Текст книги "Золотая коллекция классического детектива (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zolotaya-kollekciya-klassicheskogo-detektiva-sbornik-106878.jpg)
Автор книги: Гилберт Честертон
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 66 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
Шерлок Холмс рассуждает
Именно ради таких драматических моментов и жил мой друг. Было бы преувеличением сказать, что он был поражен или даже взволнован этим неожиданным известием. Нет, этот удивительный человек не был бездушным, просто долгая жизнь в постоянном нервном возбуждении притупила его чувства. Впрочем, хоть душевные переживания и были чужды ему, в тот миг интеллектуальное возбуждение его достигло предела. Ничего подобного тому ужасу, который испытал я, на его лице не отразилось, скорее, на нем появилось выражение заинтересованности, как у химика, наблюдающего образование кристаллов в перенасыщенном растворе.
– Любопытно, – сказал он. – Очень любопытно!
– Вы, похоже, вовсе не удивлены?
– Скорее заинтересован, чем удивлен, мистер Мак. Чему тут удивляться? Из достоверного, хоть и анонимного источника я получаю предупреждение о том, что определенному человеку угрожает опасность, и не проходит и часа, как я узнаю, что опасность эта материализовалась и человек погиб. Как вы верно заметили, меня это совершенно не удивляет.
Он в нескольких словах рассказал инспектору о письме и шифре. Макдональд слушал его молча, подперев сцепленными ладонями подбородок, его кустистые рыжие брови были напряженно сдвинуты.
– Сегодня утром я собирался ехать в Берлстоун, – сказал он. – К вам я зашел спросить, не хотите ли вы поехать со мной… Вы с доктором Ватсоном. Но теперь мне начинает казаться, что нам полезнее задержаться в Лондоне.
– Я так не думаю, – возразил Холмс.
– Черт подери, мистер Холмс! – вскипел инспектор. – Через день-два все газеты будут трубить о берлстоунской загадке. Но где же тут загадка, если в Лондоне нашелся человек, который предсказал это преступление еще до того, как оно было совершено? Все, что нам нужно, это найти этого человека.
– Несомненно, мистер Мак. Но как вы предлагаете искать этого так называемого Порлока?
Макдональд повертел в руках конверт, который протянул ему Холмс.
– Отправлено из Камберуэлла… Это нам мало поможет. Имя, как вы говорите, вымышленное. Действительно, негусто. Вы, кажется, упоминали, что посылали ему деньги?
– Дважды.
– И как вы это делали?
– Переводом до востребования в Камберуэллское почтовое отделение.
– А вы когда-нибудь узнавали, кто их получал?
– Нет.
Инспектор сильно удивился.
– Но почему?
– Потому что я всегда держу свое слово. Когда он первый раз написал мне, я обещал, что не стану выслеживать его.
– Вы думаете, за ним кто-то стоит?
– Я не думаю, я это знаю.
– Тот профессор, о котором вы как-то упоминали?
– Совершенно верно.
Инспектор Макдональд улыбнулся и бросил на меня многозначительный взгляд.
– Мистер Холмс, я не буду от вас скрывать, мы в управлении считаем, что у вас что-то вроде пунктика по поводу этого профессора. Я сам навел о нем справки. Похоже, это вполне уважаемый и образованный человек, талантливый ученый.
– Я рад, что вы хотя бы признаете его талантливость.
– Да как же не признать-то? После того что вы о нем рассказывали, я посчитал своим долгом встретиться с ним. Мы с ним поговорили о затмениях. Уж я не знаю, как наш разговор на такую тему перешел, но у него там были зеркальный фонарик и глобус, и он вмиг мне растолковал, как это все происходит. Он даже книжку мне всучил, хотя, если честно, я в ней ровным счетом ничего не понял, несмотря на то, что у меня прекрасное абердинское образование. Мне он показался больше всего похожим на какого-нибудь министра: худое лицо, седые волосы, важная манера говорить. Когда мы расставались, он положил мне руку на плечо, как отец, отпускающий сына в большой жестокий мир.
