Читать книгу "Новый Свет для Миши и Лизы"

Вскоре снова распахнулась дверь и вошел солидный мужчина лет пятидесяти в сопровождении все того же Пита. Мужчина оглядел присутствующих и звучным голосом произнес:

– Ну что, пора готовиться к торгам. Вам дали возможность отдохнуть, и вы должны показать себя в лучшем виде, чтобы вас захотели купить. Хватит есть мой хлеб. Не сметь выглядеть хмуро. Не сметь стонать и жаловаться на раны, – тут мужчина бросил мимолетный взгляд на Мишу, – все свои раны вы заслужили, и нечего выставлять их напоказ. Улыбаться и быть почтительными – так должен вести себя хороший раб. Почтенные покупатели любят, когда товар хорошо выглядит, поэтому сейчас натрете свои грязные тела этой штукой, которую вам выдаст Пит. У кого есть раны – он выдаст мазь, я слишком добрый хозяин, чтобы заставлять вас страдать.

Пит радостно заржал, подобострастно заглядывая в глаза мужчине, а тот закончил свою речь:

– Через полчаса каждый из вас должен сиять на солнце. Все, приступайте. Скоро начнут собираться покупатели, нельзя заставлять их ждать.

Мужчина подождал, пока добровольный переводчик Барак перевел его слова, и вышел из сарая, а Пит притащил какую-то плошку с маслом, которое следовало нанести на кожу для блеска. Обещанную мазь от ран он просто плюхнул ложкой из большой банки на ногу Мише и еще двум мужчинам, наказав намазать на нужные места, и тоже ушел. Все помолчали, потом потянулись к плошке. Барак выразил общее мнение:

– Ничего не поделаешь. Они здесь хозяева и придется делать все, что скажут.

Миша вздохнул и принялся отдирать присохшую к ранам ткань штанов, чтобы нанести подозрительного вида субстанцию. Было очень больно, раны закровили, но делать было нечего. Обезболивающее рабам не полагалось. Зато получилось изобрести пару новых замысловатых ругательств. Ребята из родного отделения оценили бы.

Глава 3. Торги

Сначала рабы очень медленно шли по какому-то пыльному маленькому городку. На мужчинах и Мише были ножные кандалы, а их руки были связаны за спинами. Женщинам оставили кандалы, но руки не связали, поэтому они продолжали держать или нести детей.

На небольшой базарной площади, на которой торговки раскладывали свои товары, их завели в просторный сарай, в котором уже находилась еще одна группа несчастных, состоявшая в основном из женщин и детей.

Удивительно, но даже маленькие дети вели себя непривычно смирно. Женщины тихо плакали и судорожно обнимали своих малышей, а они испуганно молчали, предчувствуя что-то очень страшное. Конечно, женщины надеялись, что их продадут в одни руки, но все знали, что эти надежды сбываются редко.

Очень скоро появился вчерашний мужчина, видимо, хозяин Сэм Роббинс в сопровождении двух подручных. Судя по поведению мужчины, вторая группа невольников тоже принадлежала ему. Он прошелся между людьми, сидевшими на полу со связанными за спиной руками. Он внимательно разглядывал свой товар, а потом подручные по его знаку принялись пинками поднимать всех на ноги. Вставать со связанными сзади руками многим было непросто, а мистер Роббинс недовольно покрикивал:

– Улыбки, где ваши улыбки? Вы должны выглядеть довольными жизнью, уберите кислые рожи. Сегодня очень много покупателей, торги должны пройти отлично. Если кого-то не купят, тому пайка на ужин будет урезана вдвое.

Двумя пальцами он растянул свои губы, демонстрируя, какой широкой должна быть улыбка каждого.

Несчастные невольники вставали, позвякивая кандалами.

Почти сразу в сарай заглянул молодой незнакомый парень, который крикнул:

– Масса Роббинс, я запускаю покупателей, которые хотят предварительно посмотреть товар?

– Да, запускай. Эй, вы, улыбаться! Кто там рыдает? Мои парни помогут вытереть вам слезки. Правда, парни?

Подручные Роббинса довольно заржали.

