Текст книги "Исчезновение принца. Комната № 13"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ischeznovenie-princa-komnata-13-84477.jpg)
Автор книги: Гилберт Честертон
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Исчезновение принца
История эта берет начало в том спутанном клубке слухов, которыми обросло имя, лишь недавно ставшее известным, но уже успевшее сделаться легендарным. Имя это – Майкл О’Нил, которого нередко называют принцем Майклом, частью оттого, что он считал себя потомком древнеирландских принцев, и частью оттого, что ему приписывали желание взойти на престол в качестве принца-президента Ирландии по примеру последнего Наполеона[16]16
Речь идет о Шарле Луи Наполеоне Бонапарте (Наполеоне III, 1809–1873), который был президентом республики с 1848 г., а после контрреволюционного переворота в 1851 г. – королем Франции.
[Закрыть] во Франции. Не вызывает сомнения, что этот человек был представителем древнего знатного рода и имел множество талантов. Среди них особенно выделялись два: во-первых, он умел появляться именно там, где его меньше всего хотели видеть, и, во-вторых, исчезал он именно тогда, когда его хотели видеть больше всего, особенно, когда встречи с ним искали представители полиции. Можно добавить, что исчезновения его были сопряжены с куда большей опасностью, чем появления. И последние редко когда обходились без шума, ибо он клеил на стены листовки бунтарского содержания и срывал правительственные воззвания к народу, произносил пламенные речи и вывешивал запрещенные флаги. Но, исчезая, он готов был бороться за свою свободу с такой энергией, что кое-кто из его преследователей иной раз бывал рад, что отделался проломленной головой, а не свернул себе шею. Впрочем, самые знаменитые его исчезновения были осуществлены благодаря находчивости, а не насилию. В одно безоблачное летнее утро он вышел на сельскую дорогу, белую от пыли, и, остановившись у ворот какой-то фермы, с чарующей беззаботностью поведал дочери фермера, что за ним гонится местная полиция. Неразговорчивая, даже угрюмая красавица (звали ее Бриджит Ройс) посмотрела на него из-под насупленных бровей, точно в сомнении, и спросила: «Вы хотите, чтобы я вас спрятала?» На что он только рассмеялся, легко перемахнул через каменную стенку и уверенно направился к фермерскому дому, бросив на ходу лишь: «Спасибо, но я обычно сам с этим неплохо справляюсь», проявив тем самым непростительное непонимание женской натуры, что и привело к тому, что на его путь, озаренный солнечным сиянием, пала роковая тень.
Он исчез в фермерском доме, а девушка на несколько секунд задержалась у калитки, глядя на дорогу, на которой показались двое запыхавшихся, обливающихся потом полицейских. Хоть девушка и была рассержена, в ответ на их вопросы она не проронила ни слова, и уже через четверть часа офицеры, обыскав дом, приступили к осмотру огорода и поля за ним. Настроение ее было таково, что она вполне могла даже поддаться искушению и выдать беглеца, если бы не одна сложность – ей не больше полицейских было известно, куда он мог спрятаться. Огород окружал низенький заборчик, а поле желтой заплаткой наискось прорезало склон большого зеленого холма, на котором его просто невозможно было бы не заметить, пусть даже в виде далекой точки. На этом фермерском дворе все прочно стояло на своих привычных местах: яблоня была слишком маленькой, чтобы скрыть или выдержать вес человека; единственный сарай был открыт, и в него явно никто не заходил; тишина стояла полная, лишь мерно гудели летние мухи да перелетала с места на место какая-то пичужка, как видно, редкая гостья в этих местах, раз ее все еще могло удивить выставленное на поле пугало. Тени почти нигде не было, за исключением нескольких голубоватых полос, отбрасываемых деревом. Каждая мелочь словно отдельно освещалась ярким солнцем, как будто специально для того, чтобы ее можно было получше рассмотреть. Позже девушка описывала эту картину, с присущим ее народу выразительным реализмом, и независимо от того, обладали или нет полицейские таким же тонким пониманием красоты, они, по крайней мере, были прекрасно знакомы с фактами этого дела и потому вскоре вынуждены были прекратить погоню и покинуть ферму. Но Бриджит Ройс осталась. Она, точно окаменев от изумления, взирала на залитый солнцем двор, в котором только что исчез бесследно, будто растворился в воздухе, как какая-нибудь сказочная фея, живой человек. Она все еще пребывала в плохом настроении, поэтому сие чудо приняло в ее мыслях враждебный и тревожный характер, как будто фея эта была злой. Яркий солнечный свет, заливавший весь двор, угнетал ее больше, чем самая кромешная тьма, но она продолжала смотреть. И тут мир сошел с ума, и она закричала: средь бела дня прямо у нее на глазах огородное пугало зашевелилось. Оно стояло к ней спиной в старой черной мятой шляпе и каких-то изорванных одеждах, и вдруг прямо в этих развевающихся на ветру лохмотьях чучело снялось с места и пошло через поле.