Холмс рассмеялся.
– Великолепно! – воскликнул он, потирая руки. – А скажите, друг мой Макдональд, эта милая трогательная беседа проходила в кабинете профессора?
– Да.
– И, должно быть, это очень неплохая комната, верно?
– Очень неплохая… Действительно, вполне приличная комната, мистер Холмс.
– Он принимал вас, сидя за своим письменным столом?
– Совершенно верно.
– И солнце светило вам в глаза, а его лицо оставалось в тени.
– Ну, это было вечером, но на меня была направлена лампа.
– Разумеется. Вы случайно не обратили внимание на картину на стене над профессорской головой?
– Я на все обращаю внимание, мистер Холмс. Должно быть, у вас этому научился. Да, я видел картину. На ней была изображена молодая женщина, склонившая голову на руки и смотрящая немного в сторону.
– Эта картина кисти Жана Батиста Греза.
Инспектор постарался принять заинтересованный вид.
– Жан Батист Грез, – продолжил Холмс, откинувшись на спинку кресла и соединив перед собой кончики пальцев, – это французский живописец, расцвет которого пришелся на период между тысяча семьсот пятидесятым и тысяча восьмисотым годами. Я, разумеется, имею в виду творческий расцвет. Современные исследователи ценят работы этого мастера намного выше, чем его современники.
Взгляд инспектора сделался рассеянным.
– Может быть, нам бы стоило… – неуверенно произнес он.
– Мы этим и заняты, – оборвал его Холмс. – Все, что я говорю, имеет важное и самое непосредственное отношение к делу, которое вы окрестили «берлстоунской загадкой». Более того, в некотором роде это можно даже назвать его сутью.
Макдональд слабо улыбнулся и посмотрел на меня, как будто ища поддержки.
– Я не поспеваю за вашими мыслями, мистер Холмс. Вы не все объяснили, и я совершенно потерял нить ваших рассуждений. Какое вообще отношение имеет этот давно умерший художник к тому, что произошло в Берлстоуне?
– Для сыщика полезны любые знания, – заметил Холмс. – Даже такой незначительный факт, что в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году на аукционе Портали картина Греза «La Jeune Fille a l’Agneu»[13]13
«Юная дева с ягненком» (фр.).
[Закрыть] была продана за один миллион двести тысяч франков, а это больше сорока тысяч фунтов, может направить ваши мысли в нужное русло.
По лицу инспектора было видно, что так и произошло. Его брови поползли вверх.
– Кроме того, могу напомнить вам, – продолжил Холмс, – что профессорский оклад – не тайна. Заглянув в любой справочник, вы увидите, что он составляет семьсот фунтов в год.
– Каким же образом он смог купить…
– Именно! Как он смог?
– Так-так-так. Очень интересно, – задумчиво пробормотал инспектор. – А что вам еще известно, мистер Холмс? Продолжайте, я с удовольствием вас еще послушаю.
Холмс улыбнулся. Искреннее восхищение ему, как и любому великому творцу, всегда доставляло удовольствие.
– А как же Берлстоун? – ядовито спросил он.
– Внизу меня ждет кеб, – сказал инспектор, взглянув на часы, – и до вокзала Виктории ехать от силы минут двадцать, так что время у нас еще есть. Но по поводу этой картины, мистер Холмс… Я помню, вы как-то раз обмолвились, что никогда не встречались с профессором Мориарти.
– Так и есть.
– Тогда откуда же вам известно, как выглядит его кабинет?
– Это уже другой вопрос. В его кабинете я побывал три раза. Дважды я дожидался его под разными предлогами и уходил, не дождавшись. В третий раз… Вообще-то мне бы не стоило рассказывать этого полицейскому инспектору, но в третий раз я позволил себе покопаться в его бумагах… И результаты оказались самыми неожиданными.
– Вы обнаружили что-то компрометирующее?
