Текст книги "Мифы и общество Древней Ирландии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mify-i-obschestvo-drevney-irlandii-175953.jpg)
Автор книги: Григорий Бондаренко
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Вот как схематически описывает Фергус, бывший король уладов, нашедший приют при дворе королевы Медб в Коннахте, в одной из глав древнеирландского эпоса «Похищение быка из Куальнге» обычный день легендарного короля уладов Конхобара:
Так проводит дни своего правления Конхобар: треть дня – наблюдая за юношами, вторую треть – играя в фидхелл208208
Фидхелл (fidchell) – самая распространенная настольная игра в Древней Ирландии, о которой нам очень мало известно (fid-chell – ‘древо-ум’).
[Закрыть], последнюю треть – за питьем пива, пока не засыпал. Хоть я и изгнан оттуда, нет в Ирландии более удивительного героя, чем он209209
Tain Bó Cúailnge. Recension I / Ed. C. O’Rahilly. Dublin, 1976. P. 13.
[Закрыть].
Как мы видим, в этой идеализированной картине король освобожден окончательно от государственных дел. Идеальный король погружен в блаженное ничегонеделание. Ф. Дж. Бирн предполагал в этом случае иронию со стороны автора «Похищения», однако я повторюсь, что современному человеку очень сложно судить об иронии в традиционном обществе, и то, что кажется немыслимой ленью для современного эффективного государственного деятеля, было идеалом традиционного правителя. Интересно, что в более позднем средневековом варианте «Похищения» утро Конхобара уже посвящено вопросам и тяжбам его пятины: темп жизни нарастает, и даже от идеального короля требуется участие в государственных делах210210
Táin Bó Cúalnge from the Book of Leinster / Ed. C. O’Rahilly. Dublin, 1970. P. 21.
[Закрыть]. Древнеирландский законодательный трактат VII в. Críth Gablach дает столь же идеализированную картину повседневной жизни верховного короля:
Вот распорядок на неделю, достойный короля, т. е. в воскресенье – пить пиво, ибо тот не настоящий владыка, кто не ставит выпить каждое воскресенье. Понедельник – для судебных решений, для разрешения споров между туатами. Вторник – для игры в фидхелл. Среда – наблюдать охоту с борзыми. Четверг – для брачных утех. Пятница – для скачек. Суббота – для приговоров211211
Críth Gablach / Ed. D. A. Binchy. Dublin, 1941. P. 21.
[Закрыть].
Этот распорядок королевской жизни интересен хотя бы тем, что связан с новой для древнеирландского общества семидневной неделей. Редкое слово, обозначающее «распорядок на неделю», sechtmonáil, происходит от латинск. septimanalis ‘семиричный’. Все это указывает на то, что мы имеем здесь дело не с дохристианским идеалом поведения короля, но с некоей синтетической конструкцией, возникшей на стыке двух эпох. Опять же важно заметить, что судебная практика даже по таким искусственным описаниям занимает существенную часть жизни короля: судебные разбирательства и приговоры занимают два дня недели. Впрочем, занятия в понедельник и субботу фактически одни и те же и явно дублируют друг друга.
Древнеирландский король обитал в своей небольшой крепостце (назвать ее крепостью или дворцом не поворачивается язык). В любом случае, величина и количество валов вокруг нее говорили о количестве рядовых клиентов, трудившихся на ее строительстве.
Какова достойная крепость для короля, постоянно живущего в своем туате? Семижды двадцать футов – полная мера ее в поперечнике. Семь футов – толщина ее вала; двенадцать футов – глубина ее рва. Тогда он король, когда валы, поднятые зависимыми клиентами, окружают его. Что такое вал зависимых клиентов? Двенадцать футов – ширина его ворот и его основания, его удаленность от крепости. Тридцать футов – его длина снаружи. Клирики молятся о его доме: каждому из них по телеге с дровами и телеге с камышом. Если владыка выстригает тонзуру, ему не положено строить крепость, но лишь его собственный дом. Тридцать семь футов его дом; двенадцать спален в королевском доме212212
Críth Gablach / Ed. D. A. Binchy. Dublin, 1941. P. 22—23
[Закрыть].
Снова мы сталкиваемся с реалиями раннехристианской Ирландии. Король вполне мог принять постриг, в этом случае укрепленное жилище ему по статусу иметь не полагалось. Только несколько валов вокруг королевского жилища, построенных зависимыми клиентами (drécht giallnai), отличали королевскую «крепость» от усадьбы крепкого хозяина. Такие валы часто обнаруживают в ходе раскопок на месте королевских поселений. Помимо строительства крепости и других обязанностей по поддержанию своего жилища, король мог привлечь клиентов и к другим работам. Так, житие св. Бригиты Когитоса, написанное в середине VII в., описывает, как верховный король Лейнстера обязал подвластные ему туаты (plebes et provincias) построить дорогу через заболоченную землю. Это описание ярко иллюстрирует как локальный, так и «общенациональный» уровень строительства дорог на болотах в раннесредневековой Ирландии:
Однажды король страны, в которой она (Бригита – Г. Б.) жила, отдал приказ жителям туатов и провинций, которые были под его властью, чтобы народы и туаты со всех территорий и провинций собрались и построили крепкую широкую дорогу. Они должны были положить в основание дороги ветви, камни и землю в глубоком и почти непроходимом болоте и в сырой и болотистой местности, где протекала большая река, так, чтобы дорога могла выдержать вес колесничих и всадников, колесниц и повозок, движение народа и схватку врагов со всех сторон. Тогда многие туаты явились всеми родами и семьями (cognationes et familias)213213
Patrologiae cursus completus. Series latina / Ed. J.-P. Migne. Parisiis, 1849. T. 72. Col. 786.
