Текст книги "Блики смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bliki-smerti-286263.jpg)
Автор книги: Игорь Михайлов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Рита Тирас. Кто убил Билла?
Я не успела. Катер давно отвез всех на остров, меня же переправлял угрюмый молчаливый лодочник, облаченный в черный плащ с капюшоном. Вскоре в холодном тумане появились очертания Вороньего острова. На самой его вершине, словно продолжение скалы, возвышался каменный замок. Я смотрела на него снизу, а он наезжал всей своей глыбой, и казалось, что вот-вот бездушный монстр поглотит меня. Я оглянулась: сумерки серой пеленой укрыли берег, и страх, что и остров, и дом, и мы все можем исчезнуть, засаднил как в детстве.
У дубовых дверей, обитых медными пластинами, я остановилась. В Рыцарском зале были слышны голоса. Мы не виделись много лет, и я занервничала. Надо посчитать до пяти, это поможет. Сейчас, сейчас мы встретимся и все случится.
Глубокий вдох. Выдох. Я одернула китель. Пошла!
Стэн, круглый, полысевший, сидел во главе стола; херувимчику Эду возраст только придал взрослости; а красотка Хелен не изменилась. «Хорошо, что я не в платье, – подумалось мне, – с короткой шеей и накачанными плечами рядом с Хелен выглядела бы коровой».
После смерти брата Билла это его место, место главы семьи. Так думает Стэн.
Последний раз в этом кресле я видела тело нашего отца. Его белая рубашка, и домашняя куртка, и скатерть – все-все было пропитано темной кровью. На шее зияла рана, как потом выяснилось, была разрезана яремная вена, значит, умер он за несколько секунд. Я увидела нож Роберта. Но взять его, плавающего в крови отца, не смогла. Так главным подозреваемым стал Роберт, наш нелюбимый брат Боб, ошибка природы. В тот же день он исчез. Спустя какое-то время его тело обнаружили на железной дороге недалеко от города. Вместо головы – кровавое месиво, вызвавшее во мне тошноту и отвращение. Из документов только водительское удостоверение. По нему и опознали.
Сегодня Стэн, Хелен, я и Эд собрались послушать завещание. Адвокат зачитал нам его и удалился.
Много лет назад мы из детдома попали, как нам казалось, в сказочную страну, в волшебный замок. Но из сказочного была только Джейн, что-то между феей и управительницей, а из волшебного – ее сын. Сыночка – так называла его мать – был озорным мальчишкой, мог копировать кого угодно – с ним было весело. Вот и все наши радости. Деспотичная строгость отца и его требования соблюдать традиции нами прощались и воспринимались как неприятное, но неизбежное. Отец не скрывал своего особого отношения к Биллу, родному сыну, а мы, хоть и учились в престижных школах, знали, что по достижении совершеннолетия будем отпущены на вольные хлеба.
– Каждый обязан всего добиться сам, – говорил он, и был прав. Человек должен заниматься своим делом. А легкие деньги большие деньги не делают.
Билл давно жил в Лондоне. Там он учился, там и остался. Теперь навсегда. Хорошо, что я побывала у него незадолго до смерти. Через несколько дней личный самолет брата упал в воды Атлантики и исчез.
Белокурой Хелен идет черный цвет. Дорогое платье в пол, уложенные в высокую прическу волосы придают сестре королевский статус. Хелен повела от холода плечами, накинула пелерину из баргузинского соболя. Кто бы помнил, что она дочь алкоголички и уголовника.
Овальный стол был сервирован на пять персон.
– Нас же четверо. Кого-то ждем?
– П-полковник п-полиции Мэри, как всегда, наблюдательна.
Так, заикаясь и растягивая слова, говорил только один человек.
В дверях стоял Роберт. В руках у него была какая-то коробка.
– О, господи! Роберт?! Но как?! Боб, ты же умер! – закричали мы наперебой.
Он действительно походил на привидение. Бледный, заросший, волосы всклокочены, беспорядочные пряди по плечам, рваное рубище болтается на костлявом теле. Мне показалось, он стал выше. И страшными были его глаза: огромные, они тонули в черных глазницах.
– Кто умер? Я умер? Я подбросил удостоверение тому бедолаге и исчез. Что за похоронные лица? Или вы не рады?!
Мне не понравился его желчный тон. К тому же, внезапное воскрешение Боба рушило мои планы.
– Вы хотели похоронить своих скелетов в шкафу, а тут – surprise! – братец ожил. Какая неприятность!