– Нет, ничего такого там не было. Как раз это и удивило меня больше всего. Но, думаю, вы поняли, почему я обратил ваше внимание на эту картину. Ее наличие в этом кабинете указывает на то, что профессор очень богат. Откуда у него деньги? Он не женат. Младший брат его работает начальником железнодорожной станции где-то на западе Англии. Профессорское кресло приносит ему семьсот фунтов в год. Но в кабинете у него висит Грез!
– И что?
– По-моему, вывод очевиден.
– Вы хотите сказать, что он имеет большие нелегальные доходы?
– Совершенно верно. Разумеется, помимо этого у меня есть и другие причины так думать… Десятки тончайших нитей, ведущих в самую середину паутины, где затаилось хищное ядовитое существо. Я упомянул Греза лишь для того, чтобы вам было легче понять мою мысль.
– Что ж, мистер Холмс, я признаю, то, что вы говорите, весьма любопытно. Даже больше, чем любопытно, просто поразительно, но не могли бы вы все же объяснить, откуда у него деньги? Он что, занимается подлогами? Печатает фальшивые деньги? Или ворует?
– Вы когда-нибудь читали о Джонатане Уайльде?
– Фамилия как будто знакомая. Это из какого-то романа, да? Знаете, я не очень люблю все эти детективные истории, в которых гениальные сыщики с ходу раскрывают любые преступления, даже не объясняя, как это им удается. Все это лишь фантазии писателей, не имеющие к настоящей работе никакого отношения.
– Джонатан Уайльд не был сыщиком и не является литературным персонажем. Он был выдающимся преступником и жил в середине восемнадцатого века.
– В таком случае он меня не интересует. Я человек дела.
– Мистер Мак, самое лучшее дело, которым вы можете занять себя, это запереться дома на три месяца и каждый день по двенадцать часов изучать историю криминалистики. В нашем мире ничто не ново, даже профессор Мориарти. Джонатан Уайльд был мозгом лондонского преступного мира. За пятнадцать процентов от добычи он разрабатывал и организовывал преступления, но сам при этом оставался в тени. Как говорится, свято место пусто не бывает, и теперь его занял наш профессор, ему на смену придет кто-то другой. Я могу вам еще кое-что рассказать о Мориарти.
– Да, прошу вас, расскажите.
– Мне удалось узнать, кто является первым звеном созданной им цепочки. Цепочки, в начале которой стоит сам Наполеон преступного мира, а в конце – бесчисленная армия громил, карманников, шантажистов и шулеров, со всеми мыслимыми преступными профессиями между ними. Глава его штаба – полковник Себастиан Моран, человек столь же осторожный, внимательный и недосягаемый для закона, как и сам Мориарти. Сколько, по-вашему, ему платит Мориарти?
– Хотел бы я знать.
– Шесть тысяч в год. Во столько он ценит его ум… Это американский подход к делу. Мне это стало известно совершенно случайно. Столько у нас не получает даже премьер-министр. Может быть, теперь вы поймете, какие доходы имеет он сам, и осознаете масштаб его деятельности. Еще кое-что: на днях я задался целью проследить кое-какие из чеков Мориарти. Всего лишь безобидные чеки, которыми он оплачивает свои расходы на хозяйство. Так вот, чеки эти выписаны на шесть разных банков. Вам это ни о чем не говорит?
– Довольно странно, конечно! А как вы это объясняете?
– Он всеми силами старается сделать так, чтобы о его богатстве никто не узнал. Ни одна живая душа не должна знать, чем он располагает. Мне доподлинно известно, что у него есть как минимум двенадцать различных банковских счетов. Бóльшая часть его состояния находится за границей, в «Дойч-банке» или «Креди Лионне». Если у вас выдастся свободный год или два, я бы вам посоветовал потратить их на профессора Мориарти.
Разговор все больше и больше захватывал инспектора. Он во все глаза смотрел на Холмса и, казалось, позабыл обо всем на свете. Но вдруг встрепенулся, шотландская практичность заставила его вспомнить о насущном вопросе.
