» » » онлайн чтение - страница 16

Текст книги "Распутный век"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 23:38


Автор книги: Ги Бретон


Жанр: История, Наука и Образование


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Шрифт:
- 100% +

МОЛОДОСТЬ И ЛЮБОВЬ РОБЕСПЬЕРА

Он долго оставался ребенком.

Ален ТЭТ

В 1782 году в Аррасе жил молодой адвокат с румяным лицом и нежным взором. Свое свободное время он отдавал сочинению приторных од, посвященных городским девушкам. Сквозь эти стихи проглядывал романтический, слезливый, преувеличенно сентиментальный темперамент.

Надо заметить, что автор этот был в свои двадцать четыре года девственником, хотя дамы не оставляли его равнодушным. Два года назад он послал Дюзагоне, знаменитой актрисе того времени, восторженную поэму – он влюбился в нее с пылом посредственной актрисочки, мечтающей о герое-любовнике. Актриса ему не ответила, и он с тяжелым сердцем вернулся к своим папкам.

Этот молодой человек, божий одуванчик, через девять лет будет внушать панический ужас. Его звали Максимнльен де Робеспьер…

<На самом деле его звали Максимильен Деробеспьер, но, как и Дантон, решивший придать себе благородства и подписавшийся д'Антон, будущий якобинец, желая сойти за аристократа, поделил свое имя на две части…>

Нарисованный нами портрет может показаться удивительным – историки обычно изображают Робеспьера холодным, суровым и не чувствительным к женским чарам существом. Многое в жизни молодого человека доказывает обратное. Вот, например, письмо, написанное им одной клиентке, приславшей ему канареек. Тон письма любезный, игривый, живой, хотя стиль довольно витиеватый, что объясняется литературной модой эпохи:

...

«Мадемуазель,

Имею честь послать Вам докладную записку на интересную тему. Могу ли я поговорить о канарейках? Разумеется, если эти канарейки интересны. А разве они могут не быть таковыми – ведь посылаете их Вы? Они очень красивы, но мы ожидаем, что, воспитанные Вами, они станут самыми нежными и общительными из всех существующих канареек. Каково же было наше удивление, когда они, увидев Вас, стремглав бросились к прутьям клетки, что заставило нас опасаться за их жизнь. Они каждый раз повторяют эту выходку, когда завидят кормящую их руку. Каков был план их воспитания и откуда этот дикий характер? Неужели голуби, выращенные Грациями для колесницы Венеры, проявляют такую же пугливость? Не приняли ли они Ваше лицо за общечеловеческое? А может быть, после знакомства с Вами они не смогут больше терпеть никого другого? Я Вас умоляю, объясните мне этот феномен. А пока они все равно нравятся нам, несмотря на все их недостатки. Моя сестра поручила мне засвидетельствовать Вам ее особую признательность за Вашу доброту, подсказавшую Вам сделать ей такой подарок.

С глубоким уважением к Вам, мадемуазель, ваш покорный слуга

Де Робеспьер.

22 июня 1782 год, Аррас».

У молодого адвоката, выражающегося со смехотворной напыщенностью, было множество преданных клиенток. Послушаем Шарлотту де Робеспьер: «Любезностью мой брат заслужил необычайное уважение женщин. Я думаю, некоторые из них испытывали к нему нечто большее, чем обычная признательность».

Максимильен действительно обладал всеми качествами, которые так правятся женщинам: милый молодой человек, писал стихи, сочинял песни, состоял в поэтическом кружке «Розати» (цель его – прославление роз, вина и любви) и, наконец, несмотря на присущую ему застенчивость, сочинял остроумные мадригалы.

Сочинительство Максимнльена породило множество слухов. Утверждали, что он был любовником одной молодой швеи по имени Сюзанна Форбе и предавался вместе с ней чувственным удовольствиям.