Хелен брезгливо поморщилась:
– Веди себя прилично, Боб.
А тот уже стоял рядом, глядел в упор безумными глазами.
– «Веди себя прилично, Боб»? Ну-ка, расскажи нам о приличиях, Хелен!
Боб изменился: стал дерзким, стремительным и опасным. Циничным.
Он возвышался над нами – как правосудие.
– Приговорили меня в убийцы, а мою долю – на всех? А я вот живой! Какое огорчение!
Боб что есть силы стукнул по столу.
– Только я – не убийца! – рявкнул он.
Мы подскочили.
– Кто убил отца?!
– Боб, прошу, избавь нас от этого.
Простота Эд, он так и не понял, что появление Боба не случайно. Боб что-то задумал. Знать бы что. Я мысленно перебирала варианты. Появился ради своей доли в наследстве? Глупо. Обвинение в убийстве отца лишало его этих денег. А если он не убийца? А если он знает, кто убийца, и сможет доказать?
Смена настроений – фишка Боба. И за эти годы ничего не изменилось.
– Хорошо. Не будем ссориться. Мы не для этого собрались. – Боб протянул сиреневую коробку. – Наполни бокалы, Эд. В знак перемирия.
Стэнли прочитал надпись:
– О-о! Stareyshina paradise!
– Винтажный… Самый дорогой коньяк в мире! А я закодировался, – вздохнул Эд.
Я тоже отказалась. На дух не переношу ни водку, ни коньяк, будь они трижды дорогими. Да и подозрительно. С чего вдруг? Но медовый цвет напитка заворожил Стэна. Он вдохнул аромат, пригубил, разомлел от послевкусия.
– Божественно!
Хелен отпила, но ее лицо ничего не выражало:
– Коньяк как коньяк.
– Женщины ничего не понимают, – блаженно улыбался Стэн.
Эд поддакнул, вздохнул и отвел глаза.
Боб, согнувшись как лакей, предложил мне «Негру де Пуркарь»:
– Любимое вино Queen Elizabeth II.
Я смотрела, как темное вино, подобно крови, льется в бокал. Я знала этот напиток на вкус.
– А кстати, Боб, твой вид… Над тобой явно поработал стилист. Брендовая рубаха. Сандалии… Крокодил, да? Грива в лаке. Откуда money?
– А ты помнишь, чем я увлекался? Химия принесла мне… нет, даже не деньги, – возможности. А это больше чем деньги. Мои разработки ядов открыли двери в такие структуры… – Боб указательным пальцем нарисовал в воздухе идущую вверх спираль.
Эд недоверчиво пробормотал:
– Зачем придумывать яды? Разве их мало?
Боб широко улыбнулся.
– Мои яды – стратегическое оружие. Патологоанатомам их не найти, им ничего не остается, как констатировать смерть, ну, например, от инфаркта или инсульта. Это уж смотря какой яд.
– И чего ты хочешь? – рассматривая коньяк на свет, спросил Стэн. – Изъясняйся точнее.
«Изъясняйся точнее» – это было выражение отца.
– Снять с себя подозрения, черт возьми!
– А зачем? Человек, покупающий пятидесятилетний коньяк, может купить все – даже имя, даже другую жизнь.
Боб налетел коршуном, в его безумных глазах плясал гнев.
– Вот! Вот твоя суть, Стэн! И твоя Эд. И Хелен, и Мэри. Другое имя! Ложь, она въелась в каждого! Мы выросли в лицемерии, ханжестве и фальши!
Перепады настроения Боба раздражали меня. Никогда не знала, чего от него ждать.
Боб ударил кулаком по буфету.
– Бутафория!
– Раритет, – поднял глаза Стэнли. – Королевы Виктории.
– Да на кой нам, русским, британская королева?! Отец вообразил, что он потомок английского рода. Помешался на этом, построил замок, облепил мхом. Слуги из Англии. А имена? Наши имена?
– А я и не знаю, как меня по-настоящему зовут, – пожал плечами Эд, – мне все равно.
– А ты знаешь? – повернулся к сестре Боб. – А ты? У тебя наверняка русское имя – Маша. Как тебя называют? Мэри Ивановна? Или Джоновна? Беседы на английском, five o’clock tea. Сидим за столом прилизанные, в бархатных штанишках, а души-то нет. Нет души!
– Лучше, что ли, в детдоме? – разомкнула губы Хелен.