– Ну, с этим можно подождать, – сказал он. – Своим интересным рассказом вы нас увлекли несколько в сторону, мистер Холмс. Сейчас действительно важно то, что вы упомянули о связи между этим профессором и убийством в Берлстоуне. Так вы говорите, что получили предупреждение от некоего Порлока. Можем ли мы для пользы следствия разузнать что-либо еще?
– Мы можем примерно представить себе мотивы преступления. Из ваших слов я понял, что убийство это вам представляется загадочным, по крайней мере необъяснимым, верно? Допустим, что мы не ошибаемся, предполагая, кто за этим стоит. Есть два различных мотива убийства. Во-первых, надо сказать, что Мориарти держит своих людей в ежовых рукавицах. Дисциплина в рядах его подопечных железная. Любое нарушение правил карается одним – смертью. Можно предположить, что убитый (Дуглас, о чьей предстоящей гибели стало известно одному из приближенных короля преступного мира) каким-то образом предал своего главаря. Последовало наказание. Когда об этом узнают его люди, это внушит им должный страх и уважение.
– Допустим. Это один из вариантов, мистер Холмс.
– С другой стороны, можно предположить, что это обычное, так сказать рядовое, преступление, спланированное Мориарти. Из дома было что-нибудь похищено?
– Мне об этом не известно.
– Если было, то это, разумеется, говорит в пользу второй версии. Мориарти мог взяться за разработку этого преступления в обмен на долю добычи, либо же ему просто могли заплатить за подготовку плана. Оба этих варианта возможны. Но если даже мы ошибаемся и в этом случае имела место какая-то другая комбинация, чтобы во всем разобраться, нам нужно отправиться в Берлстоун. Хотя я слишком хорошо знаю этого человека, чтобы надеяться обнаружить там какие-либо улики, указывающие на его участие.
– Итак, едем в Берлстоун! – воскликнул Макдональд и бодро вскочил со стула. – Ого! Уже позже, чем я думал. Джентльмены, на сборы я могу выделить вам лишь пять минут, не больше.
– Нам с Ватсоном этого вполне хватит, – сказал Холмс, снимая халат и надевая сюртук. – Вас, мистер Мак, я попрошу дорогой посвятить меня в подробности дела.
К сожалению, «подробностей дела» оказалось не так уж много, но и их хватило Холмсу, чтобы понять, что то, что произошло в Берлстоуне, заслуживает его самого пристального внимания. Он улыбался и довольно потирал свои худые руки, слушая краткий, но яркий рассказ инспектора. Долгая череда недель вынужденного бездействия осталась позади, наконец-то перед нами возникла задача, достойная применения тех замечательных сил, которые, как и любой не находящий выхода талант, от долгого простоя начинают тяготить своего обладателя. Острый, как лезвие бритвы, разум Холмса без работы тупел и покрывался ржавчиной.
Глаза моего друга заблестели, на бледных щеках выступил румянец, весь лик его озарился внутренним светом, когда он почуял запах работы. В кебе он, подавшись вперед, с жадностью вслушивался в скупой рассказ Макдональда о том, что нас ожидало в Суссексе. Инспектор пояснил, что и сам толком ничего не знает, а рассказ его основан на короткой записке, которую сегодня рано утром ему прислали с первым поездом. Тамошний офицер Уайт Мэйсон – его личный друг, поэтому Макдональд узнал о преступлении намного раньше, чем это происходит обычно, когда в провинции требуется помощь Скотленд-Ярда. Как правило, столичные сыщики попадают на место происшествия слишком поздно, чтобы расследовать дело, что называется, по горячим следам.
«Дорогой инспектор Макдональд, – говорилось в письме, которое он нам прочитал. – Официальный запрос отправлен в отдельном конверте. Эта записка для Вас лично. Телеграфируйте мне, каким утренним поездом Вы сможете приехать в Берлстоун, чтобы я мог Вас встретить или, если буду слишком занят, послать кого-нибудь Вам навстречу. Это дело – настоящая головоломка. Пожалуйста, не теряйте ни минуты, приезжайте как можно скорее. Если удастся заручиться помощью Шерлока Холмса, привезите и его, потому что ему этот случай понравится, я уверен. Если бы не труп, мы бы решили, что все это чья-то чудовищная шутка. Поверьте, такого Вы еще не видели».
