Читать книгу "Архив Тирха. Коготь Кулфины. Том 2"

В невесомом, почти полностью растворённом в ночи свете лампы она различила очертания Грава, убедилась, что сон биста крепок, и вздохнула. Она ещё постояла какое-то время, усмиряя стук сердца и дрожь в руках, а после осторожно на цыпочках шагнула к лампе, чуть-чуть повернула вентиль, разгоняя сумрак снаружи и внутри себя, и тихонько устроилась на стуле. Еле живой огонёк трепетал за стеклом, освещая небольшой пятачок вокруг. Ашри облокотилась и бессильно уронила лицо в ладони. Храп Гвара и жуткая вонь самогона действовали успокаивающе, а когда напарник что-то забормотал во сне, элвинг и вовсе улыбнулась, провела пальцем по корешку верхней книги, решив, что лучшее средство от кошмарных думок – работа и еда. Ведь рядом с книгами аппетитно пахли завёрнутые в пергамент вяленое мясо и сыр, заботливо оставленные Клыкарём, а в кувшине было достаточно прохладной воды, чтоб запить скромную ночную трапезу. Вот только аппетит исчез, как кулу слизнул, чего с Ашри случалось крайне редко.

Оставалась только работа. Первой книгой оказался сборник планов и карт оазиса. Элвинг переворачивала страницу за страницей, пока взгляд не зацепился за знакомое название «Оратус – Башня Журавля». Пошарив взглядом по столу и не обнаружив цунк, Ашри осторожно полезла в сумку. Старалась не шуметь, она аккуратно копалась в своих вещах, пока не натолкнулась на странный свёрток, в котором прощупывалось что-то твёрдое. Элвинг нахмурилась, пытаясь вспомнить, что она так бережно завернула в тряпицу и так глубоко запихала на самое дно. Внутри оказался плетёный фиал тонкой работы. Ашри удивлённо вытаращила глаза и легонько коснулась пальцем ажурного серебра.

И как она только могла забыть об этой красоте? Ни разу эта вещица даже не промелькнула в её памяти за всё время в Най-Тиарах. Но теперь каждое прикосновение к плетению и стеклу отзывалось яркой вспышкой чувств, ощущений, образов. Она вспомнила, что дала хозяину фиала слово. Вот только общая картинка расползалась и таяла, как тает мираж, стоит лишь сосредоточить на нём взгляд. И главное, Ашри поняла, что это был не единственный провал. Каким-то непостижимым образом она лишилась фрагментов памяти. Словно кто-то вынул из мозаики крохотные кусочки – на расстоянии не заметишь, но стоит приглядеться внимательно, и видны чёрные провалы, дыры от вырванных мгновений жизни. И незнание, которое скрывалось за этой пустотой, пугало безмерно.

Волна безотчётного страха легла на плечи: Чёрная Птица успела лишить её памяти!

Ашри стиснула зубы, в глазах вспыхнули искры гнева. Пламя вернулось – девушка чувствовала его ток в своих венах, видела блеск в камне не браслете, ощущала жжение на кончиках пальцев. Может, удастся выудить шёпот из фиала? Вдруг вещица поведает свою историю и заполнит лакуны? Как же ей не хотелось полагаться на свой непредсказуемый дар! Но что ещё она могла?

Она закрыла глаза и запустила мелкие сети в этот бездонный омут тьмы. И первым уловом стал крохотный золотой самородок имени.

– Бина, его звали Бина, – прошептала Ашри и сильнее зажмурилась.

Тонкий запах зверя коснулся памяти. Перед глазами всплыл образ лохматых кулу с их сверкающей шерстью, тюков и расшитых одежд, копыт гваров, меряющих песок…

– Он направлялся в Тирха за шерстью…

Пальцы скользили по ажуру фиала. Как слепой перебирает узелки, дабы прочесть послание, так и Ашри пыталась найти в цветочном узоре застрявшие обрывки своей памяти. Она уловила тонкую нить, что скрепляла одно имя с другим, ринулась следом, но налетела на стену. Попытки прорваться за неё оказались напрасны.

Ашри шумно вздохнула, открыла глаза и покрутила фиал меж пальцев:

– Торговец из Чёрного Цветка, – свет отразился от кусочка перламутра внутри фиала и вспыхнул, освещая во мраке памяти имя. – Бина Дар Варун. Мы встретились в Башне Журавля, когда Дархи Тау замедлил свой ход.

