Читать книгу "Квест в заброшенном замке"

Глава 3. Локация «Караульня»

Дверь входную мы отворяем (не использую слово «открываем») со скрежетом, причем поворотом ключа в четыре руки. На ржавых петлях дверь скрипит, как резаная, но, главное, мы уже в Замке. Нас встречают запах отсыревшей штукатурки и просторная комната, заваленная хламом и камнями, где уже отвалилась одна стена и ее заменили заросли сорняков. В неприкосновенности лишь рыцарские доспехи, стоят в полном комплекте, в углу.

Стены, противоположной входу просто нет, зато есть джунгли – вполне реальные, буйные заросли, в которых доживают свой век унылые остатки былой цивилизации. Зато мощно выглядит стена, в которой входная дверь, стена сложена из квадратов камней, размером 40 на 40. На ней большой стеклянный фонарь с дверцей, а пониже толстые крюки-держатели для оружия.

И во всем этом нагромождении одиноко стоит кресло-качалка.

Жанна ведет меня в укромное место.

– Слушай, не могу с тобой разговаривать при всех. Скажи, как это все понимать?

Я приблизил ее к себе, вспомнил ее запах и крепко прижал двумя руками. Наши губы сомкнулись, будто ждали этого момента с нетерпением.

– Пока могу сказать, что здесь, как в любом замке опасно.

Жанна тащит меня еще дальше. И я чувствую: мы близки к обнаружению очередного свитка.

– Я Резвому не доверяю. Почему они позвали именно меня?

– Зачем поехала?

– Мне нужны деньги.

– Думаю, они заплатят. Не знаешь, Борищук тут как-то замешан или нет?

– Не знаю. А ты с ним так и не помирился?

– С чего бы?

– Мне очевидно, что они действительно тестируют квест. Давай так, если что скажу, значит так надо, не реагируй.

Жанна вспоминает «Караульню» Тенирса младшего, говорит о многих схожих элементах. Это дает нам повод предположить, что задания будут связаны с искусством, возможно, литературой. Тогда можно объяснить резоны организаторов пригласить на квест Жанну. С Анной тогда тоже все проясняется – она «волокет в английском». А Илона? Допустим, без Илоны не поехала бы Жанна, ну и Катя тогда зачем? А Катя нравилась Борищуку, теневому фельдмаршалу этого события. С ребятами, я думаю, выяснять нечего, – ребята нужны в таком деле в любом виде.

Мы возвращаемся, чтобы не вызвать подозрений. Обмениваемся фразами, у девушек заметен скепсис относительно «уровня комфорта», если можно так выразиться. Николай и я звучим с оптимизмом, находим не меньше десяти ощутимых преимуществ такого Замка, ну надо же народ взбодрить. Замечаю, как часто употребляю слово «просто», – это неспроста, за простотой что-то кроется.

– Ты будешь Маугли, – Резвый хлопнул по плечу Густинского.

Мы запираем дверь на щеколду, делаем вид, что нам наплевать на убегающее время, мы договорились его вообще не замечать, чтобы не торопиться с выбором решений, и заносим вещи в специальную комнатенку слева, она больше похожа на кладовую без окон, с запахом мышей и мокрой шерсти. Но именно в ней заветный глазок камеры, наш контролер. Ему мы должны показать наши десять решений, если мы их родим, конечно. Еще есть дверь. Там туалет и душ с холодной, но прозрачной водой.

Девушкам нужно время прийти в себя, они остаются в комнате, приютившей наш нехитрый скарб, а мы, настоящие мужчины, исследуем караульню. Стены обшарпанные, обрызганные (видно к квесту готовились здесь тщательно), и как я уже сказал, не хватает одной стены в сторону «джунглей».

Открываем дверцу настенного фонаря, – все в порядке: за прокопченным стеклом обнаруживается толстая восковая свеча. Она нам подарит свет, хотя бы на несколько часов. С каменного пола раздается неприятный скрежет, – штукатурка под подошвой кроссовок иначе не может. Все засыпано, как после бомбежки. Гора углей и пепла в камине, с кирпичей не смыта сажа. Несколько старых, пожелтевших поздравительных открыток с котиками в старых ботинках, плотненько расставлено над камином. Между ними есть промежуток, размером с одну открытку, видимо, кто-то взял раритет себе на память.

Собираю их и усаживаюсь в кресло-качалку напротив.

