Текст книги "Право последней охоты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pravo-posledney-ohoty-171925.jpg)
Автор книги: Илья Шумей
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Тогда Огюст дал добро, и судьба разлучила их на долгие годы. Иган понимал, что Учитель все это время непрестанно казнил себя за то, что невольно отправил людей на смерть, но поначалу не имел возможности с ним поговорить, а потом, после освобождения, решил, что лучше не бередить старую рану попусту. Так и не позвонил.
Иган чувствовал, как заливается краской его лицо. Так неловко он не чувствовал себя уже давно.
– Слушай, если ты собираешься так стоять вечно, то я буду использовать тебя как вешалку для своего халата, – лиловая щель рта скривилась в жуткой ухмылке, – только переместись тогда в угол, ладно?
– Извините, я…
– Не извиняйся, а бери стул и садись! – Огюст махнул рукой, указывая на место рядом с собой, – чаю хочешь?
– Нет, спасибо, – Иган присел на краешек стула, – я недавно позавтракал.
– Как пожелаешь, – Огюст протянул руку и, не глядя, взял со стола свою чашку, – думаю, если я спрошу тебя, как твои дела, мы можем засесть здесь до конца недели, а?
– Ну, времени прошло изрядно…
– Ха! «Изрядно»! – старик сделал шумный глоток, – ладно, неважно. Ты жив, с виду здоров, а это главное. Я незрячий, но не слепой, и в общих чертах представляю, в каких передрягах ты побывал. Если немного поумерить аппетит, то по большому счету меня интересуют всего две вещи: что случилось с тобой тогда, и что привело тебя ко мне сейчас. Уважь старого зануду!
– Я даже не знаю, с чего начать…
– Хорошо, я попробую облегчить твою задачу, – Огюст отставил пустую чашку и сложил изуродованные, похожие на обугленные коряги, руки на животе. Немигающий объектив закрепленной на дужке черных очков телекамеры уставился прямо на Игана, – меня ведь тоже пропесочивали по самое не хочу. Чуть ли не в задницу мне свои любопытные носы засовывали. Кто, когда, как, зачем – неоригинально, конечно, зато чрезвычайно усердно. Их неутолимая жажда знаний привела к тому, что, сами того не желая, они ответили почти на все интересовавшие меня вопросы. Мне даже не пришлось задавать их вслух, достаточно было уметь читать между строк, – лиловые губы тронула еще одна еле заметная и тут же погасшая улыбка, – вы призвали Эрамонта. Кому из вас пришла в голову сия гениальная идея?
– Сенатору Парчину, – Иган вздохнул, – я говорил ему, что это неудачная мысль, что не стоит устраивать балаган из чужих суеверий, но он меня не послушал. Мы все в тот вечер были немного навеселе, и все происходящее казалось обычным дурачеством. Тогда я не придал большого значения его декламированиям, даже сам немного подпевал. Чуть язык не вывихнул от замысловатых песнопений.
– М-да, воистину, сумма человеческих знаний конечна, в то время как дурь – беспредельна! – Огюст досадливо крякнул, – оккультист чертов! И что, он получил в итоге то, чего добивался?
– О, да! Вполне! За левой ногой сенатора оперативникам даже пришлось лезть на дерево.
– Ха! «Сердечный приступ»! Что ж, теперь он должен быть удовлетворен. Я всегда скептически относился к его мистическим теориям, но на сей раз он оказался прав. Пусть немного запоздало, но я снимаю шляпу, – Огюст немного помолчал, – а ты сам Его видел?
У Игана ушло несколько долгих секунд, чтобы собраться с силами для короткого односложного ответа:
– Да, – еле слышно отозвался он.
– Следователи уверяли меня, что у тебя полнейшая амнезия, хоть я им и не поверил. А как оно обстоит на самом деле? Ты помнишь хоть что-то из того, что случилось с тобой там, на Пракусе?
– Помню ли я? Да я мечтаю забыть об этом! – всплеснул руками Иган, – но все бесполезно. Те видения снова и снова возвращаются ко мне во сне и наяву, несмотря на то, что прошло столько лет. Воспоминания о тех жутких мгновениях в мельчайших подробностях навсегда впечатались в мою память, и их уже ничем не вытравить оттуда.
– Что же ты такое там видел, какая боль, какой ужас смогли переплюнуть все то, с чем ты сталкивался раньше?
