Читать книгу "Тень цикады"

– Вперед, чувак! Твое здоровье!!!

– А ты?

– Я чуть позже…

Недоверчиво глядя на оппонента, парень выпил бокал до дна и, не найдя на столе подходящей закуски, взял сигарету из пачки «Феникса».

– Я закурю, ладно?

– Братуха, я только за.

Парня развозило на глазах, но он пытался собрать себя в кучу и даже начал раскачивать Влада.

– Что ты хочешь, пацан? Просто напоить меня?

– Хочешь все по чеснюге, братан?

Тот лишь икнул в ответ.

– Ты нажираешься в говно, я тебе имею в попочку, и мы квиты. Ты никому не рассказываешь, и я молчу. Ты петушок, как и я. Мир, дружба, жвачка. Олимпиада-80 закончена. Если захочешь, я даже отсосу у тебя в виде компенсации моральной травмы, – рассмеялся Влад.

– Да пошел ты в жопу, вафлер, – откинулся на спинку дивана парень. – Я твою маму в рот имел, сука ты конченая…

– Моя мама тебе бы не дала, – Влад помолчал. – Если не хочешь по-хорошему, то я могу отодрать тебя, не спрашивая, во все дыхательные и пихательные, потом кастрировать и, например, вырезать тебе очко, чтобы ты прочувствовал ощущения насилуемого камерой. Ты правда хочешь поиметь этот опыт?

Он поднялся и взял нож.

– Прости, Влад, я бухой, херню несу… ну, ты понял… я ж в полуневменозе, – парень вдруг заплакал.

– Меля, есть вариант. Ты дрочишь при мне, это тоже зашквар. Но я тебя не трогаю, и тогда между нами все закончено.

– Хочешь, я тебе мотоцикл куплю?

– Нет, не хочу. У меня одно условие: зашквар в обмен на вечный мир.

– Мир?! – спросил парень.

– Да. Снимай трусы.

Тот, пошатываясь, встал и спустил последнюю одежду.

– Дрочи…

Парень неуверенно начал мастурбировать.

– Детский сад какой-то, – скривился Влад и, раскрыв свою сумку шире, достал оттуда пузырек вазелинового масла.

Дальше дело пошло веселее.

– Держи фужер. В него спустишь.

Когда все закончилось, Влад кивнул головой на вторую бутылку.

– Прямо туда лей, Меля… и не расплескивай.

Тот налил треть фужера и уставился на нового приятеля. Парень с трудом фокусировал взгляд и плыл на глазах.

– На брудершафт, чувак!

Они чокнулись. Меля, давясь, выпил свой фужер до дна, Влад лишь пригубил. Садясь назад на диван, парень не удержал равновесия и завалился на него, чуть не скатившись на пол. Дружин, буквально подхватив, уложил того поудобней, и парень окончательно провалился в беспробудный сон.

Посидев пять минут, Влад сходил на кухню и принес эмалированный ковшик. Достал из сумки матерчатые перчатки и спринцовку. Вылил в ковш третью бутылку, набрал коньяк в спринцовку. Потом уложил парня на лопатки так, что задница оказалась вверху, согнутые в коленях ноги за головой, а член прямо напротив лица. Сделав тому коньячную клизму, он вылил на анус немного вазелина и, взяв того за безвольно висевшую правую руку, несколько раз ввел ему в зад указательный и средний пальцы. Потом открыл храпящий рот и пощекотал пальцами горло спящего. Того начало рвать.

Убедившись, что жертва захлебнулась, Влад стал методично обследовать квартиру. Деньги лежали в шкатулке в серванте, буквально на самом виду. Там же хранился паспорт, золотая печатка и цепочка с крестиком. Дружин взял тугую пачку, снял черную резинку и переполовинил: часть с большими купюрами забрал себе, а с меньшими опять перетянул и положил на место. Потом быстро протер места на ноже, фужере и стуле, где могли остаться его отпечатки. И, наконец, взяв недопитую бутылку и расплескивая коньяк, засунул горлышко в анус покойника.

Отошел на несколько шагов, сложил указательные и большие пальцы рук валетом и посмотрел на стоящее на лопатках тело сквозь импровизированную рамочку, словно в видоискатель фотоаппарата. Потом театрально развел руками, изображая античный восторг. Вышел из квартиры и, не поднимая головы, быстро сбежал по лестнице.

