Текст книги "Лихие 90-е"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lihie-90-e-242141.jpg)
Автор книги: Игорь Гатин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Игорь Гатин
Лихие 90-е
© Текст. Игорь Гатин, 2022
© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2022
* * *
Часть I
Он смотрел на пачки денег, разбросанные по столу, но думал совсем о другом. Неужели время страха прошло?
Миновала неделя, как провалился путч ГКЧП. Неужели Ельцин, ещё несколько дней назад стоявший на танке перед Белым домом, победил? Сегодня приостановили деятельность КПСС и расформировали КГБ СССР. Путч – будто они в Латинской Америке какой-то, а не в Советском Союзе! Коммунистическая партия Советского Союза – руководящая и направляющая сила советского общества, ядро его политической системы, как записано в Конституции СССР, фактически оказалась под запретом! Впрочем, и СССР дышал на ладан… Было от чего закружиться голове – его поколение, поколение родителей, дедушки и бабушки – все выросли и прожили жизнь в СССР под руководством КПСС и под бдительным присмотром КГБ – а как же иначе?
Ромка присел на край узкой односпальной кровати, на которой также тут и там валялись пачки денег. «Неужели можно не бояться больше? И рюкзак денег, высыпанный на стол, а остатки на кровать, – больше не преступление?» СССР – шестая часть суши, ощерившаяся крылатыми ракетами во все стороны света, рухнул как карточный домик в одночасье. Не унеся с собой в небытие не то что Америку, как все ожидали, но вообще никого… Их поколение, как и предыдущие, воспитывалось для самоотверженной борьбы за мир во всём мире со всем остальным миром. Борьбы за правое дело, за счастье и свободу трудового народа, за приближение эры коммунизма, когда вовсе не останется денег. Денег… Кстати, о деньгах…
Он бегло пересчитал пачки, снова засунул их в рюкзак и забросил его на антресоль своей крохотной комнаты общежития аспирантов в Главном здании МГУ на Ленгорах. Как всегда, внезапно захотелось есть, и Ромка, закрыв дверь на ключ, отправился в столовую. По мере приближения к кассе на крепком сталинских времён подносе появлялись всё новые и новые блюда: два стакана в меру разбавленной сметаны, салат «Мясной», состоящий преимущественно из картошки с майонезом, куриный суп, практически без курицы, но довольно наваристый, что свидетельствовало о том, что курица в нём всё-таки была когда-то, три порции вторых блюд, а именно бефстроганов с картофельным пюре, судак с тем же пюре и бифштекс – вновь с пюре и жареным яйцом сверху. А что там этого пюре? – ложку повариха шлёпнет и размажет по тарелке. Вот три – в самый раз! На подносе уже не было места, но он как-то втиснул стакан компота и два пирожных – песочное и трубочку с кремом. В конце захватил хлеб. За всё Ромка отдал рублёвый спортивный талон на питание и ещё один талон на шестьдесят копеек – профсоюзный. Покушать он любил, и спортклуб с профсоюзами поощряли это невинное увлечение. Он же взамен отстаивал спортивную честь МГУ. Профсоюз помогал бескорыстно.
Пришла пора представить нашего героя. Рома, двадцать четыре года, выпускник, а ныне аспирант экономического факультета МГУ, член сборной МГУ по боксу. Высокий, худой, жилистый. Много ест, однако не толстеет. К наукам имеет способность, но ленив. Отслужил в Советской Армии и больше не хочет. Не красавец, но и не дурён. Временами нагл и бесцеремонен, порой застенчив. Способен смущаться. Девушкам нравится. Что они в нём находят – неизвестно.
Когда на подносе осталась лишь горка пустых тарелок и два пирожных, Ромка распустил ремень. Когда не осталось и пирожных с компотом, он расстегнул верхнюю пуговицу на штанах. Глазами ел бы ещё, но дышалось натужно – воздух с трудом проходил между сухофруктами из компота, которые остановились в пищеводе – ниже всё было занято. Требовалось время, чтобы они провалились глубже. Встав с некоторым сожалением – ну почему всё хорошее так быстро заканчивается? – Ромка отнёс поднос с посудой на мойку, подмигнув по дороге симпатичной незнакомой студентке. Та не ответила и демонстративно отвернулась, однако с интересом посмотрела вслед, когда он прошёл мимо.