– Боль? Ужас? – Иган махнул рукой, – да, без них не обошлось, но дело не в этом.
– Так в чем же тогда?
– Там, на краю ущелья, где состоялась наша встреча, со мной что-то произошло, но я не могу это внятно объяснить, не могу описать. Где-то глубоко внутри во мне что-то изменилось. Медицинские тесты и анализы ничего не показывают, но я это чувствую. Думаю, прикосновение Эрамонта не только искалечило мое тело, но и отравило каким-то ядом мою душу.
– После того, что случилось с вашей командой, я изучал оставленные Парчиным заметки. В них, в частности, говорится, что Эрамонт – последнее, что видит человек в своей жизни. Любой, кто близко познакомился с его когтями, отправляется прямиком на тот свет. Без вариантов. Поскольку теперь я отношусь к изысканиям покойного сенатора куда серьезней, нежели раньше, то меня интересует вполне естественный вопрос: почему ты остался жив? – Огюст хмыкнул, – тебя он, получается, пощадил. Почему?
– Пощадил? Ха! – Иган невесело рассмеялся, – да он и слова-то такого не знает!
– Почему же он оставил тебя в покое, и каким образом ты все-таки свалился вниз?
– Я прыгнул сам.
– Вот как!? – Огюст немного опешил, – но зачем!?
– Это трудно объяснить в двух словах…
– А мы никуда и не торопимся, – старик пододвинул Игану чашку и чайник, – спешить не надо, надо разобраться.
Иган налил себе чаю, двигаясь нарочито неторопливо, дабы максимально оттянуть продолжение рассказа. Чай был великолепен как всегда, и он, прикрыв глаза, некоторое время наслаждался его ароматом и терпким вкусом.
– Я пытался разобраться в собственных ощущениях на протяжении всех прошедших лет, – Иган с явной неохотой опустил чашку на столик, – предполагал и воздействие лошадиной дозы анестетика, и последствия сотрясения мозга и черт знает что еще. Все без толку, ясности так и не прибавилось.
Иган потер лоб, собираясь с мыслями. Огюст терпеливо ждал продолжения.
– Понимаете, там, на краю обрыва, я в какой-то момент вдруг увидел себя со стороны. Я корчился на окровавленных камнях и, одновременно, смотрел сам себе в спину. Между мной и Эрамонтом образовалась незримая мысленная связь, и я смог взглянуть на мир Его глазами.
– Хм, любопытно. И что же ты увидел?
– Я увидел себя таким, какой я есть, – Иган говорил сбивчиво, мучительно подбирая слова, – не то, каким я представляюсь сам себе, а то, чем я являюсь в действительности. Без прикрас, без шелухи… без любви. Крохотный шевелящийся комочек протоплазмы. Амеба.
Иган понуро уставился в пол, обхватив голову руками.
– Ощущение кошмарное! В той череде образов, что прошла через мой разум, не осталось места ни презрению, ни насмешке – моя ничтожность не заслуживала такой чести. И эта Амеба разумная, каковой в действительности является человек, мнит себя царем природы! Контраст между нашим напыщенным самомнением и реальным положением вещей просто опустошает. Все твое бытие тщетно, все потуги никчемны, впереди нет ни капли надежды, и остались тебе лишь отчаяние… и забвение.
– М-да, картина безрадостная…
– Вы не понимаете! – всплеснул руками Зверолов, – никакими словами не передать глубину той бездны, в которую низвергнулось мое сознание! Все, что я сказал, надо умножить на миллион, а потом еще возвести в квадрат! У меня в тот момент оставалось одно-единственное желание – взорвать свой мозг к чертовой матери, чтобы оборвать эту пытку! А потом…
Молчание было долгим. Старинные часы на полке отбили четверть.
– А потом я увидел, что меня ждет. На какой-то миг я оказался одновременно и жертвой и охотником, и смог в мельчайших подробностях рассмотреть, какая перспектива передо мной открывается, – Иган даже зажмурился, – я бы не умер, превратившись из человека живого в человека мертвого, нет. Я бы просто исчез. Я чувствовал, как Эрамонт высасывал и впитывал в себя мою кровь и саму душу, лишая последних остатков сил и рассудка. В итоге он выпил бы ее всю, без остатка. Раскрошил бы ее своими лапами, перемолол бы в пыль жерновами клыков, сожрал бы, уничтожил… – Зверолов перевел дух, – титул «Пожирателя Душ» он не на пустом месте получил. И те страдания, что я испытал там, на краю пропасти, являлись лишь жалкой тенью, нежной прелюдией к тому аду, что меня ожидал.
