Текст книги "Кулинария от Голиба"

Собственно говоря, ничего сложного в этом рецепте нет. Полагаю, что форель вполне доступная по цене рыба.

Следует только, постараться выбрать рыбу по-свежее. Как это определить? Ну, во первых, по «зебрам» и глазам: жабры должны выглядеть вполне «здоровыми», а глаза – без всякой мутности, серости и прочей дряни. Это не сложно разглядеть даже не специалисту. Во вторых, рыба должна быть выпотрошенной и (желательно) очищенной. Мне, например, за десять рублей, хозяйка сама вызвалась очистить форель. Ну и хай с ним, с червонцем…

Этапы приготовления форели в фольге. Фото автора

Предположим, вы выбрали форель, весом в полтора-два килограмма. Это то, что нам надо.

Форель (очищенная) – 1,5 – 2 кг;

Зелень (укроп) – 5 г;

Лимон – 1/2 шт;

Специи (соль, перец, приправа к рыбе) – по вкусу;

Вначале, рыбу следует хорошенько промыть под струей холодной воды. Вырезать жабры и выколоть глаза. Последнюю операцию я совершаю со страхом, представляя себя ужасно корчащимся в муках, на «том» свете. Но, тут уж, ничего не попишешь… Затем, наступает очередь специй.

Лично я особо не заморачиваюсь особо. Прозаично солю, перчу и посыпаю немного специальной приправой для рыбы. Кроме того, добавляю мелко порубленную зелень укропа и сбрызгиваю слегка соком выжатого лимона. Всё!

Теперь, необходимо расстелить фольгу. Затем, обязательно обильно смазать сливочным маслом и только потом уложить на неё форель. Перед этим, необходимо сделать несколько поперечных разрезов на теле рыбы (но, только до позвоночника!) и вложить в образовавшиеся щели дольки лимона. После чего свернуть аккуратно фольгу кверху, завернуть края и поставить в разогретую до 200 градусов по Цельсию духовку. Понятное дело, что фольгу с рыбой следует прежде уложить на обыкновенный противень.

Время запекания, как правило, определяется «на глазок». Обычно, оно не занимает более сорока – пятидесяти минут. Причем, минут за 10 – 15, необходимо раскрыть фольгу, чтобы форель покрылась соответствующей корочкой и испарилась лишняя влага.

По извлечению рыбы из жарочного шкафа, вам останется только проявить собственную фантазию – как по-красивше подать её гостям. Например, в глазок вставить черную маслину, а также заменить, увядшие в процессе запекания дольки лимонов, на свежие.

Поджарка

Поджарка с гречей. Фото автора

«Царь, на радости такой,

Отпустил всех трех домой»

(«Сказка о царе Салтане», А. Пушкин)

Не знаю – как вас, но меня и по сей день ввергает в ужас эта концовка знаменитой детской сказки А. С. Пушкина.

Нет, вы только себе представьте: после того, как ему сломали и искалечили личную жизнь, после такой чудовищной серии предательств, подлогов и обманов, за малейшую из которых, ещё совсем недавно «законопатили» бы на веки вечные в Сибирь, царь-Салтан так легко и великодушно прощает их всех и отпускает домой.

Это какой же душой следует обладать? Правильно, – русской.

Это один «полюс». А вот и другой – отрывок из «Апокалипсиса нашего времени» В. В. Розанова:

«Русь слиняла в два дня. Самое большее – в три. Даже „Новое Время“ нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. И собственно, подобного потрясения никогда не бывало, не исключая „Великого переселения народов“. Там была – эпоха, „два или три века“. Здесь – три дня, кажется даже два. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска, и не осталось рабочего класса. Чтo же осталось-то? Странным образом – буквально ничего. Остался подлый народ, из коих вот один, старик лет 60 „и такой серьезный“, Новгородской губернии, выразился: „Из бывшего царя надо бы кожу по одному ремню тянуть“. То есть не сразу сорвать кожу, как индейцы скальп, но надо по-русски вырезывать из его кожи ленточка за ленточкой. И чтo ему царь сделал, этому „серьезному мужичку“?»

Такой вот диапазон.