Глава 19. Обмен и поиски

– Ммм, кто это у нас тут благоухает?

Ашри так и подпрыгнула. Клыкарю хватило реакции отпрянуть, иначе элвинг добавила бы к его ссадинам ещё одну новую, с размаха ударившись головой об его нос.

– Ты что творишь? – взъелась элвинг.

Грав потянулся, взял подругу за плечи и, уткнувшись носом в макушку, шумно втянул воздух.

– Интару тебя в гриву, – девушка вывернулась, отряхивая волосы. – Ты меня обнюхал?

– Не мог упустить такой момент, – промурчал бист. – От тебя пахнет элвинг!

– Я и есть элвинг! – сложила на груди руки Ашри.

– С этим можно поспорить, – Клыкарь жестом изобразил нетипично вывернутые в стороны уши и попытался было выписать формы в районе груди, когда в него прилетела одна из книг.

Ловко перехватив доверенное детище Книгопута, Грав сморщился, ощутив в боку неприятную тянущую боль и, чтобы скрыть это от напарницы, потянулся и уставился на обложку. Пробежав взглядом заголовок, Клыкарь неподдельно зевнул и положил книгу на топчан.

– От тебя зато несёт, как из помойной ямы, – буркнула Ашри.

Грав ещё раз зевнул, дыхнул в ладонь и сморщился. В памяти всплыл отвратный запах ночного пойла, которое словно пропитало его насквозь: выйди на луг, и цветы завянут. Видимо, от этого весь Мэйтару и превратился в пустыню – от Энхар до белых песков самогон на этом континенте варить совершенно не умели. Следом за тошнотворным запахом Грав ощутил жажду. И она тоже была в лучших традициях Мэй – изнуряющей.

– У меня во рту словно орхи обгадились, – шумно выдохнул Грав. Оглядевшись, он, отыскал кувшин с водой и сделал хороший глоток.

Ашри скривилась, жалея, что в этой каморке нет окон, и ждать спасения неоткуда. Клыкарь же продолжал бродить по пятачку между мебелью, как призрак, прикованный к своему могильному камню. Он то зевал, то потягивался. Элвинг следила за ним, пребывая в противоречивых чувствах. С одной стороны, глядя на следы ночной заварушки, которые переливались всеми цветами на теле друга, она испытывала жалость и сочувствие, но с другой… Ашри вспоминала, что этой драки можно было избежать, и тогда элвинг охватывала такая злость, что она была готова выдать порцию новых тумаков.

– Где моя рубаха? – наконец изрёк Клыкарь, почесал бок и ощупал синяки. – Ха, я пятнистый, как лесной кот!

Ашри покачала головой:

– Помойся, а то несёт от тебя, как от пропастины.

Грав залыбился, уже собираясь сказать очередную остроту, но мысль запуталась, висок пронзила боль, а слова стремительно раскатились и перемешалась. Момент был упущен. Клыкарь лишь хмыкнул, затем поискал тряпку, что сойдёт за полотенце, нашёл в углу свою рубаху, заляпанную пятнами засохшей крови, и, насвистывая, вышел за дверь, даже не обуваясь.

Ашри же устало потёрла виски. Хоть она и не прикладывалась к злополучной бутылке, но и в её голове поселился десяток жужжащих пчёл. Спала она недолго и отвратительно: перед глазами то и дело вырастал чёрный силуэт, сверкали вспышки огней и плясал круг камней. Сейчас Азуровые купальни и Чёрная Птица казались отголосками чужого сна. И если бы не лёгкий аромат розы, она бы окончательно поверила, что это и было лишь плодом её воображения. Но… То, что монстр из детских кошмаров явился ей наяву, она тоже принять не могла.

Рыкнув от злости и бессилия, Ашри рухнула на стул и начала листать книги, поглядывая в листок со своими заметками. Но заметок было мало, и ничего полезного для дела она так и не обнаружила. Это злило ещё сильнее. Ярость разгоралась внутри, сжигая остатки разума. Слова начали плясать, как растревоженные муравьи, буквы наползать друг на друга, планы и карты смешиваться в клубок линий, пятен и названий.

– Даже книги против меня! – в сердцах воскликнула элвинг, захлопнула и отпихнула книгу.