За большими в два человеческих роста окнами мягко светило августовское солнце, в воздухе носились паутинки, предвещая бабье лето, уходила эпоха – страшная и героическая. На смену палачам и романтикам шла посредственность с элементами авантюризма. Ситуация напоминала половодье на реке, когда вода бурлит и несётся, закручиваясь в водовороты, а грязная ржавая пена снуёт тут и там, но постепенно опадает – и вот уже пузыри полопались, оставляя лишь бурые жирные пятна. Сумасшедшие мечты уступают место низменным желаниям, грандиозность и бесчеловечность свершений – карликовости начинаний. Суетливый Брайтон вместо «першпективы Невского».
– Ромка, погоди! – Его догонял дальний знакомый, кажется, с журфака. – Дело есть! Предлагают крупную партию японских видеокассет. Есть покупатель? – Ромка скользнул взглядом по стёртым отечественного производства ботинкам собеседника и на всякий случай поинтересовался:
– Почём кассеты? Какая фирма?
– Тридцать рублей штука. Партия от тысячи штук. Если больше десяти тысяч возьмёшь, скидка!
– А фирма какая?
– «Сони», кажется.
– Хорошо, я спрошу.
– Там мой интерес не включён. Я хочу по рублю за штуку! И ты можешь добавить! – Приятель уже кричал ему в спину. Ромка кивнул не оборачиваясь.
Ещё совсем недавно это являлось уголовным преступлением. А после первого курса Ромка чуть не сел за подобные делишки – пришлось отдать ментам всё заработанное и сходить в армию, чтобы о нём забыли. А сейчас? А сейчас правоверный комсомолец, идеологически подкованный журналист кричит на всю столовую, что хочет по рублю за штуку буржуазных кассет, а бывший подполковник ОБХСС, вербовавший Ромку в стукачи и чуть не сломавший ему жизнь, теперь вице-президент коммерческого банка и предлагает заходить, чайку попить в его кабинете с окнами на Кремль. Это произошло, когда они случайно встретились в первом на весь СССР кооперативном ресторане, куда Ромка подъехал на собственном мерседесе. Кстати, вон он стоит, серебристый красавец! И если бы та симпатичная студенточка знала, что это Ромкин, она бы, вероятно, продемонстрировала меньшее высокомерие. Ладно, на мерседес любой снимет, он предпочитает чистую игру…
Из столовой Ромка пошёл к доске объявлений «Куплю-продам», что висела на входе в зону «В» и превратилась за последнее время в прообраз биржи. Наряду с объявлениями о продаже детской коляски или подержанного молокоотсоса здесь предлагались видеомагнитофоны, автомобили и компьютеры по немыслимым ценам. Объявления о продаже ПК изобиловали непонятными терминами, как то: винт, мышь, клава, жёлтая или белая сборка. Причём белая была дороже. Ромка ничего не смыслил в компьютерах и их характеристиках, но цены его завораживали. Он вспомнил историю, рассказанную приятелем: «Я захожу к одному кексу, здесь, в общаге, он компами занимается. На двери цепочка, прикинь! Сам в халате, таком шёлковом, дорогом, на голове сеточка для волос, а за поясом „Макаров”. Мы перетёрли по делам, он в шкаф полез за чем-то, а там всё пачками денег забито. Тыщ триста, не меньше! Прикинь…» Ромка прикинул – денег хотелось.
Не для того, чтобы тратить и шиковать, – чтобы не уступать вот таким, в сеточках. Он уже заработал кое-что, и появился азарт – ещё, ещё! Их тема закрылась, поскольку в Югославии, где они продавали ширпотреб из совка, началась война. И он находился в поиске новых тем и возможностей. Но заниматься компьютерами представлялось заоблачным. Там и деньги крутились другого порядка, и, казалось, всё давно поделено. Да и не разбирался он в них: подсунут жёлтую сборку вместо белой или мышь сдохнет – проблем не оберёшься! Поэтому он привычно нашёл своё скромное объявление «Продам духи „Злато скифов”», сорвал соседнее, чтобы не закрывало, и принялся машинально читать другие. В одном предлагался к продаже новый автомобиль с диковинным названием «Пеугеот», цена изобиловала нулями. «Интересно, человек, когда писал, сам-то посчитал количество нулей?» Он долго пытался понять, что это за зверь – «Пеугеот»? Наконец догадался заменить русские буквы латинскими, и получилось – Peugeot. Господи, да это же пежо!