В конце прошлого столетия довелось мне поработать в одном из кафе, расположенном в очень уж неудачном и глухом месте, среди дворов, на проспекте Стачек. Было оно настолько малопосещаемым и нерентабельным, что, промучившись с многочисленными рекламными акциями, которые никоим образом не изменили положения дел, было решено использовать его исключительно для банкетов и свадеб. С этой целью срочно были напечатаны и разосланы специальные флаеры-визитки в несколько ЗАГСов и организаций, и дело немного сдвинулось с «мертвой точки».

Обслуживающий персонал состоял всего из трех-четырех человек: администратор (она же – экспедитор, она же – помощник повара, она же, иногда – бухгалтер), буфетчицы (она же – посудомойщица, она же – уборщица), повара (он же – заведующий производством, он же – грузчик) и, собственно, самого хозяина, являющегося главным снабженцем маленького предприятия..

Мною наскоро было составлено приблизительное меню, которое наиболее оптимально учитывало как технико-производственную составляющую, так и все имеющиеся в наличие ресурсы и… постепенно мы стали по-немногу окупать свое существование. В целом, типичная картина среднего российского бизнеса.

Теперь, я подхожу к главному герою своего повествования.

Я сознательно не упомянул еще об одном нашем работнике потому, что для меня так и остался не выясненным до конца его статус.

С обратной стороны нашего кафе, противоположной центральному входу, имелся «черный ход», выходящий во двор, окруженный со всех сторон домами и с мусорными контейнерами в центре.. Там, перед самым выходом находилось небольшое помещеньице, пустовавшее бесхозно. И именно эту площадь наш предприимчивый молодой хозяин, мудро руководствуясь старой русской поговоркой:«Голь на выдумки хитра», быстро переоборудовал в некое подобие «забегаловки», поставив за наспех сколоченную стойку простого русского парня по имени Сережа. Таким образом, из одной торговой точки, путем нехитрых комбинаций получилось две: одна «элитная», с парадным входом, предназначавшаяся для «высоких» гостей, свадеб и торжеств, и – с обратной стороны – обычная «забегаловка», со скромным входом для простого рабочего люда и бомжей разных мастей.

Моя же кухня находилась посередине двух миров, а потому картины, ежедневно происходящие как в обычном кафе, так и в «зазеркалье», достойны того, чтобы послужить основой для сюжетов великих классиков русской литературы.

К Сереже я проникся сразу и безоговорочно. Это тот редкий тип русских людей, простых до откровения, сочетающих в себе крестьянскую практичность и мужицкую хитрость, которая, впрочем, лежит на поверхности и раскусить которую не в состоянии разве что ребенок. Внешность его напоминала мне молодого Есенина, только сильно приземленного и без какого-либо налета поэзии и вдохновенности в глазах. В сущности, он олицетворял собою один из типов современной русской прозы, очень близкой к литературным героям В. Шукшина.

Родившись под Колпино и живя довольно продолжительное время в Петербурге, он уже успел порядком «подпортить» свои гены от непосредственного соприкосновения с городской жизнью и соблазнами, искушающими целомудренную деревенскую душу. И, тем не менее, в редкие минуты, когда мы оставались с ним одни, после очередной опрокинутой стопки, он вдруг преображался и с нежнейшим трепетом начинал вспоминать свое прошлое: детство, дом, родителей, всецело доверившись мне и нисколько при этом не стесняясь. В такие минуты он был самим собою, откровенно презирающим и осуждающим свое теперешнее состояние и тоскуя по ушедшему куда-то навсегда, дорогому и близкому.

Очень часто нам доводилось оставаться на ночь в кафе: ему не хотелось уезжать в Колпино, а мне было откровенно лень, тратить время на дорогу домой, чтобы утром вновь возвращаться обратно. Мы составляли стулья, строя из них некое подобие кроватей и, после обильных возлияний и откровенных задушевных бесед, засыпали далеко за полночь, чтобы с рассветом вновь проснуться к обычной жизни.

Так мы и прожили, большую часть нашего времени, проводя вместе, на работе, иногда ссорясь и ругаясь чуть ли не до драки, но чаще всего подкалывая и подначивая друг друга, или – что было чаще – над различными рода посетителями и клиентами кафе.

Он не гнушался никакой «черной работы», берясь за нее с остервенением и быстро справляясь с нею в два счета. Правда, позже мог этим попрекнуть. Но, тут уж, как говорится, ничего не поделаешь.