Она не стала анализировать эту смелую уловку, благодаря которой беглец сумел обратить себе на пользу то воздействие, которое исподволь оказывает на зрителя ожидаемое и очевидное. Девушка все еще была во власти более личных переживаний, поэтому больше всего ей запомнилось то, что пугало даже не обернулось, чтобы посмотреть на ферму. И судьбе, которая столь неблагосклонно отнеслась к его фантастической борьбе за свободу, было угодно распорядиться так, чтобы следующее приключение принца, хоть и увенчавшееся таким же успехом в другой области, увеличило опасность в этой. Поговаривают, что, помимо множества иных приключений подобного рода, спустя несколько дней другая девушка, звали ее Мэри Крэган, обнаружила его спрятавшимся на ферме, на которой она работала. Если верить рассказам, она тоже должна была испытать нешуточное потрясение, поскольку, выполняя какое-то поручение во дворе, вдруг услышала голос, доносящийся из колодца, и обнаружила, что этот сумасброд умудрился спуститься вниз по веревке на ведро, которое висело над самой водой. Правда, на этот раз ему пришлось просить женщину поднять ведро. Кое-кто утверждает, что когда об этом было рассказано Бриджит Ройс, душа оной и склонилась к предательству.
По крайней мере, такое рассказывали о нем в деревнях и на фермах, и это далеко не все. К примеру, говорят, был случай, когда он, ничуть не скрываясь, вышел в своем роскошном зеленом халате на лестницу какой-то большой гостиницы, после чего провел погнавшихся за ним полицейских через добрый десяток дорогих апартаментов, пока наконец не оказался в своем номере, где через спальню выскочил на балкон, который нависал над рекой. И едва преследователи ступили на этот балкон, он под ними проломился, и они беспорядочной гурьбой полетели в бурные воды, в то время как сам Майкл, сбросив с себя халат и нырнув, смог спокойно уплыть. Молва утверждает, что он заранее искусно подпилил крепежи балкона так, чтобы они не могли выдержать такой груз, как наряд полицейских. Однако и на этот раз сиюминутное везение имело для него недобрые последствия, поскольку говорили, что один из упавших в воду офицеров утонул, оставив семью, которая воспылала ненавистью к принцу, что не лучшим образом сказалось на его славе.
Об этих историях здесь говорится не потому, что это самые захватывающие из его бесчисленных приключений, а потому лишь, что только их не скрыла завесой молчания преданность местных крестьян. Лишь о них было доложено в официальных отчетах, чтением и обсуждением которых и были заняты трое главных местных чиновников в ту минуту, когда началась самая замечательная часть этой истории.
Была глубокая ночь. В расположившемся недалеко от берега коттедже, временно превращенном в полицейский участок, горел свет. С одной стороны от него стояли последние дома широко раскинувшейся деревни, а с другой не было ничего, кроме обширных поросших вереском равнин, тянущихся до самого моря, линия которых нарушалась лишь одинокой башней доисторической конструкции, одной из тех, что еще можно сыскать в глухих уголках Ирландии. Она была тонка, как колонна, но имела заостренный, как пирамида, верх. За деревянным столом у окна, выходящего на этот пейзаж, сидели двое мужчин. Они были в штатском платье, но держались с военной выправкой, поскольку являлись они начальниками местной сыскной полиции. Старший из них, и годами, и по званию, был крепким мужчиной с короткой седой бородкой и белыми, как снег, бровями, сведенными к переносице скорее беспокойно, чем строго.