[Закрыть].
Важно, что строительство дороги описано в этом фрагменте как организованная верховным королем совместная работа нескольких туатов, по территории которых эта дорога должна проходить. Таким образом, видимо, в исключительных случаях верховный король мог распространять свою власть не только непосредственно на своих прямых клиентов, но и на подчиненные туаты.
Что же касается внутреннего устройства дома короля, как законы, так и предания дают нам о нем много сведений. Однако сведения эти противоречивы и часто имеют отношение к некому идеальному образцу. В том же трактате о статусах Críth Gablach содержится подробное описание пиршественного зала в королевском доме. Длинный четырехугольный дом обращен на восток, и король сидит в дальнем углу зала с северной стороны. Позволим себе привести еще одну пространную цитату, посвященную размещению пирующих в королевском доме:
Как устроен дом короля? Наемники короля на юге. Вопрос: каких наемников достойно содержать королю? Человека, которого он спасает от крови; человека, которого он спасает от пленения; человека, которого он спасает от неволи; человека, которого он спасает от работ, от рабского подчинения, от найма. У короля нет человека, спасенного на поле битвы, чтобы последний не предал его и не убил из-за своих страданий или привязанности к своему туату. Сколько наемников подобает содержать королю? Четырех: переднего охранника, заднего охранника и двух по бокам; таковы их названия. Им подобает находиться в южной части дома короля, чтобы сопровождать короля при входе и выходе из дома. Поручитель зависимых простолюдинов к западу от них. Каково его достоинство? Это землевладелец с ценой чести, равной семи кумалам214214
Др.-ирл. сumal ‘рабыня’. Распространенная единица стоимости, равная цене одной рабыни.
[Закрыть]: он отвечает за имущество [зависимых клиентов] перед владыкой, церковью и законом ирландцев. Посланники к западу от него. За ними гости. За ними поэты-мудрецы. За ними же арфисты. Волынщики, игрецы на рогах, жонглеры – на юго-востоке. В другой половине, на севере, воин, охраняющий дверь: его копье перед ними для предотвращения беспорядка в пивном доме. Благородные клиенты владыки к западу от них – они прислуживают владыке. За ними заложники. За ними судья. К западу от него жена короля или его судья, а затем король. Заложники в оковах – на северо-западе215215
Críth Gablach / Ed. D. A. Binchy. Dublin, 1941. P. 23. См. также Самоходская К. И. Указ. соч. С. 403.
[Закрыть].
В действительности королевский дом мало отличался от домов простых смертных. Самая знаменитая легендарная королевская резиденция в Темре детально описана в поэме из старины мест (однако если королевский дом в Темре и существовал, выглядел он, очевидно, иначе). Речь снова идет о короле и его окружении, в котором мы видим оллава (верховного филида, ollam filed), мудреца (suí), хозяина заезжего дома (briugaid), лекаря (liaig), распорядителя (dáilem), кузнеца (goba), управляющего (rechtaire), стольника (randaire), гравера (rindaide), строителя крепостей (ráthbaige), мастера по щитам (sciathaire), воина (fianaide) и др. Единственная деталь в доме подразумевает больший комфорт для короля и его людей – вся эта свита сидит на «несгораемых ложах» (leptha ná loiscthi lochit)216216
The Metrical Dindshenchas / Ed. E. Gwynn. Vol. I. Dublin, 1903. P. 24—25.
[Закрыть]. Как предполагает Д. О Кронин, это были деревянные ложа в отличие от простой резаной соломы в обычных домах, которая легко воспламенялась217217
Ó Cróinín D. Op. cit. P. 72.
[Закрыть].
Сатиристы осмеивали обедневших королей и их жалкие дома: «Неудивительно в доме Крундмаэла из тонких прутьев получать соль на хлеб без масла: ясно, что плоть его семьи сжалась, как кора на дереве». Порой некомфортные по современным понятиям условия жизни ирландских королей становятся ясны из таких сцен: однажды некоего коннахтского короля, обратившего свой меч против св. Финниана из Клонарда, разбил паралич, когда он вышел по нужде из своей королевской крепости, и только своевременное покаяние исцелило его218218
Vitae sanctorum Hiberniae ex codice olim Salmanticensi nunc Bruxellensi / Ed. W. W. Heist. Brussels, 1965. P. 105.