Однажды меня обязали, вычистить все кастрюли в кафе: их следовало отскоблить от «многовековой» накипи, налёта, сажи и гари. Естественно, Сережа вызвался надраить их вместо меня. В течение дня я старался обходить мойку стороной, поскольку находящийся там мой приятель «сложил все маты в один мешок» и, поливая ими меня и остальных сотрудников, добросовестно драил всю имевшуюся в наличии посуду. Уже ближе к вечеру, когда я проставился поллитровкой, мой друг немного отошел и, зайдя вскоре ко мне на кухню, радостно отрапортовался:

– Иди глянь, как я их отпидарасил!

Войдя на мойку, я только тихо ахнул: на полках в ряд были выстроены совершенно новенькие, словно из магазина, кастрюли, радуя глаз своими ослепительно чистыми боками. Я понял все без слов и тихо поплелся за второй бутылкой…

Но ничего вечного, как известно, не бывает. Как гласит одна французская пословица: «Если у вас всё хорошо, не переживайте – скоро это закончится». Вскоре наше кафе вынуждено было закрыться и наши пути с Сережей разошлись. И только теперь, совсем недавно, до меня дошло: насколько, оказывается, я привязался к этому простому парню и проникся к нему симпатией; насколько мне не хватает сейчас его шуток, острых замечаний, злого сарказма, искренних обид, открытого смеха и даже его грубого мата, без которого не мыслима ни одна настоящая русская душа.

P. S. Не так давно я узнал, что Сережа находится в больнице. «Что-то с легкими» – сообщили мне неопределенно, когда я попытался расспросить про диагноз. И чуть позже, навестив его, я выяснил, что работая в каком-то подпольном антикварном магазине Сережа, практически проживая в сыром бетонном подвале этого заведения, ежедневно чистил от сажи и копоти старые самовары, которые затем сбывались предприимчивым хозяином иностранным туристам за крепкую валюту.

Вот перечень продуктов, необходимых для приготовления следующего блюда.

Масло растительное – 200 мл;

Свинина бескостная (шея) – 1,5 кг;

Лук репчатый – 200 г;

Капуста белокочанная – 500 г;

Морковь – 250 г;

Томат-паста – 100 г;

Специи – по вкусу;

Вода кипяченая – 1 л;

Зелень – 1 пучок;

Чеснок – 5 – 6 долек;

Свое блюдо я решил окрестить «Крестьянской поджаркой», поскольку все ингредиенты, присутствующие в данном рецепте, вполне доступны и согласуются с представлениями о традиционной пище простого земледельца и труженника. Правда, следует отметить, при этом, что в нынешнее время совсем не просто содержать, вырастить и продать скотину. Говоря проще – совсем даже невыгодно. В этом мне пришлось убедиться на примере моего товарища, купившего не так давно троих поросят и попытавшегося выгадать, таким образом, в перспективе хоть какую-либо прибыль. Однако, никакой выгоды он в конце так и не увидел. А потому, я советую приобрести мясо на рынке, либо в магазине: выходит намного дешевле.

Мясо необходимо промыть и порезать на кубики (15 х 15 х 15 мм). Почистить овощи и подготовить их к последующей тепловой обработке: лук мелко нашинковать полукольцами; капусту освободить от кочерыжки и порубить «шашечками»; морковь разрезать вдоль, затем каждую половинку еще раз вдоль и уже потом, развернув поперек, порубить ее на сегменты; дольки чеснока очистить и мелко порубив, сложить в отдельную маленькую мисочку; укроп помыть, хорошенько стряхнуть и также мелко перерубить.

Ставим казан или глубокую латку на плиту, наливаем растительного масла и даем возможность нагреться. Вначале забрасываем свинину, хорошенько все перемешиваем и оставляем жариться, не забывая периодически помешивать содержимое казана шумовкой. По истечении некоторого времени (примерно через 10 минут), забрасываем лук и шумовкой заставляем его опуститься на дно казана с тем, чтобы весь жар он взял на себя.

Через 2 – 3 минуты после закладки лука отправляем нашинкованную капусту и тщательно все перемешиваем. Огонь под казаном устанавливаем на средний и продолжаем жарить мясо с овощами еще в течение 5 – 7 минут. После чего посылаем вдогонку морковь.

Подождав еще 2 – 3 минуты, кладем в котел 2 – 3 столовые ложки томатной пасты (лучше – 25-ти или 30%-ной), хорошенько перемешиваем содержимое и через минуту заливаем горячую кипяченую воду. Снова перемешиваем, ждем, когда все закипит и убавляем пламя конфорки с таким расчетом, чтобы находящиеся в котле овощи с мясом едва-едва побулькивали.