Звали его Мортон, и был он родом из Ливерпуля, хоть и давно уже варился в каше ирландских междоусобиц, выполняя свой долг с кислинкой на душе, но не без сочувствия. Он произнес несколько предложений, обращаясь к своему компаньону, Нолану, высокому брюнету с мертвенно-бледным лошадиным ирландским лицом, но тут, должно быть, что-то вспомнил, потому что нажал кнопку звонка, который прозвенел в соседней комнате. Вызванный подчиненный незамедлительно явился с пачкой бумаг в руке.
– Присядьте, Уилсон, – сказал он. – Это, я полагаю, материалы по делу?
– Да, – ответил третий офицер. – Думаю, все, что можно было, я из них выжал, так что людей я отпустил.
– Мэри Крэган дала показания? – спросил Мортон, хмурясь чуть сильнее обычного.
– Нет, но ее хозяина я разговорил, – ответил человек по фамилии Уилсон, обладатель прилизанных рыжих волос и широкого бледного лица со слегка заостренными чертами. – Мне показалось, он сам эту девицу обхаживает, так что у него есть повод насолить сопернику. Когда кто-то сообщает нам о чем-то правду, можно не сомневаться – им движут причины подобного рода. Наверняка и вторая девушка рассказала все, как было.
– Что ж, будем надеяться, нам это чем-то поможет, – глядя в темное окно, обронил Нолан без особой надежды в голосе.
– Сейчас важна любая мелочь, которая поможет что-то узнать о нем, – сказал Мортон.
– А мы вообще хоть что-нибудь о нем знаем? – безучастно поинтересовался ирландец.
– Мы знаем о нем только одно, – ответил Уилсон. – И это то, чего до нас не знал никто. Мы знаем, где его найти.
– Вы уверены? – строго спросил Мортон, внимательно глядя на него.
– Совершенно уверен, – ответил его подчиненный. – В данную минуту он находится вон в той башне у берега. Если подойти ближе, можно увидеть в окне горящую свечку.
Как только он произнес эти слова, с улицы донесся гудок автомобильного рожка, и через секунду они услышали, как у двери остановилась машина. Мортон тут же вскочил из-за стола.
– Слава Богу! Это машина из Дублина! – воскликнул он. – Я без специального разрешения не могу и пальцем пошевелить, даже если б он сидел на крыше этой башни и язык нам показывал. Но шеф имеет право сам принимать решения.
Он поспешил к двери и вскоре уже обменивался приветствиями с высоким благообразным мужчиной в меховой шубе, от которого скромный сельский участок будто озарился сверканием больших городов и ощутил благодать излишеств большого мира.
Ибо это был сэр Уолтер Кэри, официальное лицо, занимавшее в Дублине пост столь высокий, что лишь дело принца Майкла могло заставить его совершить подобное путешествие среди ночи.
Надо сказать, что необходимость строго придерживаться буквы закона усложняло дело принца Майкла не меньше, чем нарушение закона. В последний раз ему помогло уйти от ответственности умелое толкование некоторых законов, а не, как обычно, какая-нибудь дерзкая выходка. И сейчас встал вопрос, подлежит он вообще судебной ответственности или нет. Возможно, теперь возникла необходимость пойти на определенные натяжки, так сказать, раздвинуть границы дозволенного, и такой человек, как сэр Уолтер, вероятно, мог раздвигать их так широко, как ему вздумается.
В ту ночь и предстояло выяснить, имел ли он подобные намерения. Несмотря на почти агрессивную роскошь меховой шубы, вскоре стало понятно, что большая львиная голова сэра Уолтера служит не только украшением. Он достаточно глубоко вник в дело и вполне трезво оценивал положение вещей.
