранее, когда работала в популярном бродвейском табачном магазине, которым управлял торговец Джон Андерсон. Его клиентов объединяла одна общая черта: все они были мужчинами. Рассчитывая, что симпатичное лицо за прилавком будет благом для его бизнеса, проницательный владелец нанял 18-летнюю Роджерс в 1838 году не столько в качестве продавщицы, сколько в качестве сексуального магнита.
Стратегия сработала. Прибыль Андерсона резко возросла, поскольку поклонники мужского пола стекались в его магазин, чтобы «покрасоваться перед юной леди». Ее прозвали Красивой продавщицей сигар.
В 1840 году Роджерс оставила работу, чтобы управлять доходным домом, который арендовала ее 60-летняя мать Фиби. Этот дом, расположенный в нижней части Манхэттена, был рассчитан на молодых одиноких рабочих. Некоторые из них, включая резчика пробковых изделий Дэниела Пейна, с которым у Роджерс завязались романтические отношения, находились там в воскресенье, 25 июля 1841 года, когда молодая женщина покинула дом около 10 утра, объявив о своем намерении навестить тетю. Больше родные никогда не видели ее живой.
Результаты вскрытия были настолько шокирующими, что газеты могли лишь намекать на пикантные подробности. Коронер из Хобокена доктор Ричард Х. Кук пришел к выводу, что перед тем как Роджерс сбросили в реку, ее избили, заткнули рот, связали и в конце концов задушили полоской ткани, вырванной из подъюбника. Еще более ужасающие синяки на ее «женской области» не оставили у коронера сомнений в том, что «несчастная девушка» подверглась групповому изнасилованию «не менее чем тремя нападавшими».
![](i_011.jpg)
Труп Мэри Роджерс, изображенный в крайне вуайеристской манере, был найден плавающим на нью-джерсийской стороне реки Гудзон
Это дело стало предметом обсуждения в городе. Популярный романист Джозеф Холт Ингрэхем опубликовал бестселлер о ее жизни и испытаниях под названием «Красивая продавщица сигар». Как это часто бывало с местами сенсационных убийств, Елисейские поля стали зловещей туристической достопримечательностью: толпы людей устраивали пикники на том месте, где труп Роджерс вытащили на берег.
В течение нескольких недель после убийства полиция переключала внимание с одного подозреваемого на другого, однако каждый из них в итоге был оправдан и освобожден из-под стражи. К концу августа полиция так и не приблизилась к разгадке.
В середине сентября произошла сенсация. В центре ее оказалась вдова по имени Фредерика Лосс, владелица популярной придорожной закусочной неподалеку от места, где было обнаружено тело Роджерс. Несколькими неделями ранее, собирая кору сассафраса, двое сыновей Лосс, 12 и 16 лет, как сообщалось, наткнулись в густых зарослях на предметы одежды Мэри Роджерс. Небольшое углубление в зарослях «было истоптано, ветки сломаны, корни помяты и раздавлены – все свидетельствовало о том, что здесь происходила очень жестокая борьба».
Эта находка, казалось, подтверждала излюбленную теорию о том, что Роджерс была убита бандой «негодяев». Однако теперь Фредерика Лосс рассказала историю, которой она никогда не делилась с полицией. По ее словам, Роджерс пришла в ее таверну 25 июля в компании «высокого смуглого мужчины». Они заказали напитки: мужчина – ликер, а Роджерс – лимонад, и, посидев некоторое время и приятно поболтав, ушли рука об руку. Позже вечером Лосс услышала крик со стороны леса, но решила, что это кричит раненое животное, и выбросила эту мысль из головы.
Год спустя Фредерике Лосс предстояло рассказать совсем другую историю. Умирая от смертельной инфекции в ране, Лосс, как сообщается, велела своим сыновьям «обнародовать обстоятельства смерти Мэри Роджерс, которые она до этого скрывала».
Тайна заключалась в том, что Мэри Роджерс умерла во время аборта, сделанного в заведении Лосс неизвестным «молодым врачом». Отцом ребенка, которого она носила, очевидно, был ее жених, Дэниел Пейн, который через несколько месяцев после обнаружения трупа Роджерс добрался до берега реки, где его вынесло на берег, и проглотил смертельную дозу лауданума, оставив предсмертную записку с просьбой простить его за «неправильно прожитую жизнь».