– Лучше! – Боб часто-часто закивал головой. – Лучше, лучше. Там враг – это враг, а брат – это брат. А наша семейка? Эксперимент Дидье Дезора с крысами! Два главаря: Билл и Стэн. Два раба: Эд и Хелен. Крыса, что всех грызет. Это ты, Мэри. И я – козел отпущения, пария, крыса, которую все ненавидят. Вы все издевались надо мной.
– Детские обиды? Ты это серьезно? – запахнула соболей Хелен.
Я сочла нужным вмешаться:
– Мы были еще…
– Это не оправдывает. Стоило Биллу сказать «ату», вы тут же начинали гон. И в смерти отца обвинили меня. А кого еще? Я всегда был изгоем.
Боб обхватил голову, сполз по стене на пол. Рыдания давили его:
– Г-господи, как мне было тяжело! Есть ли у ребенка муки страшнее ежедневной травли?! – Боб закрыл руками лицо, он плакал.
– Роберт, не стоит ворошить прошлое, – начал Стэн.
Боб отнял руки от лица, злобный оскал озарил его.
– Не стоит ворошить? – он подскочил. – Honesty is the best policy, шила в мешке не утаишь! Ты всегда завидовал Биллу, Стэнли. Мечтал, чтобы отец относился к тебе так же. На, выкуси. Но стать главным – это да, это у тебя получилось. – Боб наклонился над ухом Стэна, зашептал: – С-скажи, б-брат, а не ты ли убил отца? А потом и Билла?
Эд поперхнулся минеральной водой, пролил на себя, но Стэн промолчал, только лицо его налилось кровью.
– Я больше не желаю слушать этот бред, – встала Хелен.
– Да что ты! П-перетряси свое грязное бельишко, Хелен. У тебя-то как раз была причина убить отца.
– Что ты задумал, Боб? – резкий тон Стэнли выдавал нервозность.
– А ты не догадываешься? – Хелен прикурила от его зажигалки. Тонкая сигарета подрагивала в изящных пальцах. – Он хочет узнать, кто убийца. Только и всего.
– Или свалить на кого-нибудь из нас, – занервничал Эд.
И Боб тут же переключился на него.
– Ты ведь тоже заходил тогда к отцу, маленький змееныш. Братец кролик, ябеда и подлиза. Признавайся, убийца!
На Эда было страшно смотреть. От ужаса его глаза превратились в шары, и казалось, вот-вот лопнут.
Я не выдержала:
– Хватит, Роберт! Довольно! Если у тебя есть доказательства, говори! А так просто сотрясать воздух не стоит. Чего ты добиваешься?
– Правды.
Ночь потеснила поздние сумерки, вползла холодной змеей.
– Правда… – покачала головой Хелен, – кому она нужна? – В рыцарском зале не было люстры, и она принялась зажигать свечи на высоких канделябрах.
Из мрака проявились напряженные лица Стэна и Эда. В дальнем углу как приведение маячила высокая фигура Роберта. Он подошел к камину, положил полено в огонь и, не оглядываясь, спросил:
– А вы задумывались, почему нас взяли в семью?
Эта мысль преследовала меня. С первого же дня в семье не скрывали, что мы приемные. Билл единственный пользовался привилегиями. Было обидно, что все огромное состояние и этот дом отец завещал только Биллу.
– Только Б-биллу. Да, Мэри?
– Я что-то сказала вслух?
Все удивленно смотрели на меня.
– Да, – ответила я, – так завещал отец.
Боб поднял руку.
– А теперь все его состояние, преумноженное оборотистым Биллом, в равных долях переходит нам, приемным детям. И только убийца не может рассчитывать на свою долю. Верно, Мэри?
– Верно.
Часы вздрогнули, пробили один раз.
Боб взглянул на стрелки.
– Время… Время отсчитывает последние минуты.
– Прекрати. Что за бред? Ведешь себя так, словно мы в чем-то провинились, – я начинала терять терпение от его трепа.
– Ты права, Мэри. Пора заканчивать, – Боб постучал ложечкой по бокалу. – Леди и джентльмены, минуту внимания. Я перехожу ко второй части.
– Марлезонского балета, – вставил недалекий Эд.
Боб не обратил на него внимания.
– Итак, убийца не признался. Впрочем, я не удивлен, – Боб выдержал паузу. – Господа! Я рад сообщить вам неприятную новость: только что вы все приняли яд!
Мы с облегчением вздохнули.