Белоснежная крупа

За карамельным столом заседаний кабинета начальника Воронежского УГРО разместилось восемь человек. По трое с каждой стороны, полковник и его зам сидели с торцов. Несколько мест оставались незанятыми.

– Очень рад, коллеги, представить вам двух новых игроков нашего сводного отряда, присланных нам на усиление из самой Москвы. Уверен, что они весомо поддержат нашу команду. Итак… – он обвел взглядом сидящих. – Доктор медицинских наук, декан кафедры психиатрии Первого мединститута профессор Ривкин Борис Маркович. Да, тот самый легендарный Боримар, чтоб вы понимали. И старший оперуполномоченный МУРа майор Степанов Иван Сергеевич.

Все кивнули.

– Насколько мне известно, вы уже успели ознакомиться с делом?

Профессор накрыл руку второго москвича, попытавшего встать для доклада, и поднялся над столом сам. Чем-то он был похож на Неретина. Тоже высокий, сухопарый и в цивильном костюме. Правда, в отличие от серой однобортной пары и галстука, ученый был одет в шоколадную тройку, да еще и с франтоватой бабочкой цвета капут-мортуум поверх нежно-розовой рубахи.

– Петр Данилович, могу я задать пару вопросов, прежде чем доложить по существу?

– Конечно, Борис Маркович!

– Вы нашли врача скорой?

– Пока нет…

Тот помолчал неуловимое мгновение.

– Думается, что в лучшем случае мы найдем его тело. Если повезет, – добавил он.

– То есть вы уверены в виновности подозреваемого?

– Вне всякого сомнения.

– Да мы тоже, собственно, но прокуратура потребует доказательств, а у нас пока ноль улик.

– Мы день успели поработать помимо изучения материалов дела. И со всей определенностью можем констатировать, что до сего момента у всех нас нет понимания, насколько серьезен и опасен разыскиваемый преступник.

– Ну почему? Если действительно окажется, что старший лейтенант Рыбарь и капитан Пятибрат именно убиты, так же, как мажор и доктор, то степень его опасности будет очевидной для всех.

– Посмотрев дело, мы разделились: Иван Сергеевич занялся спортзалами, а я библиотеками. Результаты впечатляют. Например, парень вне дежурств каждый день приходит на полноценные тренировки. Посещал залы тяжелой атлетики и бокса. Факультативно вольную борьбу и самбо. Это только то, что уже установлено. В деле указаны две двухпудовые гири в его комнате и ролик для пресса, с которыми он постоянно упражнялся перед сном, со слов соседа. Это две полноценные тренировки в день. Как в СВД прямо.

– СВД? – спросил офицер, сидящий напротив.

– Да, спорт высоких достижений. Тренеры утверждают, что парень целеустремленный и по всем этим дисциплинам работает на уровне кандидатов, а то и мастеров спорта, при этом отказываясь выступать на соревнованиях. Но самое страшное не это, – профессор раскрыл черный портфель из пупырчатой свиной кожи с двумя золотистыми застежками, достал оттуда лист исписанной от руки бумаги. – Сейчас я вам зачитаю названия некоторых книг, прочитанных им в центральной библиотеке Воронежа за последнее время. Известный всем вам труд товарища Гребельского «Теоретические основы и организационно-правовые проблемы ОРД». Оперативно-розыскной деятельности! – подняв вверх указательный палец, акцентировал ученый. – Не менее известный учебник Алексеева, Синилова «Актуальные проблемы ОРД», а также другие книги по этой дисциплине. Еще один известный учебник Розенблита со товарищи: «Тактика допроса на предварительном следствии». И, конечно же, учебное пособие для высшей школы «Криминалистическая экспертиза», которое он так и не вернул.

Майор Неретин, не сдержавшись, хлопнул по столу ладонью.

– Кто их ему выдавал?

– У него в карточке указан номер удостоверения курсанта Воронежской средней школы милиции, по коему он имел право получать книги из спецхрана. Чем активно и пользовался, читая по пачке книг в неделю. И это все исключительно учебники и учебные пособия по ОРД, криминалистике, психологии и так далее. По психологии он, похоже, проштудировал в библиотеке вашего института основную базу от первого до пятого курса. Имея также корочки студента, – сделал упор профессор. – Брал учебники и книги по кулинарии. Следовательно, хорошо готовит, вполне возможно, повар – одна из легенд; учебники как раз по технологиям общепита.