– Поэтому ты шагнул с обрыва?
– Да, – кивнул Иган, – я решил, что лучше будет просто умереть, нежели угодить к нему в объятья.
– Но ты все-таки выжил.
– Нет.
– Э-м-м-м, – старик даже немного растерялся, – как это?
– Я получил травмы, несовместимые с жизнью, уж я-то в таких вещах разбираюсь, – Зверолов рассеянно потер пальцем какое-то пятнышко на столе, – так что нет, я не выжил. Меня вернули.
– Вернули!? Но кто? И зачем?
– Хотел бы я знать! Неплохо бы еще выяснить, много ли осталось в том… существе, что вернулось, от прежнего меня?
– Прошу прощения? – Огюст озадаченно наклонил голову.
– Что бы там ни говорили хирурги, но мне кажется, что я тогда вытащил не весь шип Эрамонта, что пронзил мою грудь. Какая-то его частичка, пущенные им корни остались сидеть в моей груди. И как осколок зеркала, угодивший Каю в глаз, эти метастазы точно так же искажают мое мировосприятие и отравляют мне жизнь, – Иган поднял взгляд и посмотрел старику прямо в невидящие глаза, – я уже не тот человек, которого Вы знали прежде. И человек ли я вообще?
– А на мой взгляд ты ничуть не изменился.
– Снаружи – да, но вот внутри… Такое впечатление, что во мне поселился кто-то еще, кто-то чрезвычайно могущественный и жестокий, наблюдающий за окружающим миром из моей головы. Большую часть времени этот чужак никак себя не проявляет и ведет себя тихо, но в действительности он лишь поджидает удобного момента, чтобы сорваться с цепи.
– Хм-м-м.
– Да, я знаю, звучит как бред, – помотал головой Зверолов, – я и сам поначалу полагал, что у меня просто галлюцинации после перенесенных травм, но вот Намайя восприняла произошедшую со мной перемену крайне серьезно.
– Ты встречался с женой после тех событий? – удивился Огюст, – тебя же сразу упекли куда подальше.
– Она приходила ко мне в больницу, – пояснил Иган, – я тогда был больше похож на египетскую мумию – весь в гипсе и бинтах, в окружении капельниц. Я не мог пошевелить даже пальцем, мне оставалось лишь смотреть и слушать.
– И что же такого она сказала?
– Ничего. Не успела. В первый момент она смотрела на меня с болью и жалостью… не без толики раздражения, разумеется, слишком уж часто ей приходилось навещать меня в схожих обстоятельствах. Но потом она взглянула мне в глаза, и я увидел, как она вздрогнула и побледнела. На ее лице отразился страх, – Иган вздохнул, взял в руки пустую чашку и, повертев ее, поставил обратно на стол, – я так и не сумел выяснить, что именно она увидела, но после того посещения она буквально в один день собрала все вещи, и вместе с Машей уехала из дома. С тех пор я ни ее, ни дочь больше не видел.
– Ты не пытался их отыскать?
– Пробовал, но Намайя очень хорошо замела за собой все следы, – Иган виновато пожал плечами, – кроме того, мне кажется, что человек, не желающий, чтобы его отыскали, вряд ли обрадуется, если его все же найдут. Так что я и не старался особо.
– Что же могло ее так напугать?
– Она испугалась не меня, но того, что увидела во мне, – Зверолов рассеянно почесал нос, – а потом я и сам это почувствовал.
– Но может, все-таки…? – Огюст осторожно постучал себя пальцем по виску.
– Вряд ли. Во всяком случае, судебные эксперты никаких отклонений в моей психике не нашли, а со временем начали проявляться и другие последствия, и чем дальше, тем труднее было объяснять их банальным самовнушением.
– Какие еще последствия?
– Во-первых, – Иган начал загибать пальцы на руке, – я удивительно быстро встал на ноги после мясорубки, в которой побывал. Врачи, естественно, объяснили все своим профессионализмом и грамотным лечением, но позже я стал замечать, что любые раны на моем теле заживают теперь в разы быстрее, чем раньше.
– Любопытно.