Дверь отворилась и в сарай потянулись посетители. Они принялись ходить вокруг рабов, возле некоторых останавливались, рассматривали бицепсы, заставляли показывать зубы, приказывали прыгать. От группы женщин с детьми раздавались голоса матерей, умолявших купить их вместе с детьми. Каждая утверждала, что дети послушные, от них не будет проблем, и они смогут хорошо работать. Кто-то из женщин лепетал свои просьбы по-английски. Видимо, они уже давно были привезены и умели говорить по-английски. Остальные что-то просили на африканских наречиях, стараясь донести до покупателей просьбу не разлучать с любимыми детьми.

Миша не думал, что процедура окажется такой эмоционально тяжелой. Он даже не сразу понял, что высокая сухопарая белая женщина обращается именно к нему:

– Эй ты, что умеешь делать? Почему весь в ранах?

Он ее немного понимал, поскольку английский в школе учил, но реагировать никак не стал. Откуда-то из-за спины Миши раздался бодрый голос Роббинса:

– Мисс Дэвис, это отличный парень. Он пока говорит только на своем варварском языке, но он выучится и будет делать все, что скажете. Смотрите, какие крепкие ноги и руки! Он будет послушный и верный, я вас уверяю!

Женщина недоверчиво хмыкнула:

– Я вижу, какой он будет послушный, мистер Роббинс. Уж я-то след от кнута всегда отличу от других ран. Вид у него как у звереныша, хлопот с ним не оберешься. Лучше кого постарше присмотрю, кто уже успокоился и понял свою рабскую долю.

– Отличное решение, мисс Дэвис, – мистер Роббинс был само очарование и словоохотливость, – пройдемте, я покажу вам хорошего, крепкого мужчину, который будет преданным помощником. Ваш батюшка будет доволен такой покупкой.

Мистер Роббинс подхватил мисс Дэвис под локоток и увлек ее в сторону, а на Мишу оглянулся и нахмурил брови. Тут же рядом появился один из его помощников и прошипел на ухо:

– Улыбайся и отвечай на вопросы, когда к тебе обращаются. Понял? Иначе узнаешь, что такое кнут в опытных руках.

Считая, что Миша его не понимает, помощник Роббинса оскалил зубы в подобии улыбки и ткнул в нее пальцем для большей убедительности.

Поскольку рядом с Мишей остановился еще один потенциальный покупатель, парень отскочил в сторону, подобострастно улыбаясь.

Пухлый невысокий мужчина с трубкой в зубах со знанием дела принялся крутить Мишу из стороны в сторону, больно ощупывая мышцы и не обращая внимания на раны. Потом внезапно надавил своими толстыми волосатыми пальцами в районе челюсти, и Миша невольно открыл рот. В ту же секунду тяжелый сапог встал ему на стопы, делая невозможным то, что любой мужчина сделает автоматически – удар коленом до того места, до которого дотянется ногами в кандалах. Идеально дотянуться до паха.

Стало понятным то, почему руки были связаны за спиной, это вообще не давало возможности делать резкие движения. Мужчина раздвинул его челюсти и заглянул в рот, как это делают при покупке лошадей.

Это было неожиданно, больно и неприятно, а Миша даже не смог сжать зубы. За спиной пухлого покупателя стоял помощник мистера Роббинса и многозначительно поигрывал плеткой. Потом опытный покупатель оттолкнул Мишу и перешел к следующему заинтересовавшему его рабу.

Михаил не собирался сопротивляться. Он планировал равнодушно пережить процедуру, не вызывая нареканий, получить нового хозяина, а уж потом сбежать. Как? По обстоятельствам.

Но толстый покупатель вывел его из почти медитативного состояния, в которое Миша старался себя погрузить, чтобы максимально отстранено перенести процедуру. Он понимал, что будет неприятно, но бесцеремонный покупатель пробил выставленную защиту, а уголки губ, видимо треснувших во время скотского осмотра, сильно щипало. Судя по всему, от уголков губ стекала кровь.

