Читать книгу "Звёздная Кровь Архераил. Книга 3. Теория невероятности"

Глава 4. Бегом-бегом

Местные человекокоровы были людьми не меньше, чем волосатые люди Леса или моя Склизкая, с чешуёй, перепонками и жабрами. Основатели расы заложили неплохой старт, а при рунных возможностях смогли сохранить и технологическую ветвь развития, не опустившись до своих полуразумных сородичей. Кстати, дикие тавры тут тоже водились в изобилии. Огромные, клыкастые, рогатые и совершенно тупые животные здесь были настоящим бедствием для остальных народов, но высокотехнологичные тавры их убивали только в том случае, если шла прямая агрессия на их поселения, предпочитая отгонять рунами и слезоточивым газом. Полуразумные родственники быстро научились не подходить к городам разумных человекокоров и практически не беспокоили, зато отрывались на других народах круга.

Быт налаживался. Каждый вечер, когда гас свет древа, я ходил ловить несколько рыб. Мои глаза отлично видели в темноте, а рыбы плыли медленнее, поэтому становились лёгкой добычей. Тархан замечательно ел рыбу, мясо и вообще всё, что давали, не перебирая. За мной увязывалась пара тенехватов. Эти были посмелее, постоянно лезли под руку и всегда получали самый лучший кусочек. Они носились по берегу, создавая невероятную суету, наблюдая за моей рыбалкой и вожделея своей доли. Я много времени у воды не проводил, опасаясь, что если долго задержаться на одном месте, то на меня могут обратить внимание те, кто посильнее. Добыв две-три рыбы, выдавал долю сопровождавшим, раз уж вместе ходим на рыбалку, совал тушки в криптор и возвращался на корвет.

С Тарханом всё было относительно неплохо и плохо. Как обычно это бывает у меня, всё идет комплектом. Позвоночник цел, а самая большая опасность заключалась именно в этом. Боли при повреждении позвоночного столба очень тяжело блокировать. Особенно плохо, если они вызваны разрывами нервных окончаний. Тут нужно либо полностью отключать сознание, либо давать бешеные дозы обезболивающих. На этом хорошее заканчивалось.

У товарища были повреждены бедренные и тазовые кости. Там остались даже не кости, а суповой набор, хоть сейчас гуляш из говядины вари. И как это всё лечить? Ничего хорошего, но уже гораздо легче блокируется препаратами, а самое главное, что верхняя половина тела практически не нуждалась в лечении, руки и голова были в относительном порядке. Ни о какой транспортировке в ближайшее время говорить не приходилось, а ещё очень хорошо, что анатомия людей и разумных тавров очень близка.

Пришла идея. Я же теперь вроде как доктор. Выволок лечебные машинки из своего комплекта, а симбионт отлично оживил паучков. Автомеды не задавались вопросами, а просто определили необходимую геометрию кости, спросили у меня подтверждение, не померещились ли им такие огромные костищи. За это время, пока паучки диагностировали повреждения, мы содрали часть скафандра с Тархана при помощи мультиключа, мудрых советов человекобыка и возгласов про Раджеп Мадарасп. Удалось освободить неплохое операционное поле. Автомеды были рассчитаны на работу в походных условиях, и совсем необязательно снимать всю броню и создавать стерильность. Достаточно дать доступ к ране, а всё остальное пауки делали сами.

Как только организовали доступ к телу, машинки принялись прокалывать, шить, сверлить и бурить. Как оказалось, у меня имелась целая куча дополнительных деталей для моих врачебных механизмов. Я вначале думал, что это просто комплект для выживания. В экстрамерности лежали полные коробки небольших саморезов, гвоздиков, винтов и штифтов. Но оказалось, что крепёж тоже для моих паучков. Космо решили собрать в кучу все необходимые расходники и не распылять возможности криптора медика. Кости Тархана обзавелись целой горстью титановых вставок, зато теперь ничего не болталось и встало на своё место. Комплект был достаточно продвинутый, и мне только оставалось говорить: «Да, да, да» – и делать, делать, а паучки уже сами ковырялись, вкручивали, сверлили и стягивали.