Пожелтевшие, где-то с расплывшимися пятнами от кофе. На обороте пустые, кроме одной, с самым вредным котиком. Чернилами, неровным нервным почерком там выведена одна строчка, которая упирается в край открытки.

Звучит она так:

«I’m the king of the castle…»

– «Я Король замка…», – перевожу я с лету. – Дальше в строчке места нет, предложение явно не закончено. Но на других открытках ничего не написано. Значит, где-то есть открытка, где стих дописан. Зову Аню.

– Шекспир?

– Нет, – отвечает Анна.

Ее версия – «Рифмы матушки Гусыни», где она припоминает вторую строку русского литературного перевода: «А ты Бездельник и Подлец (или Наглец)».

Если с королем все ясно (это или тот часовщик или новый хозяин), то предложенная Аней вторая часть не встраивается ни в какие рассуждения.

Я пытаюсь развить свою новую теорию.

– Какой бы ни была вторая строчка, запись выглядит странно. Цитата использована, чтобы назвать себя королем и обратиться к тому, другому человеку очевидно с каким-то поручением.

– А может, часовщик оставил привет новому владельцу. Или новый обращается к некоему лицу в Замке. Но, что я думаю, часовщик не может иметь такой почерк, у него почерк должен быть постройнее – профессия влияет, как никак. Моя версия, это написал хозяин. Он – король Замка, и надо найти к кому он обращается.

Анна пожимает плечами. А я смотрю: народ приуныл. Но вот все встали в кружок. Вопрос возник у Жанны, а где, собственно, лечь передохнуть? Но уже выяснили: передохнуть негде. Где мы будем есть тоже никто не спрашивает, – уже едим. Уныло, хотя тараканов еще не увидели. Оглядываемся. Продолжаем жевать. 10 заданий меньше чем за сутки. Фиг его знает, как еще повернет.

– Но мы не выяснили окончательно, какой ответ напишем в Свитке? – Резвый опять заводит свой мотор. – Дело было так. Изначально было «Horloger». Когда буквы стали приходить в негодность, сам часовщик начал вышибать их, и вдруг увидел новое слово и оставил его, а из-за выпавших букв новый хозяин подумал «Horror» и решил, что это предзнаменование ожидающего его несчастья. Все правильно? Напрягаем мозги над вторым словом, иначе часть денег теряем.

– Что-то здесь не так, – я вношу сомнение. – Смотрите! «Вот и предыдущий владелец, говорят, он был часовщик, плохо кончил и переругался с заказчиками». Намек, что у часовщика был конфликт. Но зачем об этом написано для нас? Значит, ему могли отомстить, сделать пакость…

– Вот-вот, и дать прозвище, – ты это хотел сказать? – высказывает догадку Резвый.

– И оно появилось на фасаде, – одновременно произносим мы дуэтом. – В этом случае понятно, кто-то ему написал, а он вышел и давай его сбивать, ну слово я имею в виду. Все резонно. Иначе странно бы выглядело. Стоит часовщик перед своим домом и камнями вышибает название своей профессии.

– А чего? Прикольненько, – «чегокает» Николай.

– Да, нам бы словарь.

– А еще лучше мобильник.

Далее Резвый переходит на шепот, – запрятал телефон? В трусы, в носки. Пока неясно, но правилами запрещено, если для него правила работают. Далее он спрашивает Густинского, где в Замке ловит связь, – мое подозрение, что он с организаторами заодно, и должен подкидывать провокации.

Резвый быстро понимает, что с вопросом перегнул и лихо прячется за Сократом:

– Господа философы, а вы помните, какая была миссия Сократа? Помогать человеку родить умную мысль. Чем я и занимаюсь.

Девушки возвращаются посвежевшие, с обновленным макияжем. В спортивных костюмах их движения кошачьи, они действительно похожи на пум, и хочется за ними наблюдать, и я наблюдаю, пока Резвый меня не одергивает.

– Ну, давайте так, нам надо просто найти еще слова на «H», верно?

– Не факт…, – отрезает Ершик.

– Hog – боров, Hackee – бурундук, – вспоминает Анна, глядя на пустую раму разбитого настенного зеркала.

– Да нет! Ну что-то типа, вор, обманщик, не знаю, неумеха, жмот, скряга. – Резвый начинает поставлять Анне слова, как на конвейер, но видно, что все они не на «H».

– Подождите, там названы заказчики, – встревает Илона. – Предположим, он не выполнил заказ, а они заплатили. Значит он должник. Ань, как должник по-английски?

– «Должник» не на «H».