В таком состоянии мы оставляем тушиться еще минут 20 – 25, после чего можно посолить и заправить специями. Я, например, добавляю немного хмели-сунели, красного жгучего перца и чуточку карри нежного. Перемешиваем и оставляем еще на 5 минут.

В конце закидываем рубленый чеснок, вновь все перемешиваем и выключаем конфорку.

Отдельно на гарнир к поджарке неплохо подходит греча или же отварной картофель. Сначала в порционные тарелки раскладывается гарнир, сверху заливается мясом с овощами и подливой, и в заключение все посыпается свежее нарубленной зеленью.

Курник

Курник. Фото автора

– Так ведь кражи не будет!

– Все уже украдено до нас…

(Из к-ф «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»)

Знаете ли вы, что Россия, оказывается, богата не только своими недрами и природными ископаемыми, но еще и обладает немалым количеством наивного и доверчивого населения, которое с легкостью может заглатывать любые наживки, предназначенные для простачков? Нет? Я тоже до поры, до времени не догадывался об этих способностях, всегда противопоставляя наш изворотливый и закаленный (в боях с бюрократией советской эпохи), трезвый ум и взгляд на жизнь, примитивному и наивному мышлению западноевропейцев, изнеженных и избалованных чересчур гуманными (а главное – реально действующими!) законами и окруженных действительной заботой и защитой государства от каких бы то ни было посягательств со стороны потенциальных нарушителей закона на личную жизнь, собственность, права и свободу своих граждан.

Вот и мы, на гребне исторических преобразований, решили вдруг заделаться правовым государством, показав всему остальному миру, что тоже «не лыком шиты», а следовательно, также умеем заботиться о правах собственного населения, доверяющему (по старой российской привычке) своему государству не только право – высказываться от имени самого народа, но также и свои личные сбережения. Забыв немножечко о том, что тот путь, что проделали страны Западной Европы, занял не одну сотню лет. И что ценности, выработанные в ходе этого процесса, восходят своими корнями к римскому праву, являющемуся тем самым фундаментом, на котором и зиждется понятие, которое принято иметь в виду под термином «цивилизованная Европа».

Политические же институты России, никогда не опиравшиеся в своей деятельности на римское право, не имели ничего общего с основополагающими ценностями, провозглашаемыми Западной Европой, а потому всегда шли своим путем, что можно проследить на всем протяжении истории государства Российского. Исключение составляет лишь деятельность Петра I, осознавшего пагубность изоляции и отрыва от всего остального мира и попытавшегося своими реформами вернуть Россию в лоно цивилизации.

Я, конечно же, далеко не политолог, а потому вполне допускаю, что могу ошибаться в своих оценках, взяв на себя не свойственные мне функции аналитика или эксперта по данному вопросу. Но одно для меня очевидно и несомненно: там, где грань между государственными структурами и частным бизнесом является достаточно хрупкой (а порою – и вовсе отсутствует), именно при таком положении дел, становятся возможны такие «феномены», как нашумевший в свое время дефолт 1998 года, когда доллар вдруг, чуть ли не в одночасье подпрыгнул в цене почти в четыре раза (!), лишив последних сбережений подавляющую часть российского населения. Подтолкнув, тем самым, к самоубийству немалое количество людей, которые, доверившись провозглашаемым правительством декларациям, решили связать свою жизнь с малым бизнесом, заняв для открытия своего дела немалый начальный капитал и затем, оказавшись не в состоянии выплатить долги.

Как же иначе еще можно объяснить рядовому российскому обывателю возникновение и стремительное обогащение таких печально известных некогда «пирамид», как «МММ», «Константа» и многих других, подобных им.

Существует довольно распространенная версия о том, что, дескать, все «первооткрыватели» египетских пирамид умерли загадочной и необъяснимой смертью. Словно, некое справедливое возмездие покарало тех, кто осмелился нарушить покой царственных особ.

Что ж, если это так, тогда можно быть уверенным, что в скором времени подобная же участь постигнет и тех, кто в современных условиях «делает деньги» на доверии простых людей, выманивая у них последние, честно заработанные трудовые крохи.