Почти всё время Тархан проводил в отключке, находясь под действием обезболивающих препаратов и снотворного. Операцию по совету искусственного интеллекта автомедов пришлось разделить на два этапа. Я и близко не думал о том, что после того, как поработают автодоки, болезный поскачет бодрым козликом, но завинтили быка основательно. Оставалось только ждать, пока схватятся кости и начнут восстанавливаться ткани. Всё время мучил вопрос: а какова вероятность получить вот такой медицинский криптор и какова вероятность, что он попадёт к тебе именно тогда, когда у тебя будет поломанный тавр? А самое главное, на сколько сильно цифры будут отличаться в обычной математической теории и теории Тархана на звёздной крови?

Когда в очередной раз кормил больного после операционного сна, задал не дававший мне покоя вопрос:

– Скажи, а что такое Раджеп Мадарасп?

Тархан задумался и медленно ответил:

– Это такое существо, совсем не похожее на тавра. Оно не плохое, но там, где оно появляется, – и опять задумался, подбирая объяснение, – всем окружающим становится непредсказуемо. Да, наверное, так самое правильное. Именно непредсказуемо. Наше общество живет порядком, а где появляется Раджеп Мадарасп, там заканчивается логика, порядок, перемешиваются все планы и становится непредсказуемо.

– Отличное слово! Прямо как у нас сейчас.

В ответ Тархан только кивнул.

Несколько дней вроде всё проходило нормально, однако, как обычно, хорошо, но мало. Ещё не успело дерево как следует погаснуть, мои тенехваты нервно зачирикали, отказались от еды и явно куда-то меня звали. А потом зверьки сбежали. Я выполз из брони и увидел, как сотни теневых зверей выползали из всех щелей и шли в сторону огромной горы, возвышавшейся на той стороне здоровенного острова. Свет древа только погас. Обычно звери выходят позже, но в этот раз они решили пойти, как только свет игг-древа перестал жечь им шкуры настолько, чтобы можно было выжить.

Заполз внутрь и сообщил быку, что вижу.

– Понаблюдай ещё минут десять, – предложил он, и я вернулся к люку, но ничего не менялось.

Тархан прямо зарядил меня идеей смотреть на всё через призму его теории невероятности. С одной стороны, всё как нельзя не вовремя, а с другой – нам, если это всё и должно было произойти, дали нормально отлежаться, привести себя в чувство, и потерпели десяток древодней. Судя по всему, нужно будет срочно уходить, но ругать судьбу тоже не стоило. У нас был отличный дом, очаг, даже кое-как наладили частичную систему обороны. Тавр шёл на поправку. И даже дали немного времени, чтобы собранные по частям кости начали между собой схватываться. А потом вот это всё.

Все теневые животные, включая моих тенехватов, уходили в другую часть острова. Почему теневые твари двинулись уже с последними отблесками света древа, как только смогли выползти? При таком освещении им совсем не комфортно, но они упрямо шли через боль. Это неестественно и абсолютно непонятно. Я несколько раз выглядывал наружу и видел одно и то же. Мелкие и большие теневые животные брели в другую часть острова. Остальные, которые без приставки «теневые», удивлённо смотрели на передвижение своих ночных собратьев и не чувствовали никакой опасности. Невдалеке видел большую стаю травоядных, они мирно паслись и никуда не собирались. Обычные и тёмные звери всегда намешаны на краю света игг-древа, и в этом ничего такого необычного не было. Только конкретно сейчас теневые уходили, а простые никуда не спешили и спокойно занимались своими делами.

Капитаны малых тральщиков, к которым прилип кусок тёмной души, доверяют тем, у кого есть немного генетического кода от азур-чудовищ, гораздо больше. Надо было срочно выдвигаться. Пусть лучше паника будет напрасной и все просто собрались на ту сторону острова на концерт исключительно для теневых хищников. Придём, и я увижу сидящих в рядок медвегрызов и найтволков, аплодирующих артистам, и буду себя ругать за излишнюю осторожность, чем потом окажусь неправ. Симбионт просчитал вероятность концерта как две стотысячных процента. Оценить математический этюд не имелось возможности, поэтому приступил к делу.

– Ну что? – первым делом спросил меня Тархан, когда я вернулся внутрь корабля.