После революции Шарль Рейбо даже опубликовал «Мемуары», приписанные Робеспьеру, где описано начало этой связи. Вот отрывок из этого любопытного Произведения:

«Среди нас появился немецкий врач, обладающий чудесным секретом. Это был Месме, изобретатель животного магнетизма, – божество в глазах одних и шарлатан для других. При помощи своего чудодейственного чана он вылечивал немощных, возвращал слух глухим, а зрение – слепым. Не доверяя полностью этим чудесам, я все же не смог удержаться от некоторого увлечения ими, что не стерли впоследствии ни мой опыт, ни время.

Абсолютно не обязательно быть врачом, чтобы интересоваться великим открытием, – все были захвачены им, и наш кружок следовал лишь велению моды. Наш друг адвокат Б., недавно приехавший из Парижа, где он видел Месмера во время операции, увлек нас в таинства его пасов. Карно, Рюзе, Фоссер и все другие члены кружка безрезультатно пытались подражать Месмеру. Я тоже решил попробовать, но, желая лично судить о результате испытания, никого не пригласил в свидетели.

В то время я часто встречался с девушкой по имени Сюзанна Ф. Возникла юношеская дружба, по крайней мере я так считал. Невинная близость, установившаяся между нами, которую, впрочем, никак не нарушало присутствие ее матери, позволяла нам оставаться иногда и наедине. Она обладала живым воображением, и мы часто беседовали о магнетизме. Ее молодой, смелый ум тоже привлекала мысль о его лечебном воздействии. Не станет ли оно панацеей от многих зол? Воспользовавшись ее воодушевлением, я предложил ей провести эксперимент над ней самой. Моя просьба, казалось, ее удивила. Она прямо посмотрела мне в глаза, покраснела, потом огляделась вокруг и знаком показала свое согласие. Я тотчас же приступил к делу: подражая врачу я водил руками возле ее рук и лица, не касаясь их, пристально уставлялся в ее прекрасные голубые глаза. Вдруг я заметил какую-то перемену: голова ее наклонилась, и она забылась легким сном.

Тогда произошла удивительная сцена. Мои друзья так никогда и не узнали об этом. Нет, я и сейчас ни о чем не расскажу – это секрет Робеспьера, который должен умереть вместе с ним. Все, что я могу сказать, – когда кто-то открыл дверь, она вскрикнула и проснулась от сильных судорог. Я выспросил, какие она испытывала ощущения, когда ей стало лучше. Она не помнила ни одного слова, произнесенного ею во время сна. Осталось лишь впечатление о бесконечно долгой болезни, которое она испытала, когда приходила в себя. Остальное улетучилось подобно сну, не оставив никакого следа.

В течение нескольких дней воспоминание об этом вечере терзало меня. Я пошел к Сюзанне и задал всего один вопрос: «Как, вы не помните?» – «Нет». Это все, что она, покраснев, мне ответила. Я хотел повторить опыт, но она наотрез отказалась. Я понял, что разбудил ее стыдливость: она боялась испытать слишком нежные чувства к своему гипнотизеру».

Хотя этот текст и подложный, из сего вовсе не следует, что Сюзанна Форбе не существовала. Но была ли она первой любовницей Робеспьера? Мы не могли бы дать вам голову на отсечение, что это так.

* * *

В 1789 году, когда молодой адвокат был избран депутатом Генеральных штатов, он был уже почти помолвлен с очаровательной девушкой Анаис Дезорти. Безумно в нее влюбленный, он сочинял для нее страстные стансы. Шарлотта де Робеспьер рассказывает об этом: «М-ль Дезорти любила его и была им любима. Отец этой юной особы <Мсье Роберт Дезорти, нотариус в Аррасе.> вторым браком женился на одной из наших тетушек. Несколько раз вставал вопросе браке Максимильена, и скорее всего он женился бы на девушке, если бы не выбор его сограждан, лишивший его радостей семейной жизни. М-ль Дезорти поклялась, что не выйдет замуж ни за кого другого, но не сдержала своей клятвы и во время сессии законодательной ассамблеи стала женой другого».