В зале повисла гнетущая тишина.

– Помнишь, Яков Леонидыч, я сказал тебе, что пацан – вундеркинд. Как в воду глядел…

– Нет, Петр Данилович, он не вундеркинд в научном понимании этого термина, – мягко поправил полковника профессор. – Это высокомотивированная, с мощной самодисциплиной и морально-волевыми качествами натренированная машина для убийств. Безжалостная, беспощадная и невероятно эффективная. И пока мы будем ловить лагерного петушка или вчерашнего студента, у нас ничего получаться не будет, к огромному сожалению, уважаемые коллеги.

– Майор Неретин, Воронежский УГРО, – встав, представился милиционер. – У меня вопрос, профессор. Предположим, разыскиваемый – эдакий Ганс Клосс. Допустим! Но если немного сдвинуть теорию на потом, вы можете предположить, где сейчас могут находиться пропавший доктор и Дружин?

– Да, Яков Леонидович, не предположить, а уверенно скажу. Первое. Надо искать не доктора, а тело. В лесах или в реке, полагаю. Сам подозреваемый сейчас осваивается в одном из трех городов-миллионников, граничащих с Ворошиловградской областью. По степени вероятности в первую голову это Ростов-на-Дону, потом Харьков и последний – Донецк.

– Донецк ближе всех. Почему он оказался последним?

– В том числе и потому, что ближе, но главное: Донецк – УССР, как и Ворошиловград, а Ростов – Россия. Расчет на межведомственные несостыковки.

– Насколько высока вероятность того, что он устроится на работу в медучреждение и будет вести прежний образ жизни, посещая секции и библиотеки?

– Нулевая, – вставая с места, подал голос московский опер. – Начиная с первых чисел ноября каждый раз он предварительно звонил тренерам и библиотекарям, согласовывая свою тренировку, посещение читального зала или просто находя повод потрепаться по телефону.

– Если бы сотрудники милиции расспрашивали о нем, то без всякого предупреждения он бы по интонациям и напряженности собеседника почувствовал угрозу, – добавил Ривкин. – И доктора он ликвидировал именно потому, что тот сообщил ему о разговоре с краснолучским капитаном.

– Как же он будет тренироваться дальше?

– Купит новые гири, найдет школьную или спортивную площадку. Что касаемо работы, то она ему больше не нужна. Он не собирается пока легализовываться и иметь какой-то социальный статус. Плюс он, по-видимому, грабит своих жертв, и, учитывая его аскезу, этих денег ему хватает.

– Товарищи, садитесь. Докладываем с мест, – прервал дискуссию начальник УГРО. – Борис Маркович, мы на самом деле не знаем, встречался ли Пятибрат с врачом.

– Дорогие товарищи, вы же все здесь все оперативники. С кем первым попытался бы встретиться Пятибрат, приехавший тайно в Воронеж разоблачать убийцу друга семьи?

В кабинете повисло молчание.

– Капитан погиб утром в пятницу, доктор пропал накануне. Машины тоже, кстати, нет.

– Последний вопрос, профессор. Преступник не мог не понимать, что смерть или исчезновение третьего человека, связанного с ним напрямую, неминуемо приведет к его аресту или попаданию в розыск. Для чего же ему была нужна столь безупречная инсценировка?

– Тут несколько причин. Но главная – он тестирует нас. Как мы отреагируем? Насколько быстро и, самое главное, какие примем превентивные меры?

Профессор встал и одернул жилетку.

– Товарищи офицеры, не забываем ни на секунду, что главные цели Дружина еще не достигнуты. И это мишени теперь совершенно другого уровня сложности исполнения. Именно поэтому мы здесь, а ход расследования на личном контроле министра. Лично…

– Назовете поименно, кого преступник будет преследовать?

– Конечно, Петр Данилович. Это прокурор, выступавший обвинителем в ходе процесса над Дружиным. Судья, вынесший приговор. И, разумеется, второй секретарь Краснолучского горкома партии Григорий Станиславович Мельничук, со вмешательства коего и началась вся эта катавасия. Думаю, именно в таком порядке он и попытается с ними расправиться, но тут, правда, я могу ошибаться.