В Югославии Ромка заработал на сильно подержанный мерседес, купленный им самолично в Германии буквально пару месяцев назад и всё ещё остававшийся мечтой. Он продолжал испытывать эйфорию, каждый раз садясь за руль и не веря в происходящее. Можно было целый день ездить по Москве и вряд ли встретить больше парочки подобных красавцев с трёхлучевой звездой на капоте! Прохожие оглядывались, а знакомые считали его нуворишем, не зная истинного положения дел. А истина была далека от их представлений. На последние остающиеся пятьсот долларов Ромке подфартило ещё купить новенькую вишнёвую «девятку» по госцене, но после павловского подорожания.
На самом деле это была не его удача – просто мама всю жизнь стояла в очереди на машину и копила деньги, отказывая себе порой в самом необходимом, чтобы сделать своему единственному и ненаглядному мальчику подарок. А когда требуемые шесть тысяч были накоплены и очередь наконец подошла, машины, как и многое другое, в один день подорожали втрое, её отчаянию не было предела. Она позвонила сыну в Москву и, сдерживая слёзы, призналась в своей тайной мечте, которая рассыпалась на глазах, а он, потрясённый до глубины души её любовью и самоотверженностью, только твердил в трубку: «Мама, не плачь, мама, только не плачь, я тебя люблю!» А потом признался, в свою очередь, что требуемая сумма у него есть. Мама ужасно испугалась и расстроилась – в СССР иметь подобные деньги априори считалось преступлением. Но Ромка объяснил, откуда дровишки, поклялся, что не украл ни копейки, и это было чистой правдой. Так неожиданно у него в руках оказалось сразу две мечты! Но совсем не оставалось денег.
Со свойственной ему предприимчивостью и низким уровнем сентиментальности Ромка быстро нашёл покупателя на мечту номер два, а именно на «девятку». Покупателем выступило совместное советско-американское предприятие – одно из первых в СССР. Фактически это была не продажа, а обмен одной мечты на другую, потому что западники, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся вполне нашими евреями, готовы были заплатить сто пятьдесят тысяч рублей! Правда, безналичных. Ромка не сомневался, что сумеет распорядиться безналичной мечтой не хуже, чем осязаемой, но сбыться ей оказалось не суждено. Когда он уже подъезжал к офису покупателей на Калининском проспекте, в задницу вишнёвой мечте въехала древняя белая «копейка». И плотно так вошла – на полкапота разместилась в багажнике «девятки», слегка её обеременев. Случилось это точнёхонько в день путча – девятнадцатого августа 1991 года. Так что довольно минорное «Лебединое озеро», звучавшее в тот день в эфире всей страны, оплакивало не только мечту прогрессивного человечества о соединении пролетариев всех стран, но и вполне прозаическую мечту отдельно взятого молодого человека о первоначальном капитале.
Пребывать в прострации и с битой мечтой на руках было не в характере нашего героя, поэтому он выбил из въехавшего ему в зад кооператора (хоть здесь повезло, что не инженер) двадцать тысяч – не мечта, но тоже деньги, учитывая, что за саму машину он заплатил шестнадцать. Таким образом, всё состояние Ромки на данный момент состояло из старого «мерина», битой «девятки» и двадцати тысяч. С одной стороны, немало, учитывая, что стипендия аспиранта составляла шестьдесят рублей, зарплата инженера – сто шестьдесят, а профессора МГУ – четыреста со всеми надбавками. С другой стороны, у какого-то кекса в халате и сеточке для волос только в шкафу завалялось минимум триста тысяч… А он что – хуже кекса?