Еще до отъезда в Париж Максимильен понял, что нежная Анаис была просто маленькой шлюхой. Отчет полиции, составленный Ж. Пеше, выставляет будущего революционера в смешном виде обманутого влюбленного:

«Он проник в святая святых этой семьи, которая дурачит его. Более проворные, чем он, настоящие прощелыги, подмигивают и обмениваются любовными записками с м-ль Дезорти. Малышка счастлива. Он ведет себя с этим прелестным ребенком как с недотрогой, наверное, для того, чтобы другие поступали так же, по уже начал понимать собственную глупость. Прошло несколько балов, а я никогда не видел его танцующим <Амель утверждает, однако, что Максимильен любил светские развлечения и танцы. Он приводит свидетельство одной пожилой дамы, имя которой не названо: „Он обычно танцевал вальс с моей матерью“.>. Соперники умело окружают его ловкими приятелями, которые покоряют его сердце комплиментами. Разрываясь между любовью и тщеславием, он походит на буриданова осла» <«Мемуары, взятые из архивов парижской полиции и призванные послужить истории о морали и полиции со времен Людовика XVI до наших дней» Ж. Пеше (1838)>.

С тяжелым сердцем всегда столь ранимый Максимильен уехал в столицу. Политические заботы не растопили его горечи. Однажды вечером в Версале он сочинил полную разочарований поэму, вот ее первая строфа:


Я так любил ее, когда она была верна мне.
Никто в мире не мог сравниться с ней.
Я жил лишь для нее одной,
Для нее я готов был пожертвовать жизнью.
Но передайте ей, что она злоупотребляла моей любовью.
И я наконец освободился от ее пут.
Скажите ей, что я больше ее не люблю.

Это, конечно, был способ еще раз признаться ей в любви. Шли недели, а Робеспьер, несмотря на свою занятость в ассамблее, постоянно думал о легкомысленной Анаис. То обожая, то ненавидя ее, он не переставал мечтать о женитьбе и о счастье у ее ног. Мечта исчезла внезапно. Однажды Максимильен узнал, что м-ль Дезорти обручилась с другим адвокатом из Арраса… С этих пор что-то внутри его сломалось – взгляд его лишился той нежности, которую так любили молодые девушки, черты лица стали резче, а застенчивость еще больше возросла.

Милый образ любимой женщины постоянно его преследовал. Он стал свиреп, беспощаден, замкнулся в презрительном высокомерии. Все это питало силы, вдохновившие его свергнуть монархию.

Несчастная любовь стала причиной появления на шахматной доске Франции главного вдохновителя революции…

ПРОКУРОР ФУКЬЕ-ТЕНВИЛЬ БЫЛ РАЗВРАЩЕННЫМ ЧЕЛОВЕКОМ

Существует постельное судейство…

Пьер РИГАЛЬ

Третьего октября 1782 года Антуан-Катин Фукье-Тенвиль <В это же время общественный обвинитель поступил подобно Робеспьеру и Дантону, он решил зваться Фукье де Тенвиль.>, молодой прокурор из Шателе, женился на м-ль Генриэтте д'0кур, изящной восемнадцатилетней блондинке. Высокая грудь и круглые ягодицы новобрачной предвещали счастливую семейную жизнь. Она была очень хороша собой, и красота ее резко контрастировала с уродством супруга, которого так описывали его биографы: голова дикого осла, испещренное оспой лицо, лягушачьи глаза, дебильная физиономия, манеры плебея <Об этом писал Жозеф Пеладан в «Еженедельнике» за 28 декабря 1907 года.>. Но, несмотря на это, в октябрьский день 1782 года Фукье-Тенвиль женился во второй раз. В 1775 году он взял в жены тихую Доротею Согнье и оказал ей все обычные знаки супружеского внимания. Любезность мужа выразилась в том, что Доротея за семь лет успела родить пятерых маленьких Фукье-Тенвиль, которые обнаружили удивительное сходство с отцом. Бедняжка скончалась 24 апреля 1782 года от последствий пятых родов.