– Опять твои шутки, Роберт! – строго сказал Стэн. Он было поднес бокал к губам и вдруг остановился. – Ты хочешь сказать, что paradise отравлен?! Коньяк в сто тысяч?! – Он засмеялся и выпил до дна.
– Успокойся, Стэнли, я не пила коньяк. Как я могу быть отравлена?
– И я не пил, – добавил Эд.
Хелен ждала продолжения.
– А вы считаете, яды только пьют или едят? Так сказать, принимают перорально?
– Ну, не ректально же ты нас отравил, – все еще не веря словам Роберта, пошутила я.
– Нет, конечно, – засмеялся Боб, – Мои яды индивидуальны. Вы приняли их э-э… Эксклюзивно! Эд, например, получил свой яд через кожу рук, когда так нежно сжимал хрустальную бутылку коньяка.
Эд вздрогнул, распахнул ладони, поднес ближе к канделябру, принюхался.
– Ты разыгрываешь! – в фальцете Эда слышался страх.
– Ну, конечно, разыгрывает, успокойся.
– А вы проверьте! – Взгляд Роберта стал жестким. – Результат недолго ждать. А теперь другая новость. У меня есть противоядие. Но только для того, кто признается в убийстве.
– Это все из-за доли в наследстве?
– Время пошло. Леди энд джентльмены, – Боб вошел в раж, он ходил по залу, театрально размахивал руками, говорил как зазывала. – Торопитесь! Кто первый? Выживет тот, кто успеет покаяться. Хочу обратить ваше внимание, что последние желающие продолжить свою бренную жизнь могут и не успеть.
Наступило молчание.
Это шизофрения. Как я раньше не догадалась? Я впилась взглядом в безумные глаза Боба.
– И ты дашь противоядие?
– Да. Тому, кто признается.
– Покажи. Противоядие покажи. – Я подошла к Бобу вплотную. Я не боялась его. Под кителем у меня «Стечкин», и я уверена, что успею им воспользоваться. Старый добрый «Стечкин» меня никогда не подводил. Я профессионально обыскала Боба. Он не сопротивлялся, продолжал ломать комедию, посмеивался и даже руки поднял.
– Нет никакого противоядия, – объявила я застывшим фигурам за столом.
– Значит, и яда нет, – без всякой логики заявил Эд.
– Что за глупые шутки? – недовольно проворчал Стэн.
– Ты так считаешь? Я спрятал противоядия здесь, в комнате. Найти их непросто. Да и времени на это… – Боб поднял указательный палец вверх. – Тс-с! Вы слышите? Часы. Тикают. Так-Тик. Так-Тик. Так уходит ваша жизнь.
И словно в подтверждение его слов, пробили часы.
Бомм… Бомм… Бомм…
Эд не выдержал.
Он сжал салфетку, которой до этого вытирал ладони, и заговорил. Быстро, невнятно, перескакивая с одного на другое. Мы с трудом его понимали. Иногда он останавливался, иногда рыдания прорывались сквозь слова.
Эд рассказал о любившей его девушке. Однажды он объявил, что бросает ее, но, когда вернулся, она спала, сжимая в руке пустую упаковку снотворного. Эд ел приготовленные девушкой вареники и смотрел на нее. Если бы он тут же вызвал скорую, девушка осталась бы жива.
Но он доел вареники.
– Это все? – спросил Боб.
Эд сглотнул, поднял глаза.
– Я знал, что не ты убил отца. Я заходил к нему после тебя, и он был жив.
– И ты молчал?! – воскликнули Стэнли и Хелен.
Эд и так не отличался сильным характером, а тут и вовсе растекся медузой.
– Эд, ты молодчина! – Боб извлек из вазы серебряный пузырек. – Ты всего лишь предатель, а это в нашей семейке не считается проступком. – Держи. Глотай, не бойся.
Боб развернулся к Стэну.
– Старик, ты пропустишь даму? – И не дождавшись ответа, обратился к Хелен: – Твой черед.
Хелен вздернула подбородок. Этот жест я когда-то копировала перед зеркалом.
– Я не стану говорить, – заявила Хелен и повернулась лицом к буфету. Как в детстве, когда за малейшую провинность мы часами стояли лицом к стенке.
– Роберт! – вдруг захрипел Стэн, его лицо вздулось и посинело, он раздирал ворот рубашки, попытался встать. – Противоя… дай… – Он схватился за голову, кровь хлынула из носа, Стэн хлюпнул и упал лицом в тарелку. Stareyshina paradise стекал из опрокинутого бокала и смешивался с кровью Стэнли.