– Ну как, можешь сказать?

– Ну Debtor, ну и что? – говорит Ершик.

И тут прорывает Анну.

– Стойте, кое-что нарисовывается. А скряга ведь – это «Hoarder».

– Значит, отматываем назад. Часовщик переругался с заказчиками, и они одной лунной ночью поправили ему надпись. Он психанул и решил вообще ее стереть, а потом оставил все-таки «H» и «r» в конце.

– Ну это более похоже на правду.

– Остановимся на этом варианте?

Мы даже проголосовали. Против были Катя и Илона, им показалось, что все это подтянуто за уши.

– Ну со скрягой на фасаде вообще сказка какая-то получается, – вдруг упрекает команданте Резвый.

В глазах у всех: да пошел ты! И изящной рукой Анны мы делаем первую запись на Квесте, – наш Первый Свиток тяжелеет на 3 слова: «Horloger. Hoarder. Horror».

– Ну, пойду покажу на камеру, – вызывается Резвый.

– Стоп! – встреваю я. – Одному не стоит. Пусть с тобой будет еще кто-то…

– Эт зачем?

– Ну мало ли, возникнут спорные вопросы, свидетель всегда может подтвердить, что ты действительно показал на камеру.

Теперь я жду, что он позовет Густинского, тем самым подтвердит мои подозрения. Они когда-то вместе жили в общаге, могут быть в сговоре. Проходит секунда-другая, и он зовет Анну.

Дальше переходим к фразе «Иногда ответ входит в замок вместе с тобой».

– Все просто. Мы не знаем куда двигаться дальше, а ответ мы внесли с собой. Нужно осмотреть наши вещи, начнем с чемоданов!

Дальше Николай не удержался и ввернул таки поговорочку. Она звучала так: «И простак знает, где пятак». Народная мудрость.

Коля рвется в бой, сказывается его детдомовская закалка, я знаю, его порывы часто заканчиваются фиаско, все равно прислушиваюсь, что он там «глаголит»:

– Ребята, вещи вещами, надо изучить территорию замка. Предлагаю себя.

– Ты ключи собрался искать по всей территории? – спрашивает Анна.

– «Раз иголка, два иголка, будет елочка», – оправдывается Николай.

– Да нет, погоди, – проявляет себя Резвый. – Серега пусть пробежится, ты здесь нужен.

– А че, я согласен, – отзывается Ершик.

– Главное, проверь все дорожки и двери, где открыто – пока не заходи. Мы должны идти по свиткам.

Сергей исчезает в кустах, будто он заранее обо всем договорился с Резвым.

– Это что было? – недоволен Колька.

– Да ладно, не заморачивайся.

Коля опускает глаза, ему скажи «нужен», и он уже твой. Прямо детский сад на выезде.

Решили осмотреть свои вещи. Быстро вернулись, ничего нового не нашли.

Изучаем каждый «вещдок» на полу комнаты, изучаем лестницу на второй этаж, дверь предваряющую эту лестницу – ищем ключи или другие зацепки – ничего. Смешно то, что никто не знает, что нужно найти. Дома порой, часами ищешь вещь, которая лежит перед носом, а тут мы такие следопыты, мама не горюй.

Следом за Густинским, в первое путешествие отправляются все нетерпеливые: Колька, Жанна, Илона, я и Катя. Нет! Стоп! Катя вдруг заявляет, что со мной не пойдет и остается с Резвым и Анной.

Мне неловко, ничего не скажешь. И повисшую паузу заполняю:

– Кать! А как собачка твоя, забыл спросить?

– Лучше не спрашивай, в прошлом году усыпили.

– Ты, кажется, писала в соцсетях? – уточняет Илонка. Я ее еще в Универе называл «уточнительница».

– Если что, я не подписан на Катю, – хотя мне правильнее было бы сказать: она меня в «друзья» не принимает.

Прогулялись по зарослям. После унылой караульни хотелось встретить в Замке хоть что-то уцелевшее.

Вернулись быстро. С небольшой царапиной на руке Илоны. В принципе мы ничего не поняли. Заросли, тропинки, завалы камней. Особенно по правой стороне тропа убегает куда-то в сторону а там овраг или пропасть, ну хоть не мусорка.