– То же самое. Ну ты, бычара, и здоровый. И как тебя волочить?

Тархан улыбнулся:

– Бросай, Архераил.

– Да нет, хотелось бы утащить.

– А мне как хотелось, но я только буду обузой. Это очень далеко. Ты должен выжить и рассказать, что здесь произошло. Ты не сможешь.

И действительно. По сравнению с одичавшими родственниками местные тавры выглядели мелкими, почти как люди, но по габаритам равны или превосходили людей Моря. Человекобыки были массивнее. Если жирняки с обрюзглыми рожами с нажористых орбиталов любили оправдывать свой экстремальный вес тем, что у них кость широкая, то у человекобыков кости действительно широкие. Веса добавляли массивные копыта, а толщина конечностей именно габаритнее человеческой как за счёт кости, так и мышц. В Тархане около двух метров роста и килограммов под сто шестьдесят живого веса, но снять полностью лётную броню оказалось нереально, не разодрав раны после операции. А это уже все двести, а ещё надо извернуться и как-то аккуратно это проделать, не тревожа только собранные кости.

– Проще съесть, чем таскать, – подвёл я итог прикидок по весу.

Вытащить его из бокового люка вполне реально. Я пользовался верхним, а боковой не открывал из соображений безопасности. На разбитых кораблях открыть можно, а вот обратно закрыть удаётся далеко не всегда, но, когда мы покидали корабль в экстренной ситуации, это вполне приемлемо. В люк можно протащить лежанку человекобыка, не тревожа его только-только начинающие заживать суставы.

– У тебя сколько звёздной крови? – осведомился я, но, наверное, это была слишком личная информация.

Во многих народах такие вопросы считались дурным тоном, и узнать о том, когда его жена будет дома одна, считалось меньшей бестактностью, чем вот так в лоб спросить о запасе.

– Тебе зачем? – поинтересовался тавр.

Да, наверное, вопрос надо ставить по-другому.

– Мне нужно сто пятьдесят капель, – решил я уже уточнить.

Тархан кивнул и, немного подумав, ответил:

– У меня почти четыре с половиной тысячи.

– Ого!

– Я младший служитель, и моя звёздная кровь – это не моё достояние, а достояние всего народа. Просто она у меня хранится.

Я перекинул ему руну поломанного «Тарантула». Тархан читал описание руны, подаренной Гадюкой. Он был технически грамотный и понял суть описания сразу.

– А точно нужно именно сейчас вот на это тратить полторы сотни капель звёздной крови?

Его сомнения понятны. Он тоже был ребёнком технической цивилизации, поэтому сразу всё понял, но не учитывал мои недокументированные возможности. Без управляющего модуля металлический паучара будет красивой, но бесполезной штуковиной.

Я кивнул:

– Только чуть попозже, на улице. Когда мы тебя вытащим.

А дальше я почти час откручивал, отламывал и разбирал куски кресла, стараясь не дёргать раненого.

А затем, используя физическую силу рук Тархана и несколько железок, мы сняли верхнюю часть сиденья. Пришлось помучиться, чтобы доволочить до бокового выхода. Размеры малых кораблей не подразумевают, что будут таскать крупногабаритные предметы, но упрямство всегда побеждало технические неудобства. Открыть примятую дверь не получилось, но симбионт подсказал другой вариант. Имплант дал команду, и несколько пиропатронов отстрелили входной блок вместе с дверью. Проход получился даже больше, зато обратно всунуть дверь уже точно не удастся.

Тархан выпустил «Тарантула» около корабля, а я носился между оторванным сиденьем с раненым и металлическим пауком, создавая целую упряжь из тросов комплекта колониста и того, что смог подходящего отодрать от корвета. Симбионт доложил, что энергетические блоки в порядке, мозгов, как и положено, нет. Если что, у нас есть гаусс-орудие весьма недурной мощности, и он готов порулить вверенным механизмом. Дальше пошло всё проще. Выволочить Тархана, придержав, чтоб не грохнуть, а металлический паук тянул волокушу в ту сторону, куда двигались все звери.