Чтоб хоть как-то отвлечься, Ашри прибрала разбросанные вещи, отложила то, что следовало постирать, собрала в кучу пустые бутылки, грязные бинты и остатки еды. Дошла очередь до топчана. Встряхнув одеяло, Ашри поймала на лету круглый амулет из цавия и положила на стол.

– И чего он в тебе увидел? – с любопытством всмотрелась элвинг в блестящую штуковину.

С одного края был скол, словно кто-то срезал кусочек.

– Похоже, тебя пытались сдать в ломбард, – Ашри коснулась пальцем гладкой ранки на металле. – Выходит, эти остолопы знали, что ты фальшивка. А раз так…

Элвинг вспомнила, какой ажиотаж вызвал поставленный на кон артефакт в таверне. Сколько невольных посетителей убежища рискнули испытать свою ловкость и силу и в итоге лишились монет. «Ставка медяк, выигрыш крутяк», – пьяно горланил один из троих заводил.

– Это была приманка, чтобы обобрать дураков!

Элвинг хитро прищурилась: она была довольна, словно крамкин, проглотивший чужой страх. Хоть одна из загадок решена! Почти… Хотя бы немного… Внутри проснулся знакомый зуд: хотелось быстрее расспросить Грава, подтвердить свои подозрения.

Ашри вынесла мусор, а на обратном пути заглянула в кухню, где с любезного разрешения Саада отщипнула веточку от одного из висящих веников. И вот теперь, прикрыв дверь, элвинг подожгла траву и старательно окуривала тесную комнату, изгоняя зловонный дух вчерашней попойки и лекарских экспериментов. За эти делом её и застал Грав.

– Приворот или отворот? – закашлялся бист, морща нос.

Ашри уже было кинулась с рассказом об амулете и том, что догадалась о мошенниках, как замерла с раскрытым ртом. Она уже привыкла к побитому пятнисто-полосатому торсу друга, который мелькал перед её глазами, но теперь бист превзошёл сам себя, лишившись по дороге из душевых и штанов.

– А одежда где? – смущённо спросила элвинг, глядя на босого приятеля, замотанного в куцее полотенце.

– Постирал, – как ни в чём не бывало ответил Клыкарь, прошёл к своим вещам, порылся и вытащил из сумки небольшой бутылёк, открыв который принялся намазывать ссадины, распространяя вокруг едкий резкий запах.

Чадящий дым травы смешался с тяжёлой вонью лекарства, породив нового монстра, бившего наотмашь по обонянию.

– И когда это мы успели перейти на новый уровень? Без границ и приличий? – ворчала элвинг, косясь на приятеля. – Буянить, вонять и расхаживать без штанов.

– Гы, – усмехнулся Грав. – Как только стали делить эту прелестную комнату и паучий заказ. Как там говорится: в горе и радости, веселье и похмелье, пока выполненный контракт и поделённая добыча не разлучат нас.

– Или смерть, – фыркнула Ашри.

– Не, – отмахнулся Грав. – Мы же не охотники за головами, чтоб терять свои. Найдём артефакт, вернёмся в Аббарр, поделим «драконов», и можно разойтись на пару тройку вечеров.

Клыкарь ехидно подмигнул.

– Благо, этого недолго ждать, – усмехнулась элвинг.

– Ой не переживай за меня, ещё пару восходов Орта потерплю, – Клыкарь повалился на топчан. – Слушай, я там тебе флакончиков оставил, кинь синенький, а то голова раскалывается, а свои я уже прикончил.

Ашри улыбнулась, качая головой.

– Потерпит он, – она прищёлкнула языком, бросая эликсир. – Вопиющая наглость.

– Кстати, – Грав выпил зелье, смерил элвинг взглядом и очертил пальцем в воздухе круг, указывая на её одежду. – Тебе идёт.

Ашри смутилась, приглаживая широкий пояс-корсет, в который была заправлена светлая лёгкая сорочка с тонкой лиловой отделкой по вороту, в цвет глаз.

– И да, – продолжил бист. – Если тоже хочешь ходить без штанов, я ж совершенно не против. Ни в чём себе не отказывай.

Ашри показала не совсем приличный, но весьма красноречивый жест, и Граву осталось лишь пожать плечами. Девушка же отвернулась, чтобы не выдать смущение: всё-таки приятно иногда побыть элвинг, надеть чистую новую одежду, пахнуть розой и получать комплименты.