Пять стульев были расставлены вокруг простого деревянного стола, поскольку кого еще мог привезти с собой сэр Уолтер, как не своего молодого родственника и секретаря Хорна Фишера. Сэр Уолтер с молчаливым вниманием, а его секретарь – с вежливой скукой выслушали последовательный рассказ о каждом из эпизодов, позволивших полиции выследить неуловимого бунтаря от лестницы гостиницы до одинокой башни на берегу моря. Оттуда, по крайней мере, ему было не уйти, поскольку здесь он был зажат между болотистыми равнинами с одной стороны и бушующим морем с другой. Разведчик, посланный к башне Уилсоном, доложил, что он занят там тем, что пишет что-то при свете одинокой свечи, должно быть, сочиняет какую-нибудь очередную из своих громких прокламаций. Более того, выбрать подобное место для последней отчаянной схватки за свободу было вполне в его духе. Он имел кое-какие отдаленные притязания на эту башню, называя ее своим родовым замком, и люди, знавшие его, полагали, что он готов пойти на то, чтобы уподобиться необузданным ирландским вождям кланов, которые пали в битвах на этих берегах.
– По дороге я видел каких-то странных людей, уходящих отсюда, – сказал сэр Уолтер Кэри. – Это, надо полагать, ваши свидетели? Но что они тут делали в такое позднее время?
Мортон мрачно усмехнулся.
– Они пришли сюда ночью, потому что, явись они средь бела дня, им бы не жить. Это преступники, и они совершили преступление, которое считается в этих краях пострашнее кражи или убийства.
– Что же это за преступление? – с некоторой долей любопытства поинтересовался высокий гость.
– Они помогли полиции, – объяснил Мортон.
Наступило молчание. Сэр Уолтер рассеянно пролистал лежащие перед ним бумаги. Наконец он заговорил снова:
– Понятно, но послушайте, если здешние настроения настолько неуправляемы, необходимо многое взвесить и принять во внимание. Надеюсь, новый Акт дает мне право взять его за загривок прямо сейчас. Но лучшее ли это решение? Любое серьезное народное волнение может не самым лучшим образом отразиться на парламенте, а у правительства есть враги не только в Ирландии, но и в Англии. Я не могу позволить себе пойти на определенные вольности и вызвать этим революцию.
– Все как раз наоборот! – запальчиво воскликнул человек по фамилии Уилсон. – Если вы позволите ему разгуливать на свободе еще хотя бы дня три, вот тогда и начнется настоящая революция. Но в наши-то дни полиция при слаженной работе может решить любую задачу!
– Мистер Уилсон – лондонец, – пояснил ирландский сыщик улыбаясь.
– Да, я – натуральный кокни, – подтвердил Уилсон, – и думаю, все от этого только в выигрыше. Особенно сейчас, как это ни покажется странным.
Сэр Уолтер, кажется, слегка удивился заносчивости младшего офицера и даже еще больше – его легкому акценту, который и так выдавал его происхождение.
– Вы что же, хотите сказать, – поинтересовался он, – что лучше разбираетесь в том, что здесь происходит, только потому, что приехали из Лондона?
– Ну да, это звучит смешно, я знаю, но это действительно так, – с уверенностью в голосе произнес Уилсон. – Я не сомневаюсь, что в этих делах можно навести порядок только новыми методами. Но больше всего я убежден в том, что в первую очередь им нужен свежий глаз.
Старшие офицеры дружно рассмеялись, а рыжеволосый продолжил с некоторым вызовом в голосе:
– Да вы сами посмотрите на факты! Вспомните, как этому типу удавалось уходить каждый раз, и вы поймете, что я имею в виду. Вот как вышло, что он, имея для маскировки только старую шляпу, простоял на поле в виде пугала, и его не обнаружили? А дело все в том, что его искал деревенский полицейский, который знал, что на поле должно стоять пугало, ожидал его там увидеть, почему и не обратил на него внимания. Вот для меня, например, пугало не является чем-то привычным. На улицах города я не натыкаюсь на них каждый день, поэтому и рассматриваю его, замечая в поле. Для меня это нечто новое, на что стоит обратить внимание. И когда он спрятался в колодце, произошла та же самая история. В подобном месте вы готовы увидеть колодец, вы знаете, что он там есть, поэтому не замечаете его. Я же не ожидаю его увидеть, поэтому и замечаю.