Приходилось заранее выбирать дорогу, высматривая менее каменистую местность. Было видно, что Тархану не так просто всё это дается и, несмотря на обколотые обезболивающим раны, всё равно существовало множество фантомных болей и общее самочувствие. Но он молчал и смотрел по сторонам. Рядом с нами мирно шли звери такой силы, что напади они, у нас бы не было никаких шансов. Мы шли налегке. Всё необходимое я сунул в криптор, и единственный багаж был в виде ремонтной медузы. Пришлось прилепить её к Тархану. Она не совалась в экстрамерность, зато спокойно сидела и подлечивала шрамы после работы автомедов.

Все звери двигались на край острова. Мелкие и крупные брели вместе, никто никого не ждал, но и не трогал. Единственной обязанностью тех, кто помельче, являлось заботиться о том, чтобы на тебя не наступили. В обязанности габаритных теневых зверей смотреть под ноги не входило. Кого только не было. Разнообразие теневых тварей всегда огромно, просто они старались на глаза не показываться, пока тебя есть не начнут. Думаю, именно поэтому обычных зверей увидеть в разы легче, а теперь всё предстало в полной красе. Видел несколько медвегрызов, найтволков и ещё пару знакомых видов. Вездесущие тенехваты сновали туда-сюда. Встретили тройку тенехватов такого размера, что как тауро можно запрягать.

Все шли, и мы тоже. Не сильно-то мы из общей массы и выделялись. Разброс по внешности был таким, что драный космо и металлический паук, тянущий волокушу с потрёпанным тавром, не выглядели как-то особенно. Меня однозначно принимали как своего, а мою стаю в виде «Тарантула» и тавра терпели. Не уверен, что в другой бы раз не напали, но во время массового перехода порыкивали, однако не трогали. Больше всего рыкали на паука, как на самого здорового, но он сохранял полное спокойствие, флегматично таща груз с раненым. Я постоянно прислушивался к своим чувствам, пытаясь поймать ощущения. Они были, но ментальной связи, как с Кусем и Плешивым, точно не будет. Теневые твари воспринимали меня далеко не как обычного космо, который годится только в еду, но обратной связи у меня не получалось.

Мы поднялись на гору. Все главные события происходят всегда так, чтобы я на них мог насмотреться и насладиться ими. Вышли на большую и плоскую вершину. Почти посередине торчал монолит, словно кто-то гигантское многогранное копьё в гору воткнул. Каменный кристалл торчал, а я улыбался во всю рожу. Вокруг него рассаживались звери, образуя большие круги, и слушали. Я теперь тоже понял, что слышу перезвон. Неслышимый, но ощутимый звук шёл от камня. Просто я столько набегался за это время и в моей голове так шумели, что лёгкую мелодию даже не заметил. Никто не дрался, все теневые зверюги шли именно сюда.

– А какова вероятность по твоей теории, что это будет концерт? – сообщил я Тархану, указывая на рассевшихся кругами зверей.

– Или на каменную проповедь, – как-то недобро буркнул мой товарищ, выгибая голову со своей лежанки и оглядывая происходящее.

А потом с неба пришёл росчерк в место, где мы бросили корабль. Поляна с трещинами и окружающая территория почти до самой воды разлилась огненной лавиной. Пламя поднималось и бурлило, покрывая территорию в несколько десятков квадратных километров, вытекало на берег и горело на воде. То, что звало животных, перестало работать, мелкие тварюшки прыснули в стороны, а те, кто покрупнее, чисто формально порыкивали, делая вид, что охотятся, но давали мелочёвке разбежаться.

– Кто-то очень любит теневых зверей и знал, что туда упадёт руна. Но почему только теневых? – спросил я на смотрящего на огонь Тархана.

Бык пожевал губами и помолчал, а потом внимательно на меня посмотрел:

– Любит. Но не теневых, а тебя. Это не совсем руна. Только четыре корабля обладают таким оружием, но ни один из них не должен быть в этом круге. Мы создали их для защиты от червей, перед тем как высадить второе малое игг-древо. Первое мы не спасли, но у нас было два семени. Построили четыре корабля, чтобы выжигать идущих в темноте тварей тьмы, но они не летают просто так. Чтобы дать команду нанести удар, должно быть единогласное решение малого совета. Тавры никогда не станут применять это оружие внутри круга.

Половина острова просто горела. Огонь вытекал на воду и растекался огромным пятном.