[Закрыть]. Королевские дома, по сути, мало чем отличались от домов богатых фермеров. При археологических раскопках известной королевской резиденции в Лагоре, граф. Мит, были открыты круглые дома из прутьев менее десяти метров в диаметре.
В иерархии королей раннесредневековой Ирландии следующую ступень после rí tuaithe («короля туата») занимал ruirí («высший король», или rí tuath «король туатов»). В подчинении «высшего короля» находилось не менее двух других правителей туатов. Из законов и других источников следует, что несколько королей туатов связывали себя отношениями личной верности «высшему королю» (ruirí). Эти отношения не влекли за собой регулярных выплат дани или особых сборов. Само население туатов подчинялось только своему местному королю. Предусматривалось, что высший король передавал низшему определенный объем материальных ценностей, после чего последний попадал в зависимость от господина с обязательством военной помощи ему219219
Шкунаев С. В. Указ. соч. С. 31; Ó Cróinín D. Op. cit. P. 111.
[Закрыть]. Зависимые короли туатов должны были выставлять по 700 воинов каждый, что составляло «войско» (buiden). Поэтому «высший король» часто именовался также rí buiden («король войск»)220220
Críth Gablach… P. 104.
[Закрыть].
Такие же отношения связывали ruirí и вышестоящего правителя – rí ruirech («короля высших королей»). Титулом rí ruirech обладал, как правило, король пятины (rí cóicid). Аналогом этих титулов был также титул rí bunaid cach cinn ‘верховный король над всеми’221221
Op. cit. P. 104—105.
[Закрыть]. В раннеирландских законах король пятины был высшей инстанцией, такой титул, как «верховный король» (ard rí) Ирландии раннесредневековым законам, в отличие от прозаических преданий, неизвестен. Подразумевалось, что каждый туат был включен в одно из пяти королевств (пятин) Ирландии: Улад, Лейнстер, Мунстер, Коннахт и неизвестное пятое. В разных древнеирландских источниках мы встречаем варианты пятичленного деления острова: Мунстер иногда делится на две пятины, Миде (королевство с центром в Темре) в таком случае включается в Лейнстер, в других случаях Миде и собственно Лейнстер считаются двумя пятинами «большого Лейнстера» (Laighean Tuadh-Gabhair и Laighean Deas-Gabhair), имеющими тесные династические связи222222
MacNeill E. Phases of Irish History. Dublin, Sydney, 1968. P. 102, 107.
[Закрыть]. Очевидно, в дохристианской Ирландии Лейнстер контролировал древний сакральный центр в Темре, имевший общеирландское значение.
Благородные мужи
В древнеирландских законодательных памятниках каждый свободный мужчина, как благородного, так и низкого происхождения, имел статус aire. В литературе же aire обозначает ‘благородного, господина’. Этот ирландский термин родствен гал. arios ‘свободный, господин’, др.-инд. árya-’хозяин, вождь’, ārya-‘арий’, авест. airyō и т. д.223223
Delamarre X. Dictionnaire de la langue gauloise. Paris, 2003. P. 55.
[Закрыть] Речь идет о высшем классе скотоводов индоевропейцев, общий термин для которого сохранился лишь на крайнем западном и восточном краях индоевропейского ареала. В галльском и древнеирландском обществе arios и aire соответственно обозначают «полноправного члена племени»224224
Шкунаев С. В. Указ. соч. С. 46.
[Закрыть]. Лишь позже в Ирландии aire стало обозначать «человека благородного происхождения». Свободные члены туата (aire в широком смысле слова) имели свою особую иерархию. Собрание свободных мужчин (airig) называлось airecht и играло роль высшей судебной инстанции под председательством короля, но со временем превратилось в обычный королевский совет, в котором участвовали высшие аристократы и вожди225225
Charles-Edwards Th. Early Irish law // A new history of Ireland. Vol. 1 / Ed. D. Ó Cróinín. Oxford, 2005. P. 341—342, 878; Byrne F. J. Irish kings and high-kings. London, 1987. P. 41—42.
[Закрыть]. Трактат Críth Gablach перечисляет их статусы в порядке возрастания: bóaire, aire désa, aire ard, aire túise, aire forgill226226
Críth Gablach… P. 1.
[Закрыть]. Первый из них, зажиточный фермер, bóaire ‘коровий aire’ был так назван из-за одной молочной коровы, которую он ежегодно отдавал своему господину за держание земли. Цена чести bóaire была 5 шетов227227
Kelly F. A guide to Early Irish law. Dublin, 1991. P. 115. Шет (др.-ирл. sét) – эквивалент стоимости, обычно равен стоимости молодой телки или половине стоимости дойной коровы.
[Закрыть]. Bóaire обычно располагал усадьбой с хозяйственными постройками: так, только у bóaire и в монастырском хозяйстве был отдельный амбар для зерна. Мелкие фермеры (ócaire) были вынуждены делить один амбар между собой228228
Ó Corráin D. Ireland c. 800: aspects of society // A new history of Ireland. Vol. 1. P. 563.
[Закрыть].