* * *
Нет, он лучше кекса! Но пока это известно лишь ему самому. А чтобы об этом узнали окружающие, и особенно отворачивающиеся студентки, необходимо поднять конкретно денег. Странные метаморфозы начались с девушками по мере перехода общества на капиталистические рельсы – теперь им недостаточно большой и чистой любви, нужны ещё и бабки…
От философских рассуждений его отвлёк бывший однокурсник Эдик Поплёвкин. У Эдика имелась отвратительная особенность – при разговоре он подходил к собеседнику максимально близко и говорил прямо в лицо. Вот и сейчас, для начала наступив Ромке на ногу, Эдик задышал на него крепким чесночным духом и доверительно зашептал: «Есть красная ртуть! Надо продать…» Ромка деликатно высвободил ногу и попытался отодвинуться. Эдик взял его за пуговицу. Смирившись, Ромка обречённо спросил: «Сколько?»
– Пусть сами цену предложат!
– Хорошо.
Эдик не отпускал пуговицу. Ромка не знал, что такое красная ртуть. Эдик тоже. Надо было как-то продолжать разговор, потому что Эдик требовательно сопел ему в лицо.
– А где находится?
– Этого я сказать не могу. Сам понимаешь!
– А сколько там её?
– Этого я тоже не могу сказать.
– Хорошо. Я передам.
– Договор! – Эдик наконец отпустил пуговицу.
Ромка поспешно завернул за угол, лишь потом вспомнив, что шёл в другую сторону. Эдик обладал кипучей энергией и чрезвычайной настырностью. По его собственным словам, он отслужил в спецназе морской пехоты и забивал гвоздь-стопятидесятку в стену ладонью. Но никогда этого не демонстрировал. Будучи отчисленным с третьего курса, Эдик продолжал жить в студенческой общаге. Коммерческие предложения сыпались из него как горох. А также советы на все случаи жизни. Помнится, Ромка воспользовался одним.
Когда пару лет назад в Союзе случился бум бодибилдинга, он как одержимый начал качать железо вместе с другими пацанами из секции. Результаты быстро росли. Вскоре он уже жал от груди полтора собственного веса и не собирался останавливаться на достигнутом. Результаты росли, а мышечная масса – нет! А хотелось банки как у Шварценеггера. Ни о каких анаболиках тогда ещё не слышали, и Эдик дал бесплатный совет: «Пей пиво со сметаной. Прямо в пиво кладёшь сметану и вилкой размешиваешь! Лучше на ночь». Пропорции Эдик не назвал. Ромка, перфекционист по натуре, решил: чем больше, тем лучше! На ужин теперь он жарил себе сковородку картошки с мясом и выставлял на стол три бутылки пива. И три пачки сметаны. Наливал пиво в кружку, отпивал треть, заедая горячей картошкой, потом вываливал пачку сметаны в пиво, размешивал, как учили, и пил уже так. Кстати, довольно вкусно получалось. Пиво становилось мягким, жирным и маслянистым, как чай в армии, когда туда бросаешь пайку сливочного масла. К концу ужина Ромка неизменно становился осоловевшим, с вытаращенными глазами и открытым ртом, будто карась на траве. Дышал с трудом, то и дело отрыгивая. По несколько раз за ночь бегал в туалет. Неделя такой диеты принесла скромный результат – плюс полтора кило. Потом кончились деньги, и диету пришлось прекратить. Полтора кило как корова языком слизнула. Эдику он после этого не верил.
Чуть не дойдя до своей комнаты, Ромка встретил осетина Феликса, который у себя на родине разливал водку в серьёзных объёмах. Феликс был очень спокойный человек и, в отличие от всех остальных известных Ромке осетин, не занимался вольной борьбой. Как, впрочем, и другими единоборствами. За его неторопливыми движениями, за спокойным, внимательным взглядом чувствовался такой характер, что никакая борьба не нужна.
– Привет, Фелё! – Ромка позволял себе обращение, принятое только в узком кругу земляков Феликса. Тот принимал это, поскольку Ромка был вхож в диаспору через своего близкого друга Альберта, пользовавшегося авторитетом. Кроме того, он совсем недавно продал Феликсу две с половиной тысячи долларов, на которые тот купил двушку на Удальцова, недалеко от университета, своей любовнице Лариске. После этого случая Феликс стал иначе смотреть на Ромку, который слыл в общаге раздолбаем и человеком без тормозов. Наверное, Феликс раньше других и даже раньше самого Ромки понял, что тормоза у того всё-таки были.
– Привет, привет, Рома! – и понизив голос: – Капуста есть?