Пока Михаил успокаивался и восстанавливал дыхание, он даже не очень обращал внимание на покупателей, которые останавливались возле него. Больше особых издевательских процедур ему не досталось, но в голове крутились невеселые мысли: «Закон подлости, закон подлости. Он обязательно сработает, и купит как раз этот… боров. Крепись, Мишаня».

Вскоре господ покупателей попросили выйти из сарая, поскольку начиналась сама процедура торгов.

***

На помост рабов выводили по указанию мистера Роббинса и только по ему известному принципу. Немного понаблюдав, Миша понял, что он старается сохранить интерес покупателей и чередует свои лоты разной степени привлекательности для покупателей. Видимо, он не хотел, чтобы публика расходилась раньше времени и все время подстегивал интерес.

В самом сарае было не все слышно, что происходило на улице, но временами долетали слова, которыми Роббинс расхваливал товар. Судя по громким крикам и плачу женщин, их все же разлучали с детьми, и это было самое тяжелое, что чувствовал Миша. В голову лезли непрошенные мысли, представлялось, что это его детей продают, а кричит Лиза, которую разлучают с сыном и дочерью.

От этих мыслей было невозможно избавиться. Он не мог даже закрыть уши из-за связанных рук, потому слышал все истерические вопли и плач. Единственное, что он мог сделать, это мысленно молиться богу, чтобы у семьи в двадцать первом веке все было хорошо. Он молился как мог, не зная ни одной молитвы.

Мишу и Барака вызвали на помост, когда сарай почти опустел. Один из подручных Роббинса больно схватил подростка за предплечье и заставил встать. Михаил шагал к выходу с единственной мыслью: «Скорее бы все это закончилось. Все вынесу, все сделаю, всех накажу по всей строгости своего закона. Дайте только осмотреться и развяжите руки, уроды».

День казался очень ярким и солнечным, особенно после полумрака сарая. Когда глаза Миши привыкли к свету, он увидел, что вокруг помоста размещены деревянные скамьи для самых уважаемых покупателей и покупательниц. Очень неприятным было видеть сидевшего в самом первом ряду толстого бесцеремонного мужчину, заглядывавшего ему в рот.

За скамьями тоже толпилось немало народа, в основном, мужчин. Некоторые держали в поводу лошадей. Неподалеку были видны торговцы мелким товаром, все же обычно это была рыночная площадь. Еще дальше виднелись многочисленные повозки, ожидавшие своих хозяев.

Миша привычно прикинул количество присутствующих людей и решил, что всего человек сто, вместе с теми, кто занимался мелкой торговлей и их покупателями. В голове мелькнула озорная мысль: «Граждане, больше трех не собираться».

Возле помоста, поигрывая кнутом, прохаживался мужчина в одеянии, слабо напоминавшем полицейскую форму. Огромная грубая кобура явно была не пустой, а скорее всего с допотопным оружием. Но даже допотопное оружие – это все же оружие. Тем более, что наметанный взгляд полицейского Михаила Белова определил, что большинство мужчин тоже вооружены.

Еще рядом с помостом Миша увидел маленький грубо сколоченный столик, за которым сидел скучающего вида худощавый мужчина с франтоватыми усиками.

Где-то Михаил это уже видел, в каком-то фильме у себя дома в двадцать первом веке. И одежда присутствующих была очень похожа на то, что он видел в этих фильмах: женские длинные платья, капоры и шляпки, зонтики от солнца, кургузые сюртуки – все знакомо, все, как в театре.

Такое дежавю вдруг вернуло его мысли к той, что крутилась в его голове вчера: это все шоу, розыгрыш. И сейчас артист, который играет мистера Роббинса, радостно закричит:

– И это все сюрприз! Капитан Белов, вы все приняли за чистую монету! Ах, как смешно! Какой вы… тупой. Смывайте грим.

Чуда не случилось. Мишу вытолкали на середину помоста, и мистер Роббинс произнес свою речь – очень яркую и где-то даже вызывающую слезу. В маркетинге он был дока.

– А вот, дамы и господа, юный черный джентльмен. Ему лет десять-двенадцать, точно он не знает. Простим ему это, ведь воспитывался он под небом ужасной Африки. Когда тебя окружают дикие сородичи, готовые сожрать друг друга, а за каждым кустом подстерегают хищные звери, желающие человечинки, некогда следить, сколько лет ты смог прожить. Он пока не знает нашего языка, но скоро научится, потому что он очень сообразительный. Я в это верю.