Задумавшись об этом, Ашри взяла свою куртку и встряхнула её. Что-то небольшое взмыло в воздух, описало дугу, и на излёте была поймано Гравом.

Клыкарь разжал ладонь.

– Что за жетон? – поинтересовался он, возвращая кругляш элвинг.

Ашри глянула: цветок, пузырёк… В памяти поднялись картинки лавки травника, милой несуразной аллати, чудесных булочек и данного обещания. Всего несколько дней назад, а такое чувство, что вечность прошла!

– Я ведь совсем забыла, – Ашри закусила губу, чувствуя, как горят уши. – Помнишь ту аллати с Лантру с детьми?

Клыкарь поднял бровь.

– У неё сначала подрезали кошелёк в порту, а потом ты отдал им билеты на «Белого Льва».

Бровь Грава поднялась ещё выше. Всё это уже давно упало на дно памяти и густо покрылось более важными делами.

– Ну вот её, эту аллати, зовут Амми, – продолжала рассказывать Ашри, торопясь, почти скороговоркой вываливая информацию, как рыбу из сетей во время лова. – Она с Севера и ехала на Мэйтару через Лантру. Хотя через что ей ещё ехать? На Мэйтару только с Лантру и попасть. Так вышло, что мы пересеклись в Аббарре. Представляешь, у неё там родня!

– И когда только успели? – ехидно усмехнулся Грав.

Элвинг замешкалась, решив, что подробности встречи бисту не стоит знать, и чтобы как-то собраться с мыслями и заполнить паузу, а ещё избавиться от этого дурацкого обещания.

– Мы случайно встретились, разговорились. Она хотела тебя поблагодарить лично и вот, – Ашри кивнула на жетон. – Она благополучно добралась, и теперь работает и живёт у дядьки лекаря, в лавке «Янтарник».

Договорив, элвинг выдохнула, словно сбросила с плеч давний груз.

– Амми, значит, – задумчиво сказал Грав, разглядывая кругляш. – Выходит, мазь та от неё была?

– Угу, – кивнула элвинг и добавила: – а дети не её. Вернее, её, но не дети. То есть дети, но сестры, а ей не дети. В общем, она без детей. Хотя с детьми, но не своими.

Клыкарь снова поднял бровь, изобразив на лице нечто среднее между удивлением и непониманием, и элвинг невольно скопировала его мимику, даже не отдавая себе в этом отчёта.

– Она им не мать, – подытожила Ашри. – И ты ей понравился. А ещё эти остолопы в таверне знали, что амулет не золотой!

Последняя фраза сама вырвалась, и элвинг запоздало прикусила губу, почувствовав себя полной дурой. И даже блеснувший амулет из цавия будто слал ей сигналы уже закрыть рот и замолчать.

Повисла тишина. Грав смотрел на Ашри, и под его взглядом та лишь больше занервничала.

– У тебя всё нормально? – спросил он и сел на топчан.

– Вполне, – тряхнула головой элвинг, отступила на полшага и упёрлась в стол, принявшись теребить подвеску на браслете, отчего та вспыхивала лиловым огоньком.

Клыкарь усмехнулся, встал, сделал шаг и оказался почти вплотную рядом с элвинг. От её волос всё так же пахло розой, и этот запах пробуждал воспоминания о дартаутиру. Но вместе с тем этот дикий цветок с северного склона Энхар придавал Ашри совсем другой шлейф. Никакой угрозы, опасности, роковой страсти – наоборот, что-то по-детски хрупкое и нежное.

Элвинг же не знала, куда деть руки, теребившие то браслет, то заколку на волосах. Она не решалась поднять взгляд и посмотреть в глаза приятелю, ощущая неясный стыд и неловкость за то, что не рассказала ему о лекарше раньше. А теперь он ещё и стоял так близко, что явно чуял её смущение. Да ещё эти шрамы и ссадины, и дурацкое предположение Амми, что они – пара…

– А ещё она отлично готовит, – промямлила элвинг.

– Что ж ты сразу не сказала! – довольно оскалился Клыкарь, опуская жетон на столешницу. – Тогда непременно зайду к этой миленькой северной кошечке.