– Сколько надо?
– Тыщ пять возьму…
Ромка смекнул, что водка несёт хорошо.
– По тридцать пять сделаю.
– Рома, я у тебя недавно по тридцать брал!
– Феликс, после этого путча все как взбесились. Никто не хочет зелень продавать. И по тридцать пять трудно найти. У меня просто люди только вернулись из-за бугра, где два года в посольстве работали, они ещё особо не в курсе.
– Хорошо. Когда будет?
– Вечером привезу.
– Хорошо. Я у себя буду. Или у Лариски. – Они все жили на одном этаже.
Очень удобно. На этаже сорок комнат. Девять этажей в секторе. Четыре сектора. Это только аспирантских. И несколько тысяч студенческих комнат по три-четыре человека в каждой. Очень удобно, потому что Ромка мгновенно сгонял в другой сектор и договорился, что вечером возьмёт пять тысяч долларов по тридцать четыре рубля. Настроение стало приподнятым.
Не следует думать, что Феликс был простофилей и не мог сам найти валюту дешевле. Просто он был очень осторожным человеком – бесценное качество, если ты разливаешь водку на Северном Кавказе. Он предпочитал переплатить надёжному человеку и не светиться самому. В общаге стреляли каждую неделю, несмотря на ментовскую охрану. А за её пределами стреляли каждые полчаса. Глядя на приземистого, чуть полноватого, с ранними залысинами Феликса, больше похожего на еврея, нежели на кавказца, никто бы не подумал, что перед ним подпольный миллионер. Зато Ромка разъезжал на серебристом мерседесе, купленном на последние, легкомысленно носил в кармане по пять тысяч не своих долларов и порой забывал закрывать комнату, где хранил рюкзак с деньгами. У каждого своя судьба…
Также не надо думать, что Ромка обманывал Феликса, рассказывая про мифических людей, вернувшихся из-за границы, – он просто интуитивно соблюдал правила игры, не давая повода самолюбию Феликса взыграть и сломать сделку. Всё-таки на эмоциональном уровне человеку трудно смириться с тем, что он даёт другому заработать на себе пять тысяч за пятнадцать минут, не прилагая особых усилий. В действительности услуга стоила этих денег. Во-первых, Ромка брал на себя риск – Феликсу не нужно было с деньгами идти в незнакомое место к незнакомым людям, а потом возвращаться обратно и снова с деньгами. Во-вторых – и это самое важное, – Ромка светился вместо Феликса. И если когда-то кому-то захочется бомбануть жирного бобра, то придут не к Феликсу. О том, что его могут бомбануть, Ромка не задумывался, он жил бесшабашно и слегка бравировал этим…
* * *
– Романов, к телефону!
Ах да, Ромка был ещё и Романов. Откуда у него царская фамилия, совершенно непонятно, поскольку отец происходил родом из деревни. Откуда-то с Поволжья. Собственно, это всё, что он о нём знал. Отец исчез, когда ему не исполнилось и трёх лет. Там имела место какая-то непростая история, о которой мама никому не рассказывала. А ещё она никогда больше ни с кем не встречалась. В её жизни остался только один мужчина – её ненаглядный мальчик.
Звонил из Питера бывший сослуживец. И тоже с кучей коммерческих предложений, которые Ромка терпеливо выслушал, хотя сразу решил, что это порожняк. Однако в конце приятель сказал интересную вещь.
– У нас в Питере есть крутой коммерческий банк, я с ними веду дела. Они хотят купить место на РТСБ[1]1
Российская товарно-сырьевая биржа.
[Закрыть]. В Москву для этого едет их начальник службы безопасности, с которым я хорошо знаком. Даже бухали вместе. Он спрашивает, нет ли у меня в Москве надёжного человека, чтобы встретил? Я тебя назвал. Сможешь?
– А когда он приезжает?
– Завтра. На «Стреле».
– Встречу!
Утром Ромка был на Ленинградском вокзале. Он подогнал мерс прямо к перрону и прогуливался в толпе встречающих, самодовольно отмечая, как народ глазеет на тачку. На его ласточку…
Вот из вагона вышел невысокий человек в роговых очках и слегка помятом костюме. В руках у человека был саквояж, а на голове – ровный пробор в жиденьких тёмных волосах. На лице горделиво выделялся крупный шнобель.