Я купил его прямо с корабля, который привозит этих несчастных с их убогой родины, потому что точно знал, что найдутся леди или джентльмены, которые захотят образовать это маленькое чудовище и сделать из него достойного слугу. На его отсталой родине все общаются только в драке, поэтому он немного побит. Он не понимает обычаев цивилизованных людей. Я привязался к парню и немного полечил его, но понимаю, что ему будет лучше в той семье, которую он найдет сегодня.

Пока он худ и изранен, но очень быстро парень пойдет на поправку и вскоре станет крепким, мускулистым негром, который сделает все для своих любимых господ и поможет своим достойным трудом на ваших плантациях заработать много долларов. И это случится очень-очень скоро, не успеете глазом моргнуть. Ваши затраты на покупку дикаря вернутся сторицей. Вы будет долгие годы счастливы, что сегодня не пожалели своих кошельков, открыли их и купили этого трудолюбивого мальчика.

Потому, дамы и господа, прошу внимания! Назначается первоначальная цена за это черное сокровище, которое станет вашим самым удачным приобретением. Итак, мальчик, привезенный из таинственной Африки для того, чтобы стать вашим надежным и очень сильным рабом. Торги начинаются с пятиста долларов с шагом в десять долларов. Пятьсот долларов за крепкого и выносливого раба! Кто больше! Спешите повышать ставку, чтобы лучшее приобретение для вашего хозяйства случайно не ушло другому хозяину! Что скажете, дамы и господа?

– Пятьсот двадцать, – и у Миши екнуло сердце, потому что ставку сделал толстый мужчина.

– Прекрасно, мистер Рик. Пятьсот двадцать полновесных долларов. Кто больше? Вы посмотрите, какой поджарый, крепкий парень. Он будет быстро и очень хорошо работать! Неужели мистер Рик его сейчас заберет всего за пятьсот двадцать долларов?

Со своего места выкрикнула дама в голубом платье:

– Ну уж нет, мистер Роббинс. Парень будет мой. Моя ставки пятьсот семьдесят.

Почему-то среди присутствовавших эта реплика вызвала смех, а толстый мистер Рик весело ответ:

– Миссис Гордон, когда вы будете приезжать ко мне в гости вместе со своим уважаемым супругом, этот парень будет принимать шляпу и перчатки у старины Гордона. Я даю шестьсот долларов!

– Можно подумать, Рик, дружище, ты покупаешь раба, чтобы он принимал у гостей перчатки и шляпы! Скорее всего, его ждут твои хлопковые поля и работа до кровавых мозолей, – выкрикнул кто-то из стоявших гостей, – а я вот перебью твою ставку. Роббинс, ставлю шестьсот пятьдесят! Это почти стоимость взрослого умелого раба.

Роббинс расплылся в улыбке:

– Я вас слышу, Саймон Крук! Шестьсот пятьдесят долларов и ни цента меньше!

Со своего места визгливо выкрикнула сухопарая мисс Дэвис:

– Роббинс, шестьсот шестьдесят!

– Мисс Дэвис, принимаю ставку!

В какой-то момент сознание Миши отключилось из-за абсурдности момента. Все же продажа человека для полицейского из России двадцать первого века – ситуация безумная. Мозг отказывался верить в происходящее. До сознания только изредка долетали отрывочные фразы. Кажется, ставки продолжали повышаться.

В какой-то момент сознание все же включилось, и Миша обнаружил, что является предметом ожесточенного спора. Мисс Дэвис визжала, что она первая смотрела этого раба, а присутствовавший полицейский (или кем там являлся мужчина в подобии военной или полицейской формы) пробирался сквозь довольно гудевшую толпу к двум мужчинам на заднем плане, которые уже хватали друг друга за грудки.