Тридцатишестилетний прокурор пережил большое горе.

– Я никогда не утешусь, – так он говорил. Но уже через пять месяцев, улыбающийся и возбужденный, он выходил из церкви Сен-Николя де Шан под руку с Генриэттой д'0кур…

* * *

Поспешность, с которой Фукье уложил новую жену в постель, где до того его семь лет ублажала Доротея, была осуждена обитателями улицы Бурбон. Многие лицемерно полагали, что уж если прокурору не давал покоя его бурный темперамент, то он вполне мог бы еще несколько месяцев обходиться услугами девушек легкого поведения. Все знали, что после смерти жены Фу-кье-Тенвиль стал пить, посещать притоны и наслаждаться женщинами <Ж. А. Руссель: «Кроме страсти к игре, появились еще пристрастия к вину и плоти. Чтобы соединить их воедино, он посвятил себя женщинам». Из «Тайной истории революционного трибунала» (1815 г.).>.

Покончив с работой в бюро над скучными документами, прокурор отправлялся в гостеприимные дома пли злачные места. Иногда он заходил в дома для студентов, дома эти содержались дамами, дававшими восхищенным молодым птенцам уроки по тем предметам, которые не входили в курс Сорбонны.

Фукье-Тенвиль – должна же была когда-нибудь проявиться его одаренность в этой области – предавался эротическим излишествам, поражавшим даже самую опытную проститутку. Дома, которые он посещал, можно представить, читая подлинные описания злачных мест Парижа, сделанные его приятелем Рестнфом де ла Вертоном. Вот, например, что происходило у содержательницы заведения для студентов юридического и медицинского факультетов, расположенного на улице Карм:

«Там хозяйничали четыре женщины: бабушка, мать и две дочери. Бабуля еще ничего, поскольку из благородных. Мать, давно уже овдовевшая, хороша собой. Старшая дочь – очаровательное девятнадцатилетнее создание, младшая – душка четырнадцати-пятнадцати лет. Бабушке новые постояльцы доставались на первые две недели, таково было правило: первые две недели бабушка заправляла постель в вашем присутствии. Она так старалась, что возбуждала вас своей белой грудью, красивыми, оголенными до колен ногами, раскачивающимся необъятным задом…

Когда хозяйки замечали, что вы освоились, положение менялось, – теперь мать приходила убирать вашу комнату. Она оставалась на какое-то время, и то, как вы поведете себя с ней, решало вопрос о дочерях – сомнительным лицам приходилось довольствоваться бабулей. Тот, кто имел дело с матерью, мог дождаться очереди старшей дочери. Та являлась стелить постель счастливца в вызывающем дезабилье. Если ей по вкусу приходились чувства и манеры постояльца, она могла его осчастливить. Верхом заслуг и порядочности клиента считалось появление в комнате пятнадцатилетнего цветка. Избраннику говорили:

– Вы друг дома и поэтому заслужили красавицу, мы оставляем ее вам на один час <Рестиф де ла Бретона. Мсье Николя.>.

Эти дамы так успешно управлялись со своими делами, что иногда принимали особо важных гостей, и Фукье-Тенвиль был среди них. Он посещал и некоторые частные дома, где распутники весело проводили время. Короче, м-ль Генриэтта д'0кур вышла замуж за отменного развратника. Увы, она вскоре убедилась в этом. Через несколько дней после свадьбы Фукье-Тенвиль взялся за старое: «Покидая семейный очаг, он возвращался к гнусным оргиям». Солидное состояние, которое удалось ему подцепить, усилиями воздушных танцовщиц улетучилось за несколько месяцев. В 1785 году он оказался на краю пропасти. Пришлось заняться темными делишками, а прибыль шла на оплату благорасположения новых любовниц – с ними он «погружался в грязный, похотливый туман» <Дезессар говорит, что «он особенно любил танцовщиц, на которых, не задумываясь, тратил все свое состояние».>.