– Олег Владимирович!
– Рома!
Олег Владимирович вяло пожал Ромкину ладонь и, как само собой разумеющееся, протянул ему саквояж, оказавшийся довольно увесистым. Мерседес не произвёл на Олега Владимировича никакого впечатления. Кажется, его больше удивило, что ему не открыли дверь. Сел он на заднее сиденье. Ромка решил называть его шефом.
– Куда едем, шеф?
– На биржу. Почтамт на Кирова знаешь?
– Конечно!
Ехали они ровно пять минут, и за это время Олег Владимирович не проронил ни слова. Ромка решил также помолчать, хотя был довольно болтлив по натуре. Биржа оказалась закрыта. Они немного прогулялись по Кирова, которая недавно снова стала Мясницкой. Олег Владимирович выглядел несколько встревоженным. И это настроение в нём нарастало. По неопытности Ромка решил, что тот волнуется перед встречей с самим Боровым. Ровно в девять они были в приёмной президента РТСБ. Помимо них, в приёмной находились две прехорошенькие секретарши и охранник, напоминающий крупногабаритный предмет интерьера. Константин Натанович встретил их приветливо и рассыпался в комплиментах банку.
– Это большая честь для нас, что такой солидный банк решил стать нашим партнёром. Надеюсь, вы не будете разочарованы. Мы все как одна большая дружная семья… первые ростки демократии… на ниве предпринимательства…
Олег выслушивал этот политес с высокомерным выражением на слегка побледневшем лице. А Ромка вспомнил совсем недавнюю байку, что якобы именно Боровой прислал два грузовика с водкой для защитников Белого дома во время путча. «Где бы он сейчас был, если бы ГКЧП победил?»
– Вы знаете, мы далеко не всех принимаем в свои ряды. Деньги не главное в этой жизни. Как говорится, лучше с порядочным партнёром заработать, чем с непорядочным потерять. – Президент улыбнулся собственному каламбуру.
Ромка взглянул на вновь обретённого шефа, тот выглядел не лучшим образом – бледность на лице приобрела зеленоватый оттенок, на лбу выступили бисеринки пота.
– Кстати, вы привезли наличные? Знаете, мы временно не принимаем безнал…
– Роман, сгоняй в машину, принеси саквояж. – Слова давались Олегу Владимировичу с трудом. Ромка шементом метнулся из кабинета.
На улице он открыл багажник и расстегнул саквояж. Помимо денег, там находились только зубная щётка и тюбик пасты «Поморин»…
Рослые охранники на входе подозрительно его осмотрели, но пропустили. Видимо, было указание. Через две минуты он снова появился в кабинете. Боровой продолжал говорить. Олег Владимирович смотрел в окно, потом неожиданно встал и молча вышел. Боровой с удивлением посмотрел ему вслед, затем перевёл взгляд на Ромку. Тот сделал вид, что ничего не произошло. На какое-то время повисла пауза, затем Боровой снова заговорил.
– Мы связываем свои надежды с Борисом Николаевичем Ельциным. Настоящий сибиряк, настоящий лидер! А как он держался во время штурма! – Ромка с удивлением взглянул на Борового. – Я, кстати, и сам там присутствовал. Мне выпала честь быть лично представленным… И вот в самый критический момент…
Прошло несколько минут, шефа не было, Боровой говорил. Ещё через какое-то время он начал вопросительно запинаться. Шефа не было.
– Сколько стоит место на вашей бирже? – неожиданно перебил его Ромка.
– Членский взнос составляет пятьсот тысяч! – с готовностью откликнулся Константин Натанович.
– Четыреста наличными…
– Ну, вы знаете, мы же не на базаре…
– Конечно, мы не на базаре. Мы на бирже. А чем биржа отличается от базара?
Боровой улыбнулся. Маска сползла с его лица. Всё-таки в первую очередь он был делягой…
– Хорошо. У вас есть доверенность?
– У меня есть деньги. Я плачу, получаю приходник, договор подпишем позже. Когда шеф закончит неотложные дела.
– Хорошо!
Ромка встал и пожал президенту руку. Через десять минут он вышел на улицу с приходником в кармане. В саквояже оставалось сто тысяч.