– Не то слово, – согласился Иган, – несмотря на возраст, я пребываю сейчас в отличной форме, хотя не прилагаю для этого ровным счетом никаких усилий, скорее наоборот. Вчера ко мне заезжал Серго, так он уже совсем старик, в то время, как на моем лице за прошедшие годы не добавилось ни одной новой морщины. А ведь мы с ним почти ровесники! За последние пятнадцать лет я вообще ни капельки не постарел!
– А по-моему это не так уж и плохо!
– Кому как, а мне немного не по себе. Как будто моим телом распоряжается кто-то другой, не спрашивая моего на то согласия, – Иган вздохнул и потер лоб, собираясь с мыслями, – я чувствую, как он постоянно пытается высвободиться, окончательно взять в свои руки бразды правления, оставив мне роль пассивного зрителя. И самое неприятное приключается, когда ему все-таки удается вырваться…
– Как это выглядит?
– Что-то вроде сильного опьянения. Когда наутро вспоминаешь вчерашний вечер и ужасаешься тому, что творил, хотя накануне все твои действия казались абсолютно нормальными и логичными. Приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы удержать себя в каких-то разумных рамках, хоть немного успокоиться и загнать джинна обратно. До сих пор мне это удавалось.
– Когда это случилось с тобой в первый раз?
– В тюрьме, – Иган поморщился от неприятных воспоминаний, – я повздорил с парнем из соседней камеры, и в ходе потасовки разбил ему не то нос, не то губу, уже и не помню точно… тогда я впервые обнаружил, что совершенно не переношу запаха крови. В тот раз я оказался просто не готов.
– Не готов к чему, – в голосе Огюста сквозило нетерпение, – что произошло?
– Еще одним побочным эффектом встречи с Эрамонтом явилось то, что я стал очень остро ощущать запахи. Могу теперь, как собака, читать следы, могу определить даже настроение человека, всего лишь понюхав дверную ручку, которой он коснулся. Все бы ничего, умение в моем деле полезное, но вот кровь… – Иган тряхнул головой, возвращаясь к теме разговора, – я всего лишь провел под носом испачканной в ней рукой и тут же отключился. Очевидцы рассказывали, что тех, кто стоял в тот момент радом с нами, пытаясь разнять, попросту отшвырнуло в стороны, а я выбросил вперед руку, схватил того парня за горло и оторвал от земли. Все потом признавались, что им стало жутко страшно, хотя никто не мог объяснить, отчего именно. Где-то в этот момент сознание вернулось ко мне. Я своими пальцами ощущал, как колотится кровь в венах того бедолаги, знал, что он находится в полной моей власти, что мне даже не требуется прилагать никаких усилий, чтобы убить его. Достаточно захотеть, и по моему велению его сердце остановится, и никто не сможет мне помешать. Не посмеет. И, судя по его лицу, он тоже это понял. Даже если бы он кричал и звал на помощь, никто не смог бы даже сдвинуться с места без моего позволения. Я был центром Вселенной, а все прочее вращалось вокруг меня и подчинялось моей воле.
Стояла мертвая тишина. Я не знаю, сколько это длилось, секунду или целый час. Время для меня перестало существовать. В какой-то миг я осознал, что желаю его смерти, хочу насладиться мигом его агонии, даже предвкушал предстоящее удовольствие. По счастью, шок, который я при этом испытал, помог мне стряхнуть с себя жуткое наваждение. Невероятным усилием воли я все же смог разжать пальцы.
– Что было дальше?
– Ничего особенного. Инцидент, как водится, замяли, а у меня появился новый повод для самокопания, – Иган невесело усмехнулся, – желания цепляться ко мне больше ни у кого не возникало.
– И как часто у тебя случаются подобные… выбросы?
– Нечасто. Постепенно я даже научился дозировано выпускать своего демона на волю, пользуясь кое-какими преимуществами, которые он мне приносит, но не позволяя ему особо распоясываться, хотя иногда мне кажется, что я, образно говоря, легкомысленно пытаюсь прикурить от жерла извергающегося вулкана.
– В каком смысле?
– Иногда я кажусь себе крошечным муравьем, который забрался на загривок к слону и дергает его за волоски, самонадеянно полагая, что может им управлять. Я чувствую, что таящееся во мне Нечто, чем бы оно ни было, слишком велико, чтобы сидеть взаперти вечно. Клетка чертовски мала для него. А сопротивляться его настойчивым требованиям с каждым днем становится все труднее.