В конечном итоге позорно деградировавшему Фукье-Тенвилю пришлось продать свою прокурорскую должность. Он открыл частную контору, связался с сомнительными личностями, встреченными в притонах, и погряз в ужасающей нищете.

В 1789 году его, по выражению Роберта Нюэ, «полностью поглотил разврат». Давно уже он съехал из квартиры на улице Бурбон. Генриэтте, ставшей жертвой нездорового образа жизни супруга, пришлось жить в комнате, окна которой выходили на грязную улочку. Естественно, нищета озлобила бывшего прокурора Шателье и сделала его завистливым. Разоренный женщинами, он ненавидел мужчин. В возрасте, когда он мог бы уже быть преуспевающим буржуа, уважаемым магистром, Фукье-Тенвнль сделался неудачником, готовым на любые низости, чтобы выжить. Мужская необузданность сделала из него отверженного, опасного субъекта, только и дожидавшегося случая проявить себя.

Как раз в это время Людовик XVI созвал Генеральные штаты. Бывший прокурор понял, что настали благоприятные времена для темных делишек, и оживился. «Почувствовав приближение грязных событий, – пишет Фредерик Файо, – он словно заново родился: ничего не желая, во всем разочарованный в свои сорок шесть лет, он немедленно присоединился к самым рьяным демократам». Фукье-Тенвнль, мелкий пикардийский дворянин, в двадцатичетырехлетнем возрасте пославший королю льстивую, написанную стихами пьесу, стал революционером по причине безмерной любви к дамам…

КОНВЕНЦИОНИСТ ФРАНСУА ШАБРО СНАЧАЛА БЫЛ РАСПУТНЫМ МОНАХОМ

Он мог бы быть монахом в Сен-Бернардене.

Жан ДЕЛЬПЕТР

В 1778 году в Руэре проживал двадцатидвухлетний капуцин, по имени отец Августин. Он часто ездил в город читать довольно странные проповеди. Взойдя на кафедру, он начинал:

– Дочери мои, Бог создал нас для любви. Полюбим друг друга! Любовь искупит все грехи. Без опасения идите к тому, кто вам нравится, и предавайтесь с ним удовольствию.

Небесные дары бесценны и требуют уважительного отношения. Избегайте лживых апостолов и бесчестных проповедников, которые говорят о добродетели. Эти лжецы способны лишь вселить сомнение в ваши души. Если Всевышний позволил вам найти в акте любви высочайшее наслаждение, вы не должны отказывать себе в этом удовольствии. Это ваш священный долг. Отказаться от вожделения – значит не принять небесный подарок, оскорбить Создателя, совершить грех. Дочери мои, не грешите больше. Вы слышите меня? Не грешите больше и целиком подчинитесь законам любви…

Благодаря своим проповедям отец Августин приобрел огромный успех у прихожанок. Они с восхищением внимали ему, наслаждались каждым его словом и принимали верные решения. Они выходили из церкви с глазами, пылающими как раскаленные угли… Приезд монаха в каждый город сопровождался всевозможными безумствами. Росли случаи адюльтера, а вирус измены поражал даже тех дам, добродетель которых долгое время считалась неоспоримой.

Подобное влияние отца Августина стало раздражать мужчин. И однажды, когда он приехал с проповедью в Вильфрании-ле-Авейрон, у ворот церкви его встретила группа разъяренных мужей с дубинками.

– Если вы надоумите наших жен только и делать, что с кем попало заниматься любовью, – заявили они ему, – мы вас так вздуем, что вы своих не узнаете!

На этот раз отец Августин долго говорил разочарованным женщинам о христианской добродетели…

* * *

Этот странный капуцин родился в Ля Тельер, близ Авейрона. В миру его звали Франсуа Шабо. Пройдя курс обучения в Тулузе, Каркассоне и Роде, он, как пишет один мемуарист, избрал путь проповедника «с единственной целью – участвовать в роскошных празднествах и откровенных оргиях у приходских кюре».