– А ваш друг, похоже, неглупый человек, – заметил Холмс.
– Да, сэр, Уайт Мэйсон – довольно смышленый парень.
– Хорошо, что еще в письме сказано?
– Только то, что подробности он изложит при встрече.
– Откуда же вы знаете про мистера Дугласа и про то, что он был зверски убит?
– Из официального доклада. Он был приложен к записке, но в нем, конечно же, не упоминалось слово «зверски», ведь такого термина не существует. Там сообщалось имя убитого, Джон Дуглас, и то, что погиб он в результате выстрела в лицо. Стреляли из дробовика. Еще там указывалось время, когда была поднята тревога (около полуночи), и было сказано, что это, несомненно, убийство, задержанных пока нет и обстоятельства дела кажутся весьма и весьма странными, даже загадочными. Вот все, что мне пока известно, мистер Холмс.
– В таком случае, мистер Мак, с вашего позволения, мы пока прекратим разговоры об этом деле. Искушение строить догадки и предположения на основе недостаточных фактов губительно для нашей профессии. Сейчас я вижу лишь два пункта, которые не вызывают у меня сомнения: великий ум в Лондоне и труп в Суссексе. Связь между ними нам и предстоит выяснить.
Берлстоунская трагедия
Теперь я попрошу читателя позволить мне на время поступиться своей незначительной персоной, чтобы иметь возможность, вооружившись знаниями, полученными нами впоследствии, описать события, происшедшие до того, как мы прибыли на место трагедии, ибо только так я могу рассказать о людях, имевших отношение к этому делу, и странных обстоятельствах, предрешивших их судьбу.
Берлстоун – это крошечная, но очень старая деревенька на северной границе графства Суссекс. Насчитывает она всего несколько коттеджей, сложенных из кирпича и дерева. Испокон веков облик этого места оставался неизменным, и лишь несколько лет назад живописный вид и расположение Берлстоуна стали привлекать к себе богатых людей. В окружающих это место лесах, как грибы после дождя, начали появляться богатые виллы. Надо сказать, что местные жители считают свой лес окраиной великого Уилда, который чем дальше на север, тем становится реже, пока постепенно вовсе не растворяется в меловых низинах. Конечно же, после того как местное население начало увеличиваться, здесь стали появляться многочисленные магазинчики и лавки, и вполне можно ожидать, что скоро Берлстоун, много веков остававшийся деревней, превратится в современный город. Это место является центром весьма обширной территории, поскольку Танбридж-Уэлс, ближайший более или менее крупный город, расположенный милях в десяти-двенадцати на север, относится уже к соседнему графству, к Кенту.
Где-то в миле от деревни посреди старинного парка, знаменитого своими огромными буками, стоит древняя усадьба, которая носит то же имя, что и сама деревня, – «Берлстоун». Часть этого старинного здания относится еще к временам Первого крестового похода, когда Гуго де Капус возвел небольшую крепость посреди своих земель, дарованных ему Рыжим королем. В тысяча пятьсот сорок третьем году она была разрушена пожаром, и ее почерневшие от огня угловые камни были использованы при строительстве кирпичной усадьбы, которая выросла на месте древнего феодального замка уже во времена правления короля Якова Первого.
Сама усадьба с многочисленными фронтонами и небольшими ромбовидными окнами с начала семнадцатого века почти не изменилась. Из двух рвов, которые некогда окружали ее более воинственную предшественницу, внешний давно пересох, и теперь на его месте разводили овощи, но внутренний сохранился. При ширине в сорок футов он был неглубок, всего несколько футов, и опоясывал все здание. Ров питался небольшим ручьем, поэтому вода в нем хоть и была мутная, но не застаивалась и не источала гнилостных испарений. Окна первого этажа усадьбы находились всего в футе от земли.