Aire désa (déso) был одним из самых низких статусов для благородного (т. е. принадлежащего к классу nemed), одним из нижних господских рангов. Цена его чести, согласно Críth Gablach, была 10 шетов229229
Críth Gablach… l. 347—348.
[Закрыть]. Далее тот же законодательный трактат сообщает, что aire déso полагалась свита из шести человек, жена одного с ним ранга и пять лошадей, включая одну лошадь с седлом и серебряной уздечкой. Его дом должен был быть 27 футов в диаметре и с восемью спальнями. Такой господин должен был покровительствовать 10 клиентам. Два поколения предков aire désa должны были быть благородными, его статус в основном зависел от его клиентов, свободных и зависимых.
Особенности статуса aire ard ‘высокого aire’ (кроме его очевидного эпитета) нигде толком не оговариваются. Críth Gablach ставит его выше aire déso (с ценой чести 15 шетов). Aire túise ‘aire предводитель’ имел представительские функции в общении с королем и членами других туатов, он был также главой большой семьи (fine). Высший статус благородного кроме королей был у aire forgill ‘aire высшего свидетельства’, ибо его свидетельство в судебном споре перевешивало все остальные. Возможно, у aire forgill были и публичные функции, связанные с его ролью в суде.
В целом статус и положение господина зависели от его собственности, которая исчислялась скорее головами скота, чем земельными наделами. Поэтому падеж скота приводил к крушению всей социальной лестницы. «Ибо от скота его зависит и статус, и цена чести bóaire», как недвусмысленно указывает Críth Gablach230230
Op. cit… P. 6.
[Закрыть]. Во время недорода или падежа скота господин к тому же не мог объезжать своих клиентов с полюдьем, что существенно снижало его доходы. Однажды во время эпидемии и эпизоотии в 1085 г. некоторые благородные господа были вынуждены сами обрабатывать землю и кормиться трудом своих рук231231
Ó Corráin D. Ireland c. 800: aspects of society // A new history of Ireland. Vol. 1 / Ed. D. Ó Cróinín. Oxford, 2005. P. 577.
[Закрыть].
Именно такие крепкие хозяева строили многочисленные кольцевые укрепления (англ. ringforts) по всей стране. Эти укрепленные фермы, окруженные пастбищами, стояли обычно на возвышенностях в местностях плодородных. Они были обнесены хотя бы одним валом, если же валов было два или больше, статус хозяина соответственно повышался. При этом оборонительного значения эти валы не имели и, скорее, играли роль символической границы. Внутренняя территория усадьбы, окруженная валом, называлась по-древнеирландски líos. На этой внутренней территории располагались как жилище хозяина, подсобные помещения, жилища рабов, так и хлев и свинарник.
Глава V
Король-изгнанник. Власть и преследование в Древней Ирландии
Представления о власти и изгнании в раннесредневековой Ирландии были тесно взаимосвязаны: изгнание в древнеирландских источниках можно назвать своеобразной изнанкой, обратной стороной власти. Древнеирландское предание «Ночное бдение Фингена» дает интересную иллюстрацию подобной обратной связи власти и изгнания, в то же время затрагивая и тему особой сверхъестественной периферии обитаемого мира. Цель этой главы – показать взаимосвязь между статусом и сверхъестественным в древнеирландской традиции.
«Ночное бдение Фингена» посвящено в основном описанию чудес, сопровождавших рождение Конна Кетхатаха, короля Темры. Эти чудеса, или чудесные явления, разделены на несколько групп, каждая из которых представляет собой этиологическую историю, схожую с теми, которые мы находим в старинах мест. Согласно издателю текста Ж. Вандриесу, сложение древнейшего ядра предания можно отнести к концу древнеирландского периода – между IX и X вв.232232
Airne Fíngein. P. XXII.
[Закрыть] «Ночное бдение Фингена», наряду с «Битвой при Маг Лена», «Видением Конна Кетхатаха» и другими преданиями, обычно причисляют к так называемому «циклу Конна Кетхатаха».
Предание дает нам пример особого восприятия происхождения и потери королевской власти. Речь идет о встрече некоего местного мунстерского принца (rígdomna), Фингена мак Лухта, с женщиной Ротниав, происходившей из сида (а именно из холма Сид Клиах, совр. Кнокайни, гр. Лимерик). Финген и Ротниав встретились в ночь на Самайн на холмах Друйм Фингин в Восточном Мунстере (Друйм Фингин – названная по имени героя предания гряда холмов между Фермоем и Дунгарваном)233233
Met. Dinds. IV 445.
[Закрыть]. Хронотоп встречи – обычный фон для мифологического сюжета: здесь мы имеем единство времени и пространства, и, более того, в «Ночном бдении.. . » предполагается особая ритуальная повторяемость встречи («Женщина из сида всегда посещала Фингена каждый Самайн»)234234
Airne Fíngein. P. 1.