Отец Августин не довольствовался «плотскими удовольствиями», он к тому же любил выпить. Нередки были случаи, когда после праздника у какого-нибудь прихожанина певчие привозили его на тележке мертвецки пьяным. Однажды ночью он, к всеобщему удивлению, распевал чересчур вольные песни, даже церковный сторож понял не все слова. Пристрастие к гульбе привело к тому, что отец Августин стал следовать советам, которые сам давал с церковной кафедры.

В Вильфрании, куда он ненадолго приехал, он встретил очаровательную горничную, которая стала его капуцинкой. После этого, войдя во вкус, он увлекал в свою комнату всех женщин, которые приходили к нему на исповедь, и с таким пылом любил их, что вскоре об этом по вечерам заговорили во всех хижинах. Позднее, расставшись с церковью и сделавшись неистовым конвенционистом, он признается: «В жизни у меня были слабости, но я всегда уважал законы природы – вот чем я могу оправдать потухшее кипение моих страстей. Меня обвиняют в любви к женщинам, – да, да, я люблю их и скажу больше: горе тому, кто их не любит».

Он был неутолим и мог «доказать свой интерес к даме», говорят, до восьми-десяти раз кряду. Отец Августин был сообразительным и потому вскоре понял, что грешно не использовать возможности, которыми его так щедро одарила природа. Он принялся давать пожилым состоятельным дамам «утешение, не имеющее ничего общего с религией». Так, он стал любовником перезрелой, но очень богатой вдовы, что избавило его от дальнейшего сбора пожертвований.

– Никогда не покидайте меня! – говорила эта дама, восхищенная талантами капуцина.

– Я обещаю вам это, – искренне отвечал отец Августин, поскольку был нежно привязан к горничной своей любовницы, молодой и изящной Фаншон Дюбу.

Но даже самое прекрасное когда-то кончается. Однажды вдова отдала Богу душу, обессилив от далеко не религиозных упражнений слишком пылкого монаха. Лишившись средств к существованию, он уехал в Милло, где располагался его монастырь.

Через несколько недель туда явилась Фаншон с известием о богатстве, оставленном благородной любовницей. На радостях отец Августин с горничной отправились праздновать получение наследства в местный трактир. Вечер застал их в огромной квадратной кровати, полностью занятыми друг другом…

Уже на следующий день Фаншон поселилась рядом с монастырем, чтобы ее любовник мог без труда «загасить пожирающий его неутолимый огонь». Но, увы, однажды утром девушка, вся в слезах, явилась к нему и сообщила, что скоро у них появится монашек… Мысль о возможном скандале напугала отца Августина. Он принялся спешно искать для своей любовницы мужа и вскоре нашел такового в лице наивного извозчика, владевшего домом и скромными пожитками.

– Мадемуазель Дюбу не богата, – сообщил он ему. – Но красива и добродетельна.

Убеждение духовного лица подействовало, и уже через три недели отец Августин благословил этот брак. Случайность чуть было не помешала праздничному событию и все не испортила. Во время свадебного пира капуцин столько выпил, что потерял сдержанность. Он стал тыкать новобрачной, намекать на ее сокровенные чары и собирался уже было сунуть руку ей под юбку. Но извозчик не был человеком широких взглядов – подобное поведение отца Августина показалось ему подозрительным.

– Вы что, давно знакомы с Фаншон?

– Очень давно, сын мой! – ответствовал монах, усаживаясь невесте на колени.

На этот раз извозчик рассердился. Он бросился на: капуцина и повалил его на пол. Несколько минут мужчины дрались на глазах у изумленных гостей. Но, когда соперники готовы уже были разбить бутылки о головы друг друга, вмешалась Фаншон – она опасалась за плоды своей преступной любви. Нежностью и умением ей удалось успокоить драчунов.