В усадьбу можно было попасть только через подъемный мост, цепи и ворот которого давно заржавели и вышли из строя. Правда, последние обитатели «Берлстоуна» старательно восстановили механизм, и теперь подъемный мост не только мог действительно подниматься, но и снова, как в былые времена, начал подниматься каждый вечер и опускаться каждое утро. Таким образом, на ночь усадьба превращалась в своеобразный остров, что имело самое непосредственное отношение к загадке, которая в скором времени привлекла к этому месту внимание всей Англии.
Несколько лет дом оставался необитаем, ветшал и грозил превратиться в живописные развалины, пока им не завладели Дугласы. Эта семья состояла всего лишь из двух человек – Джона Дугласа и его жены. Дуглас обладал своеобразными характером и внешностью. На вид ему было лет пятьдесят, его грубо очерченное лицо с квадратной нижней челюстью украшали седоватые усы, глаза у него были серые и удивительно проницательные. Его жилистое, атлетического склада тело с годами не утратило юношеской силы и гибкости. Он был приветлив и общителен, правда, некоторая грубоватость его манер наводила на мысль о том, что в прошлом ему довелось вращаться в гораздо более низких социальных слоях, чем провинциальное общество графства Суссекс.
Впрочем, хоть его более культурные соседи и относились к нему несколько настороженно, очень скоро он сумел завоевать сердца простых односельчан тем, что стал жертвовать значительные суммы на все местные мероприятия, не пропускал проводившихся в деревне праздников и встреч, на которых неизменно радовал жителей деревни исполнением песен, а голос у него, надо сказать, был дивный, редкий по глубине тенор. Похоже, он был богат. В деревне поговаривали, что капитал свой он заработал на золотых приисках в Калифорнии, к тому же он сам не раз упоминал, что они с женой какое-то время жили в Америке.
Хорошее впечатление, которое он произвел на односельчан щедростью и простотой манер, усилилось еще и совершенным пренебрежением к любого рода опасностям. Наездник он был никудышный, но несмотря на это принимал участие во всех проводимых в деревне охотничьих сборах и в своем искреннем желании угнаться за лучшими местными всадниками много раз переживал такие невероятные падения, что те, кто это наблюдал, просто диву давались, как это он ни разу не покалечился. Когда однажды в доме приходского священника случился пожар, он поразил всех тем, что несколько раз входил в горящее здание, чтобы спасти как можно больше вещей, и это после отказа команды пожарных, сославшихся на большую опасность. Таким образом, за пять лет жизни в Берлстоуне Джон Дуглас полюбился всем обитателям этой небольшой деревни.
Все, кто был знаком с его женой, и ее находили весьма приятной особой, хотя по английскому обычаю к тому, кто не был официально представлен местному обществу, не принято было часто ходить в гости. Впрочем, для нее это мало что значило, поскольку человеком она была малообщительным и, судя по всему, предпочитала все свое время тратить на ведение хозяйства и заботу о муже. Было известно, что она англичанка и познакомилась с мистером Дугласом в Лондоне, когда он был вдовцом. Это была красивая высокая брюнетка, стройная, лет на двадцать моложе супруга. Столь существенная разница в возрасте, похоже, нисколько не сказывалась на их семейной жизни.
Только те, кто был знаком с ними ближе всего, порой замечали, что доверие между супругами не было полным, поскольку при общении с ними создавалось такое впечатление, что жена либо предпочитала не вспоминать о прошлой жизни своего мужа, либо – и это казалось более вероятным – попросту не все о ней знала. Кроме того, некоторые особо внимательные люди подметили и потом неоднократно в своем кругу обсуждали тот факт, что в поведении миссис Дуглас наблюдалась нервозность, которая в значительной мере возрастала всякий раз, когда ее супруг где-то задерживался и долго не возвращался домой. В деревенской глуши, где рады любой возможности посудачить, эта слабость хозяйки поместья «Берлстоун» не могла не вызвать живейшего интереса. О ней вспомнили и после тех событий, которые заставили посмотреть на эту странность ее поведения с другой стороны.