[Закрыть]. Во время встречи Ротниав рассказывает Фингену истории о чудесах, сопровождавших рождение Конна235235
Из метрических старин мест мы узнаем, что Ротниав в свое время пообещала Фингену власть над Ирландей. Именно поэтому он удаляется в изгнание, узнав от Ротниав о будущей судьбе короля Темры Конна и его наследников (The Metrical Dindshenchas. Part 4 / Ed. E. Gwynn. Dublin, 1991. P. 336—338).
[Закрыть]. В эту ночь она говорит ему, что должна поведать о пятидесяти чудесах (búada), хотя в повести речь идет лишь о двенадцати чудесах. В то время как чудеса являются по всей Ирландии, в ту самую ночь Финген и Ротниав остаются на одном и том же холме, и только сверхъестественный дар женщины позволяет им незримо присутствовать одновременно в нескольких местах Ирландии. Знание (fius) женщины странствует отдельно от нее самой и дает ей проведать про все «тайны и чудеса в королевских крепостях Ирландии и среди ее волшебного народа» (do decraib ┐ do búadaib i r-rígdúnaib Éirenn ┐ i n-a síthchuiribh)236236
Airne Fíngein. P. 1.
[Закрыть]. У этого мотива есть параллели и в других древнеирландских текстах: например, в самом раннем источнике о Бране, сыне Февала, поэме «Беседа друида Брана и провидицы Февала»237237
Carney J. The earliest Bran material // Latin script and letters A.D. 400—900 / Ed. J. J. O’Meara and B. Naumann. Leiden, 1976. P. 181; Carey J. The Lough Foyle Colloquy Texts: Immacaldam Choluim Chille ┐ ind óclaig oc Carraic Eolairg and Immacaldam in druad Brain ┐ inna banḟátho Febuil ós Loch Ḟebuil // Ériu, 52, 2002. P. 74—75. В новоирландской версии предания «Смерть Конна Кетхатаха» Ротниав говорит: «Это я… поведала известие о рождении Конна, когда тот был еще в утробе» (Breatnach C. Patronage, Politics and Prose. Maynooth, 1996. P. 96).
[Закрыть].
Rothníam ‘колесо+сияние’ может рассматриваться как ирландский аналог валлийской мифологической героини Арианрод (Arianrhod ‘серебряное колесо’) или галльской богини судьбы (?) *Argantorota. Г. Биркхан считает Арианрод богиней того же ряда, что средиземноморские богини судьбы Тюхе, Немесида или Фортуна238238
Birkhan H. Kelten. Versuch einer Gesamtdarstellung ihrer Kultur. Wien, 1997. S. 463.
[Закрыть]. Лунарный аспект Ротниав, которую Финген встречает ночью, тоже вполне очевиден. Позже Ротниав появляется в двух версиях предания «Смерть Конна», где предсказывает смерть Конна на лугу Темры во время приготовлений к пиру. Согласно преданию, Конн был предательски убит в ночь на Самайн239239
From the book of Fermoy / Ed. M. Ní C. Dobbs // ZCP, 20, 1935. P. 163; Breatnach C. Op. cit. P. 95.
[Закрыть]. Ротниав воплощает судьбу Конна от рождения и до смерти, ее роль в позднейших преданиях схожа с фольклорными банши (bean sí ‘женщина из сида’), предсказывавшими смерть представителя благородного рода.
Происхождение Ротниав из волшебного холма (имеется в виду Сид Клиах, или Кнок Ане Клиах), также свидетельствует о роли собеседницы Фингена в делах потустороннего мира или в борьбе королевских династий. Этот холм расположен посреди тучных пастбищ мунстерской равнины240240
Ó hÓgáin D. The Lore of Ireland. An Encyclopedia of Myth, Legend and Romance. Cork, 2006. P. 7.
[Закрыть]. Именно на холме Сид Клиах произошли события, которые привели к битве при Маг Мукрива: там был убит король сида, Эогавул, отец Фер Фи, а его дочь Ане обесчестил мунстерский король Айлилль Олум241241
LL 37090—37105; Cath Maige Mucrama / Ed. O Daly M. Dublin, 1975. P. 41.
[Закрыть]. Эти события привели к великой вражде между обитателями Сида Клиаха и мунстерской королевской династией и к мести со стороны волшебного трикстера, Фер Фи. Хоть события «Битвы при Маг Мукрива» и предшествуют рождению Конна в традиционной хронологии, они хорошо укладываются в схему предательского поведения волшебного народа из Сида Клиаха и их амбивалентного отношения к мунстерским династам. Как указывал Ф. Дж. Бирн, мифологические традиции династии Эоганахтов, вероятно, складывались вокруг Кнок Ане и области к югу от этого холма в граф. Лимерик242242
Byrne F. J. Irish Kings and High-Kings. London, 1987. P. 182.
[Закрыть]. В случае Фингена мак Лухта речь не идет о предательстве династии Эоганахтов, но мунстерская королевская власть как таковая была предана сверхъестественными силами из Сида Клиаха. Д. Вайли замечает, что в «Бдении Фингена» не упоминаются Эоганахты, основные соперники О Нейллов в Мунстере, что, возможно, отражает в предании стремление О Нейллов получить контроль над Мунстером243243
Wiley D. M. The Politics of Myth in Airne Fíngein // Narrative in Celtic Tradition. Essays in Honor of Edgar M. Slotkin, CSANA Yearbook 8—9, 2011. P. 287.