– Интересная мысль, – улыбнулся сэр Уолтер. – А что насчет балкона? Балконы-то в Лондоне иногда встречаются.
– Да, только Лондон – не Венеция, и реки под ними обычно не протекают, – ответил Уилсон.
– Действительно, интересная мысль, – повторил сэр Уолтер, и в голосе его послышалось уважение. Он, как представитель привилегированных классов, любил неожиданные идеи. Но вдобавок был наделен способностью критически их оценивать, благодаря чему после должного обдумывания склонен был признать правоту Уилсона.
Набирающий силу рассвет сделал черные стекла окон серыми, когда сэр Уолтер резко поднялся. Остальные тоже встали, приняв его движение за сигнал к тому, что нужно приступать к аресту, но их руководитель на миг глубоко задумался, точно осознав, что оказался на распутье.
И тут наступившую тишину пронзил истошный протяжный крик, донесшийся с темных болот за окном. Последовавшая за этим мертвая тишина показалась им еще более поразительной, чем сам вопль, и продлилась она до тех пор, пока Нолан не произнес дрожащим голосом:
– Это банши[17]17
В ирландской мифологии привидение-плакальщица, которая завываниями под окнами предвещает смерть кого-то из обитателей дома.
[Закрыть]. Кто-то должен умереть.
Его вытянутое с крупными чертами лицо сделалось совсем белым. Нетрудно было вспомнить, что он был единственным ирландцем в этой комнате.
– А я знаю, что это за банши, – довольным голосом произнес вдруг Уилсон, – хоть вы и считаете, что я ничего не знаю об этих вещах. Я сам с этой банши разговаривал час назад. Это я послал ее к башне с указанием пропеть вот так, если она увидит, что наш друг пишет свою прокламацию.
![](_05.png)
– Вы говорите о той девушке? Бриджит Ройс? – спросил Мортон, строго сдвигая белоснежные брови. – Она даже на такое пошла?
– Да, – ответил Уилсон. – Я, как вы говорите, очень мало знаю о местных поверьях и традициях, но мне прекрасно известно, что в гневе женщины ведут себя примерно одинаково во всех странах.
Однако Нолан все еще был сам не свой.
– Нехороший это крик и нехорошая эта затея, – мрачно произнес он. – Пропадет принц Майкл – кто знает, может еще много чего пропадет. Когда в него вселяется дух, он дерется, как одержимый. Он сбежит, построив лестницу из трупов; если вокруг него прольется море крови, он и его переплывет.
– И это истинная причина ваших суеверных страхов? – чуть насмешливо поинтересовался Уилсон.
Тут бледное лицо ирландца потемнело, он вскипел.
– Я у себя в графстве Клэр видел не меньше убийц, чем вы на своей станции Клапам, мистер Кокни! – вскричал он.
– Прекратите, – строго произнес Мортон. – Уилсон, вам никто не давал права комментировать поведение вашего начальника. Надеюсь, когда дойдет до дела, вы сами окажетесь таким же мужественным и надежным человеком, каким всегда был мистер Нолан.
Бледное лицо рыжеволосого сделалось чуточку бледнее, но виду он не подал и в ответ не произнес ни слова. Сэр Уолтер повернулся к Нолану и подчеркнуто любезно сказал:
– Что ж, может быть, пойдем и покончим с этим делом?
Рассвет уже полностью вступил в свои права, оставив широкую белую щель между исполинской серой тучей наверху и огромным серым пространством внизу, за которым на фоне моря и поднимающегося солнца вырисовывалась одинокая башня.