Был и еще один человек, который жил под этой крышей. Правда, не постоянно, наездами, но тем не менее его присутствие в доме в то время, когда произошли странные события, о которых сейчас пойдет речь, сделало его имя предметом всеобщего обсуждения. Это был Сесил Джеймс Баркер, проживавший в Хэмпстеде, в «Хейлс-лодж».
Берлстоунцы часто видели на своей главной улице высокую, статную фигуру Сесила Баркера, который был частым и желанным гостем в старинной усадьбе с подъемным мостом. Больше всего он был известен как единственный друг из прошлой, покрытой мраком тайны жизни ее хозяина. Сам Баркер несомненно был англичанином, но, судя по некоторым его высказываниям, с Дугласом познакомился в Америке, там же с ним и сдружился. Похоже, он был богат и в деревне считался холостяком.
Баркер был младше Дугласа, ему от силы было лет сорок пять. Это был долговязый парень с могучей грудью и чисто выбритым лицом профессионального боксера. Под густыми смоляными бровями сверкали такие яростные черные глаза, что, казалось, он мог одним взглядом проложить себе дорогу во враждебно настроенной толпе, даже не пуская в ход своих довольно внушительных кулаков. Он не совершал прогулок верхом и не охотился. Занимался лишь тем, что ходил по улицам деревни с трубкой в зубах или катался со своим хозяином, а если его не было дома, то с хозяйкой по живописной округе. «Общительный и очень щедрый человек, – так отозвался о нем дворецкий Эймс. – Но, честное слово, он не из тех людей, с которыми я хотел бы ссориться». С Дугласом он держался сердечно и по-свойски, да и с женой его был не менее дружен… Что, впрочем, не раз вызывало такое сильное раздражение у мужа, что это замечали даже слуги. Таким был третий персонаж, который находился в старинном поместье, когда там разыгралась трагедия.
Что касается прочих обитателей этого дома, из всего штата слуг достаточно упомянуть строгого, чопорного Эймса и миссис Аллен, пышущую здоровьем жизнерадостную особу, которая помогала леди по хозяйству. Остальные шесть слуг не имеют никакого отношения к событиям ночи шестого января.
Первый сигнал поступил в небольшой местный полицейский участок в одиннадцать сорок пять. В это время дежурил сержант Уилсон. К участку прибежал крайне взволнованный Сесил Баркер и принялся изо всех сил трезвонить в звонок. Срывающимся голосом он сообщил, что в усадьбе произошла страшная трагедия, убит Джон Дуглас, и тут же помчался обратно. Через несколько минут за ним поспешил и сержант. На место происшествия он прибыл чуть позже полуночи, предварительно поставив начальство в известность о том, что произошло нечто серьезное.
Добравшись до усадьбы, сержант увидел, что подъемный мост опущен, в окнах горит свет, а все обитатели дома взволнованы и напуганы. Бледные слуги жались к стене в холле, дрожащий от страха дворецкий стоял, ломая руки, в дверях. Только Сесил Баркер, похоже, еще владел собой и своими чувствами. Он открыл ближайшую ко входу дверь и взмахом руки пригласил сержанта следовать за собой. Как раз в это время прибыл доктор Вуд, расторопный и энергичный деревенский лекарь. Трое мужчин вместе вошли в страшную комнату. За ними последовал и охваченный ужасом дворецкий, который прикрыл дверь, чтобы скрыть ужасную картину от глаз служанок.
Труп лежал в центре комнаты на спине, широко раскинув руки и ноги. Он был в ночной рубашке и розовом халате, из которого торчали голые ноги в домашних тапочках. Доктор взял со стола лампу и опустился на колени рядом с телом. Одного взгляда на жертву было достаточно, чтобы понять, что присутствие врача здесь уже не требуется. Рана была чудовищной. На груди мертвеца лежало необычное оружие – двуствольный дробовик со спиленными в футе от спусковых крючков стволами. Не оставалось сомнения, что стреляли из него. Выстрел был произведен с близкого расстояния, попал жертве прямо в лицо и почти снес голову. Спусковые крючки были связаны, чтобы одновременный выстрел из обоих стволов был как можно более разрушительным.