* * *

Салон кареты скорой помощи ярко освещали четыре потолочные лампы. Лежащий на носилках милиционер два раза глубоко вздохнул и открыл глаза. Обозрев салон, он сфокусировал взгляд и всмотрелся в сидящего у него в ногах медбрата в брезентовой штормовке и теплом свитере поверх хирургического костюма. Тот большой хирургической же иглой сшивал капроновой нитью меж собой полы милицейской шинели. Милиционер, дернувшись и убедившись, что рукава уже пришиты к телу и он зафиксирован, словно в смирительной рубахе, выдохнул и закрыл глаза.

– Вы, конечно, товарищ капитан, можете попытаться что-нибудь учудить, но вам потом вообще не понравится. Вот как на духу, честное слово даю – совсем худо будет…

– Чем это ты меня? – выдержав паузу, спросил милиционер.

– Бекасином.

– Чем?!

– Бекасин, мелкая дробь на болотную живность. Насыпал полжменьки в воздушный шарик, засунул в перчатку и дал вам славного леща по шапке. Разве можно так напиваться, товарищ капитан?!

Милиционер наклонил два раза голову в разные стороны, хрустнув шеей.

– Фокус с мажором решил повторить?

– Да ну, что вы – я никогда не повторяюсь… Правда, лишнюю бутылку водки вы потом-таки выжрали, но не мне вас судить. Пойдемте-ка лучше проветримся.

Тот в ответ покачал головой.

– Дай сперва хоть напиться, что ли…

Парень чуть сдвинул по ремню тяжелую кобуру на боку капитана, достал из его кармана примятую пачку «Шипки» и зажигалку. Открыв сумку, вытащил бутылку «Агдама». Разогрев зажигалкой полиэтиленовую крышку, открыл.

– Воды нет, только вино…

Не проронив ни слова, милиционер отрицательно покрутил головой.

– Это ничего не изменит. Поверьте, товарищ капитан. Зато вам хоть легче станет, – улыбнулся парень и, приподняв корпус пленника, поднес к его губам горлышко.

Выпив, милиционер посмотрел на парня.

– Дай закурить, что ли. Последняя воля, так сказать…

– Да, конечно, но только на улице, а то товарищ Артем заругает потом, – он внимательно посмотрел на свою жертву. – Все будет быстро и практически не больно, вы же не следак какой-то, прости господи.

Милиционер напрягся.

– Что ты сделал с Рыбалко?

Влад открыл двери машины. Выскочил на свежий воздух и, потянувшись, ответил:

– Вот вам этого точно знать не надо. Расстроитесь шибко.

Снежная крупа белоснежной перловкой мела по лесу, подвывая меж ветвей. Ноябрь в этом году выдался дождливым и малоснежным. Лишь местами под деревьями были наметы.

Донеся капитана, как тюк, на плече до места, парень аккуратно посадил его под деревом, положил рядом метлу, достал из сумки бутылку и, открыв ее, подмигнул капитану.

– На посошок?

Помог ему выпить, достал из пачки сигарету и, всунув тому в рот, дал прикурить.

Милиционер смотрел, как парень свернул удавку, несколько раз перекинул веревку через толстый сук и закрепил конец узлом.

– Зачем ты все это делаешь, Дружин?

– Как зачем? Долги возвращаю…

– То понятно. Вот это вот все? Неужели ты думаешь, что и в этот раз тебе поверят?

Парень, молча закончив, присел на корточки рядом с жертвой.

– Вы правда хотите понять, товарищ капитан, или попросту тянете время?

– Нет, Дружин, я правда хочу разобраться…

Тот помолчал, подбирая слова.

– Понимаете, товарищ Пятибрат. Главная проблема не в том, что надо мною надругались по приказу мусорка Рыбалки. И не в том, что ваши опера отбивали мне ягодицы резиновым шлангом. И даже не в том, что, обманув, таки посадили на зону и разрушили мою жизнь. Беда в том, что вы убили меня для всех, кто меня знал или просто обо мне слышал. Влад Дружин с тех пор – это не я, а какой-то шерстяной, петух зэковский. Теперь я вам всем это возвращаю. Следак, поехав кукухой, встал на лыжи. Меля так яростно сам у себя отсасывал, что захлебнулся, бедненький. Вы вот взяли да и удавились. Позорники!

– Со мной этот номер не пройдет, Дружин. Тебе никто не поверит. Я приехал сюда, понимая, чем рискую, и предупредил своих бойцов.