– А что именно оно от тебя требует?
– Убивать.
– Но, – старик заерзал в кресле, почувствовав себя вдруг крайне неуютно рядом с человеком, выдающим такие вот откровения, – что-то я не припоминаю каких-либо связанных с тобой инцидентов.
– Покамест мне удается сдерживаться. Но если бы Вы только знали, какое невыносимое искушение – знать, чувствовать, что на кончиках твоих пальцев сосредоточена такая власть, противостоять которой не способен никто на свете. Что ты, если захочешь, можешь легко забрать любую из окружающих тебя никчемных жизней, просто щелкнув пальцами. Что можешь повелевать всеми живыми существами, подчинив их своей воле. Вот, например, позавчера… только не говорите мне, будто Вы не в курсе событий.
– Хорошо, не буду, – улыбнулся Огюст, – я знаю, что Кукс вызывал тебя в «Зоопланету» к Онарийцу. Слышал и отзывы о твоем выступлении. Ты хотел что-то добавить?
– Только одно – если кто-нибудь скажет Вам, что от атаки Онарийца можно увернуться – плюньте ему в лицо. На моей памяти это еще никому не удавалось. У себя на родине он охотится, и весьма успешно, на Полосатых Турканов, эдаких мелких мохнатых брандашмыгов, которые мечутся так шустро, что за ними даже взгляд не поспевает. А Онариец хватает их даже не напрягаясь особо. Так что у человека против него нет ни единого шанса, и тут никакое знание повадок, никакая ловкость не помогут.
– Как же это удается тебе?
– А я и не уворачиваюсь, – Иган вздохнул и посмотрел в окно, – я просто беру его мысленно за шкирку и заставляю прыгать. Тогда, когда захочу, и туда, куда захочу. Упоение полной властью над кем-то другим захлестывает с головой, хочется вытрясти из него все без остатка, как из копилки, чтобы ничего уже не гремело. И он скачет, скачет, скачет, как болванчик на резинке… пока мне не надоест. Главное не увлечься и не убить ненароком несчастное животное, слишком уж сильно искушение. Если бы не данное перед этим обещание, то я даже не знаю, сумел бы удержаться. Приходится, конечно, немного и самому покувыркаться, погримасничать, в пыли поваляться, чтобы никто не заподозрил жульничества, но это несложно.
– Хм, интересно, – Огюст задумчиво погладил себя по покрытой сине-лиловыми пятнами лысине, – еще одно полезное умение. Что тебя в нем смущает?
– Слишком высокая плата за обладание им. Мне все сложнее удерживать моего внутреннего демона под контролем, и каждый раз, выпуская его на прогулку, я боюсь, что не смогу загнать потом обратно. А когда я в очередной раз чувствую запах крови… – Иган замотал головой, словно отгоняя навязчивое видение, – иногда мне кажется, что я, стараясь во что бы то ни стало оставаться человеком, изо дня в день спасаю остальное человечество от неведомой и зловещей угрозы. Я устал. Смертельно устал.
– Как же ты собираешься поступить?
– Поиски ответа на этот вопрос и привели меня к Вам.
– Что ты надумал?
– Серго был у меня вчера… и предложил поймать Эрамонта. Только и всего, – Иган беспомощно всплеснул руками, – честно говоря, в какой-то момент мне захотелось спустить их с Кехшавадом с лестницы…
– Кехшавад!? Бывший главнокомандующий флотом!? – Огюст даже слегка опешил, – он-то что тут забыл?
– Как по мне, так он выполняет роль бульдозера, сносящего все препятствия на пути реализации их плана! – фыркнул Иган, – а Серго только задает направление. Я и сам не ожидал, но, похоже, они неплохо спелись.
– Какой любопытный поворот! И что же ты им ответил?
– Я? Ничего. Их затея абсолютно безумна! И не потому, что Эрамонт – всего лишь легенда, я-то знаю, что это не так. Дело в том, что я теперь знаю это достаточно хорошо, чтобы понимать неосуществимость данной задачи.
– Вот и чудесно! – на лиловых губах Огюста заиграла лукавая ухмылка, – вот только зачем тогда ты заявился ко мне? Зачем изливал мне душу, если давно уже все для себя решил?