– А может, у кого-то ещё есть подобное оружие? Пока делали четыре корабля, например, создали прототип и по-тихому умыкнули?

Тархан вздохнул:

– Знаешь, мой друг Архераил, теперь я и правда думаю, а надо ли мне прямо сейчас возвращаться?

Слова Тархана заставляли задуматься. Если существует всего четыре корабля со столь приметным оружием и так тяжело получить разрешение на вылет, то какова вероятность, что это был именно тот корабль? Не уволочи меня оттуда тот, кто приглядывает за мной, то наверняка нас бы уже сожгли. Мысленно поблагодарил за помощь. Иногда пихают тебя прямо некстати, но в этот раз спасибо. Симбионт, основываясь на объяснениях Тархана и пробуя моделировать свою теорию нестабильных вероятностей, выдал, что девяносто девять и девять процентов ни один из четвёрки кораблей своё расположение не менял.

Точку ещё одного корабля, нарядного и пышного до невозможности, увидел издалека и указал Тархану. Тот самый, с оборванцами. Бык сделал удивлённую морду. Корабль пролетел над нами на огромной скорости, на секунду мазнув по нам широкополосным сканером. Наверняка нас заметили гораздо раньше, просто хотели точно убедиться до миллиметра, что этот ободранный космо и есть тот, кто надо. Наверняка знали, что это я, но не спрашивайте как. Корабль унёсся в сторону тёмных земель. Симбионт с вероятностью девяносто девять и пять девяток доложил, что по обеим теориям удар наносил не этот корабль.

– Видел? – спросил я у Тархана.

– Да. Это нилли.

– И что ты думаешь по этому поводу?

– А они-то что тут забыли? – искренне удивился бык.

Совершенно очевидно, что контакты с этой цивилизацией у них есть, но что-то было не так и человекобыки не видели в них каких-то конкурентов или опасности. Наверное, пришла очередь мне рассказать очередной круг правды о моём опыте общения с этими летающими аппаратами. Но вначале надо срочно сбежать с открытого пространства, вдруг сюда ещё кто-то прилетит, и из тех, кто реальное отношение к огненному морю имеет. Даже если заряд подобного оружия имелся всего один, то на любом корабле есть масса других замечательных способов прибить команду из полуживого, неходячего быка, дефектного «Тарантула» и грязного космо. Присмотрел отличную пещеру. Скоро рассвет, и в помещении был аншлаг.

Много мест для ночёвки, которые использовали теневые животные, наверняка потеряно, поэтому звери набились целой толпой. Возможно, в следующие несколько дней каждый присмотрит себе отдельную уютную норку и соседей уже не потерпит, но это после. Своим ночным зрением я отлично видел несколько крупных хищников и множество мелочёвки. Мы зашли, и на нас отреагировали снисходительно, только слегка рыкнув, обозначая, что мы тут не одни. Нам не нужно прятаться от света, поэтому заняли ближайшее к входу место, только чтобы снаружи нас не было видно. То, что сегодня никто не нападёт, я просто знал. Звери порыкивали, предупреждая, кто здесь самый главный папочка, но ничего против расположившихся почти на свету диковинных и странно пахнущих животных не имели.

Пока осматривал раны после перехода и немного кормил тавра, то расспрашивал о прочих летунах этих мест. Корабли тавров действительно были хороши, а вот на технику нилли Тархан только фыркнул, что это не боевые борта, а пародия на аэродинамику и они летают только потому, что очень далеко от круга тавров. Человекобыки могут перебить их в любой момент, но смысла в этом никакого не было. Нилли не представляют для них угрозы и пусть себе летают между кругами Единства на своих жалких лоханках. Самым странным товарищу показался рассказ о том, как они преследовали меня и что появлялись в местах массовой гибели людей. Бык откровенно не понимал, почему они сцепились с червями и кто такие оборванцы. Рассказал о том, что лично видел, как они сбрасывали реагент через десять минут после применения ядовитой руны, которой отравили огромный лес. Этот эпизод тоже вызвал удивление.