Деревянная беседка покосилась, пол прогнил, вся заросла жимолостью, жасмином и вьющимися растениями. Но нигде нет колодца. Может он в башне? Двери башен заперты. Из женского рода-племени нам попались лишь ящерицы, улитки, да мухи, но эти представительницы фауны помогут нам вряд ли. Мы потеряли время, и самым ценным станет разжатая ладонь Ершика со спелой ежевикой и его же рассуждение на тему изготовления в стенах Замка «Пикона» – марки ликера, настоянного на горьких травах. А там, где мы побывали горькими травами пропитан воздух.

Там гниют полы, превращаясь в мягкую трясину. Каждый шаг несет опасность. Один неверный, и ты – в пропасти. Пойди, объясни времени, что можно разрушить, а что необходимо пощадить.

Звучит «доклад» Густинского.

– По окружности бывшего Замка сохранились крепостные стены, кроме левой стороны, там идет протоптанная тропа. Центральный двор, Западное и Восточное крыло заросли деревьями и кустарником, между ними стены, покрытые мхом. Кухня и трапезная похоже давно уничтожены, беседка вот-вот завалится, но на северо-востоке две башни уцелели. И на западе есть помещения. Да, все двери, что мы обнаружили – заперты.

Да, действительно, все двери заперты, похоже и заперты наши мозги. Некоторые заметно нервничают. В записке нет ни одной наводки.

– Призраков не видели? – я ждал этого вопроса и даже не заметил, кто спросил.

Среди нас есть хороший психолог, не по профессии, а по природе. Это Аня. Ее нервируют Резвый и Евтушок, к тому же она фиксирует напряжение между другими участниками проекта, даже заметила, что Москвитина держит меня на расстоянии, хотя страсти между нами давно улеглись, где-то на третьем курсе.

– Вот именно, – поддакивает ей Резвый. – Ходим тут как астероиды. Давайте определим роли.

– Ну ты, конечно, командир…

– Ну, хорош спорить, – попросил Резвый. – Андрюха! Ты на деловых играх «Шесть шляп» применял. Сейча сгодятся. Все ржали над Верой, она «тупила», вспомнили? Забыл ее фамилию, сейчас в префектуре сидит.

– Да, а игру называли «Шесть кепок»…, – вспомнил Николай.

Пришлось мне вставиться:

– Я уже предлагал по ролям, никто не среагировал.

И вот мы разбираем роли.

Евтушок – желтая шляпа – оптимист, который во всем должен найти максимум выгод и пользы.

Резвый – синяя шляпа – координатор, уже доказал, что это у него неплохо получается.

Москвитина – красная шляпа – Катя интуитивна до невозможности.

Густинский – белая шляпа – рациональный человек. Все везде должен взвесить и проанализировать.

Минская – черная шляпа – критик. Это у Ани получается, хоть медом не корми.

Дубровский – зеленая шляпа – креативщик. Попробовать что-то несуразное – это мое.

Без шляп у нас остались Жанна с Илоной. Жанне решили надеть зеленую шляпу, как у меня, видимо, чтобы я вдохновился, а Илоне желтую, на помощь Николаю.

Но я вижу, что ничего из этого не получится, мы стали другими, вялыми и недоверчивыми.

У Эмиля Золя есть роман «Творчество». Там друзья, художники, скульпторы, писатели, журналисты, встречаются через четыре года и Клод, главный герой, отчетливо понимает, что никогда они не будут теми безоблачными друзьями, поезд ушел. Хотя они снова вместе, в том самом кафе…, и даже умудряются пошутить. И вроде бы ничего не случилось. Да уж, горько это осознавать.

Ну, мы успели напялить свои виртуальные шляпы. Вперед! Вперед! Выпустим пар. Я начинаю перебирать варианты нахождения ключей и свитка.

Видели замки, кроме дверных?

Нет.

Видели мелкие банки со всякой всячиной?

Нет.

Видели подозрительные, странные, может быть, вещи?

Нет.

Есть подозрения, где тайник?

Нет.

Видели, где что-то разболталось из-за отсутствия гвоздя?

Вскочили – проверили на лестнице перила, в комнате стулья.

Нет, нигде ничего не болтается.

Выворачиваем карманы и сумки!

Ничего нового.

Небольшие чемоданы брали с собой только девушки – просим их еще раз проверить содержимое, они протестуют, но уходят в комнату вещей.

Выходят они унылые, все перерыли, ключа или свитка нет. Мужской коллектив заваливает в кладовую. Поместились все. Жанна вспоминает, что не все отделы своего чемодана посмотрела. И ее чемодан краснеет как помидор от повышенного внимания, и бережно-бережно кладется чемодан-овощ Жанны на стол бесцеремонным Николаем. Через минуту мы от него слышим:

– Жанна, вот ты мне скажи, зачем брать столько белья?