Ашри совсем издёргалась и, улучив момент, сгребла свои вещи и выскользнула за дверь, услышав вдогонку, как Клыкарь крикнул:

– Я, кстати, всем нравлюсь! Такой уж я очаровательный!

* * *

Когда она вернулась, Клыкарь сидел одетый, застёгивая ремень и распихивая по карманам бутылочки с эликсирами.

– Я обещал рассказать тебе про глаз соронага, – бист подбросил на ладони золотистый амулет. – И да, ты правильно догадалась. Та троица обчищала подпитых дурачков, ловя их на простом и самом понятном желании – испытать удачу, оказаться тем самым избранным, кто урвёт золотой куш.

Элвинг навострила уши и подалась вперёд. Вся неловкость испарилась, все путанные мысли и дурацкие думки исчезли. Схватив стул, она пододвинула его к топчану и оседлала, облокотившись на спинку и обратившись в сплошное внимание. Её глаза хитро мерцали, а пальцы от нетерпения барабанили по полированному дереву. Она вновь превратилась в ту самую несносную и настырную девчонку, которая ради интересного приключения и золотых «драконов» готова ввязаться в авантюру, что подкинули судьба, Мэйтару и напарник. Клыкарь ухмыльнулся. Он был рад возвращению своей напарницы.

– Дом Цави из Стража однажды открыл жилу, но вопреки ожиданиям, «драконы» там не водились, а сверкающие пластины оказались годны лишь на безделушки. Было это века три назад. И с тех пор Третий Дом старается об этом не вспоминать, продолжая искать в недрах Энхар сокровища. Но раз никаких ликований от них не слышно – безрезультатно.

– Бедняги, – с иронией отозвалась Ашри. – А тебе это булыжник тогда зачем? Ниточку привяжешь и вместо гасило крутить станешь?

Клыкарь рассмеялся.

– Неплохая идея, но нет. Самое ценное в этом бублике – это его дырки!

– Гатру в твою корму, – скривилась Ашри. – Ни одной приличной мысли на это твоё иносказание!

– Никаких иносказаний, – хохотнул Клыкарь и потянулся к лампе.

Бист соорудил башенку из книг, водрузил сверху амулет так, чтобы тот стоял на ребре, и подмигнул ёрзавшей на стуле Ашри:

– Терпения, – Грав приладил лампу, подкрутил вентиль и набросил на плафон тряпку так, чтобы свет острыми лучами прошёл через отверстия в цавии и яркими точками упал на стену.

– Глаз соронага – это давняя и почти забытая система письма. Хотя забытая не совсем то слово, скорее дремучая, ведь о ней мало кто знает за пределами нескольких островов Архипелага.

Ашри неотрывно смотрела на золотые точки, складывающиеся в созвездия.

– Лишь звёзды неизменны, – прошептала она.

– Да! – удивлённо воскликнул Грав. – Откуда ты знаешь?

– Я и не знаю, – качнула головой элвинг, и на миг её лицо накрыла пелена грусти. – Просто… слышала где-то фразу.

– Ясно, – кивнул Грав, оставляя тайны напарницы на потом. – В целом так и есть. Их письмо похоже на карту звёздного неба: время, названия, места. Они все записывали через звёзды, но только использовали скорлупки орехов, ракушки, кору…

Элвинг заворожённо изучала созвездие, пытаясь угадать его.

– Это – ворон, – Грав провёл рукой, очерчивая силуэт, и в воображении элвинг возникла птица. – Чёрный Ворон К’ааКа, герой местных сказок и вечный противник всего, чего можно: то солнце проглотит, то глаза выклюет, то на макушку нагадит.

– Я уже в восторге от этих сказок, – усмехнулась Ашри.

– Но суть в другом, – Клыкарь скинул с лампы тряпку и приглушил свет. – Есть легенда, что в жиле золота дураков Цави всё-таки нашли что-то ценное – то, что было слишком дорогим, чтобы продать, слишком опасным, чтобы оставить, и слишком древним, чтобы понять. И тогда им осталось лишь одно…

– Спрятать его! – догадалась Ашри.

Клыкарь кивнул.

– И мы это будем искать? – с азартом спросила девушка.

– И найдём. Если ты не против составить мне компанию.

– Ещё спрашиваешь!