– Очень непохоже. Они не беззащитны, но если есть хотя бы один шанс из миллиона уйти от драки, то нилли обязательно им воспользуются. Они даже чрезмерно расплодившихся хищников не убивают, а отлавливают и отвозят в другие круги, где много корма для зверей, истребляют только тех животных, на которых выдаёт задание наблюдатель.

– Я не видел, кто пускал руну, но они уже через десять минут были там и сбросили реагент. Они точно находились в этом секторе заранее, иначе просто бы не успели прилететь, и если это и случайность, то что тогда делала куча реагента в грузовом отсеке? Тоже совпадение? – ещё раз объяснил я свои наблюдения.

– Глаза говорят, но мой разум в это верить отказывается. Архераил, у меня нет ответа. Это очень непредсказуемо.

– Раджеп Мадарасп, – кивнул я.

Но разговор не завершился, а ещё раз вильнул в сторону и опять принял интересный оборот.

О причинах крушения Тархан вначале не хотел говорить, но я догадывался. Немножко разобравшись с менталитетом человекобыков, я сразу понял, что для него это тяжёлая тема и ему было стыдно это признавать, даже если я не бык, а произошёл от обезьян. Я добросовестно молчал, не желая дёргать неприятные мысли, но тавр сам начал разговор:

– Архераил, мне надо тебе обязательно сказать. Такие вещи должны знать все члены экипажа. Мне стыдно, но «Пронзающий Рог» упал не сам по себе.

– Не переживай. Я обо всём догадался сразу, как увидел корабль и получил отчёт о состоянии.

Для меня совсем не стало открытием, что это была диверсия. Самое настоящее подлое предательство, причём предательство на уровне не просто мелких пакостников, а кто-то самый большой и наделённый возможностями предатель или даже сам руководит предателями. Корабль, который взял Тархан, принадлежал какому-то ещё большему начальнику, члену малого совета.

У тавров имелось два совета. В большой входили почти полтысячи самых уважаемых и заслуженных быков, и там обсуждали, говорили и предлагали, а реальные решения принимали на малом. В него входили двенадцать, четырнадцать или шестнадцать самых правильных и проверенных. Почему количество обязательно чётное? Потому что любое решение принимается большинством, а если половина за, а половина против, то это не решение, и надо над ним ещё подумать, а если сделать нечетное количество, то всего лишь один голос будет решающим. Разумным свойственно ошибаться, а вдруг именно этот тавр ошибся? Поэтому решение может быть принято исключительно уверенным большинством, и только когда голосов больше на два, остальные безропотно подчинятся и выполнят одобренное без сомнений.

На текущий момент это и был один из двенадцати. В малый совет ещё допускали несколько перспективных служителей, но они только слушали, набираясь опыта, и размещались на приставных скромных стульчиках. Один из таких стульчиков обещали и Тархану, но он был безрогий, а всеми делами сейчас заправляли те, кто видел ценность в рогах и сохранении, по утверждению товарища, глупых традиций. Политика, одним словом.

Никто не мог знать, куда полетит корабль одного из руководителей всей цивилизации разумных тавров. Только Тархану были известны заранее предполагаемые координаты, но ему их дали буквально за несколько часов, а о том, что он полетит не на своём положенном корабле, а получит корвет высшего служителя, сам Тархан узнал за три минуты до взлёта. Никто не знал, где появится гигантский корабль, и даже координаты стали известны буквально за несколько часов до вылета и были огромным секретом. Но в точке, куда он направился, корабль ждали, связь в этом месте не работала. Кстати, я обратил внимание, что там, где валялся корвет, связи с наблюдателем не было. И во многих местах, над которыми мы пролетали в этом районе, она тоже неоднократно прерывалась.

Любой корабль, и тем более борт члена малого совета, оснащали дополнительными системами связи и слежения. Это не потому, что все хотят знать, куда он полетел. Нет, это очень закрытая и секретная информация. Просто все должны быть в курсе, что если происходит плохое, то нужно понимать, сколькими голосами принимать решение, от которого зависит существование всего народа тавров. В Единстве полно опасностей, и всё это очень серьёзно.