Зрители с азартом улюлюкали и подбадривали драчунов, радуясь внезапному развлечению. Раскрасневшийся мистер Роббинс в предчувствии неплохого барыша громко орал, призывая господ успокоиться и продолжить торг:

– Дамы и господа, вы видите, как высоко ценят предлагаемый товар наши покупатели! Не упустите свой шанс приобрести такого ценного раба. Он будет служить вам долгие годы и способствовать преумножению ваших доходов. Делайте ваши ставки! Последней ставку предложил мистер Гарри, и его ставка девятьсот девяносто долларов. Делайте ваши ставки! Кто больше, дамы и господа!

И тут Миша увидел, как со своего места медленно встает толстый мистер Рик, поднимает руку, требуя внимания к своей персоне, и громко кричит:

– Тысяча двести долларов и парень мой!

Пока зрители реагировала на ставку кто громким смехом, кто одобрительным гулом, кто недовольным свистом, у Михаила крутилось в голове: «Закон подлости таки сработал».

Больше желающих повысить ставку не нашлось. Возбужденный мистер Роббинс провозгласил «Продано» и подтолкнул Мишу к столику, где оформлялись сделки. Довольный покупатель отсчитывал франтоватому бухгалтеру оговоренную сумму, и тот оформлял купчую, в то время как на помост вывели старика Барака, и мистер Роббинс чуть охрипшим голосом принялся описывать, какой опытный и трудолюбивый раб достанется тому, кто раскошелится минимум на пятьсот долларов.

Мишу уже не могли касаться дальнейшие события на помосте. Он просто стоял рядом со своим новым хозяином и слушал, как бухгалтер старательно записывает в книгу, что мистер Рик Уайт внес тысячу двести долларов за раба по имени Миш, и вышеупомянутый Миш Уайт переходит к своему новому хозяину.

Это было второе по силе потрясение после того, как Миша обнаружил себя вновь в черном теле.

Миш. Совершенно стихийно получилось, что в прошлой африканской истории его имя интерпретировали как Миш. Для друзей и врагов он был просто Миш. Как и почему в далекой от Африки Америке, в бумагах мистера Роббинса он значился как Миш?

Видимо, это была судьба, что его купит именно толстый, противный мистер Рик Уайт, потому что уайт по-английски означает «белый». В двадцать первом веке у Михаила фамилия Белов.

Миш Уайт. Миша Белов. Так сложилось. В этом мире его так зовут. И уже не было никаких сомнений, что он попал сюда не случайно. Не может быть таких случайностей.

Шокированный Миша безучастно смотрел, как его новый хозяин получает ключи от кандалов, потом брел за ним сквозь толпу к повозке, на козлах которой сидел кучер-негр. Увидев хозяина, тот спрыгнул на землю и суетливо принялся освобождать место для новой покупки.

Мистер Рик пихнул Мишу на повозку, из-под груды соломы он высвободил торчавшую металлическую скобу, потом развязал Мише связанные руки, подождал, пока тот их немного разомнет, и парой ручных кандалов пристегнул Мишу к этой скобе. Потом уселся в повозку лицом к своей покупке и громко крикнул:

– Трогай, Боб. Едем домой.

А потом обратился к Мише, довольно похлопывая себя по животу:

– Ну что, парень. Попробуй только сбежать. Шкуру сниму. Ты слишком дорого мне обошелся, и я выжму из тебя все соки. Я это умею. Пусть ты пока не понимаешь мои слова, но вот это должен понять, – он вытащил кнут и пригрозил им Мише, зверски улыбаясь.

Миша с недоумением смотрел на мужчину, не в силах сосредоточиться на его словах. Как раз в эту секунду ему в голову пришла безжалостная в своей простоте мысль. Раз он в Америке, и он Миш, значит, Лиза тоже в Америке, и она скорее всего здесь Лиз.

Глава 4. Поместье мистера Уайта

Ехать пришлось долго и мучительно. У Миши болело все тело, не было возможности вытянуть раненые ноги, жаркое солнце обжигало открытые раны на плечах и спине, на колдобинах удары бортика повозки приходились по чуть зажившим ранам, которые моментально открылись и принялись кровить. Очень хотелось прикрыть от палящих лучей хотя бы плечи, но обращаться к насупленному мистеру Рику явно было плохой идеей.