Деревенский полицейский был испуган и подавлен той огромной ответственностью, которая столь неожиданно легла на его плечи.
– Пока не прибудет мое начальство, мы здесь ничего не будем трогать, – запинаясь, тихо пробормотал он, глядя на изувеченную голову трупа.
– Пока что здесь никто ничего не трогал, это точно, – сказал Сесил Баркер. – Тут все осталось в том виде, в каком я это обнаружил.
– Когда это произошло? – Сержант достал из кармана записную книжку.
– В половине двенадцатого. Спать я еще не ложился. Я сидел у себя в спальне перед камином, когда услышал выстрел. Негромкий… какой-то приглушенный. Я тут же бросился вниз. Думаю, не прошло и тридцати секунд, как я оказался здесь, в этой комнате.
– Дверь была открыта?
– Да, открыта. Бедный Дуглас уже вот так и лежал. На столе в подсвечнике из его спальни горела свеча. Лампу зажег я через несколько минут.
– Вы никого не видели?
– Нет. Я услышал, что спускается миссис Дуглас, поэтому выбежал из комнаты, чтобы не дать ей войти и увидеть эту жуткую картину. Потом пришла миссис Аллен, экономка, и увела ее. Когда пришел Эймс, мы вернулись в комнату с ним.
– Постойте-ка, я же слышал, что мост на ночь всегда поднимается!
– Ну да, он и был поднят. Это я его опустил.
– Каким же образом убийце удалось уйти? Выходит, что мистер Дуглас застрелился?
– Мы тоже сначала так подумали. Но вот, взгляните! – Баркер отодвинул штору, и стало видно, что ромбовидное окно распахнуто настежь. – Обратите внимание и на это! – Он опустил лампу и осветил пятно крови в форме подошвы ботинка, которое четко вырисовывалось на деревянном подоконнике. – Кто-то вылез через это окно.
– Вы хотите сказать, что убийца перешел ров вброд?
– Вот именно!
– Ну, в таком случае, если, как вы говорите, были в комнате через полминуты, он в это время как раз должен был перебираться через воду.
– Я в этом не сомневаюсь. Как жаль, что я сразу не бросился к окну! Но, как видите, штора была задернута, и мне просто не пришло в голову это сделать. А потом я услышал шаги миссис Дуглас. Не мог же я позволить ей увидеть этот кошмар.
– Да уж, кошмар, – согласился доктор, глядя на изувеченную голову и ужасные кровавые следы вокруг нее. – Таких травм я не видел со времени железнодорожной катастрофы, происшедшей у нас под Берлстоуном.
– Я вот что хочу сказать, – заметил не привыкший принимать быстрые решения сельский полицейский, все еще рассматривая раскрытое окно. – Конечно, то, что мы знаем, что убийца перешел ров вброд, очень хорошо. Но кто мне скажет, как он попал в дом, если мост был поднят?
– Я тоже хотел бы это знать, – сказал Баркер.
– В котором часу подняли мост?
– Почти в шесть, – сказал дворецкий Эймс.
– А я слышал, – слегка удивился сержант, – что его обычно поднимают на закате. В это время года это, скорее, ближе к половине пятого, чем к шести.
– Миссис Дуглас принимала гостей, они пили чай, – пояснил Эймс. – Я не мог поднять мост, пока они не ушли. Потом сам лично его поднял.
– Значит, вот что получается, – задумчиво произнес сержант. – Если кто-то проник в дом снаружи… повторяю, если… то он должен был это сделать до шести часов, пока мост был опущен. И до тех пор, пока мистер Дуглас не зашел в эту комнату после одиннадцати, он должен был прятаться где-то здесь.
– Да-да! Мистер Дуглас каждый вечер сначала обходил весь дом, а потом проверял окна. За этим он и пришел сюда. Убийца его дождался, застрелил, потом, бросив ружье, вылез через окно. Скорее всего, так и было. Только так и можно это объяснить.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?