– Ничего я не решил! То есть решил, но…
– Нельзя ли чуть помедленней? Я не поспеваю за твоими метаниями.
– Ерунда все это! – раздраженным взмахом руки Иган чуть не опрокинул чайник, – вслух я говорю одно, пытаясь убедить и себя и других в правильности выбора, подсказываемого голосом разума, но вот внутри… Внутри я прекрасно понимаю, что уже согласился. Не ради тех сумасшедших денег, что Серго готов отвалить мне за одно только участие в экспедиции, не ради того, чтобы, как он выразился, еще раз вдохнуть воздух дикой природы, но только лишь для того, чтобы снова встретиться с НИМ.
– Зачем?
– Чтобы закончить тот диалог, что мы с ним однажды начали, да так и не закончили. Та встреча разрушила мой привычный мир, вывернула меня наизнанку. Я всегда был приверженцем здравого смысла и рационального мышления, но там… Тогда я шагнул за грань, где кончаются все те знания, на которых строилось мое мировоззрение. Я столкнулся с чем-то, чему нет объяснения в рамках привычных понятий и терминов. Мне открылась обратная, иррациональная сторона мира, о существовании которой я даже не подозревал и высмеивал всех, кто думал иначе.
Все эти годы, что прошли с того момента, я по крупицам собирал свой вдребезги разбитый рассудок, но пока, как мне кажется, особых успехов не добился. Каких-то кусочков недостает. И эта незавершенность, что не дает мне оставаться нормальным человеком и дразнит перспективой чего-то большего, день за днем верно сводит меня с ума.
– Но как ты поступишь, если сумеешь отыскать Эрамонта? Встанешь перед ним и безропотно позволишь ему себя прикончить, чтобы поставить точку в вашем диспуте? Или все же попытаешься его заарканить?
– Почему нет? Попробую. Хотя бы из любви к искусству, тем более, что у меня есть на сей счет кое-какие задумки.
– А вдруг получится?
– Так далеко я не заглядывал, – пожал плечами Иган, – в конце концов, все остальное – забота Серго и Кехшавада.
– А вот тут-то, как мне кажется, и начинается самое интересное.
– Что Вы имеете в виду?
– Я никак не могу сообразить, кто из них является заводилой в их странном тандеме. Если мотивы, движущие адмиралом, вполне прозрачны я ясны, то вот интерес Серго мне не совсем понятен. И я даже не знаю, кто из них в этой связи больше меня беспокоит.
– Я в дележе добычи участвовать не собираюсь, так что их отношения меня волнуют мало. Моя задача – ее поймать.
– Тоже верно… – Огюст умолк, склонив голову набок и, казалось, погрузившись в дрему.
Через некоторое время Иган не вытерпел и, поерзав в кресле, спросил:
– Учитель?
– Что?
– Я рассказал все, что хотел… и даже некоторые вещи, которые и не думал раскрывать… что Вы мне скажете? Что посоветуете?
– Ха! Одно чудовище пришло за советом к другому! – Огюст трескуче рассмеялся, – думаю, ты уже достаточно взрослый, Игги, чтобы обходиться без чужих подсказок. Тем более что мое мнение, каким бы оно ни было, вряд ли что уже изменит.
– Кто знает? – Иган пожал плечами, – юношеская горячность всегда нуждается в противовесе из зрелой мудрости.
– …или из старческого маразма, – Огюст снова хохотнул, – ерунда все это. Ты, так же как и все, веришь в мою мудрость? Чушь! Ее не существует. Есть запуганность, нерешительность, хитрость, в конце концов, ничего более. Меня однажды здорово ошпарили горячим молоком, и я теперь сижу и дую на воду всем подряд. Не бери в голову, поступай, как считаешь нужным. Теперь ты имеешь на это полное право.
– Спасибо, – Иган замялся, – но я все же привык, что Вы всегда находили что-то, что ускользало от меня, обращали внимание на детали, казавшиеся мне несущественными. Неужели на этот раз Вам совсем нечего мне сказать?
– Хм, – старик снова погладил пятнистую лысину, – ладно. В вопросах Охоты ты легко заткнешь за пояс кого угодно, так что здесь я помочь тебе бессилен. Но вот в отношениях с людьми ты всегда отличался некоторой… подслеповатостью.
– Ваша правда.
– Так что я хотел бы предостеречь тебя насчет Кехшавада.