Шефа он нашёл во дворе за углом. Тот сидел на деревянном ящике и что-то с жаром рассказывал трём бомжам. Лицо его раскраснелось, он активно жестикулировал. Собеседники слушали невнимательно. На одном из слушателей был пиджак шефа, который казался бомжу тесноват, а рукава коротки. Второй причёсывался расчёской шефа. Третий ел огурец. Дурного слова не говоря, Ромка коротко ударил ближайшего бомжа. Тот послушно сел на жопу, а придя в себя, тут же протянул шефу расчёску. Другой поспешно принялся стаскивать пиджак.
– Роман, почему ты так обращаешься с моими друзьями?
– Шеф, нам пора идти. Боровой всё подписал, нужна ваша подпись.
– А вот это хорошо! – Олег Владимирович легко поднялся, он явно вернулся в норму. Бомж накинул ему на плечи пиджак, другой снова протянул расчёску. Все трое с уважением посмотрели им вслед…
* * *
Ромка был назначен директором брокерской конторы банка на РТСБ. Как этим счастьем распорядиться, он не очень понимал. На бирже вчерашние инженеры и физики-ядерщики пытались оптом и в розницу продавать всё подряд – от женских чулок ивановского производства до составов с мазутом. Было ощущение, что вся страна вдруг принялась торговать чем ни попадя. Банку чулки с мазутом были не нужны, и зачем ему вообще брокерская контора – тоже непонятно. Кроме того, Ромку терзали смутные сомнения – никаких гарантий торгующим на ней брокерам биржа не предоставляла, единой системы расчётов не существовало. Он собрался в питерскую альма-матер за инструкциями.
Но вначале: «К нам едет ревизор!» Ему позвонили из банка и попросили встретить сотрудника, отправляющегося в командировку в Москву. Ему вообще теперь звонили чуть ли не каждый день и просили выполнить какое-нибудь мелкое поручение: встретить, передать, привезти, отвезти. Часто звонил Олег, как он стал называть шефа после оглушительной совместной пьянки по случаю приобретения места на бирже, и тоном, не терпящим возражений, ставил в известность: «Завтра съездишь на Петровку, возьмёшь бумажки и передашь с поездом». «Хорошо, шеф!», – легко соглашался Ромка. Зарплаты он не получал и в штате не состоял. Половина поручений Олега носила личный характер…
Ромка уже привычно прогуливался по перрону, глядя на подходящую «Красную стрелу». Есть всё-таки что-то торжественное в прибывающих поездах. И волнующее – в отходящих. Не так с самолётами. В аэропорту обстановка нервная, суетливая. Полёт – это перемещение из точки А в точку Б. Быстрое и утилитарное. Вокзал напоминает храм. Поезд – это путешествие. Основательное и располагающее к философским рассуждениям. Недаром пьянка в поезде запоминается надолго.
Из вагона вышел мужичок в очках. Со спутницей. Ромка уже привык, что если питерец – значит, в очках. Мужичка звали Саша. Его жену Галя. Командировка заключалась в том, что Саша с Галей вечером отправлялись в теплоходный круиз с Северного речного вокзала Москвы. А до тех пор делать им было решительно нечего. Ромка повёз их в общагу. Надо сказать, что к тому моменту он занимал целый блок в ГЗ МГУ, состоящий из двух крохотных комнат и малюсенькой прихожей с раздельным душем и туалетом. Хоромы! Его сосед и дружок Макс вечно пропадал в своём родном Челябинске, где мутил бизнес с вельветовыми штанами. Большую часть прихожей и часть комнаты занимали десять ящиков водки, купленные Ромкой по случаю у знакомых продавщиц в Октябрьском райпищеторге. Водка была дефицитом и валютой. Часть комнаты Макса занимали десять ящиков советского шампанского, дёшево купленные Максом по случаю возле метро «Университет». Шампанское было просроченным.
При виде такого изобилия глаза Сашки-командированного весело заблестели.
– Чувствуется, что Москва – столица. Какой размах!
Ромка достал из холодильника бутылку охлаждённого шампанского и посмотрел на Галю. Та согласно кивнула.
– А я буду водку! – произнёс Сашка и довольно зажмурился, как сытый кот. Часы показывали 8:23.