Остановились один раз в каком-то селении, где мистер Рик пообедал. Повозку закатили во двор довольно богатого дома, лошадь распрягли, и молодой конюх вызвался задать ей корм и напоить. Мише разрешили покинуть повозку и размять ноги, но кандалы никто не снял. Выползти из повозки удалось с трудом. Приковылявшему на скрюченной ноге хозяйскому рабу-деду и кучеру Бобу было наказано не спускать глаз с нового раба, чтобы не пытался сбежать.

Почти сразу прибежала совсем юная негритянка, которая принесла еду кучеру и Мише. Еды было много, и она оказалась очень приятной на вкус. Миша, который в последний раз ел жидкую кашу ранним утром, с удовольствием опустошил миску и принялся с любопытством присматриваться к незнакомым обычаям и быту.

Он не сразу понял, что напомнил ему хозяйский двор. Но потом сообразил, если не обращать внимание на довольно солидный дом и чернокожую прислугу, периодически сновавшую по своим делам, многое напоминало малороссийские виды: низенькие плетеные заборчики, невысокие сараи, хлопотливые куры, изнывавшие от жары собаки и даже кот, лежавший в тенечке, все напоминало уединенный хутор. Приглядевшись, Миша даже увидел небольшие хижины-шалаши, выполненные, на первый взгляд, из соломы.

Кучер Боб и местный дед, считая, что Миша не понимает по-английски, говорили совершенно свободно. Они обсудили общих знакомых и поделились новостями. Миша не стал запоминать, кто что делал, в памяти отложилось только, что миссис Вильямс скоро снова рожает. Видимо, речь шла о хозяйке. А вот лично о себе он все внимательно выслушал.

Сначала дед поцокал языком, когда услышал, за какие деньги мистер Рик купил раба, который пока не сможет работать в полную силу из-за своего малолетства. Оба решили, что это неоправданно дорого и пообсуждали, за сколько и когда были куплены лично они. Даже Миша удивился щедрости своего покупателя, когда узнал, что хозяин деда недавно купил здорового тридцатилетнего раба с навыками кузнеца всего за тысячу долларов. Он негромко сквозь зубы протянул по-русски:

– Ну Мишаня, ты прямо драгоценный товар оказался. Интересно, чем это грозит.

Оба собеседника на тихую фразу оглянулись, а Боб угрожающе показал ему кулак со словами:

– Забудь свое варварское наречие, парень. Здесь надо говорить так, чтобы тебя все понимали. И сиди смирно, когда старшие разговаривают.

Миша сделал вид, что ничего не понял, демонстративно развел руками и громко сказал по-русски:

– Не дождетесь, карапузики. Российского полицейского не запугаешь. А вы зря родные языки забыли и смирились со своим рабством. Вообще, мужик, ты мне что-то не нравишься, и в мой отряд юных партизан не годишься.

На эту непонятную реплику уже оба негра разразились попреками в отсутствие воспитания у юного поколения. Собеседники щедро поделились своим прогнозом по поводу перспектив у нового негритенка на плантации мистера Уайта. Миша узнал, что сначала будет бит до потери сознания, потом будет пахать, как мул на плантации, а потом снова бит, пока не сдохнет.

– Как же! Будет ваш жирный босс забивать до смерти того, за кого заплатил тысячу двести баксов. В наше время это уже так себе деньги, а в ваше допотопное, судя по всему, солидный капитал.

Оба негра продолжали ругаться, но Миша уже решил, что пора заканчивать хулиганить. Он демонстративно скорчил рожу, показал язык и привалился здоровой стороной спины к колесу повозки, показывая, что спит. Только он это сделал, как послышался высокий женский голос, который кричал какому-то Тому, что убьет его за безделие. Сквозь чуть прикрытые ресницы Миша увидел, как с места подхватился местный дед и поковылял к дому. На эту картинку могла быть только одна реакция у попаданца:

– Бог он все видит, дедуля. Капец тебе. Обычно я не злой, но ты уж больно неприветлив с гостями, всякое непотребство желаешь тому, кто с тобой одного цвета кожи. А вообще у меня нервы ни к черту с этими перемещениями. Чувствую, пока Лизку не найду, совсем не подобрею. Такой вот Бармалей недобрый в эту вашу допотопную Америку прибыл.