– Тогда давай побыстрее разберёмся с когтем этой давно сгинувшей паучихи и свалим на острова, – Клыкарь крутанул золотой диск. – Есть с чего начать поиски.

– Всецело за! – радостно воскликнула Ашри.

Друзья пожали руки.

– Мне тоже есть что тебе рассказать, – не размыкая пожатия, серьёзно проговорила элвинг и достала из кармана ажурный фиал торговца. – Я вспомнила, что произошло в пустыне.

Клыкарь напрягся, физически почувствовал, как трещит по швам его маленькая ложь во спасение, как гаденьким привкусом расползается по нутру. Бист пытаясь прочесть в глазах и голосе Ашри, что именно она вспомнила. Слушал сбивчивый рассказ о ночном кошмаре в Азуровых купальнях, о том, как память зловеще зияла пустотами, о страхе элвинг и поисках, неожиданной находке фиала среди своих вещей и проблесках миражей из прошлого. Слушал, не перебивая, давая выговориться. Весь мир сжался до приделов этой крохотной комнаты в пустыне на краю света. За словами элвинг о торговце и таинственном обещании скрывалась печаль, давно и надёжно загнанная в самый далёкий уголок памяти, запертая там и удерживая за семью замками. За всё время их знакомства Клыкарь то и дело видел призрак этой печали на её лице. Когда Ашри замолчала и попыталась улыбнуться, Грав просто сгрёб её в охапку и крепко обнял.

– Мне жаль, – шепнул бист. – Так жаль.

Ашри с трудом могла дышать и совсем не понимала, чем вызван такой приступ сочувствия напарника, ведь это не первый и не последний её приступ, и никогда раньше Клыкарь так бурно не реагировал. Но вместе с тем его сила, которая, того и гляди, переломит ей рёбра, и тепло тела трогали до глубины души, вселяя веру, что пока он рядом – ни одна птица до неё не доберётся.

– Вот я сейчас даже не знаю, что и сказать, – слегка нервно хохотнула Ашри. – Кажется, это местечко превращает нас в раскисшие тряпки.

Но вырываться она не стала. Клыкарь же уткнулся подбородком ей в макушку и смотрел на стену, где ещё недавно плясали звёзды соронага. Внутри него боролось два зверя: один хотел выложить всё как на духу, а второй понимал, что это перечеркнёт всю их дружбу. Первый зверь рычал, взывая к совести, рисовал картины последствий обмана и предлагал открыть всё известное о дартаутиру, чтобы потом вместе с элвинг выяснить секреты и тайны незнакомки. Но второй зверь лишь напомнил, как выглядела подруга, вернувшись из Бездны, а после сомкнул клыки на шее соперника и сжал, пока не раздался хруст. Победитель выплюнул безжизненное тело побеждённого и алыми глазами взглянул прямо на Грава. Рассказать всё значило эгоистично очистить свою совесть, но ценой будут новые страдания Ашри. Грав принял решение тогда, и нет смысла больше думать об этом.

Бист разомкнулась объятия и, отстранившись, взял элвинг за плечи, заглядывая ей в глаза.

– Там, в песках, когда ты очнулась, ты успела мне кое-что рассказать. И кое-что я сам помню.

Ашри распахнула глаза, даже дыхание задержала, стараясь не упустить ни единого слова.

– Бина Дар Варун, торговец пряжей с Отрезного кварта Аббарра, ехал с нами в Тирха. Мы вместе с проводниками-наёмниками пересекали пески Мэй, надеясь успеть до гона орхов. Проводники сделали привал в руинах Оратуса и там нас чем-то, должно быть, опоили. Когда мы очнулись, от них и от всех гваров даже следа на песке не осталось. Мы отправились искать торговца и нашли его при смерти. Бина отправился в Дартау. Но прежде ты говорила с ним. С твоих слов он передал тебе фиал и попросил отдать его младшей сестре – Хиан Цуа. Сестра – единственная его родня, чья свадьба назначена на ближайший праздник Колеса, и как раз ей он хотел преподнести подарок.

– За ним он и ехал в Тирха?

Грав кивнул.

– Да, чтобы исполнить её давнюю мечту. Купить отрез тканой шерсти.

– Должно быть, из кулу, – предположила элвинг. – Ведь только тут водятся эти звери.

– Должно быть, так, – согласился Грав.