– Товарищ капитан, вы же знаете тот еврейский анекдот про ложечки и осадочек? Конечно, знаете! Так вот, что бы мусора потом людям ни говорили, осадочек все равно останется. Не верят люди мусорилам… Ну да мы заговорились. Вам пора на сцену.

Он легко поднял милиционера, держа его, словно столб, донес до удавки, поставил на землю, накинул на шею петлю и затянул.

– Подожди-подожди, дай сказать важное…

– Та ладно, в следующий раз расскажете, что ваши мусора со мною сделают, когда поймают, – ответил ему Влад.

– Нет, я хочу извиниться перед тобой!

– Ух ты, – удивленно протянул парень и, зайдя спереди, встал напротив капитана.

Тот несколько раз вдохнул-выдохнул.

– Да! Ты прав. Мы сломали тебе жизнь и опозорили твое имя. В этом виноват и я тоже. За это я прошу у тебя прощения. За себя и за всех своих товарищей. Прости меня, Владлен, пожалуйста… – он посмотрел куда-то за невидимый в метели горизонт. – И делай теперь, что удумал.

Парень задумался.

– Это было сильно. Достойно. Красиво. Я искренне вас прощаю, товарищ капитан. В подтверждение своих слов я расскажу вам, куда и почему так тайно уехал Рыбалко.

* * *

Шафрановый «Москвич» на габаритах уверено шел вокруг широко раскинувшегося водохранилища Штеровской ГРЭС, или Штергрэса, как называли его в соседнем Красном Луче. Построенная во времена ГОЭЛРО станция перекрыла реку Миус и затопила своим водохранилищем балки, низины и большой карьер неподалеку. Место здесь было совсем глухое, заросшее. По грунтовке ездили лишь селяне да рыбаки.

Остановив машину у самых камышей, парень вышел из-за руля. Открыв багажник, вытащил оттуда темно-зеленое покрывало и чугунную батарею на четыре секции. С заднего сиденья выволок мычащего голого мужчину лет под сорок. В коленях и локтях за спиною его посиневшие конечности туго стягивали медицинские жгуты. В рот жертве мучитель засунул картофелину, замотав этот импровизированный кляп несколькими витками широкого лейкопластыря.

– Ну что, мусор, откроем купальный сезон?

Тот лишь замычал в ответ.

– Правильно мычишь, кстати, быдло…

Парень положил радиатор на грудь и живот жалобно стонущему пленнику, примотал его пропущенными под плечи и поясницу жгутами алюминиевой проволоки и вытащил из багажника надувной матрац.

– Это твой корабль. На нем ты поплывешь покорять Лету. И покоришь – я в тебя верю, мусор. Ну а не справишься, так тебе там товарищ Харитон подсобит.

Жертва только слабо мычала.

Надув матрац, парень разделся догола. Завернул мужчину в покрывало и перетянул по груди и животу жгутами. Занес матрац в воду, потом взгромоздил на него свою жертву и, обтершись холодной водой, поплыл к центру карьера.

– Вода холодная, но это хорошо. Твое пылающее очко остудит… И да, мусор, никто тебя здесь не найдет, кстати, ни один водолаз. А за машину свою не беспокойся – назад ее пригоню… ствол, корочки – все верну на Родину. Начальство твое конченое на тебя сердиться не станет.

Доплыв, остановился.

– Ну, что там, Рыбалко? Пора рыб идти кормить, уж прости за тавтологию. Бубыри с раками заждались. Давай, бувай здоров. Не простудись смотри… И да! Условимся на будущее, что во снах ты ко мне не приходишь. Договорились? – прислушавшись к тишине, он, практически не размахиваясь, резко ударил по телу раскрытой ладонью где-то на уровне паха. Раздалось протяжное мычание. – Ну и ладненько, значит! Договорились…

Он столкнул жертву в воду и быстро поплыл назад.

* * *

Утренняя метель набирала силу.

– Давайте прощаться, товарищ капитан. Мы ж теперь, считай, кореша с вами.

– Ты убийца, Дружин. Мы тогда действительно уничтожили в тебе не только имя, но и душу. Никакой не кореш ты мне никак, что бы ты ни сделал.

– То есть вы официально признаете, что мусора – душегубы?

Не получив ответа, он продолжил:

– Еще вы забыли напомнить мне про отказ от совершения преступления, явку с повинной, сотрудничество со следствием, чистосердечное признание и положительные характеристики с места учебы, работы и профкома с парткомом, не?