Не скрою, я тоже, в свое время, оказался жертвой махинации подобных финансовых структур. Правда, в отличие от других, более знаменитых сограждан, потерявших на этом внушительные суммы денег, я всего лишь «отделался» можно сказать «легким испугом», отдав «несчастные» триста рублей. И, все же, это послужило для меня крепким уроком на всю жизнь.

В середине 90-х годов прошлого века когда я, в очередной раз, оставшись без работы, безуспешно пытался найти подходящую фирму, в моей квартире раздался телефонный звонок. Звонила, как вскоре выяснилось, Оля – «старая знакомая», с которой одно время довелось мне вместе работать.

Выяснив, что в данный момент я нахожусь в активном поиске, она очень обрадовалась, что попала по адресу и что, наконец-то, ей представился шанс сделать ещё одно доброе дело и заодно поправить мое финансовое положение. А уж, как обрадовался я – и говорить не стоит.

– А что представляет собой моя будущая должность и что, собственно, от меня потребуется? – робко вопросил я ее, когда она, жертвуя своим временем, изъявила желание приехать и очень скоро оказалась у нас дома.

– Да ничего от тебя не потребуется, – успокоила она меня и добавила – все, что необходимо, у тебя и так имеется на твоих плечах.

Я почувствовал, как моё лицо залилось краской от такого комплимента, но постарался не подать виду, скромно опустив глаза и добавив про себя: «Ну, конечно же, не лох там, какой-нибудь».

Выяснив, что моя супруга также временно не работает, она не смогла скрыть своего восхищения:

– Надо же, как вам обоим повезло!!

Однако, все по порядку.

– Для начала, – объяснила гостья – вам следует приодеться в приличный костюм и вместе явиться на собеседование, которое состоится в конференц-зале гостиницы «Ленинград». Народу будет много, но вы не переживайте, поскольку я замолвлю за вас свое словечко вышестоящему начальству и потому, все это будет выглядеть всего лишь пустой формальностью. А так как желающих занять столь выгодную должность (какую – я пока так и не понял) слишком много, то бесплатно она – понятное дело – не дается. Сейчас я заполню бланк с вашими данными, а тебе останется всего-навсего заплатить чисто символическую плату за вас обоих по 150 рублей. По окончании собеседования, для того, чтобы утвердить вас в должности, вам придется заплатить членский взнос в размере 300 рублей на брата и… можешь смело покупать самую большую лопату, которой можно было бы загребать столько денег, сколько в состоянии ты осилить.

– Кстати, – тут же, ошарашила она меня своим неожиданным вопросом, не давая толком «переварить» услышанное – ты какую машину предпочитаешь? Я, к примеру, собираюсь поменять свою «копейку», на которой к тебе приехала на «Джип-Черокки». И это несмотря на то, что работаю я всего лишь неполных пару месяцев.

Я был в совершенной растерянности. Если бы передо мной сидел совершенно незнакомый человек, то я, не размышляя ни секунды, послал бы его туда, куда обычно принято посылать на Руси в подобной ситуации. Но с Олей я проработал вместе бок о бок, почти три года, и никогда прежде не замечал за нею ничего такого странного, за что можно было бы подвергнуть ее здоровье хотя бы малейшему сомнению. Это была достаточно трезво мыслящая женщина, всегда ответственно подходящая к работе и вполне успешно справляющаяся со своими нелегкими обязанностями. Правда, с тех пор, как поменялось руководство комбината, наши пути разошлись, и я не имел ни малейшего представления о том, чем она все эти три года занималась. Однако, за такой короткий период она вряд ли могла «тронуться» умом. Тем более, я воочию видел ее перед собой и имел все основания полагать, что она почти нисколечко не изменилась с момента нашей последней встречи. Единственное, что несколько смущало меня, так это ее чрезмерная забота о моем благополучии. Тем не менее, подобное отношение я отнес на счет нашей старой дружбы.

В назначенный день и час мы с женой подъехали к гостинице «Ленинград». В фойе гостиницы было полно народа: всюду фланировали нарядно разодетые мужчины и женщины. Нас тут же встретила Оля и повела через все фойе куда-то вглубь, к своему непосредственному руководству.

– Пожалуйста, ничему не удивляйтесь и не задавайте никаких вопросов. Вам ясно?! – успела она нам коротко шепнуть, пока мы пересекали холл.

– О-о! Здравствуйте, мистер Саидов! – совсем по-дружески, как будто мы были знакомы, по меньшей мере, лет сто, поприветствовала меня немолодая, но приятная на вид женщина, в строгом деловом костюме. – Очень рада Вас видеть! Представьте, пожалуйста, нам вашу супругу.