Ашри посмотрела на подвеску, мерцающую на ладони. Лицо её всё ещё было печальным, но теперь это была светлая грусть того, кто нашёл ответ на свой вопрос.

Элвинг подняла голову и встретилась взглядом с оранжевыми, как огонь в лампе, глазами Грава.

– Тогда я хочу исполнить мечту Хиан и Бины, – сказала она.

– Давай сделаем это вместе, – ободряюще улыбнулся Клыкарь и добавил: – Может, и на свадебный пир пригласят.

Ашри рассмеялась, встала и убрала фиал в сумку. Оглянувшись, она тепло посмотрела на напарника:

– Спасибо, что рассказал. Мне это было действительно нужно.

– Всегда пожалуйста, – Клыкарь отвёл взгляд и кашлянул. – Давай уже выбираться из этого склепа. Разомнём ноги, прогуляемся.

Ашри качнула головой:

– Пора нам заняться работой и понять, зачем мы таскались с книгой сказок, гоняясь за артефактом из легенды. Ведь будь это простым вымыслом, вокруг нас не горели бы кабаки и не умирали бы торговцы.

Граву пришлось смириться и, сторговавшись на том, чтобы сбегать в гостевую половину Саада и купить там лимры и чего-нибудь перекусить, он мигом вернулся с кувшином ароматного бодрящего напитка, свежими лепёшками из бобовой муки и горячей густой похлёбкой из мяса и овощей в глубокой накрытой чаше.

Следом за ним в дверь протиснулся Нук. Пёс чани заполнил собой последнее свободное пространство. Усевшись перед элвинг, он принялся вилять длинным лохматым хвостом, наполняя комнату звоном колец, вплетённых в его длинную шерсть.

– Первое, второе и Нук, – виновато пожал плечами Грав, не в силах избавиться от настырного зверя.

Нук моргнул и вывалил огромный синий язык, с которого на пол тут же набежала лужица слюней.

– Поверь, мужик, всё, что останется после неё, – Грав кивнул на Ашри, – я охотно отдам тебе, – и шёпотом, прикрывшись от элвинг рукой, но достаточно громко, чтобы она слышала, добавил: – Но я б на твоём месте не рассчитывал. И вообще, уноси лапы, а то она и тебя съест!

Нук перевернулся на спину, при этом чуть не смахнув стул хвостом, и уставился на жующую парочку умоляющим, голодным и пробирающим до самого желудка взглядом.

– С такими глазами точно не пропадёшь! – рассмеялась элвинг, отдавая псу половину лепёшки.

Весь остаток дня они провели, штудируя книги, лишь вечером выбрались размять кости и побродить по окрашенному в медовые оттенки фонарей Най-Тиарах. Внутри Энхар город не менялся – туда не доставали лучи Орта, и жизнь, казалось, не замирала. А вот внешняя часть оазиса без песчаных бурь и полуденной жары была прекрасна. Чем дальше на север к руинам, тем больше зелени и присутствия Древних, всё больше сходств с Аббарром, но и различий тоже. Иногда напарники забирались на одну из галерей, глядя оттуда вниз на оазис. Часто в этих вылазках их сопровождал Нук, всё больше по причине того, что всякая прогулка не обходилась без дегустации местных блюд, и ему перепадало тоже. Ведь как говорила Ашри: «Этим глазам невозможно отказать!».

Элвинг трепала пса, заплетала косички из его длинной густой шерсти и даже уже не считала, что из его пасти воняет помойкой… разве что самую малость.

Почти все шатры и постройки на главной площади были возведены, и через два рассвета должны были начаться гуляния. Друзья узнали у Саада, где купить лучший отрез ткани из шерсти кулу, и выполнили половину обещания, данного Бине. Свёрток, упакованный в атласный мешочек с эмблемой продавца и перевязанный лентой, ждал, когда контракт на коготь королевы куфов будет выполнен, и друзья тронуться в обратный путь.

Вот только нащупать ключ к разгадке охотникам за артефактами так и не удавалось.

И следующий день Ашри и Грав вновь листали страницу за страницей и вновь скрежетали зубами от отсутствия результата.