К тому времени, когда из дома в сопровождении хозяина вышел довольный мистер Рик, Миша даже немного подремал. Зато кучер Боб потихоньку недовольно пыхтел, потому что был вынужден выполнять приказ хозяина и бдить за маленьким поганцем. Мишаня это почувствовал и украдкой подмигнул ему. Ответить ему Боб в присутствии хозяина ничем не мог, поэтому суетливо принялся осматривать коня, хорошо ли его запряг местный конюх.

Устраиваясь на своем месте в повозке, Миша невесело подумал:

– Еще до места не доехал, а врага себе нажил, маленький Миш. Такой ты бандит оказался. Это ведь пацанское тело сейчас в тебе верх взяло. Теперь можно ждать мести. Возможно, Бобби постарается в меру своих возможностей хоть какую-то гадость устроить.

Мистер Рик распрощался с хозяином и, распространяя крепкий аромат алкоголя, забрался в повозку. У Миши темнело в глазах, но он мужественно справился с задачей забраться в повозку и постарался устроиться так, чтобы не травмировать раны на спине. Ноги, которые пришлось слегка подогнуть, откликнулись новой болью. Белый хозяин снова проверил крепление кандалов и пригрозил Мише огромным кулаком с зажатым в нем кнутом:

– Ты мне смотри, парень! Попробуй только удрать! Знаю я вас, тех, кто только из своих диких мест приехал. Все смотрите, лишь бы хозяевам убыток принести. Убегаете в незнакомой местности. Дураку же понятно, что поймаем, но нет! Все равно одно и тоже. Охота за беглецами, конечно, славное занятие, очень бодрит, но тогда придется тебя пороть до полусмерти.

Если у самого времени не будет на охоту, придется полицию задействовать, а те очень неаккуратно работают. Правда, быстро у них получается. Но беглеца всегда возвращают изуродованным или израненным. Вдруг сдохнешь? А я за тебя выложил кучу долларов. Нет, лучше смирно сиди и не высовывайся. Понял меня?

Последние слова он договаривал уже, клюя носом, и вскоре захрапел. Миша сидел, стараясь не обращать внимание на боль и жжение, и рассматривал окрестности с точки зрения возможности побега и понимал, что все сложно. Огромные поля прерывались лишь небольшими лесами или рощицами. Практически на каждом поле кто-то работал. Посадки невысокие, значит, спрятаться в случае побега будет сложно. От грунтовой дороги, по которой они ехали, в разные стороны разбегались дороги, ведущие к жилым строениям или к полям. Проехали пару небольших речек по шатким деревянным мостикам. Судя по расположению крайних опор, иногда эти речки бывали гораздо полноводнее.

Ехали долго, в какой-то момент Миша почувствовал, что больше не сможет терпеть эту пытку. Но внезапно повозка повернула направо, а лошадь, кажется, побежала чуть быстрее, как будто чувствуя приближение жилья. И действительно очень скоро показалось не слишком большое поместье. Стало понятно, что прибыли к месту назначения. Миша внимательно рассматривал двухэтажный небольшой белый дом, сад, двор, окруженный высокими деревьями, клумбу, чуть поодаль виднелись небольшие хижины и хозяйственные постройки.

Когда повозка въехала во двор и остановилась, проснулся мистер Рик, а от дома и из конюшни показались люди. Первым подскочил белый мужчина. Он преувеличенно радостно приветствовал хозяина, помогая ему выбраться из повозки, при этом быстро рассказывал основные новости про ожеребившуюся лошадь и про выполненный ремонт крыши.

Из дома выкатилась пожилая маленькая кругленькая негритяночка в платке, повязанном в высокую башенку на голове. Она энергично размахивала руками и пронзительно кричала:

– Рикки! Мой маленький Рикки приехал! А исхудал как за два дня!

Мишу опять охватило ощущение того, что все слишком театрально, киношно. Таких толстеньких тетушек – нянюшек или кухарок – показывают во всех постановках или фильмах. Он бы не удивился, что ее зовут Салли.