Хоть общественность и приняла эту версию, полиция в ней сомневалась, поскольку она явно противоречила многим вещественным доказательствам, включая следы удушения на шее Роджерс и заключение коронера о том, что она подверглась групповому изнасилованию. В итоге расследование было прекращено, а дело красивой продавщицы сигар осталось одним из самых известных нераскрытых убийств Нью-Йорка.
#5 Кровельный молоток
Дело Кольта – Адамса
![](i_012.jpg)
(1841 г.)
Джон Кольт использовал подобный кровельный молоток для изготовления транспортировочных ящиков для своего популярного учебника по бухгалтерскому учету. Он также использовал его для убийства человека, который и напечатал этот учебник.
В сентябре 1841 года Сэмюэл Адамс, уважаемый печатник, владеющий магазином в нижней части Манхэттена, покинул свой офис и исчез. Неделю спустя его обнаженный гниющий труп был обнаружен в деревянном упаковочном ящике в трюме корабля. Следователи быстро установили, что ящик принес на корабль Джон Колдуэлл Кольт, блестящий бухгалтер и старший брат Сэмюэля Кольта, легендарного изобретателя револьвера.
![](i_013.jpg)
Титульный лист популярного учебника по бухгалтерскому учету Джона Кольта
Изначально все отрицая, Джон Кольт в конце концов признался властям, что действительно убил Адамса, однако утверждал, что действовал в целях самообороны. Согласно его заявлению, Адамс, печатавший последнее издание учебника Кольта, явился в его офис с требованием немедленно оплатить просроченный счет на 71,15 доллара. Однако по собственным подсчетам Кольта, его долг составлял всего 55,85 доллара. Они начали спорить и вскоре уже обменивались ударами. Когда Адамс схватил его за галстук и начал душить, Кольт рефлекторно поднял лежавший на столе молоток и нанес ему несколько смертельных ударов по голове. Затем он засунул раздетый и связанный труп в упаковочный ящик, адресовал его несуществующему человеку и отправил на корабль, направлявшийся в Новый Орлеан.
Суд над Кольтом в январе 1842 года начался совершенно спокойно, но вскоре превратился в цирк. В какой-то момент труп Адамса был эксгумирован и обезглавлен, а голова была продемонстрирована присяжным коронером, который на протяжении всех своих показаний сидел с этим жутким предметом на коленях. Несмотря на все усилия мощной команды защиты, Кольт был признан виновным и приговорен к повешению. Развязка этого дела станет одной из самых странных в анналах американской криминальной истории.
В ожидании казни Кольт получил разрешение узаконить свои отношения с любовницей, Кэролайн Хеншоу. Днем 14 ноября 1842 года – как раз перед тем, как он должен был отправиться на виселицу, – он и Хеншоу сыграли свадьбу в его камере в нью-йоркской тюрьме. После этого паре разрешили побыть наедине в течение часа. Когда шериф вернулся за Джоном, чтобы сопроводить на эшафот, то обнаружил, что приговоренный лежит мертвый в луже крови, а из его груди торчит складной нож. Почти в тот же миг свод тюрьмы вспыхнул ярким пламенем. Хотя смерть Кольта была признана самоубийством, многие люди уверовали в то, что труп, найденный в его камере, на самом деле был трупом студента медицинского института, тайно пронесенным в тюрьму во время пожара, и что Кольта выкрали его друзья. Несмотря на эти слухи, нет почти никаких сомнений в том, что Кольт покончил с собой с помощью ножа, предоставленного ему одним из приглашенных на свадьбу гостей. Его самоубийство и сопутствующий пожар стали достойной кульминацией сенсационного дела.
#6 Изображения частей тела доктора Паркмана из зала суда
Дело Паркмана – Уэбстера
![](i_014.jpg)
(1849 г.)
Исчезновение известного бостонца Джорджа Паркмана стало загадкой для всего города, пока части его расчлененного тела не были найдены в туалете профессора Гарварда Джона Уайта Уэбстера.