А ласки супруги убедили извозчика, что слова монаха лишь бред под воздействием винных паров. Вместе они еще выпили – за примирение. Ранним утром капуцина, как обычно, привезли в монастырь на тележке…

* * *

Еще какое-то время монах, пользуясь вынужденными отъездами извозчика, приходил согревать постель Фаншон. Но он уже пресытился и решил попытать счастья в другом месте. То в монашеском платье, то в мирской одежде он тщательно обследовал местность и сделался любовником всех более или менее привлекательных женщин, обитавших в округе на расстоянии примерно пятнадцати лье от монастыря. Крестьянки, горожанки, субретки – все были хороши. Обыватели скоро стали шептаться – такая жизнь для монаха казалась им довольно странной.

Как раз в это время будущий конвенционист познакомился с одной вдовствующей графиней, старой, но очень богатой. Щедрость ее позволила монаху возобновить сладкую жизнь: каждый день за столом ему ставили прибор, каждый день после полудня ему застилали постель. Но положение гостя монаха не устраивало – он мечтал поселиться в замке и потому предложил своей покровительнице давать уроки латыни ее племяннику. Та согласилась, не подумав о том, что у нее еще была пятнадцатилетняя племянница. На этот раз приключение закончилось драмой. Без труда соблазнив девочку, он сделал ее матерью. Перепуганный Августин воспользовался услугами псевдохирурга, у несчастной началось кровотечение. Предвидя скорую кончину, монах исповедовал ее и соборовал. Через два дня он сопровождал гроб с ее телом. Будущий законодатель дошел уже до крайней степени разложения, – он не погнушался выудить у старой графини значительную сумму – чтобы заказать заупокойную службу. Он бездумно растратил эти деньги с местными красотками.

* * *

В начале 1781 года отцу Августину стали надоедать девочки. Что же предпринять? И тут в голову ему пришла гениальная мысль: он немного утаил от пожертвований прихожан – хватит, чтобы купить большой дом.

– Я получил наследство, – лицемерно заявил он. – И хочу все мои средства отдать нуждающимся.

Простой люд, как обычно, расчувствовался – и, конечно, как всегда, напрасно. Капуцин занялся обустройством дома исключительно для личного пользования – невиданного еще дома свиданий. Набор «работниц» не представлял больших сложностей. Монах посещал по очереди всех молодых красивых горожанок и, смиренно опустив глаза, задавал один и тот же вопрос:

– Я собираюсь создать лечебницу. Не могли бы вы приходить раз в неделю, чтобы облегчить страдания одного из несчастных?

– О да, конечно, – отвечали растроганные молодые женщины.

В назначенный день они приезжали – с ангельской улыбкой, четками и саквояжем для рукоделия. Все это было лишним.

– Зайдите сперва в мой кабинет, – приглашал монах, – я расскажу вам о несчастном, с которым придется иметь дело.

Доверчивая женщина следовала за отцом Августином. Как только она усаживалась, он закрывал дверь, и как говорит Пьер Мерло, «исчезал монах и появлялся мужчина». Несчастной становилось понятно, о ком следовало позаботиться. Уже через несколько минут она еще лежала на канапе, а монах изо всех сил старайся ее порадовать. Пойманная красотка чувствовала прилив благодарности к этому столь щедро одаренному природой мужчине. После свидания она возвращалась домой с твердым намерением скрыть свое приключение от мужа и снова прийти в этот дом на следующей неделе.

* * *

Поначалу отец Августин принимал лишь одну женщину в день. Потом он усложнил то, что любовно называл «швейными работами» две, а иногда и три прихожанки навещали и утешали теперь одного и того же несчастного. Эти дамы были связаны одной тайной: они с добропорядочным видом являлись к отцу Августину с сумкой для рукоделия под мышкой, а уже через несколько минут превращались в трепещущих вакханок, готовых на самые смелые фантазии. Обнажившись, они предавались запретным играм, которые удесятеряли желание. В доме творилось нечто неописуемое, и отцу Августину не всегда удавалось сохранить свою резвость среди этих тигриц.