Я кинулась к Стэну. Пульса не было. Как крыса заскулил Эд. Я завопила:
– Ты сума сошел?! Это уже не шутки!
– Об этом я и твержу весь вечер. Признание убийцы – все, что мне нужно, – пожал плечами Боб. – Стэн – первый. Кто следующий?
– А вот тут ты просчитался. Я убью тебя, скотина! Мы обыщем зал, все тут перевернем. И найдем противоядие!
– Это ты просчиталась. Вы отравлены разными ядами. И противоядия разные.
– А мы примем их все сразу, – подала голос Хелен.
Роберт хмыкнул:
– Для каждого приготовлена только одна доза противоядия.
– Ну, ты и гад! – простонала я. – Говори, Хелен!
– Говори, Хелен, – словно змей-искуситель повторил Боб.
Она выдохнула дым.
– Ты отравил сигареты? – Выдержке Хелен можно позавидовать. – Я тоже пила коньяк, но чувствую себя отлично.
Меня всегда раздражала медлительность Хелен, а сейчас хотелось надавать ей по щекам.
– Ну же, Хелен!
– Мне не было четырнадцати, как отец, отец… Ну, вы понимаете… Он готовил меня для Билла. И отдал как игрушку.
«Мы все были игрушками Билла, – подумала я, – Стэн – его соперник, Эд – слуга, Хелен для утех, Боб – козел отпущения. А я – злая сила. Мы всегда дрались, до крови, до выбитых зубов, я никогда ему не уступала».
– А мать? – вернулась я в настоящее.
– Все знала, – стряхнула пепел Хелен, – но не остановила. Это… – По лицу Хелен прошла судорога. – … самое страшное…
– Неужели?
– Ты намекаешь, что мой салон…
– Бордель!
– …поставляет молоденьких дурочек? Так это их выбор. По-твоему, они не знают, куда едут? Знают! Еще как знают!
– Ты помнишь Олю? Ее кинули в яму с крокодилами.
– За кражу.
– Она звала на помощь, кричала, что больше никогда… Царапалась по каменной стене. Но крокодилы увидели добычу. И вот челюсти одного захлопнулись на ее ноге. Предсмертный вой девушки отдался эхом. Но другой аллигатор уже отрывал руку, а третья тварь тащила окровавленное тело под воду. Это ты убила ее. Тебе ее не…
– Нет, – отрезала Хелен и затушила сигарету. – А кто меня пожалел?
Эд был на грани. Мы знали, он был влюблен в Хелен. Наконец, он выдавил:
– Это я рассказал маме.
Хелен внимательно посмотрела на него.
– Да? Так ты знал?
– Я хотел… думал, мама прекратит это.
– Наша мама, мир ее праху, была в этом доме никто. Но все в прошлом, Эд, – Хелен встала, давая понять, что закончила исповедь. – Теперь у нас есть деньги.
– Ты хочешь сказать, – с недоверием произнес Боб, – что теперь заживешь праведной жизнью?
Хелен улыбнулась. Ее улыбка была хищным оскалом лисицы.
Из ступора меня вывел голос Роберта:
– Вот твоя таблетка, Хелен. Конечно, не ты убила отца. Раствори ее. – Ну-с, – повернулся он ко мне.
– Роберт, не устраивай охоту на ведьм.
– Начинай!
– Что начинать? Это Стэн. Отцеубийца – Стэн!
– Мэри!
Удар часов прозвучал гулко и тягуче, как поминальный звон.
Черт возьми, Роберт все знает! Я прикрыла глаза рукой и несколько секунд просчитывала ситуацию. Что ж, сейчас все решится.
– Приготовь свое снадобье, Роберт.
– Успею. Чтобы ты не пристрелила меня раньше времени.
– Догадливый.
Я расстегнула китель – это придало мне уверенности.
– Я не буду каяться во всех своих грехах. Скажу главное, – я собралась с духом, – Да. Это я. Я убила отца.
Хелен задергалась, словно в нее впивались пули. Эд вскочил, что-то хотел сказать, но только открыл рот. Свидетели. Мне не нужны свидетели. И конкуренты мне тоже не нужны. Я давно это планировала. И я выстрелила. Сначала в Эда. Он падал, хватаясь за воздух. Удивление и обида навсегда застыли на его лице. Потом в Хелен. Красная точка залепила ее фарфоровый лобик. Я выбивала десять из десяти.