Связь пропала мгновенно, многие системы не сработали, корабль ждали, а черви напали очень бодро. На этом моменте рассказа ко мне пришло осознание. Я им тут всё раджепмадараспнул с ног на голову. Вспомнил разговор с Гадюкой. Она мне рассказывала про параметры ментальности. Говорила, что те, у кого два десятка, – это монстры, а если вдруг был бы тот, у кого оказалось полсотни параметров, то его проще с пяти километров из вдовы по-тихому пристрелить, чем держать около себя непредсказуемое чудовище. Большей конкретикой со старшим сотрудником научного отдела по поводу ментального развития не занимался, решив оставить эту тему и не давать повода для беспокойства. Я не такой и даже не собирался, но лучше пусть все спят спокойно, чем косо на меня поглядывают и надевают фольгу на голову, узнав о моём дереве развития.

Есть такое дурацкое суеверие, что фольга на голове защищает от ментальных ударов тварей Грани. Легенда, которую берегут люди, ведь каждому хочется иметь надежду. Фольга, конечно, не спасает, а защиту дают только симбионты, когиторы и специализированные воксы. Я часто бывал на орбиталах после ударов тварей Грани и видел немало трупов гражданских с фольгой на голове.

И тут я опять понял. Фольга на голову! Ни я, ни Тархан им не нужны. Наверняка на место крушения корабля любимого телёнка прилетит высший служитель. Да, он будет в сопровождении нескольких боевых кораблей и с отличной охраной. В случае нападения сотен червей они их легко раскидают. А сможет ли выдержать разум старика ментальный импульс червяка, который притаился в трюме? Поэтому червяк меня постоянно пытался уронить. Ему нужно место крушения, куда прилетит высший служитель, и плевать, где оно произойдёт. Ему просто попался такой, как я, у кого мозги бетонные и дерево ментальности курчавое и ветвистое до невозможности. А то, что оно со знаками вопроса и я прочитать не могу, не значит, что мои возможности не работают. Я прекрасно чувствовал, как червяк свалил первым мозговым ударом половину диспетчерской и народ на посадочных площадках. Площадь удара оказалась реально огромная.

Оставалось рассказать Тархану свои соображения. Он был умным быком, учёным и наверняка отчасти политиком, который умеет просчитывать множество вариантов. Он такой вариант не продумал, не понимая, с какой тварью мы столкнулись, без моих дополнительных пояснений. Скорее да, именно так всё обстоит, и тем мрачнее была ситуация. Конкретно я, вот такой, с гвоздём в голове и непонятно какими возможностями, выдержал удар, а те, кто сюда пришёл бы с высшим служителем, наверняка нет.

У Тархана тоже была развита ментальность. Младший служитель не может не обладать подобными атрибутами. Они развиваются очень тяжело, невероятно долго, и нужно делать что-то нереальное, чтобы поднять каждую единицу. Он мог с пристрастием спросить, говорят ли ему правду, защититься от внушений и не бояться много чего. Этот атрибут был на слабом серебре, имел несколько субатрибутов и десяток навыков. Наверное, это походило на мои разветвления, но я свои прочитать и сравнить всё равно не мог, поэтому не стал развивать тему. Если предположить, что он младший служитель, член большого совета и ему пророчили место в малом, то это много. Пусть у высшего будет вдвое больше, все двадцать, и даже тридцать, но это на порядок меньше моего.

Оставалось задуматься. Я про свои не сказал, конечно, просто пояснив, что гвоздь в голове – это и есть главная защита. Кстати, симбионт, который сам по себе защита, считается отдельно или его возможности уже учтены в ветвистом вопросительном дереве? Может, и не учтены. В то время, когда я не слышал ни о какой ментальности и был ещё деревянным-деревянным восходящим, я не раз попадал под ментальные удары, которые отлично отражал без всяких параметров. Жаль, что спросить не получится.

Теперь нужно поспать. Я уселся на пол пещеры и привалился спиной к каменной стене, прикрыв глаза, спросил:

– Знаешь, Тархан, скорее всего, кому-то нужно место в малом совете.

– Я тоже так думаю. Может, и хорошо, что у нас нет никакой связи, и если нилли не разболтают, то теперь все думают, что от нас даже пепла не осталось.

Я мысленно согласился и начал проваливаться в сон. Пока дают, надо пользоваться уютной норкой для отдыха. Свои не тронут, а чужие обгадятся сюда подходить.