* * *

Так повелось, что на Грава легла обязанность приносить и уносить пыльные фолианты и свитки. Ашри наотрез отказалась переступать порог библиотеки, а на немой вопрос Клыкаря пробурчала что-то невнятное и нахохлилась. Осталось лишь пожать плечами. Кроме того, он был только рад выбираться из каморки и осматривать причудливую архитектуру и устройство песчаного города. Да и Книгопут, казалось, уже смотрел на него не как на мокрицу безграмотную с прокачанной мускулатурой и атрофией мозга, а более снисходительно… Скажем, как на кулу: не умный, но и не совсем тупой, при правильной наводке чани даже способный добраться от пастбища до стойла. Клыкарь не возражал. Недооценённость давала ему преимущество, а преимущество – выгоду.

Вот и сейчас, он вновь сдал очередную бесполезную стопку книг. Сгрузил их перед книжником, впервые подумав об этих существах из страниц и переплёта, как о живых: вредных, упрямых бестиях, которые никак не желают делиться своими полуистлевшими секретами.

– Ну и превращайтесь в труху на полках, – проворчал Клыкарь и достал из-за уха цунк.

Совершив очередную ходку к полкам и вернувшись с добычей, Грав приготовился учесть улов в формуляре. Он послюнявил грифель и начал методично вписывать номера книг, пока Книгопут дотошно осматривал и возвращал старые на их родные полки.

– Как успехи? – поинтересовался книжник мягким приглушённым голосом и переплёл длинные пальцы на груди.

Грав усмехнулся:

– За всю жизнь столько книг в руках не держал, как за последние два дня.

Книгопут вежливо и снисходительно улыбнулся. Ладно хоть не поинтересовался, мыл ли перед этим северный бист свои руки. Клыкарь бросил взгляд на библиотекаря: сегодня тот был не в капюшоне, и Грав не преминул разглядеть этого очередного служителя, вплетённого в непонятную и неприметную сеть, раскинутую дартаутиру и семилучевой звездой. Клыкарь вспоминал элвинг с двояким чувством. Её внешность, грация, опасность восхищали и притягивали. Но стоило подумать об угрозе, которую та таила для Ашри, и бист без сожаления свернул бы эту тонкую атласную шею.

Клыкарь тряхнул головой, прогоняя ядовитую улыбку дартаутиру, и переключил внимание на Книгопута и его владения. Чешуйки, покрывающие череп библиотекаря, похожие на плотно сидящую шапочку, то и дело блестели, ловя свет фонарей, как перламутр или крылья насекомых. Кожа словно пергамент, морщинки-заломы, тонкая борода-ленточка и длинные бесшумные одежды бурого цвета. Книгопут сам был похож на оживший фолиант! Он плыл среди полок, не глядя, снимая и возвращая книги, шепча им что-то и подбрасывая гранулы в банки с альвиями.

– Там, где камень хранит покой и сон тысяч лет, где история осязаема, а мысли воплощены и запечатаны словом, там свет особый, – прошуршал Книгопут, застав Клыкаря, увлечённо рассматривающего альвию в банке.

– Я впервые увидел их тут, – Грав не скрывал своего удивления и любопытства. – Я видел разные растения и грибы, рыб и даже камни, испускающих свет, но это…

– Некоторые из них видели Древних, – обыденно произнёс Книгопут и очертил пальцами шар перед собой. – Огонь опасен для книг. Пламя не щадит. Свет альвий же – это свет жизни, не разрушения.

Книгопут взял с полки книгу и оставил Грава. Бист бросил ещё одну гранулу в банку, глядя, как слизень-светлячок выпустил щупальца и втянул угощения в себя.

– И каково это: веками быть кучкой слизи с шариком на спине? – спросил Клыкарь. – Светить и жрать катышки.

Ответа не последовало.

Грав решил пройтись, перебирая в уме, что ещё может помочь в поисках. Безмолвные альвии в банках, расставленных вдоль стеллажей, жевали бурые гранулы и испускали достаточно света, чтобы читать таблички на полках и надписи на корешках. Теперь Клыкарь не пытался посягнуть на корм древних «улиток» и методично подбрасывал шарики в склянки по мере своих поисков. Оказалось, что три «лани» стоил не один мешочек, а абонемент на две кварты дней. «С избытком», – подумал тогда Грав, но вот первая кварта почти минула, а улова было – как снега в Песках Безмолвия: вроде и белое всё, да не то.

В итоге он вернулся с несколькими атласами и ещё одним сборником легенд, да по пути прихватил справочник пауков. Ну а вдруг?