– Салли, ты еще не лопнула от жира, моя толстушка? – распахивая объятья закричал мистер Рик.

– Только после тебя, пончик Рикки! – не осталась в долгу Салли.

Миша фыркнул, рискуя тем, что кто-то обратит на это внимание, и почувствовал на себе взгляд белого мужчины. Интуиция подсказывал, что это управляющий.

Мистер Рик не забыл о своей покупке. Он сделал Мише знак рукой выбираться из повозки, а управляющему сказал:

– Арчи, это новый раб, я его сегодня купил за чертову уйму долларов. Парня зовут Миш. Он только что из своей дикой Африки, ни черта не умеет говорить по-нашему. Отведи ему хижину. А ты, Салли, отправь ему с кем-нибудь пожрать.

Арчи, завтра с утра приведи его ко мне вместе с Соломоном. Тот вроде еще не забыл свой варварский язык, будет переводить мои слова, и пусть учит его нормальной речи. Я завтра все решу по нему. Салли, булочка моя, корми меня давай. Я совсем оголодал без твоих пирогов.

Кстати, где миссис Оливия? Она здорова?

Салли замахала руками:

– Здорова наша хозяюшка, только что у себя была. Она еще не знает, что малыш Рикки приехал, иначе обязательно прибежала бы.

По скептическому выражению лица Арчи Миша понял, что лично он сильно сомневается в намерении миссис Оливии бежать навстречу малышу Рикки. Миссис Оливия – скорее всего супруга мистера Рика.

Как только мистер Рик и Салли направились к дому, Арчи отстегнул кандалы Миши от скобы в повозке, рукой показал ему следовать за собой и направился в сторону хижин. Кандалы с ног Арчи не снял, поэтому шли довольно медленно. При каждом шаге кандалы больно касались открытых ран, а обожженные израненные плечи и спина чесались, ныли и горели.

Как оказалось, Мише полагалась хижина. Маленькая, но индивидуальная, на одного человека. В хижине не было ничего кроме топчана с тощим тюфяком, стола и маленькой жаровни. Возможность уединиться и сесть, вытянув ноги, – это было единственное, что порадовала за эти два дня в Америке непонятно какого века.

Потом Арчи снова потащил его из хижины. На улице он показал рукой в сторону крошечных домиков, стоявших чуть дальше, сделал вид, что снимает штаны и присаживается. Миша кивнул головой, что понял. Наличие закрытых индивидуальных туалетов тоже казалось большим плюсом.

Увидев девушку, бежавшую от большого дома к хижинам с миской и кружкой в руках, Арчи окликнул ее:

– Мэг, беги сюда, чертовка. Вот этот парень – Миш. Он будет жить в бывшей хижине Тобиаса. Давай, проводи его, а я пошел к Соломону на конюшню.

Миша уже доедал вкусную похлебку, когда пришли Арчи и невысокий пожилой негр. Арчи бросил Мише неновые ботинки, верхнюю рубаху грязно-серого цвета, в которых ходили все негры, и еще одни полотняные короткие штаны.

– Соломон, скажи ему, что он обязан носить одежду и обувь и не форсить голым телом. Мэг, тут все будет ему велико, сбегаешь к Салли, возьмешь нитки и иголки и подошьешь. Вряд ли он в своей грязной деревне знал, что такое нитка, иголка и одежда.

Михаил, состроив туповатую рожицу, стоял смирно и старался ни единым движением не показать, что он понимает слова. Негр Соломон откашлялся и принялся переводить слова Арчи на одно из африканских наречий. В первом приключении Миши на нем говорила девушка Яа, поэтому Миша его немного понимал. Он только кивал в ответ на то, что после первого удара колокола Соломон придет к его хижине и они вместе отправятся за завтраком на кухню, а после второго удара колокола оба пойдут к мистеру Рику.

Потом Соломон старательно переводил слова Арчи, что пока Миша будет ходить в ножных кандалах. Если будет вести себя примерно, то кандалы снимут. Ночью ему предписывалось находиться только в хижине и никуда не выходить, потому что ночью выпускают собак, и они непременно покусают новичка.