Я навела пистолет на Боба. Он был невозмутим.
– Ты знал!
– Да, независимая крыска. Знал.
– Противоядие!
– Пистолет!
Мы стояли друг против друга. Глаза в глаза. Злость в злость. Напряжение в напряжение.
Мир исчез, только мы.
Кто из нас?!
Наконец он сказал:
– У тебя нет выхода, my dear sister. Твое время истекает.
– Так бы и выпустила в тебя всю обойму. – Я протянула «Стечкин».
– Браво, Мэри!
От досады я зарычала. Черт! Черт! Черт!
Роберт поднял салфетку. Маленькая черная коробка с красной тесемочкой.
Я дергаю тесьму, но только затягиваю. Рву узелок зубами. Сдираю обертку.
– Но здесь ничего нет. Боб! Здесь ничего нет! Что это значит?!
– Это значит, что для тебя нет противоядия, Мэри.
– В смысле?!
– Оно не существует, – пожал плечами Боб.
Я поднимаю салфетки, чашки, срываю скатерть, открываю буфет и выгребаю из него всю дребедень, ищу под столом, хлопаю по карманам Боба.
– Да успокойся же, Мэри! Его нет в природе! Я как раз над ним работаю.
Белая пелена накрыла меня.
Боб что-то говорил, но я не слышала. Я орала.
И тут Боб что есть силы стал трясти меня за плечи.
– Послушай меня! – пробился его крик. И уже спокойнее добавил: – Ты проиграла. – Роберт обнял меня, крепко прижал к груди. – Ты проиграла, Мэри. Послушай, как страшно будет умирать. Сейчас появится боль в голове, потом – спазм в желудке, и, наконец, раскаленная спица пронзит насквозь виски и будет нестерпимо выжигать твой мозг. Но не это самое жуткое. Тысячи иголок медленно проткнут твое тело, и тебе покажется, что они сдирают твою кожу заживо. Но позвать на помощь ты не сможешь – твое горло будет плавить раскаленное олово.
Я сжалась. В голове возник острый осколок, он увеличивался, он разрывал мозг.
– У тебя один выход – уйти без мучений. – Голос Роберта был мягок, как голос доброго врача. – Я оставил одну пулю. Для тебя, Мэри. – Он вложил в мою руку оружие. – Считай это подарком. – Роберт направился к двери. – Да, – повернулся он, – сделай это прямо сейчас, скоро твое тело перестанет слушаться, и тогда ты не сможешь нажать на курок. А я, прости, ничем не смогу помочь. В конце концов, не могу же я застрелить сестренку!
Я сжала рукоятку пистолета, прикосновение металла к виску показалось даже приятным – это последнее, что я почувствовала в жизни. «Стечкин» никогда меня не подводил.
Боб поднимался по лестнице, когда прогремел выстрел.
– Что ж, я все рассчитал правильно, – сказал он.
* * *
Джейн выключила компьютер, развернула инвалидное кресло.
– Ты снял отличный триллер, сыночка. Имена те же. Даже заикался точь-в-точь как Роберт. Ты такой талантливый! Значит, Мэри застрелила Эда и Хелен, а Роберт отравил…
– Никто никого не травил, мама. Не было никаких ядов.
– Правда?
В окно застучал мелкий дождь. Единственная пристань едва различалась в мокрой мгле.
– Наконец, ты станешь хозяйкой этого дома. Набери себе целый штат прислуги.
– Хорошо!
Джейн не решалась задать вопрос, с недавнего времени мучивший ее. Наконец, она спросила:
– А ты?
– Не волнуйся, я скоро к тебе перееду. Ты не будешь возражать, если все левое крыло и Рыцарский зал я оборудую под студию?
– Я не против.
– Только тебе придется называть меня Робертом.
– Я постараюсь, – кивнула Джейн и тихо добавила: – Они здесь?
– Да. А вот и лодка Мэри причаливает. Мне надо идти.
– В фильме был коньяк. Ты возьмешь его?
– Да, конечно.
– Сыночка, – окликнула Джейн. – Кто убил Билла?
Рука прикоснулась к белым-белым седым волосам.
– Не знаю, мама. Какая разница?
За дверью Рыцарского зала послышалось:
– Нас же четверо. Кого-то ждем?
Он принял наглый вид, вошел, заговорил развязно:
– П-полковник п-полиции Мэри, как всегда, наблюдательна.
Раздались восклицания:
– О, господи! Роберт?! Но как?! Боб, ты же умер!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?