– Ты охренел? – кричит ему Резвый.

– А можно я отвечу? – вступает в дело Анна. – Я тоже захватила трусы. Показать?

Минская приспускает трико и начинает поворачиваться к Николаю разными частями тела.

Сказать, эротично, не то слово.

– А «татухи» покажешь? – Николай вошел в азарт или просто пытается спасти реноме.

– Да Коль, ты зря, в самом деле, – корит его Ершик.

Анна выводит Николая из кладовой и начинает спускать свое трико. Деловая женщина, ничего не скажешь.

Ершик помогает Жанне опустить чемодан, он не оправдал наших надежд, и…

Я слышу вопли с разных сторон. Оказалось, на днище чемодана Свиток № 2.

Жанна белая, как простыня – больше всего ей не нравится, когда дело доходит до ее личного пространства, она трепетно относится к своим вещам. Мне показалось, эта шутка со свитком, приклеенным к ее чемодану, выглядит нелепо и цинично. Какая разница к чему приклеили, к чемодану или штанам на попе. Человека унижают: «ну подумаешь, твой чемодан». Жанна ревет и уходит. Просто уходит.

Я догоняю ее.

– Слушай! Прекращай нервничать по пустякам! С этим чемоданом мы ездили с тобой в Прибалтику. Таллинн, наш потрясающий Таллинн. Особенно Старый Томас после глинтвейна в баре на Ратушной площади, Рига, старая Рига, экзальтированная дама. Домский собор, где лавки пахнут Средневековьем и Юрмала в соснах. Я на все смотрел твоими глазами. Давай вспомним, только не реви.

Я объявляю всем, что нам с Жанной нужно поговорить. И веду ее за руку туда, где нас никто не услышит. Змеи не в счет.

– Ты хочешь узнать, где я пропадала?

– …

– Хорошо. Но почему ты меня не искал?

Во взгляде ее читаю: «А хотел бы найти – нашел бы.

Растопырив пальцы, широкими жестами, Жанна запаливает сигарету, смотрит сквозь дерево и говорит, будто ни к кому не обращаясь.

Ты знаешь, меня всегда бесила «зэпэ». Эти копейки для нищих. Я решила уехать из страны любой ценой. Подвернулось поработать в Италии, баданте, то бишь сиделкой. У них это называется «сесть на бабку».

Одна знакомая мне дала контакт агента-посредника Марины, через которую сама находила работу в Европе. Та сразу предложила устроиться к одному итальянскому «vecchio uomo».

Вхожу в его покои. Кащей Бессмертный. Вылитый Кащей. Сказать, что ему за сто, это сильно сбросить его возраст.

Так вот, дед восседал у себя как гриф.

Деменция в последней фазе, – подумала я. Ну он явно подзабыл, как нужно шевелить конечностями. Поставим деда на ноги, решила русская баданте. Но у его потомства были другие планы, которые они предпочли скрыть. Через пару недель, как тольуо я обустроилась жить у них, мне пришлось уволиться – деда определили в дом престарелых, где уже давно прозябала его супруга.

Обосновалась я в провинции Варезе, там, на севере сапожка. И тут недалече, в Милане нашлась синьора Патриция. Вариант поначалу мне показался интересным. Мама синьоры Патриции в свои 88 с гаком водила машину одной левой, и не глядя на дорогу, – оставалось найти ассистентку с правами, – подменить маму за рулем, когда старушке это надоест. Кататься с ее экстремальной мамой мне предстояло летом, по Тоскане, у них там был дом на море. Договорились о встрече в Милане. О! Evviva! Я в Милане впервые, иду – наслаждаюсь городским пейзажем, – пейзаж портит звонок от синьоры Патриции. Все, все, все…, переносим, переносим, переносим…. Я заболела, столько всего навалилось, встретимся в следующий раз. А ничего, что я стою перед домом?

Потом она пропала, на мои звонки предпочитала не отвечать. Тогда я написала синьоре Патриции SMS-сообщение. Она ответила, что благополучно выздоровела, а дальше внимание: они взяли помошницу, потому что я куда-то пропала и не подвела. Опаньки!

Когда я уже каждое утро стала встречать фразой «Porca miseria!», на горизонте нарисовалась синьора Джулия из-под Милана. Телефонная террористка, она звонила днем и ночью, по поводу и без повода, рассказывала обо всем, – впечатление было такое, что она набирала мой номер в любом положении и на любом предмете, какой попадался ей под руку. Эта Джулия меня практически брала измором.