Потом они сходили в студенческую столовую, позавтракали. Ребятам всё очень нравилось. Они были лёгкие, заводные. При этом Сашке исполнился сорокет, и кем он только не был в этой жизни – учителем математики в ПТУ, таксистом, научным сотрудником, уборщиком, командовал соединением подводных лодок. Да-да! Но об этом чуть позже. Теперь вот подвизался в банке.
Когда они допивали вторую бутылку водки, а на часах светилось 10:18, Сашка признался, что эта встреча была навязана ему Котлярским (фамилия Олега) с целью проверки Ромки на вшивость. Олег, как бывший военный прокурор, никому не доверял. Так что интуиция Ромку не подвела.
– Ну и как? Ты меня проверил? – пьяно спрашивал Ромка.
– Ещё как! – столь же пьяно отвечал Сашка.
– А зачем вообще меня проверять, мне же денег не доверяют? А бумажки кто угодно может возить…
– А хрен его знает! Вот, слушай историю. Работали мы с Галкой полотёрами в Эрмитаже…
– Эк вас угораздило!
– Ну, в смысле подрабатывали, чтобы на Болгарию заработать. Мы туда на горных лыжах ездили кататься по профсоюзной путёвке…
– Круто! Горные лыжи – это же страшно!
– Ничуть! Всё дело в технике. Мы тебя научим. Короче, натирали полы по ночам, а так я в НИИ гидроакустики тогда работал. Короче, о чём это я? Ах да, я анекдот хотел рассказать. Стоит учитель математики перед картиной «Последний день Помпеи». И так посмотрит, и так, – Сашка сдвинул очки на кончик носа и смешно крутил головой. – И наконец учитель говорит: «Всё, бля. попадало…». – И сам первый заразительно засмеялся.
Коротко стриженный и круглолицый, с добрыми близорукими глазами за толстыми стёклами очков, Сашка напоминал щегла постоянными живыми поворотами головы и манерой внимательно всматриваться в собеседника. Меньше всего он подходил на роль проверяющего. Сашка априори верил людям. Обмануть его было несложно. Ромке показалось, что это характерная черта настоящего питерского интеллигента, не позволяющего себе оскорблять незнакомого человека недоверием. Несмотря на то что Ромке такой подход очень импонировал, позволить себе подобное прекраснодушие он не мог.
День пролетел незаметно. Выпили прилично, благо убыль в закромах на глаз не определялась, но не сказать, что нарезались. Было хорошо. Болтали без умолку. Сашка видел мир под другим углом, в нём не было вот этого чисто московского – успех любой ценой. И это Ромке тоже нравилось. Чувствовалось, Сашке можно доверять. А ещё он был очень неглуп и довольно практичен. Последнее уже не являлось типичной интеллигентской чертой и выделяло Сашку из сонма прекраснодушных балаболов. Именно он сказал, что банку остро не хватает автотранспорта. Деньги есть, но непонятно, где купить. Интересно, а на бирже продают автомобили?
К пяти часам Ромка отвёз ребят на пароход. Он не задумываясь садился пьяным за руль. Власть в стране отсутствовала, безоружные менты старались не лезть на рожон. Из мерседеса в лучшем случае можно было услышать: «Пошёл на …!» А могли и палку отобрать…
* * *
Наутро Ромка проснулся с головной болью и мыслью: «Банку нужны машины!» Наскоро умылся, почистил зубы, плюнул на душ и даже на завтрак и к открытию был на бирже. Изучение списка предложений, напечатанных новомодным компьютерным способом на десятках страниц мелким шрифтом, заняло несколько часов. Машин предлагалось крайне мало. Если отбросить жеманное «Продам двести автомобилей ВАЗ различных моделей. Цена 25 000 000 рублей. Предоплата», то в сухом остатке получалось, что жигули в розницу можно было купить от ста пятидесяти тысяч за штуку безналом или от ста тысяч налом. Без особого выбора моделей, цветов и тому подобного. Объявлений было ровно три. Предлагались ещё иномарки по заоблачным ценам. Ромка крякнул. Координат продавцов не имелось. Следовало дождаться торгов и там поднимать карточку с номером конторы, как в кино. Биржа претендовала на комиссионные.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?