[Закрыть].
Мы мало что знаем о Фингене мак Лухта как о мифологическом или псевдоисторическом персонаже, кроме того, что о нем рассказано в «Ночном бдении Фингена» и в старине мест из Лейнстерской книги (198 b 2; «Друйм Финген II»244244
Metrical Dindshenchas. Part IV. P. 336—338.
[Закрыть]). В старине мест он назван rígdomna (букв. ‘материал для короля’). Он никогда не именуется королем. Мы встречаем rígdomna в юридическом контексте как термин, определяющий персону, чей статус равен или почти равен статусу короля, предполагаемого наследника из королевского рода (derbfine)245245
Jaski B. Early Irish kingship and succession. Dublin, 2000. P. 237; Byrne F. J. Op. cit. P. 35—36.
[Закрыть]. Брат Фингена был, очевидно, более успешным героем в раннеирландской традиции. Согласно «Ночному бдению Фингена» брат его – Тигернах Тетбуллех (Тетбаннах) мак Лухта, король Восточного Мунстера, король пятины, которую в честь его и его брата называли «пятина сынов Лухта». Этот Тигернах считался современником таких известных королей пятин, как Ку Рои, Айлилль, Конхобар и Мес Гегра246246
Tochmarc Étaíne. Ed. O. Bergin, R. I. Best // Ériu, 12, 1938. P. 162.
[Закрыть]. В других текстах вместо него королем Восточного Мунстера назван Эоху мак Лухта.
Ротниав, которая в старине мест именуется «королевой», обещала Фингену верховную королевскую власть в Ирландии. Он был уверен, что будет править островом, но власти не достиг247247
Metrical Dindshenchas. Part IV… P. 336.
[Закрыть]. Обещания Ротниав построены в терминах сакрального брака короля и богини земли (например: «Он должен встретить Фодлу Фала»). Более того, его постоянные встречи с женщиной из сида (Ротниав) явно предполагают сексуальный контекст. Как пишет Ким Мак-Кон: «Король (flaith[em]) (или потенциальный король – Г. Б.) и женщина, воплощающая власть (flaith[ius]), сочетаются браком и взаимодействуют как представители соответственно общества и божественных сил, воплощенных в природе или в космосе в целом»248248
McCone K. Pagan Past and Christian Present in Early Irish Literature. Maynooth, 1990. P. 130.
[Закрыть]. Однако Ротниав разочаровала неудачливого мунстерского династа (она выступает здесь как маркер неудачи и негодности потенциального короля): ночь, описанная в «Бдении Фингена», – это ночь рождения нового верховного короля, Конна Кетхатаха. Мифологическая ситуация может быть названа трагической, и эта трагическая ситуация характеризуется определенной оппозицией, выбором, вставшим перед протагонистом (Фингеном): потерять себя (умереть / потерять статус) или преодолеть ситуацию (в то время как военная победа оказывается невозможной, и лишь изгнание позволяет ему остаться свободным и благородным). У Фингена наличествует минимальный свободный выбор, и в итоге он удаляется в изгнание. Это изгнание может быть названо нейтрализатором вышеупомянутой оппозиции, лишь временно ее нейтрализующим249249
Пятигорский А. М. Некоторые общие замечания о мифологии с точки зрения психолога // Труды по знаковым системам II. Тарту, 1965. С. 40—41.
[Закрыть].
Такое важное действующее лицо ирландской мифологической и псевдоисторической традиции, как Конн Кетхатах, заслуживает особого исследования. Вкратце можно сказать, что, наряду с его мифологическим значением как идеального верховного короля и (возможно) божественного предка, в «Ночном бдении Фингена» и других преданиях того же цикла мы можем усмотреть роль Конна как образцового короля Северной Половины острова (Половины Конна, Leth Cuinn) и предка династии О Нейллов250250
При этом более древний пласт цикла Конна явно связывает его с восточной пятиной Лейнстером и описывает как короля лейнстерской династии (Corthals J. The rhymeless ‘Leinster poems’ // Celtica, 21, 1990. P. 119). Даже позже, в повести XIII в. «Разговор старейших» (Acallam na Senórach), он назван королем Лейнстера (Irische Texte. Bd. IV/ 1 / Ed. Wh. Stokes. Leipzig, 1900. P. 79). М. Диллон и Д. Бинчи считали, что прототипом литературного Конна несомненно послужил один из древних ирландских верховных королей (Binchy D. A. Language and literature to 1169 // A new history of Ireland. Vol. I / Ed. D. Ó Cróinín. Oxford, 2005. P. 480).
[Закрыть]. Историческое и мифологическое здесь тесно переплетены, и древний сакральный правитель вполне мог быть обожествлен еще при жизни, что снимает противоречия, смущающие современных ученых.