Судебно-медицинская антропология стала важнейшим инструментом в современной правоохранительной деятельности – ее практикуют детективы, которые способны установить личность и предположительную причину смерти неизвестных жертв путем тщательного изучения их скелетных останков. Несмотря на то что эта область считается одной из форм современной криминалистической «магии», ее истоки можно проследить до одного из самых сенсационных преступлений XIX века – дела Паркмана – Уэбстера 1849 года.
Выучившийся на врача, доктор Джордж Паркман, один из самых богатых людей Бостона, был прежде всего домовладельцем и ростовщиком. Среди его должников был выдающийся гарвардский профессор химии Джон Уайт Уэбстер, который задолжал Паркману значительную сумму. Именно для того чтобы побеседовать с Уэбстером по этому вопросу, Паркман отправился в Гарвард в роковую пятницу, после чего его больше никогда не видели живым.
О его исчезновении сообщила жена, и полиция развернула масштабные поиски, растянувшиеся вплоть до Кейп-Кода. В этот период профессор Уэбстер вел себя, казалось бы, как обычно. Лишь один человек заметил в его поведении какое-то изменение: это был Эфраим Литтлфилд, уборщик медицинского колледжа. Учитывая, что за все годы знакомства Уэбстер ни разу не вступал с ним в продолжительную беседу, Литтлфилду показалось странным, что профессор расспрашивает его об исчезновении доктора Паркмана. Убежденный, что Уэбстер убил Паркмана и хочет уничтожить его останки, Литтлфилд пробил кирпичную стену личного хранилища Уэбстера. Там лежали мужской таз с сохранившимися гениталиями, правое бедро и нижняя часть расчлененной левой ноги.
Взятый под стражу, Уэбстер горячо доказывал свою невиновность. Двенадцатидневный судебный процесс, начавшийся 19 марта 1850 года, закончился обвинительным приговором после менее чем трех часов совещания присяжных. Тогда Уэбстер предпринял последнюю отчаянную попытку избежать петли палача, признавшись, что действительно убил Паркмана, хоть и без умысла. Приведенный в ярость оскорблениями Паркмана, Уэбстер схватил деревянную палку и нанес сокрушительный удар по черепу своего кредитора, а затем в панике попытался избавиться от тела. Несмотря на призывы о помиловании, губернатор остался безучастным. Утром 30 августа 1850 года Уэбстер был повешен.
![](i_015.jpg)
Одними из самых обличительных улик против профессора Уэбстера стали вставные зубы и фрагменты челюстной кости, которые дантист Натан Кули Кип опознал как принадлежащие его пациенту доктору Паркману
Хотя дело Паркмана и Уэбстера уже давно выветрилось из памяти общественности, оно вошло в историю юриспруденции США как важнейшее судебное дело благодаря участию двух свидетелей обвинения. Одним из них был дантист доктора Паркмана, Натан К. Кип, который узнал свою работу – вставные зубы, найденные в извлеченной части челюстной кости. Впервые судебная стоматология сыграла важную роль в судебном процессе. Вторым был доктор Джеффрис Уайман, профессор анатомии из Гарварда. Его как специалиста по скелетному анализу попросили исследовать костные фрагменты, извлеченные из печи в лаборатории доктора Уэбстера. Его показания на суде стали одним из звеньев в цепи доказательств против обвиняемого. Дело Паркмана – Уэбстера стало значимой научной и юридической вехой, которая положила начало области судебной антропологии.
#7 Судебный памфлет Антуана Пробста
Убийство семьи Диринг
![](i_016.jpg)
(1866 г.)
В Америке XIX века дешевые судебные памфлеты выполняли ту же функцию, что сегодня бесчисленные подкасты и передачи на кабельном телевидении в жанре тру-крайм. Они удовлетворяли ненасытный аппетит публики громкими историями об убийствах.
В среду, 11 апреля 1866 года, Авраам Эверетт, житель малонаселенного района Южной Филадельфии, известного в народе как «Шея», посетил ферму своего соседа Кристофера Диринга. Он постучал в дверь, но никто не ответил. Зайдя в амбар, он был потрясен, обнаружив, что лошади Диринга истощены жаждой и голодом.