– Мадам Саидова Елена – тут же отреагировав на происходящее, произнес я несколько театрально и торжественно, ожидая, что все мы сейчас дружно рассмеемся и перейдем, наконец-таки, к серьезному обсуждению нашей предстоящей работы. Однако, в ту же секунду, перехватив одновременно угрожающе-умоляющий взгляд Оли, осекся, задержав свою бурную реакцию.

– Очень рада познакомиться с Вами – продолжила на полном серьезе все та же женщина и представилась сама (уже не помню – как).

Через какое-то время наши взгляды с женой на мгновение пересеклись, и по ее недвусмысленному выражению я понял, ЧТО меня ожидает дома (ведь, она предупреждала!), хотя внешне, со стороны создавалось впечатление, что она безумно рада происходящему. Еще через пять минут я уже вполне уверенно и открыто разглядывал окружающих меня «мистеров» и «миссис» всех мастей, которые как сельди в консервной банке заполнили собою все пространство обширного фойе гостиницы. Возле каждой небольшой группки имелись свои «Оли», а иногда и «вышестоящая инстанция». Последних, я тоже легко узнавал по строгим костюмам, добродушным лицам и характерным репликам, которые обычно можно услышать лишь в фильмах про старую добрую Англию викторианской эпохи.

Я не стану описывать, как нас потом всех пригласили в зал; как весь этот «спектакль» сопровождался сумасшедшим скандированием специально нанятой клаки, для того, чтобы возбудить, заразить и загипнотизировать аудиторию; как в сопровождении идиотской и чересчур громкой музыки, на сцену выскочил какой-то человек, в обязанности которого входило проинформировать вновь прибывших «счастливчиков», о том – как им крупно повезло, что они вовремя явились сюда; как нам на школьной доске демонстрировали – каким образом, в геометрической прогрессии будет расти наша прибыль, если мы завербуем и приведем сюда таких же охламонов, какими являлись сами; как нам с женой не дали в первую же минуту этого сумасшедшего действа встать с места и уйти домой. И еще много-много другого, в том же духе. Все это гадко и противно даже теперь, когда я пишу эти строки.

Видимо, поняв, что мы всё уже давно «раскусили», руководством организации было дано указание, чтобы Оля ни в коем случае не отпускала нашу чету, хотя бы до первого антракта. Ведь, в противном случае, мы подавали дурной пример остальным «ослам», что явно не входило в намерения организаторов данного «шоу». А зрителей собралось не менее 500 человек. А сколько таких дней было до и после нас, одному Богу известно…

Прощаясь в антракте с Олей, мы очень благодарили ее, стараясь не смотреть ей в глаза. Мне было очень стыдно за нее, и я старался, чтобы моя «старая знакомая» этого не заметила. Впрочем, она (я уверен) все прекрасно поняла.

Едва очутившись на «свободе», мы с женой тут же глубоко вдохнули свежего балтийского воздуха и медленно побрели вдоль набережной Невы.

«Боже мой, – пронеслось почему-то у меня в голове, – а я ведь, за всю свою жизнь никуда её так и не свозил! Мы даже прогуливаемся вместе редко. Надо срочно исправляться…»

Наконец, поравнявшись с каким-то маленьким бистро, супруга вдруг предложила:

– А давай возьмем здесь коньяка?

– На какие деньги, Лена?! – изумился я.

– На последние – спокойно, но твердо ответила она. – Я знаю, что ты завтра найдешь достойную работу, и мы снова заживем хорошо. Даже ещё лучше.

И в ту же секунду, я неожиданно расслабился: меня всегда поражало ее хладнокровие в исключительно тяжелых для семьи ситуациях, а потому, в ту минуту, был безмерно благодарен ей за то, что она не только сама верит в меня, но и пытается убедить в этом своего супруга.

Мы выгребли из карманов все, что было, взяли по сто граммов коньяка, маленькую плитку шоколада и «отметив» наше печальное событие, не спеша, двинулись в направлении нашего дома. На душе сделалось как-то хорошо и тепло.

Предаваясь каждый своим мыслям, мы, брели, взявшись за руки, вдоль гранитной набережной. Подставив себя навстречу холодному осеннему ветру и улыбаясь хмурым питерским облакам. Мы действительно в этот момент были счастливы как никогда.