Что-то в простоте и примитивности ее очертаний наводило на мысль о рассветах первых дней земли, о тех доисторических временах, когда и сами цвета еще не существовали, когда облака и землю разделял только солнечный свет. Эти мертвые оттенки оживляла одна-единственная золотая точка – свеча в окне башни, все еще заметная в разгорающейся утренней заре. Когда сыщики в сопровождении полицейского отряда рассыпались вокруг башни полумесяцем, отрезая все пути к бегству, огонек в башне дрогнул, как будто его чуть-чуть подвинули, и погас. Они поняли, что находившийся внутри увидел, что уже достаточно светло, и задул свечу.
– Там ведь есть и другие окна? – спросил Мортон. – И дверь, разумеется, где-то за углом? Только в круглой башне углов нет.
– Еще один пример в пользу моей скромной гипотезы, – спокойно заметил Уилсон. – Именно на эту странную башню я в первую очередь обратил внимание, когда только приехал в эти края, и я могу о ней рассказать побольше остальных… По крайней мере, о ее наружном виде. У нее всего четыре окна. Одно – совсем близко к этому, но отсюда его не видно. Это окна первого этажа, так же как и третье, с другой стороны. Они расположены треугольником. Четвертое окно находится прямо над третьим. Я думаю, это уже следующий этаж.
– Там не этаж, а что-то вроде галереи, к ней ведет приставная лестница, – сказал Нолан. – Я в детстве играл там. Вся эта башня – всего лишь пустая оболочка. – И его грустное лицо сделалось еще грустнее. Наверное, в эту секунду он подумал о печальной участи своей родины и о том, какую роль он сам в этом играл.
– У него там, по крайней мере, должны быть стол и стул, – заметил Уилсон. – Наверняка он разжился ими в каком-то из коттеджей. Если позволите, сэр, я бы предложил перекрыть все пять входов разом, так сказать. Один из нас пойдет к двери, остальные – к окнам. У Макбрайда, – он указал на одного из полицейских, – есть лестница, так что и до верхнего окна доберемся.
Мистер Хорн Фишер лениво повернул голову к своему выдающемуся родственнику и заговорил в первый раз с момента приезда.
– Кажется, я становлюсь приверженцем лондонской школы психологии, – произнес он чуть слышно.
Остальные, кажется, так или иначе почувствовали то же самое, поскольку вскоре группа начала распадаться в соответствии с поступившим предложением. Мортон направился к тому окну, что было прямо перед ними, где притаившийся преступник только что задул свечу. Нолан устремился чуть западнее, к следующему окну, а Уилсон, в сопровождении Макбрайда с лестницей, двинулся вокруг башни к двум окнам с противоположной стороны. Сэр Уолтер Кэри вместе с секретарем пошел вокруг башни к единственной двери, чтобы попытаться проникнуть внутрь официальным путем.
– Он, конечно же, вооружен, – мимоходом заметил сэр Уолтер.
– Судя по всему, – ответил Хорн Фишер, – свечой он может натворить больше дел, чем большинство людей пистолетом. Хотя и пистолет у него, скорее всего, тоже имеется.
И едва прозвучали эти слова, как сомнения были разрешены раздавшимся громом. Мортон как раз подошел к ближайшему окну, заслонив широкими плечами отверстие в стене. На какой-то миг оно осветилось изнутри, как будто в башне полыхнул красный огонь, и многократное эхо повторило оглушающий звук выстрела. Квадратные плечи перекосились, и крепкая фигура повалилась в высокие заросли травы у подножия башни. Из окна маленьким облаком выплыл клуб дыма. Двое полицейских бросились вперед, чтобы поднять упавшего, но тот был мертв.