Позаботившись о животных, он вернулся в дом, заглянул в окно и с удивлением обнаружил, что внутри царит дикий беспорядок, как будто дом разграбили. Он предупредил других соседей, а затем вместе с ними вернулся на ферму. Внутри амбара они увидели то, чего Эверетт, сосредоточившись на страдающих лошадях, не заметил: из стога сена торчала человеческая нога.
Один из мужчин отправился в ближайший полицейский участок. Через некоторое время полицейские прибыли на место и сделали ужасающее открытие. Под сеном лежал владелец фермы Кристофер, его череп был раздроблен, а горло перерезано до позвоночника. Рядом с ним лежала молодая женщина, которую позже опознали как приезжую кузину. Ее зарезали таким же образом.
В ящике для хранения кукурузы они нашли разложившееся тело жены Кристофера, Джулии, череп которой был пробит, а горло перерезано. Вокруг нее и на ней лежали четверо ее зарезанных детей – младшей девочке было всего 14 месяцев. Кроме старшего ребенка, 10-летнего мальчика по имени Вилли, который остался в живых лишь потому, что гостил у бабушки с дедушкой, вся семья была жестоко убита. Вскоре после этого в стоге сена был обнаружен еще один разлагающийся труп – 17-летнего работника Дирингов, Корнелиуса Кэри.
Подозрение сразу же пало на другого работника Дирингов, Антуана Пробста, которого нигде не могли найти. Мускулистый немецкий иммигрант, Пробст провел большую часть Гражданской войны в качестве «гастролера»: он поступал добровольцем на службу в одном населенном пункте, получал полагающуюся новобранцам награду, вскоре после чего дезертировал и повторял этот фокус в новом месте. Не желая терпеть тяготы и опасности армейской жизни, он в конце концов добился увольнения, «случайно» отстрелив себе большой палец правой руки. Просадив все свои деньги на спиртное и проституток, он некоторое время скитался по Филадельфии в поисках работы, пока не наткнулся на ферму Дирингов. Хотя миссис Диринг была обеспокоена угрюмым видом Пробста, ее муж, будучи сам иммигрантом, сжалился над ним и нанял его на работу.
Чтобы максимально снять с себя подозрения, следующие пять дней Пробст провел в различных филадельфийских тавернах и борделях. Когда до него наконец дошло, что он стал объектом общегородской охоты, он попытался улизнуть из города, но был быстро обнаружен и арестован. При обыске в его карманах было найдено несколько вещей Кристофера Диринга, в том числе пистолет и табакерка. На самом деле, как быстро установила полиция, Пробст был одет в одежду Диринга, которую поменял на свою окровавленную рубашку и штаны перед тем, как сбежать с места резни.
![](i_017.jpg)
На гравюре того времени изображено, как Антуан Пробст избавляется от тел своих жертв
Пока разъяренная толпа осаждала тюрьму, требуя крови Пробста, он подвергся длительному допросу. После предсказуемых заявлений о своей невиновности он признал, что убил Корнелиуса Кэри, однако настаивал на том, что остальные семь жертв были убиты его сообщником. Пятидневный суд над Пробстом начался 25 апреля, всего через две недели после обнаружения тел. Пробст, которого окружной прокурор назвал «чудовищем в человеческом обличье», был осужден после двадцатиминутного совещания присяжных. Его приговорили к повешению через пять недель.
В ожидании смерти Пробст продолжал заявлять о своей невиновности во всех убийствах, кроме убийства Корнелиуса Кэри, хотя в конце концов признался, что заманил миссис Диринг и ее детей в сарай по одному, а затем зарубил каждого из них топором. Мистер Диринг, который в то утро отправился в город за родственницей, был убит по возвращении вместе со своей гостьей.
На вопрос, зачем он совершил такое злодеяние, Пробст лишь пожал плечами. «Мне были нужны только деньги», – сказал он. «Я не испытывал никаких неприязненных чувств ни к кому из членов семьи. Они всегда относились ко мне хорошо».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?