Книга: Дни Савелия - Григорий Служитель

Ну, и ещё, мы все любим котиков. А кто не любит котиков, то у вас вообще сердце есть?))

2. И из этого рождается

Почему не понравился

Как оказалось, мне не нравится эта фишка с очеловечиванием животных, любых. Придавать им черты характера и мотивацию поведения, логику и стратегию человеческую, мне всё это не близко. Но я по прежнему люблю котиков))

Если же автор на таком примере хочет показать что-то другое, типа это метафора, то я считала это в лоб, без иллюзий.

И я всё ещё люблю котиков.

За эксперимент, от щедрот душевных ставлю 9/10 и любите котиков(задолбала я своей любовью к котикам)

Так что книга при всех её плюсах по факту обо всём и ни о чём, ещё и с грустной концовкой. Так что я осталась крайне не довольна.

Отличительная черта романа (ради чего я его и читала) – попытки автора проникнуть в сознание кота Савелия, соединяя кошачье и человеческое в одно целое. Прожить эту жизнь так, как мог бы прожить её кот.

Вот вам разрывающая сердце цитата из книги:

Старик ударил меня ботинком в живот. Само по себе это было не очень больно, но от удара я подлетел и расшиб голову о край батареи. Из пасти пошла кровь. Потом он со всей силы опустил каучуковый набалдашник мне на хребет. Потом ударил по пасти. Полетели зубы. Запахло почему-то подгнившими бананами. Я очень хотел, но никак не мог потерять сознание. Никак не мог. Потом он бил меня еще, но я уже не понимал, чем, как и куда.

Тогда он отбросил палку и извлек из бокового кармана молоток. Я обомлел. Я только знал, что вот-вот, сейчас, и жизнь выйдет из меня, как свалявшийся клубок старой шерсти.

По моим ощущениям, автор вложил всю душу в этот роман. Это не просто книга о коте; здесь затрагивается множество глубоких тем — многие из них скрыты под масками котов, а некоторые раскрываются напрямую через человеческие судьбы.

Я и представить себе не могла, что у котов может быть столько разнообразных вариантов жизни: от проживания с ребёнком, жизнь с мигратами до обитания в кафе для кошек или музее. Савелию удалось побывать везде; кстати, он сам выбирал своё место жительства — это ещё одна важная тема, поднятая Григорием Служителем.

Не ожидала, что книга мне настолько понравится: вначале думала, будто это будет нечто похожее на историю про кота Боба. Но здесь всё совершенно иначе — гораздо глубже и серьёзнее. При этом юмора хватает; многие моменты вызывали смех.

Однозначно отличная книга, которую стоит прочитать и задуматься о своём отношении к животным.

На страницах этого романа мы встречали много лиц котов и морд людей, все они оказывались разными по своему характеру и ролям, что играли в жизни кота Савелия. Жизнь эта одновременно как, умещенная в несколько кошачих лет, целая человеческая жизнь - от рождения, детства, юности, и до умудренной жизненным опытом зрелости - и в то же время это что-то, совершенно на нее непохожее. Что-то, где время течет по-другому, и где жизнь показывает себя с иных граней.

Где бы ни оказывался Савелий, его отличало острое ощущение места, будь то детская колыбель, или квартира Вити, или будка, где они жили с кошкой Гретой. Все запоминалось, каждый лучик света, каждая травинка, каждый запах, каждая эмоция. И все это пропитано нежностью, светлой грустью и принятием жизни, куда бы та не завернула.

Мы, как читатели, легко поверили в то, что это рассказ кота, а не человека-писателя. Призрачный отцовский след и музыкальный экфрасис Lamoroso Вивальди, трагедии и разные перипетии, чего только не было. Мы действительно поверили в эту кошачую автобиографию, которая сбилась в кругляшок из шерсти, где каждая волосинка разного цвета, где все смешалось, но все вместе оно перекати-поле потерянной хвостатой души, которая ищет. Что-то ищет в своей жизни. Любовь.

А точнее – в Москве. Григорий Служитель выписал маршруты, по которым можно составлять авторскую экскурсию. Город на страницах книги предельно реалистичный, конкретный, крепко удерживающий себя на фундаменте среди потока событий и размышлений. Москва не декорация, но и не персонаж. Это вся вселенная, к которой прилаживаешь собственное бытие. Конечно, срабатывает момент узнавания, что очень располагает читателя, позволяет ему держаться за знакомое, доверительное, не падать на сторону отвлеченности.

Кот Савелий, родившийся на улице, обладает даром видения. Первое чудо, которое являет Служитель как демиург, это возможность героя видеть и осознавать себя еще в утробе. Этим писатель утверждает своеобразный житийный апокриф. А дальше Савелий проходит через мирную и сытую жизнь, скитания, мученичество и фактически перерождение к новой жизни. Невольно сравниваешь его и с Арсением, и с Иннокентием Платоновым. Тема физической близости и платонической любви развивается во вполне христианском направлении.

Что отличает разработку мотива Григорием Служителем от его предшественников, так это отсутствие сатиры за несколькими исключениями. Антропоморфные животные – конечно же, повод заглянуть в бесстыдные уголки людской жизни и представить взгляд существа, лишенного предрассудков и условностей человеческого общества. Савелий обладает собственной личностью, собственным житием, и людская среда существует помимо его жизненного пути. Служитель находит героя в упрямом, интеллигентном, по-настоящему человечном создании. При том, что юмор, часто весьма горький, и пародийная удаль в романе есть, обнаруживающая очень зрелое, очищенное от дебютантской избыточности, письмо.

«Иди вперед» - это почти как водолазкинское «Иди бестрепетно». Только в прохождении некой миссии даже с неочевидными задачами есть смысл родиться на свет. Другое дело, что Служитель в финале перечеркивает все ожидания и от жанра, и от философской системы романа. Делает это с вызовом, болезненно, не оправданно. Это следы молодого бунта, рокерской независимости, сопротивление предопределенности и экзистенциальной неразберихи? На самом деле, роман обрывается на полувыдохе.

И тоже может быть объяснимо тем, что автор не до конца выдержал романный вес и схитрил. Безусловно, прием с записками художника Белаквина, тоже не нов. И порушенная фабула, и смена оптики, рассказчика обладают многовековой литературной историей. Но вот применительно к «Дням Савелия» кажется лукавством. Центральная глава ничего не прибавляет к архитектонике романа и кажется чем-то невысказанным ранее, пришедшемся к случаю, хотя случай этот не слишком подходящий. Тем не менее, писатель сделал свой ход, и с этим необходимо считаться.

Кот Савелий – герой ненашего времени. Этот мотив современной российской прозы определяет переходность перестройки интеллигентского слоя, утратившего иллюзии предшествующих десятилетий, но не способного выстроить новую перспективу, а потому наслаждающуюся иллюзиями более глубокого прошлого. Окружающая действительность наполнена чудаками и чудовищами. Трогательными до нелепости. Садистами и дельцами. Гоголевско-щедринскими типажами. И людям с тонкой душевной организацией, которые готовы для создания миража рая называть шалаш французским словом, жить среди них вроде и незачем. Отшельничество становится вполне проповедуемой идеей для человека, застрявшего во времени.

И от этого очень грустно, неприкаянно. Ведь герои уходят, а ты нет. И за ними тебе нельзя.