Сэр Уолтер выпрямился и что-то крикнул, но его слова заглушил звук следующего выстрела – возможно, это полицейские, зашедшие с другой стороны, решили отомстить за товарища. Фишер к этому времени уже успел подбежать ко второму окну, и его изумленный вскрик привел туда же и его патрона. Нолан тоже лежал, растянувшись во весь свой немалый рост, на траве, красной от крови. Когда они подобрались к ирландцу, жизнь еще теплилась в нем, но на лицо уже легла маска смерти. Он смог только жестом показать им, что для него все кончено, а потом попытался что-то сказать, не смог и махнул рукой, давая понять, чтобы они шли на другую сторону, туда, где остальные его товарищи уже осаждали крепость. Потрясенные столь неожиданными и столь скорыми смертями, двое мужчин смогли лишь молча повиноваться, но когда они подошли к двум окнам на другой стороне, там их ждало зрелище не менее поразительное, хоть и не такое кровавое. Двое оставшихся офицеров не были мертвы или смертельно ранены, но Макбрайд, накрытый своей лестницей, корчился на земле с поломанной ногой (его явно сбросили с верхнего окна башни), а Уилсон лежал ничком, совершенно неподвижно, точно оглушенный, уткнувшись рыжеволосой головой в серебристо-серые заросли. Его беспомощность, впрочем, оказалась временной, потому что, когда остальные вышли из-за башни, он зашевелился и стал подниматься.
– Господи Боже! Как взрыв! – воскликнул сэр Уолтер, и действительно, это единственное слово, которым можно было описать ту поистине сверхъестественную энергию, с которой один человек сумел посеять смерть и разрушение одновременно в трех углах треугольника.
Уилсон тем временем уже кое-как поднялся на ноги и снова бросился к окну с револьвером в руках. Он дважды пальнул внутрь, и клубы порохового дыма скрыли его, но топот ног и грохот опрокинутого стула дали понять, что неустрашимый лондонец все же сумел ворваться в комнату. Однако за этим наступила неожиданная тишина, и сэр Уолтер, приблизившись к окну через рассеивающееся облако дыма, заглянул внутрь пустотелой старинной башни. Кроме Уилсона, который озирался вокруг, там никого не было.
Внутри башня представляла собой единое пространство, совершенно пустое, если не считать простого деревянного стула и стола, на котором лежали перья, стояли чернильница и свеча. На высокой стене, примерно на середине, под верхним окном из стены торчала грубая деревянная платформа, маленькие хоры, похожие, скорее, на большую полку. К ним вела приставная лестница, и они казались такими же голыми, как сама стена. Покончив с осмотром помещения, Уилсон подошел к столу и стал разглядывать лежащие на нем предметы. Потом указал длинным пальцем на открытую страницу большой записной книжки. Тот, кто писал, явно неожиданно оторвался от своего занятия – последнее слово было не дописано до конца.
– Действительно, как взрыв, – наконец промолвил Уолтер Кэри. – И смотрите, как будто сам преступник взорвался. Только каким-то образом он подорвал себя, но не тронул самой башни. Он скорее лопнул, как мыльный пузырь, чем взорвался, как бомба.
– Зато он тронул вещи куда ценнее, чем башня, – хмуро откликнулся Уилсон.
Они долго молчали, потом сэр Уолтер серьезным голосом произнес:
– Мистер Уилсон, я не сыщик, так что теперь, после этих печальных событий, вам придется взять на себя руководство этой частью расследования. Все мы сожалеем о том, что случилось, но я хочу сказать, лично я не сомневаюсь: вы сумеете продолжить работу. Что, по-вашему, нам теперь нужно?
Уилсон как будто уже справился с потрясением и выслушал сэра Уолтера с вежливым вниманием, какого до сих пор за ним не водилось. Он кликнул нескольких полицейских, чтобы вместе с ними тщательнее обыскать башню, остальным приказал рассредоточиться и заняться поисками снаружи.
– Я думаю, – сказал он, – во-первых, нужно внимательнейшим образом здесь все осмотреть. Он просто физически не мог уйти отсюда. Наверное, бедный Нолан приплел бы сюда свою банши и сказал бы, что он мог воспользоваться сверхъестественными силами. Но меня не интересуют бестелесные духи, когда я имею дело с фактами. А среди фактов у меня пустая башня с лестницей, стул и стол.
– Спириты, – с улыбкой промолвил сэр Уолтер, – возразили бы вам, что духи могут найти не одно применение столу.