– Делай, что удумал…

– Как скажете…

Парень сделал шаг назад. Капитан смотрел куда-то в сереющее утро, подчеркнуто не обращая более никакого внимания на своего убийцу.

Дружин обошел его, встал за спиной. Наклонившись к самому уху, сказал:

– Встретишь Рыбалку – передай ему, что обманывать нехорошо. Мы же договорились. И ты ко мне тоже не приходи.

Наклонившись, поддернул за голени. Капитан несколько раз дернулся и обвис, подрагивая в агонии. Подождав, пока тот окончательно затихнет, Дружин принес сумку. Достал оттуда остроносые ножницы, хирургический пинцет и стал аккуратно спарывать капроновые нити на рукавах и фалдах шинели.

Управившись, принес капроновую пробку и отер копоть о ладонь правой руки покойника. Потом положил шапку перед опером, придирчиво осмотрел воткнутый в снег окурок, недопитую бутылку. Поправил кобуру и портупею. Обойдя сзади, скосолапил расставленные ноги носками друг к другу. Метлой замел свои следы. Снял матерчатые перчатки. Наконец подошел к телу и всмотрелся в полузакрытые потухшие глаза Пятибрата.

– Нормальный офицер стреляется в сердце, дома, в парадном кителе, со всеми наградами, а не едет вешаться не пойми куда из-за своего же косяка, мудила…

Небо набухало свинцом, метель щедро засевала лес снежной крупой.

* * *

«Копейка», чуть пройдя юзом, затормозила метров за пятьдесят от тускло освещаемой уличными фонарями автобусной остановки с толпой припорошенного снежной крупой народа. Мело, но уже не так сильно, как с утра.

Парень заглянул в салон, открыв переднюю дверь, поднял пипку фиксатора замка на задней и, захлопнув переднюю, завалился на задний диван.

– Фу, устал…

Врач, обернувшись, с удивлением посмотрел на Влада.

– Где ты был весь день?

– В милиции. Три часа вопросами мучили, по кругу гоняли. Вот же душнилы…

– Поэтому я и звонил. Ко мне приезжал оперуполномоченный из Красного Луча. Допрашивал о той ночи. Ты меня обманул, оказывается. Как это понимать, Владилен? Объяснись, пожалуйста…

– Ничем я вас не обманывал, Эмиль Валерьевич! Мы посидели, выпили. Нашли общий язык, Стас даже извинился. Обещал попросить отца о снятии судимости и восстановлении в медучилище. Мы по-мужски пожали руки, и вы увезли меня назад в Воронеж.

Он посмотрел на собеседника.

– Мы едем или стоим?

– Рассказывай дальше, – жестко оборвал его доктор.

– Дальше он, видимо, напился, потом решил порадовать себя – и с ним случилось то, что случилось. Я не имею к этому никакого отношения. Да и узнал, лишь когда менты из Луча приехали в Воронеж.

– Он говорит, что вся твоя история яйца выеденного не стоит.

– Эмиль Валерьевич, если так, то почему я сижу в вашей машине, а не в тюрьме? Почему они меня сегодня отпустили?

– Откуда я знаю?! – резко ответил доктор. – Может, тебя там вообще не было. Видимо, я слишком мало о тебе знаю.

– Эмиль Валерьевич, куда мы сейчас поедем?

– Никуда мы не поедем! – он раздраженно завел машину. – Я отвезу тебя в общежитие… Там видно будет.

Парень быстро осмотрелся.

– Подождите, еще не все…

Обхватив врача левой рукой за шею, он упер правую тому в затылок, кистью левой ухватился за свое правое предплечье. Связав руки и голову жертвы в треугольник, мощно потянул на себя, одновременно вдавливая подбородок доктора к груди. Тот вначале схватился за руку Влада, беспомощно пытаясь вырваться, потом рванулся всем телом, не менее безуспешно, и, наконец, судорожно помахав в воздухе вытянутыми руками, обмяк. Убийца его не отпустил, а, лишь осматриваясь по сторонам, продолжал душить.

Потом опустил спинку водительского сидения, в три рывка перетащил грузное тело на задний диван и свалил его на пол. Вышел и, обойдя машину, сел на место водителя. Выставил сидушку, переключил передачу и, обозначив левый поворот, тронулся с места.