Но, увы, все имеет свой конец! Однажды одна особенно экспансивная дама принялась во время любовных игр так стонать, что была услышана на улице. Соседи заключили, что в лечебнице происходят странные вещи… Слух быстро разнесся, и пристыженному отцу Августину пришлось продать свой дом. Он без промедления уехал из города, где все мужья, можно сказать, стали родственниками.

* * *

Надо было, однако, на что-то жить, – монах вошел в долю с мужем своей бывшей любовницы Фаншон и стал проповедником-контрабандистом. Эта необычная профессия его очень устраивала. Колеся повсюду с извозчиком, он у забора задирал юбки белошвейкам, торговал материей и останавливался в больших городах для чтения проповедей во славу любви.

В Тулузе его ораторский талант покорил жену парламентского советника. Приглашенный, он явился к ней в дом и вел себя там не лучшим образом. Жена советника была женщиной с буйным темпераментом, она любила напористость – поговаривали, что ей нравилось обшество конюхов мужа. По-прежнему неотразимый, отец Августин изнасиловал ее на углу стола, и она влюбилась в него.

– Мне нужно ехать в Париж, – сказала она монаху – поезжайте со мной.

Через несколько дней в трех лье от Тулузы произошла любопытная сцена. Экипаж жены советника ехал через лес, когда из-за куста появилась монахиня со странным лицом и окликнула кучера:

– Помогите во имя Бога – я заблудилась!

Жена советника открыла дверцу:

– Поднимайтесь быстрее, сестра моя, мы отвезем вас в ваш монастырь.

Монахиня поблагодарила и проворно забралась в экипаж. Когда лошади тронулись, она рассмеялась, сняла чепчик и поцеловала в губы прекрасную возлюбленную. Отец Августин открывал для себя столицу…

В Париже, пока жена советника отдавала визиты родственникам, капуцин обследовал самые злачные места. Его видели в Пале-Рояле, в домах терпимости, в притонах и трактирах, где служанки без стеснения усаживались на колени посетителям.

В одном из таких гостеприимных заведений он однажды встретил толстого жизнерадостного малого. Сальные шутки уродливого Дантона, а речь идет именно о нем, пришлись монаху по вкусу. Мужчины подружились и совершили вместе несколько прогулок, о которых позже не раз вспоминали.

В то время отец Августин не интересовался политикой. Но уже тогда он совершил подвиг, обрадовавший сторонников революционных потрясений: однажды вечером он сделался любовником маркизы де Лопэ, жены коменданта Бастилии. Распутный монах подорвал престиж символа монархии за семь лет до окончательного его падения.

После двухмесячного пребывания в Париже отец Августин и жена советника вернулись в Тулузу, где благополучно расстались, «исчерпав все любовные радости».

Монах отправился в Монпелье. Университетский городок ему понравился. Он перезнакомился со студентами и однажды вечером, во время костюмированного бала, влюбился в девушку легкого поведения по имени Фордпвиль. От нее он заразился сифилисом… Лечил его врач, у которого была очаровательная, светловолосая девятнадцатилетняя дочь. Монах не смог удержаться, изнасиловал и выкрал девушку. Разразился страшный скандал, Пришлось вмешаться епископу. В 1788 году епископ Роде отлучил отца Августина от церкви – довольно снисходительное наказание для распутного капуцина.

Отец Августин снова стал Франсуа Шабо. Будучи неспособным честно зарабатывать на жизнь, он сразу же присоединился к подозрительным личностям, которые в ожидании политических потрясений отдавали дань Бахусу. Когда наступил 1789 год, Франсуа Шабо как раз был человеком без гроша за душой, озлобленный на весь свет, жаждущим роскоши и богатства – короче, революционером.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации