Текст книги "Трое на практике"

Глава 12

Что это… а главное, кто – об этом я в тот момент уже не задумывалась. Мне попросту стало все равно, ведь мы, по большому счету, были уже мертвы. Так что не о чем сокрушаться и нет причин впадать в панику. Собственно, даже если голос – всего лишь плод моего воображения, то и это не беда. Когда меня не станет, он тоже уйдет. Исчезнет без следа. И больше не будет никому докучать.

Однако голос не ушел. Не отстал. Да и тяжесть на моих плечах была вполне ощутимой. Поэтому я молча кивнула, позволяя незваному гостю проявить инициативу, и почти не удивилась, когда он так же тихо подсказал:

– Используй кольцо. То, что взяла у лича.

Ах, кольцо…

Признаться, я про него уже забыла. Но раз гость напомнил, то без колебаний переложила бесполезный меч в левую руку и сунула правую в карман.

Колечко оказалось на месте. Тонкое и почти невесомое.

– Надень, – скупо велел гость и для пущей важности сжал лежащие на моих плечах пальцы.

Я покосилась влево-вправо, но не смогла испугаться, даже когда увидела, что они черны как ночь. И все-таки догадалась, что помочь мне предложила та самая странная тень, которая уже не раз нас сегодня выручала.

Кольцо я тоже, разумеется, надела и тут же поежилась от очередной окатившей меня холодной волны. На этот раз она была не такой сильной, как раньше. Но вместе с ней пришла боль. И оглушительно громкий хруст, донесшийся от безымянного пальца на левой руке, на который я так поспешно нацепила собственность мертвеца.

– Терпи! – приказала тень, когда я увидела выступившую на коже кровь, зашипела и попыталась содрать с себя доставшийся от лича подарок.

Я умолкла, но все же скривилась, услышав новый хруст и мерзкое чавканье, словно проклятая костяшка впилась в меня невидимыми зубами и принялась пожирать кожу, мясо, а потом со всей дури впилась прямо в кость, отчего я уже не просто вздрогнула, а почти что взвыла.

– Боль – это плата, – спокойно пояснила стоящая за моей спиной тень. – Живые не могут использовать магию мертвых. Но иногда… с помощью посредника… это правило можно нарушить.

– Кто… ты? – просипела я, стараясь не смотреть на кисть, по которой все быстрее и быстрее стекали алые струйки.

– Сейчас это неважно. Теперь, пока у тебя остались силы, осмотрись вокруг. И сделай так, чтобы твои друзья не погибли.

С трудом переведя дыхание, я повела плечами, и тьма, словно почувствовав, что больше не нужна, словно занавес, отдернулась в сторону, открывая вид на замерших друзей и таких же застывших монстров. Сама по себе темнота мне больше не мешала. Теперь я видела все – и Ника, и Ланку, и защищающую их магию, и весь немаленький зал от стены до стены, и заполнивших его до отказа тварей, вокруг которых запылало ядовито-зеленое свечение…

Их все еще было ужасающе много: на лестнице и под ней. Они кишмя кишели внизу. Сплошным потоком взбирались уже не только по той стене, из которой вырастали каменные ступеньки, но и по трем соседним. Несколько штук каким-то образом успели взобраться даже на потолок. И недалек был тот миг, когда они доберутся до Ника и рухнут ему на голову, тем самым сминая последний рубеж нашей обороны.

А еще я заметила, что проем, ведущий в соседний зал со светящимися колоннами, уже не пустует – нарисовавшийся на пороге чудовищно огромный скелет в короне и с пылающими глазами стоял и, казалось, смотрел прямо на меня. Однако, как и все остальные, тоже не двигался. Только глазницы горели все тем же недобрым изумрудным светом. Да округлое навершие золотого жезла окуталось таким же подозрительным сиянием.

Стоило мне об этом подумать, как весь мир перед моими глазами перевернулся, а когда тьма снова рассеялась, я увидела все тот же зал, лестницу и настойчиво лезущих по ней тварей. Вот только на этот раз я смотрела со стороны. Так, как если бы мое сознание внезапно переместилось и вполне себе удобненько устроилось…

Прямо в башке у лича!

– Ты можешь отдавать им приказы, – шепнул над ухом тот же безликий голос, в котором, как мне показалось, все же промелькнуло удовлетворение. – Подумай о том, что ты хочешь. Они исполнят. И будут подчиняться до тех пор, пока ты сможешь контролировать их хозяина.

Ой, мама…

Неужели я и правда сижу в чужой черепушке?!

У меня вдруг все закружилось перед глазами, и на долю секунды я с ужасом ощутила себя тем самым личем. Увидела нас троих со стороны. Ника, Ланку, словно вмороженных в лед и смотрящих перед собой неподвижными взглядами. А потом увидела и себя – бледную, как привидение, жутковато изменившуюся колдунью с растрепанной косой, запавшими щеками, страшновато потемневшими глазницами и с пылающим нестерпимым белым светом кольцом на левой руке.

Одновременно с этим я почувствовала и прикосновение чужого, нечеловеческого разума. Ненадолго ощутила всех до единой тварей, которые собрались пожрать моих друзей. В деталях рассмотрела барельефы на стенах. Каким-то образом смогла прочитать непонятные прежде письмена на колоннах. Почувствовала дикую тяжесть давящей на затылок короны. Поняла, что именно с ее помощью лич управляет армией мертвецов. А потом напряглась. С усилием отогнала от себя чужие мысли. После чего заставила себя разомкнуть челюсти и с неимоверным трудом выплюнула из себя одно-единственное слово:

– С-стоять…

Сразу после этого меня буквально вышвырнуло из чужого тела. А потом так резко впихнуло обратно в мое собственное, что я не удержалась на ногах и тяжело осела, до последнего чувствуя связывающую меня с личем незримую нить и откуда-то точно осознавая, что ни в коем случае нельзя разрывать эту страшноватую связь.

Голод. Холод. Ненависть и страшное желание убивать…

Вот что руководило тварями, подстегиваемыми приказом хозяина. А вот лич ничего подобного не испытывал. Он был бесстрастен, как голем. Чудовищно силен, страшен и абсолютно неумолим. Все человеческое было ему чуждо. Он был лишен любых слабостей и эмоций. И в то же время я откуда-то знала, что и он кому-то подчиняется. И так же, как обычная костяная мелочь, исполняет чужие приказы.

– С-стоять, – выдохнула я уже в своем собственном теле и сжала в кулак окровавленную руку, на которой горело похищенное у нежити кольцо.

Свет, который оно испускало, быстро разросся до размеров полноценного щита. Коснулся Ланки, обласкал спину Ника. И отпрянул обратно, когда мои друзья одновременно вздрогнули, скинули навеянное тенью оцепенение и ошеломленно закрутили головами:

– Ниэль!

Я попыталась что-то сказать, но от боли, вгрызшейся в мою руку, смогла только открыть рот и сморгнуть выступившие на глазах слезы. Боль от кольца была такой, что я уже ни о чем не могла думать. Рука онемела. Пальцев я тоже не чувствовала. Поэтому не видела, что там от них осталось, но, если верить ощущениям, домой я вернусь однорукой калекой.

– Бегите, – шепнула тень, прильнув ко мне холодным плащом и крепко обняв за плечи. – Оцепенение затронуло только нежить. Пока идет кровь, у вас есть шанс уйти. Но как только она остановится, лич очнется, и тогда вас уже ничто не спасет.

– Н-ниэль! – заикаясь, потрясла меня за плечи Ланка. – Что с тобой?! Т-ты бледна как смерть!

– Что произошло? – устало спросил маг, с трудом допрыгав до меня на здоровой ноге. – Почему они остановились?

– Н-не знаю. Кажется, это сделала Ниэль…

– Саан меня задери, – отшатнулся маг, увидев мои изуродованные пальцы. – Магия крови! Опять?!

Я вяло качнулась, когда они вдвоем заставили меня подняться на ноги, но ответить им была уже не в силах – терзающая меня боль была такой, что я уже почти ничего не соображала. Единственное, что я знала, – это то, что нужно держаться. Потерпеть еще немного. Ради друзей. Потому что, если я этого не сделаю, мы неминуемо погибнем.

– Хватай ее, и бежим! – приказал маг, когда встретился с моим затуманенным взором. – Скорее!

Я качнулась от несильного толчка, но ноги меня почти не держали, поэтому переставляла я их совершенно машинально. Как кукла. И могла лишь надеяться, что ребята сами отыщут дорогу.

Как мы добрались до конца лестницы, я почти не помню. Как и то, что за помещение открылось перед нами на верхнем уровне. Единственное, что осталось в моей памяти, это вереница оскаленных черепов и застывшие, как мухи в патоке, полуразложившиеся тела. Какие-то странные изломанные фигуры, явно не принадлежащие миру живых. И мощный запах разложения, к которому примешивался слабый привкус многовекового тлена.

Кажется, мы снова бежали…

Вернее, бежала Ланка. Я же просто плелась следом, будучи не в состоянии вырвать из ее цепких пальцев здоровую руку. Ник и вовсе тащился за нами раненой улиткой, поэтому вскоре ведьмачка была вынуждена подставить ему плечо, и вот в таком виде мы пробирались мимо замерших в неподвижности тварей, моля всех богов, чтобы они раньше времени не оттаяли.

Потом была темнота.

Провал.

Сплошное черное пятно, посреди которого, как яркий маяк, тлела пожирающая меня заживо, медленно нарастающая боль.

Потом передо мной снова замелькали стены какого-то коридора. В конце которого, кажется, Ник впервые упал, а я, наоборот, начала постепенно приходить в себя.

После этого стало полегче, потому что у меня снова заработало «прозрение». Ноги начали шевелиться шустрее. Боль в руке попритихла… больше потому, что сама рука уже онемела до самого плеча. Но когда я заметила, что кровь стекает по пальцам совсем медленно и неохотно, то стиснула зубы и, обхватив кольцо пальцами, с силой на него надавила. После чего притихшая было боль снова ожила, а кровь закапала на пол с удвоенной силой.

К счастью, к боли я то ли притерпелась, то ли она просто стала не такой острой, но сознания я все-таки не потеряла и даже вскоре начала соображать, куда иду и что делаю. Больше того, снова увидела безмолвно скользящую рядом тень. И опять начала помогать подруге с направлением.

Когда я впервые подала голос, Ланка неверяще обернулась, и я поразилась про себя тому, каким уставшим выглядело ее лицо. Правда, при виде моей оторопи на нем расцвела слабая, откровенно вымученная улыбка. Но и она погасла, когда Ник вскоре упал во второй раз и, к сожалению, больше не поднялся.

При виде потерявшего сознания парня у меня в душе ворохнулась злость и появилось отвратительное чувство беспомощности, которое только подстегивал удручающий вид опустевшей сумки и таких же пустых склянок из-под эликсиров.

Помочь Нику я больше ничем не могла. Все мои запасы закончились. Однако и бросать его мы не собирались. В том числе и потому, что каждую из нас он сегодня прикрыл, каждую успел хотя бы по разу спасти. Да и самые тяжелые его раны были получены именно из-за нас, поэтому мы и перед личем бы не отступили. Да и вообще ни перед кем отступать больше не собирались.

Когда маг потерял сознание, мы лишь освободили его от поклажи, содрали с тела бесполезный нагрудник, отцепили и оставили валяться в пыли тяжелые ножны, чтобы не оттягивали руки. После этого Ланка обвязала мечущегося в бреду парня веревкой поперек груди и, забрав себе свободный конец, просто потащила его вперед. Как маленький вол. Упрямый рыжий барашек, которым, как правильно догадался Ник, она временами действительно бывала.

Идти с таким грузом стало гораздо сложнее, но, благодаря нечеловеческой Ланкиной выносливости, в темпе мы почти не потеряли. И всерьез застряли только возле очередной лестницы, вход на которую сторожили сразу четыре рослые твари, похожие на помесь бьерна и озерного страшилы[12]12
  Крупное хищное земноводное, отдаленно напоминающее крокодила.


[Закрыть].

Это были зомби, конечно. Здоровенные, лохматые, наполовину успевшие разложиться. Но я на них почти не обратила внимания, потому что в этот самый момент лихорадочно крутила костяное кольцо и рвала его острыми краями кожу на пальце в надежде выцедить хотя бы несколько дополнительных капелек крови.

Увы. Человеческие раны, как бы ни были велики, рано или поздно все равно перестают кровоточить. Поэтому у меня даже появился соблазн воспользоваться ножом, но тень сказала, что это бесполезно – кольцо должно само найти себе пищу. Так что от самоистязания пришлось отказаться и надеяться, что до выхода осталось немного.

Та же тень сообщила, что самые безопасные в лабиринте – это краевые тоннели. Те, что идут по периферии, тогда как мы с ребятами уже давно ломились напрямик.

Насчет выхода призрак сказал, что мы уже близко. Поэтому мы с Ланкой, как могли, поднапряглись. С трудом, но все же втащили Ника на очередную высоченную лестницу. Потом на последнем издыхании пробежали несколько коридоров, к счастью оказавшихся пустыми. Выбрались еще на уровень выше. Немного поплутали. Разозлились. Едва не отчаялись. И лишь в конце последнего наконец-то увидели льющийся с потолка слабенький, но такой долгожданный свет.

При виде выхода из Ланкиного горла от радости вырвался хриплый возглас, а на пересохших, успевших жутковато растрескаться губах появилась еще одна слабая улыбка.

Я же, напротив, помрачнела, обнаружив, что кольцо окончательно перестало кусаться, а кровь, которая покрывала его толстой коркой, полностью засохла.

– Быстрее! – шепнула неотступно следующая за мной тень, к присутствию которой я уже успела привыкнуть. – Нежить снова просыпается!

Ланка, естественно, этого не услышала, но одного взгляда на мое переменившееся лицо оказалось достаточно, чтобы перехватить веревку покрепче и рвануть с места в карьер, волоча по полу так и не пришедшего в себя мага.

Раздавшийся откуда-то снизу многоголосый рев и меня подстегнул так, что я разом позабыла и про боль, и про израненную кисть, и даже про безумную усталость, которая секунду назад была готова поглотить меня целиком. Только сейчас стояла, пошатываясь, и думала, что вот-вот свалюсь, а как услышала шарканье чужих лап и бряцанье костей, так припустила с такой скоростью, что чуть Ланку не перегнала.

– Ты первая, – просипела подруга, когда вдалеке показались очередные ступени, на которые сверху лился прекрасный, волшебный солнечный свет. – Я – за тобой. Поможешь мне его… вытащить…

Я ускорилась до максимума, лихорадочно при этом размышляя, боится ли местная нежить дневного света. В два счета домчалась до окутанных благословенным сиянием ступеней. Быстроногой ланью взлетела наверх, чувствуя, что воздух вот-вот закончится. Выбралась через прямоугольный, окаймленный каменными плитами проем наружу. Непроизвольно зажмурилась, когда по глазами ударил ослепительно яркий свет. Упала на колени. А заодно ощутила на лице дуновение ветерка. Почувствовала запах леса, аромат луговых трав. Едва не расплакалась от облегчения, вцепившись пальцами в землю. Потом услышала где-то неподалеку удивленный возглас. Но не стала прислушиваться, а лишь торопливо развернулась и, свесившись с края плиты, протянула руку, чтобы успеть поймать брошенную Ланкой веревку.

– Тяни! – донесся до меня отчаянный голос из темноты. Следом у основания лестницы мелькнула и пропала худенькая фигурка. Почти сразу там засверкали Ланкины мечи. Раздался оглушительный хруст, снова рев, мерзкий чавкающий звук и шум падения сразу нескольких тел, среди которых, я надеюсь, не было тела моей лучшей подруги.

Ник, хоть и не был таким уж здоровяком, все же оказался до невозможности тяжелым, но я впряглась в импровизированную упряжь с таким же упрямством, как и Ланка недавно. Захрипела, закряхтела, раздраженно взвыла. Но все же каким-то чудом сдвинулась с места и поползла прочь прямо так, на карачках. Подальше от глубокой дыры в земле, где отчаянно сражалась подруга, из последних сил сдерживая натиск набегающих из темноты тварей.

Когда же у меня закончились силы и я со стоном рухнула лицом в траву, веревку у меня из рук кто-то бесцеремонно вырвал. Почти одновременно с этим неподалеку раздались встревоженные голоса. За веревку с силой потянули. Наверное, даже не одни руки, а сразу десяток. Беспамятного мага проворно оттащили от дыры. Когда его неподвижное тело легло рядом, я, все еще щуря слезящиеся глаза, тут же подползла, чтобы дрожащими от усталости пальцами попытаться нащупать пульс. Тем временем к дыре, откуда мы появились, с топотом промчались чьи-то сапоги. Следом вновь раздался шум, перекрываемый громкими криками и оглушительным хрустом разрубаемых костей. На несколько томительно долгих секунд вокруг нас с Ником воцарился полнейший бедлам. Крики, шум, лязг железа и грохот осыпающихся камней…

А потом все так же внезапно прекратилось. После чего до моего слуха донеслись чьи-то тяжелые шаги. Рядом безвольно опустилась на землю покрытая густым слоем пыли, исцарапанная, смертельно уставшая, но живая Ланка. Еще через миг с той стороны, где только что раздавались звуки отчаянной схватки, что-то грохнуло, хрустнуло и со стуком упало на землю. А затем хмурый голос Ларуна откуда-то издалека сообщил:

– Порядок. Проход закрыт, нежить уничтожена, так что будем считать, что испытание пройдено.

* * *

Спустя полтора часа я, уже умытая, подлеченная и переодетая в чистое, сидела в палатке целителей и с безучастным видом выслушивала личного ученика эрты Далии, зачитывающего результаты работы диагностического заклинания:

– …Поверхностные повреждения кожных покровов, множественные подкожные кровоизлияния, многочисленные ушибы, ссадины, почти полное физическое и магическое истощение… Вам невероятно повезло, эрта, что вы сумели сохранить магический дар.

– Что с Ником? – грубо прервала целителя сидящая рядом Ланка, чей вердикт, почти не отличающийся от моего, был зачитан немного раньше.

Одетый в длинный черный балахон невысокий блондин, представившийся нам Горионом, со вздохом повернулся к ведьмачке:

– Я уже сказал: его жизни ничего не угрожает.

– Тогда почему нас к нему не пускают?

– Потому что мы погрузили эрта Линнеля в целебный сон. И в течение ближайших двух суток он при всем желании не проснется.

Ланка поднялась с хлипкого табурета и, сжав кулаки, напряженно уставилась на целителя. Выглядело это страшновато – несмотря на лечение, полностью все следы пребывания в подземелье с ее лица стереть так и не удалось. Говорят, такое случается, если запасы жизненных сил подходят к концу: организм заживляет в первую очередь лишь самые серьезные повреждения, тогда как на всякие там ссадины и синяки даже не разоряется.

И вот сейчас на испуганно отступившего парня смотрела не милая юная девушка, а израненная, смертельно уставшая, исцарапанная и очень злая ведьмачка. Которая была готова на все, чтобы получить ответ на свой вопрос.

– Я хочу его увидеть.

– Нельзя…

– Он наш друг, – встала следом за подругой и я. Такая же измученная и одновременно решительная. – Мы обязаны ему жизнью. Пустите нас к нему.

Некоторое время мы с целителем бодались тяжелыми взглядами, но потом он, похоже, понял, что проигрывает этот молчаливый поединок, и с новым вздохом отвел глаза.

– Хорошо, я передам ваше пожелание эрте Далии. Возможно, она позволит навестить эрта Линнеля раньше положенного срока.

– Спасибо, – хмуро поблагодарила я, а как только он вышел, ухватила подругу за рукав и потащила в другой конец палатки, где, кроме нас, в этот момент больше никого не было. – Доставай нож. Пока он гуляет, мы найдем Ника сами.

– Где? Здесь? – удивилась ведьмачка. – Да ты знаешь, сколько тут палаток?!

– Знаю. Но я смогу его найти.

– Ты что, все еще под «прозрением»?!

Я дернула щекой, но не стала говорить, что после того, как мы выбрались из подземелий, способность видеть чужие ауры и магию никуда от меня не делась. Магический дар, как правильно заметил целитель, почти угас, резервы давно показывали дно, однако заклинание как включилось в последний раз, так до сих пор и продолжало работать. Хотя ни Ника, ни тени рядом больше не было.

Это показалось мне неправильным, непонятным и немного пугающим, однако целители, когда меня обследовали, ничего странного не заметили, а я, разумеется, не стала об этом распространяться.

Зато сейчас это был реальный шанс найти нашего мага, и я не собиралась тратить время впустую, когда Нику, возможно, по-прежнему требовалась наша помощь.

– Ниэль! – пораженно воскликнула Ланка, но тут же умолкла, потому что я тут же зажала ей рот ладонью. – Пвовти, я понява. Спвашивать больфе не буву.

– Режь, – прошептала я, указав ей на матерчатую стенку, за которой, если верить моей карте, в это самое время никого не было.

Ведьмачка просияла и вытащила из кармана крохотный кинжальчик, который сумела-таки припрятать, когда ее попросили разоружиться. После чего ловким движением распорола плотную ткань и опасливо выглянула наружу:

– Никого.

Я нетерпеливо вытолкала ее, а затем сделала знак помолчать и, стараясь держаться в тени, тихонько двинулась прочь. Часть лагеря, отданная в ведомство целителей, оказалась буквально уставлена разнокалиберными палатками. Большие и малые, обычные и снабженные всевозможными артефактами… это был настоящий палаточный городок, в недрах которого мы с подругой крались, то и дело припадая к земле и пригибая головы.

К счастью, «прозрение» все еще не собиралось уходить и вдобавок охватывало почти всю территорию лагеря, поэтому я прекрасно знала, кто и где находится. Где можно наткнуться на праздношатающегося студента. В каких палатках молодые целители врачуют несерьезные раны, полученные ребятами на тренировке. Где находятся кураторы. Кухня. Насколько далеко от границы лагеря простирается линия защитного контура. А где собрался полноценный консилиум, рядом с которым тлела прекрасно знакомая мне искра, которую, как и Ланкину, я теперь не перепутаю ни за что на свете.

Прокравшись мимо тесно стоящих палаток, как воры, мы вплотную подошли к той, где находился Ник, и, дождавшись, пока господа врачеватели закончат обсуждение и покинут помещение, проникли внутрь, использовав уже проверенный (абсолютно незаконный, разумеется) способ.

– Вот он… – прошептала Ланка, мигом заприметив стоящий в центре палатки большой стол, на котором, укрытый до подбородка белоснежной простыней, лежал погруженный в магический сон напарник. – Вроде живой?

Ник выглядел исхудавшим, болезненно-бледным и откровенно больным. Под истончившейся кожей на шее и висках проступили синие вены. Укрытая простыней грудь вздымалась и опускалась чересчур медленно для обычного человека, однако он действительно был жив. И, судя по стоящему в изголовье хрустальному шару, внутри которого, словно рыба в воде, колыхалось какое-то сложное заклинание, медленно, но верно шел на поправку.

Мы с Ланкой на цыпочках подошли к столу, но глаза Ника оказались закрыты. Нас он не видел и, скорее всего, не слышал, однако, когда Ланка приспустила простыню и взяла его за руку, с его губ сорвался едва слышный вздох.

Я осторожно приложила ладонь к его лбу, но жар уже спал. Лихорадочного румянца на щеках тоже не было видно. Пока нас допрашивали и проверяли целители, парня успели раздеть, вымыть, обработать заживляющей мазью многочисленные царапины. Запах от нее в палатке стоял такой, что я непроизвольно поморщилась. Но безошибочно различила присутствие в ней знакомых травок и несколько успокоилась за судьбу нашего мага.

Несмотря на то что он по-прежнему находился без сознания, его левая рука была туго перебинтована, а на правой ноге, помимо свежей повязки, обнаружились еще и магические лубки. Поверх которых – видимо, для верности – было наложено дополнительное фиксирующее заклинание.

– Так-так-так, – вдруг раздалось за нашими спинами, и мы с Ланкой, как ужаленные, обернулись. – Кажется, у нас тут обнаружились нарушители?

– Эрта Далия, – нервно улыбнулась ведьмачка, завидев, кто именно так некстати решил навестить тяжелого пациента. – Ик… А что это вы тут делаете?

Я же мысленно отвесила себе затрещину и посетовала, что так надолго отвлеклась на Ника, напрочь позабыв проконтролировать «прозрение» и упустив из виду возвращение целительницы. Ее аура – вот она, яркая, сочная, активно мерцает на карте всего в нескольких шагах от нас. А я, ворона, этого не заметила.

– Еще раз здравствуйте, эрта, – все еще досадуя на такой промах, поприветствовала я ее. – Мы не нарушители. Нам просто очень нужно было его увидеть.

– Не доверяете нам? – мягко поинтересовалась лучшая столичная целительница, заходя внутрь.

Я насупилась:

– Просто беспокоимся. И очень хотим ему помочь.

– Ему не нужна ваша помощь, – отмахнулась эрта Далия, подойдя к столу и кинув на Ника мимолетный взгляд. – Самое важное вы уже сделали – дотащили его живым. Теперь же просто дайте спокойно поработать нашим заклинаниям, и через недельку-другую он снова побежит.

– То есть он полностью восстановится? – недоверчиво переспросила Ланка.

Эрта добродушно хмыкнула:

– Куда он денется? Яд мы уже вывели. Кости срастутся сами. Дар он тоже сохранил, поэтому не вижу особого повода для беспокойства. Кстати, девушки, вам бы тоже следовало отдохнуть. И желательно выспаться. Сколько, говорите, вы пробыли под землей?

Мы с подругой одновременно насупились.

Этот разговор у нас уже был. Прямо там, возле выхода из лабиринта, где нас с пристрастием допросил откровенно встревоженный куратор.

По его подсчетам получалось, что отсутствовали мы чуть более часа. Но, учитывая наш плачевный вид и незаурядную внешность преследовавших нас тварей, которые совершенно точно не могли обитать на верхних уровнях подземелий, а также выслушав наш сбивчивый рассказ, Ларун ничего конкретного не сказал. Только помрачнел и задумался. А вот теперь леди Далия вновь задала нам этот неудобный вопрос.

– Знаете, эрты, – задумчиво обронила она, когда мы с Ланкой не ответили. – А ведь мертвыми бывают не только люди. Порой умирает даже пространство, и однажды вы увидите, как это происходит внутри скверны. А еще случается, что умирает само время. Поэтому я готова поверить, что вам и впрямь не повезло наткнуться на такие участки. Однако никак не возьму в толк, каким образом они могли попасться вам на пути? Лабиринт настроен на новичков. Там не должно было быть серьезных препятствий.

– Да уж, – пробурчала себе под нос Ланка. – Личей тоже там быть не должно. Однако ж нашлись. Целых две штуки. Еле ноги унесли.

– И это очень странно, – заключила целительница, окинув нас строгим взглядом. – Эрт Ларун обязательно еще поговорит с вами об этом. И пока мы не поймем причину случившегося, будет правильным приостановить испытания для остальных троек и тщательно обследовать лабиринт, прежде чем впускать в него новых студентов. А сейчас, эрты, прошу покинуть лечебную палатку. И раз уж вы так переживаете за молодого человека, то я даю вам официальное разрешение на посещение. Но строго по одному. Не более часа за раз. И не более трех посещений в день. Надеюсь, вы меня услышали?

Мы с Ланкой с облегчением выдохнули:

– Спасибо!

– Все, брысь, – отмахнулась она, сделав жест, словно сметала пыль с полок. – Юноше нужен отдых.

После чего нам ничего не оставалось, кроме как в последний раз покоситься на беспробудно спящего Ника и поскорее выйти, пока леди не передумала и не заменила разрешение строгим запретом.