– Разве что те спириты, которые… у которых на столе стоит что-нибудь спиртное… В бутылке, – ответил Уилсон, и уголок его бледных губ пополз в сторону. Это только здесь люди, накачавшись своим ирландским виски, могут верить в такие вещи. По-моему, этой стране немного не хватает образования.
Тяжелые веки Хорна Фишера задрожали в слабой попытке приподняться, как будто его задел высокомерный тон следователя.
– Ирландцы слишком верят в духов, чтобы верить спиритам, – негромко, врастяжку произнес он. – Они слишком много о них знают. Если вам нужна простая детская вера в привидения, поезжайте в свой любимый Лондон.
– Ничего мне не нужно, – отрезал Уилсон. – Я просто хочу сказать, что имею дело с вещами намного проще, чем ваша простая вера: стол, стул и лестница. Итак, вот что я хочу сказать о них для начала. Все они сделаны из дерева, причем довольно грубо. Но стол и стул выглядят новее и еще более-менее чистые. Лестница вся в пыли, а под верхней ступенькой еще и паутиной обросла. Это говорит о том, что первых два предмета он недавно взял в каком-нибудь коттедже, как мы и предполагали, а лестница испокон веку стоит в этом гнилом, пыльном сарае. Может быть, она была тут еще при его первых владельцах. Фамильная собственность ирландских королей, оставшаяся в этом великолепном замке.
Снова Фишер посмотрел на него из-под полуопущенных век, но, похоже, ему было просто лень что-то говорить, и Уилсон продолжил излагать свои мысли.
– Далее. Совершенно очевидно, что в этом месте только что произошло нечто очень странное. Я готов ставить десять против одного, что все это каким-то образом связано с этим конкретным местом. Кто знает, может, он пришел сюда именно потому, что только здесь мог воплотить свои планы. Вряд ли эта башня могла чем-то иным привлечь его. Однако нам известно, что он давно знал о существовании этого места. Говорят, башня даже когда-то принадлежала его роду, так что, мне кажется, все указывает на какую-то особенность в ее конструкции.
– По-моему, весьма убедительно, – сказал сэр Уолтер, который слушал очень внимательно. – Но что бы это могло быть?
– Теперь еще раз обратите внимание на лестницу, – продолжил сыщик. – Здесь это единственный старый предмет мебели, и именно на нее я, как истинный кокни, обратил внимание в первую очередь. Но внутри башни есть и еще кое-что. Эта платформа наверху. Она похожа на место для всякой рухляди, хотя никакой рухляди там нет. Насколько я вижу, она совершенно пуста, как и все остальное здесь. Короче говоря, я не понимаю, зачем к ней нужно было приставлять лестницу. Раз уж внизу я не вижу ничего необычного, может быть, нам стоит заглянуть наверх?
Он энергично соскочил со стола, на котором сидел (единственный стул был предоставлен в распоряжение сэра Уолтера), и проворно вскарабкался по лестнице на платформу. Вскоре за ним последовали и остальные. Последним поднялся мистер Фишер, причем с совершенно безразличным видом.
Однако на этом этапе их постигло разочарование. Уилсон быстро изучил всю платформу, точно терьер, засовывая нос в каждый уголок, после чего облазил весь потолок, при этом сильно напоминая большую муху, но примерно через полчаса они вынуждены были признать, что на след напасть так и не удалось. Секретарь сэра Уилсона выглядел так, будто его все сильнее и сильнее одолевала неуместная сонливость. Если по лестнице он поднялся последним, то теперь ему, похоже, не хватало энергии даже на то, чтобы спуститься вниз.
– Ну же, Фишер! – крикнул ему снизу сэр Уолтер, когда все снова стояли на полу. – Я уже начинаю думать, не стоит ли разобрать всю эту башню, чтобы узнать, из чего она сделана.
– Сейчас. Еще минуту, – отозвался голос с платформы у них над головой, очень похожий на подавленный зевок.
– Что вы там застряли? – нетерпеливо спросил сэр Уолтер. – Вы там что-то увидели?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?