Если Конн так или иначе связан с северной половиной острова, то потенциальный верховный король Финген происходит из некой южной, мунстерской королевской династии. Таким образом, предание описывает один из типичных для традиционной Ирландии конфликтов между Северной и Южной династиями и половинами Ирландии, тогда как сверхъестественный персонаж, женщина из сида, играет роль посредника. В то же время брат Фингена (?) Эохайд мак Лухта упоминается в генеалогиях из рукописи Rawlinson B 502 (fo. 332) в секции «Генеалогия фоморов» как сын некого Лугайда Белорукого, отца Лойгаре Лорка, короля Лейнстера, согласно «Бдению Фингена» (V, 110). Примечательно, что этот Эоху, брат Фингена, король Восточного Мунстера и фомор, традиционно описывается одноглазым (характерная черта хтонических демонов фоморов), что теоретически являлось увечьем, несущим за собой потерю королевской власти251251
Metrical Dindshenchas. Part III… P. 338.
[Закрыть] (более того, в «Анналах четырех мастеров» под 1157 г. записано, что была найдена голова Эохайда мак Лухта: «Она была больше огромного котла: самый крупный гусь проходил сквозь ее глазницу и сквозь дыру от спинного мозга»). Сверхъестественные свойства Эоху подтверждаются и генеалогиями, где ему приписывают по крайней мере четырех предков с именами, восходящими к имени бога Луга: Leo Lāmfata, Lugair, Lugaid Lāmfind, Luchta. Сам Лухта в предании «Битва при Куваре» назван Лугом, сыном Лугайда Лавинна, верховным королем Мунстера252252
Ní C. Dobs M. Side-lights on the Táin age and other studies. Dundalk, 1917. P. 43, 45. В то же время ирландская традиция знает и другого Лухту, Luchta sáer, одного из Племен богини Дану в «Битве при Маг Туред» (§ 57, 102, 103, 122).
[Закрыть]. Как в генеалогиях, так и в старинах мест родословие Эоху, сына Лухты возводится к Иту, сыну Брегона, так же как родословие Эрайнн возводится к Лугайду, сыну Ита253253
Rees A. and B. Op. cit. P. 135, 137; O’Rahilly T. Op. cit. P. 82; Anecdota from Irish manuscripts. Vol. I / Ed. O. J. Bergin and others. Halle, 1907. P. 27.
[Закрыть]. Однако пока что сложно установить династические связи между сыновьями Лухты и каким-либо из мунстерских туатов.
Финген становится печальным после того, как Ротниав пересказывает ему песню друида Кесарна при рождении Конна, предвещающую великое правление Конна. Дурное настроение или, скорее, отчаяние охватило Фингена (уже в начале истории Финген пытается побороть грусть в холодную ночь Самайна: «Мрачное настроение не охватит меня»254254
Airne Fíngein… P. 4.
[Закрыть]). Затем Финген по своей воле отправляется в изгнание, оставляя свою землю и наследственные владения, для того чтобы скрыться от власти Конна и его наследников. Финген скитался по Ирландии из одной пустоши в другую. Конн же стал верховным королем всей Ирландии255255
Интересную параллель можно найти в древних китайских хрониках. Когда основатель династии Чжоу император У пришел к власти, два князя из удаленного царства сочли его правление незаконным и бежали в горы. Их честь не позволяла им есть зерно Чжоу, и они питались дикими травами и плодами (Caillois R. Le mythe et l’homme. Paris, 1938. P. 105).
[Закрыть].
Важно, что предание XII в. «Безумие Сувне» описывает изгнание безумного короля из обитаемого мира почти теми же словами. Сувне, испуганный ужасными видениями, которые наслал на него св. Ронан, бежал, «плутая и носясь долгое время по всей Ирландии»256256
Buile Ṡuibhne / Ed. J. G. O’Keeffe. Dublin, 1975. P. 12.
[Закрыть]. Странствуя из одной долины в другую, Сувне не может найти успокоения, пока не приходит в приют безумцев в Гленн Болкань, который скорее всего находился в совр. граф. Керри в Западном Мунстере (именно там, видимо, находит приют и мунстерский принц Финген). Мы вернемся к этому мунстерскому убежищу чуть позже, когда у нас пойдет речь о странствиях Фингена.
Здесь мы должны упомянуть по крайней мере одного знаменитого царя-изгнанника: это Эдип, который после своего добровольного изгнания также становится «странником по всей земле», подгоняемый своим раскаянием, судьбой и открывшимся ему знанием.
Когда мы говорим о паре Финген – Ротниав, можно вспомнить и о другой паре в древнеирландской литературе, которая по функциям своим схожа с первой и появляется в предании «Смерть Куану, сына Кальхине». Повесть эта начинается с эпизода, в котором принимают участие Мор Муван (предположительно богиня власти пятины Мунстера257257
Mac Cana P. Theme of king and goddess in Irish literature // Études celtiques, 7, 1955—1956. P. 90.