Самое интересное, по поводу ее пожилой мамы мы так и не встретились. Она сама не знала, чего хотела, и каждый день ей приносил авоську новых желаний, а вместе с ними и мешок сомнений. Неделю она обсуждала на семейном совете, какая ей нужна баданте. С проживанием или приходящая, с хорошим итальянским или не очень. Она обсуждала каждую мелочь, пока я ее не заблокировала. Тем более я уже не рвалась на амбразуру, – друг из Турина подкинул денег.

Деловая и конкретная сеньора Стефания ворвалась в мою безмятежную жизнь, как ветерок с озера Комо, где доживал свой беспокойный век ее 85-летний, практически автономный брат. Я узнала, у них огромная вилла с садом, где обитает ее братец-кролик, мужчина хоть куда. Запросто управляется с катетером и мешком для мочи в штанине.

Обсудили все детали нашего проекта. Выбрали понедельник. С чемоданом меня подвозят к воротам, такая звоню, – и слышу объявление, из которого следует, что баданте уже найдена. Нормально??? А ничего, что я тряслась к ним 40 км, чтобы узнать эту «прекрасную» новость!

Проходит пару недель, – звонок, знакомый деловой голос. Узнаю Стефанию. Напоминаю ей: – Я та самая, которая к вам приезжала… Не припомните?

– Ой, ну надо же! Ой, как здорово! Вы знаете, та женщина братцу… не подошла.

– Ой ли!

– Ну да, ей, видите ли, надо отлучаться на выходные, как и той сиделке, что была до нее. А брат…, он очень нежный, привыкает и начинает скучать.

Я не врубаюсь.

– Вы серьезно?! Вы предлагаете работать без выходных?

– А почему нет, тем более за 1000 евро в месяц без контракта. Но можем еще 50 евро накинуть.

Щедрота какая!

Беру паузу, сеньора явно темнит. Говорю ей, в выходные мне надо собой заняться (я люблю себя), волосы привести в порядок (люблю волосы), съездить кое-куда (люблю туризм), посидеть в нашей веселой компании (люблю друзей).

– Жанна! Ексель-моксель. Абсолютно с вами согласна, нас – четверо сестер (ого семейка!), мы объясняли брату, что баданте – не жена, и она не обязана быть рядом постоянно, но он упёрся, мол, хочу такую, чтобы заменила… супругу.

Ах! Вон оно что! Сеньора прокололась. Но с другой стороны есть же семейные тайны. Дедок с катетером и мешком урины в штанине, запал на шуры-муры с разными баданте. Вот и бегут баданте, пока воздыхатель не лишил их «невинности».

Но у меня положение «сурьезное», приехала зарабатывать, из далекой северной страны. Думаю, черт с ним, справлюсь с дедом как-нибудь.

Но дед – перец еще тот. Дай поглядеть, дай одежду, дай босоножки, хочу потрогать, хочу видеть тебя в нижнем белье, расскажи, как ты занималась сексом с другими мужчинами, ругайся на меня, разбей что-нибудь, помой волосы и не суши, и тому подобное. Включил мыслимые и немыслимые органы чувств, мне даже показалось, в старости у него их стало больше, чем в молодости. Без сомнения, философский факультет МГУ готовит классных сиделок, но не до такой степени. Ни одна из дверей не закрывается на ключ, – я в затруднении. Сестры чуют неладное, выглядывают из-за обшарпанных стен и хором поют: «если хочешь остаться, останься просто так» или что-то типа этого. Ну прям сестры Граи.

Удрала от деда-извращенца и четырех его сестер, только пятки сверкали.

Потом нашла более-менее приемлемые варианты. Вот так, Андрюша, я зарабатывала. А ты заладил: где была – где была.

Сиделка Жанна. Гордая, придирчивая, брезгливая, в быту полная неумеха, а вот, на тебе, баданте с горшком испражнений в руках с накладными ногтями…

Но зачем она рассказывает это мне? Хотела замуж, сорвалось и вот обида? Пытается казаться хуже, чем я ее знаю? Придумала себе легенду и пытается в нее поверить? Да. Эта версия будет более верной. Жанна хочет, чтобы у меня закрепился другой имидж Жанны, что позволит ей теперь выстраивать со мной отношения по-новому. Квест для этого самая подходящая площадка.