[Закрыть]) и исторический король Мунстера Финген, сына Аэда из Эоганахтов кашельских ( ⨁ 619). В этом фрагменте сверхъестественная Мор Муван впадает в безумие и путешествует по Ирландии в виде «омерзительной женщины». Она приходит в Кашель как пастушка, встречает короля Фингена и спит с ним, возвращая себе разум и красоту258258
Mór of Munster and the tragic fate of Cuanu son of Cailchin / Ed. T. P. O’Nolan // PRIA, 30 C, 1912—1913. P. 262—263.
[Закрыть]. Затем с новой идеальной королевой правление Фингена обретает черты идеального правления, как мы читаем в «Анналах Тигернаха»: «Мунстер/ во время Фингена, сына Аэда:/ были полны его склады,/ были плодоносны его хозяйства»259259
The Annals of Tigernach / Ed. W. Stokes // RC, 17, 1896. P. 174.
[Закрыть]. После смерти Фингена Мор Му-ван отправилась к Каталу мак Фингуне, королю Глендовуйна, который стал новым королем Мунстера. Так королевская власть в Мунстере переходила с этой женщиной из Кашеля в Глендовуйн, а затем в Кнок Ане. Интересно, что вслед за преданием «Смерть Куану, сына Каль-хине» в Книге из Фермоя стоит текст «Ночного бдения Фингена»260260
Catalogue of Irish manuscripts in the Royal Irish Academy, fasc. XXIXXV. P. 3097.
[Закрыть]. Вполне возможно, что мунстерский мифологический персонаж Финген, сын Лухты, главный герой «Ночного бдения… », мог быть смоделирован на основе прототипа – исторического короля VII в. Фингена, сына Аэда, особенно, если мы обратим внимание на его отношения со сверхъестественной властной женщиной. Мы вовсе не пытаемся утверждать, что Мор Муван и Ротниав – идентичные персонажи, однако они, кажется, обладают схожей ролью «богинь», наделяющих королевской властью.
Финген мак Лухта никогда, собственно, не называется «изгнанником» (deorad), хотя его положение после того, как он покинул свои земли, по крайней мере юридически не отличалось от статуса «изгнанника». Он становится изгоем по собственной воле, и, как подобает изгою, покидает собственную землю, свой туат261261
Kelly F. A guide to Early Irish Law. Dublin, 1995. P. 223.
[Закрыть]. Необычный характер истории Фингена, равно как и истории Сувне, именно в том и состоит, что он добровольно бежит из дома от закона и власти Конна. Миф о Фингене восходит к универсальному мифу об отверженном герое, младшем брате, проходящем инициатическую практику ночью и встречающем волшебного покровителя. В мифе североамериканских индейцев об отверженном герое сверхъестественные существа забирают его в подземный мир262262
Сегал Д. М. Опыт структурного описания мифа // Труды по знаковым системам II. Тарту, 1965. С. 150.
[Закрыть]. Нечто подобное, как мы увидим, происходит и с Фингеном, отверженным обществом, народом, но никак не волшебными силами.
Финген оставил обитаемый мир с его социальным порядком и нашел убежище на незаселенной периферии. Нам стоит напомнить, что уникальное и одинокое положение протагониста подчеркивается еще в начале сюжета и более явно высказано в старине мест: Финген и Ротниав «оставляли своих людей» перед встречей на Друйм Фингин. Фингеново бдение в удаленной и дикой местности, его постоянное исполнение этой священной повинности, схожей с повинностью знаменитого царя леса Неми (бывшего к тому же жрецом лунной богини Дианы)263263
Strabo V, 3,12; Frazer J. G. The Golden Bough. Part 1. Vol. 1. London, 1922. P. 2, 8—11. Конн играет роль долгожданного соперника Фингена, подобного сопернику царя Неми.
[Закрыть], творит из Фингена истинного короля, короля священного пространства, противника земного короля Конна. Таким образом, с самого начала нашей истории герой, разлученный со своим народом, своим туатом, своим социальным окружением, пускается в странствие к периферии, которое заканчивается «блужданием» по Ирландии и, наконец, преследованием. Без сомнения, мы не можем рассматривать Фингена (в отличие от Сувне) как «изгнанника Божия» (не стоит забывать, что события «Ночного бдения Фингена», в отличие от истории Сувне, происходят в дохристианскую эпоху). Определенный тип средневековых ирландских преданий был посвящен чужакам, оригиналам, изгоям, эти предания имеют очевидное сходство с ирландской «отшельнической поэзией» того же времени264264
Mac Cana P. Conservation and innovation in early Celtic literature // Études celtiques, 13, 1972. P. 103.
[Закрыть]. Но наш герой герой бежит в пустоши совсем по иным причинам, нежели отшельники западной христианской традиции: «отчаяние» Фингена водворило его в пустыню, а для западного, континентального или островного, отшельника, отправившегося в пустыню из-за своей духовной жажды, именно «отчаяние» (acedia) представляло собой наибольшую опасность. То есть история бегства Фингена, не обладающая какими-либо моральными или религиозными коннотациями, интересна скорее своим социальным и мифологическим контекстом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?