– А что с ним не так?
– За его отставкой кроется какая-то темная и нелицеприятная история, – задумчиво заговорил Огюст, – что там у них произошло, я не знаю, подробности мне неизвестны, но многие отмечали, что после адмирал здорово изменился. Естественно, ему хочется восстановить свою подмоченную репутацию, но в его случае это стремление начинает приобретать черты самой настоящей одержимости. В последнее время он проявляет крайне пристальный интерес к всякого рода паранормальным явлениям, а история с Эрамонтом как раз из таких. И если Кехшаваду показалось, что он напал на след, то горе тому, кто рискнет встать у него на пути, тем более, что он всегда тяготел к жестким методам решения возникающих проблем, пусть даже он сам утверждает обратное. Ты очень удачно сравнил его с бульдозером, который не останавливается ни перед чем, а потому будь осторожен и держи ухо востро, иначе ты сам вполне можешь угодить под его тяжелый нож.
* * *
Темноту подвала распорол тугой луч белого света. Он заплясал по загроможденному помещению, выхватывая из мрака покрытые слоем пыли стеллажи и ящики. Иган спустился по лестнице и зашарил по стене в поисках выключателя. За долгие годы его рука уже успела позабыть, где он находится. Наконец, после нескольких секунд шуршания и чертыханий, под потолком со звонким щелчком вспыхнули ряды ламп.
Выключив ненужный более фонарик, Иган положил его на стол и, щурясь от яркого света, двинулся по узкому проходу между кажущимися беспорядочными штабелями снаряжения. Его пальцы касались потертых рукояток, оставляя следы в пыли, скользили по плотно закрытым крышкам контейнеров, перебирали бухты тросов. Именно здесь, на кончиках пальцев, жила сейчас его память, вспыхивая картинами прошлого при каждом прикосновении. Сколько лет он уже не спускался сюда, в свою сокровищницу? Для кого-то человек ценен своими свершениями, но Иган в первую очередь ценил в людях их способности, их потенциал. Именно поэтому, когда для любителей главной ценностью являются добытые ими трофеи, для профессионала, для истинного художника, самое дорогое – его инструменты, передаваемые, порой, из поколения в поколение. Вот только Иган обзавестись учениками так не сподобился. Что ж, придется воспользоваться ими самому. Еще один, возможно последний раз.
Иган схватился за ручки одного из ящиков и, крякнув от натуги, выволок его на середину комнаты. Под откинутой крышкой обнаружились рулоны тиклоновых сетей – отлично! Пригодятся!
Он провозился в подвале весь день. Вконец зарывшись в горы снаряжения, Иган с прискорбием был вынужден признать, что память у него уже не та, и первый кавалерийский наскок окончился неудачей. Теперь он действовал уже спокойней и рассудительней. Вооружившись листом бумаги и карандашом, он начал составлять список необходимого оборудования, попутно пытаясь вспомнить, где что хранится. Собственно говоря, с этого и следовало начинать, но, сколько Иган себя помнил, он так и не смог усвоить такое простое правило. Кроме того, каждая извлекаемая на свет вещь, иногда тянула за собой целые гирлянды воспоминаний, погружение в которые отнимало массу времени.
Вот многозарядный сеткомет, потратив на который почти месяц, Иган смог вдвое увеличить его боезапас. В первой же экспедиции его труды окупились сторицей. После нападения целой стаи Ласканов они с Вонючим Голландцем насчитали на земле аж четырнадцать яростно верещащих коконов. Со стандартным магазином на восемь зарядов звероловы имели все шансы поменяться с ними местами и пойти на корм для их птенцов.
Или взять якорный гарпун. В той буре на Инагоши-3, когда ветер, словно кожу, сдирал целые пласты грунта и швырял их в небо, только он, глубоко вогнанный в скальное основание, и удержал их раскачивающийся на опорах и жалобно скрипящий корабль от полета в неизвестность.
Так, клеевой аппликатор «Паутина-С». Почему-то в памяти всплыл визит на Окунду, когда данного, столь полезного устройства под рукой как раз и не оказалось. Иган зябко поежился, нет уж, о тех событиях лишний раз лучше не вспоминать!
Многие вещи с печальным вздохом отправились в ящик для мусора, поскольку прошедшие годы давно привели их в негодность, но зато то, что осталось, было сработано на совесть и могло прослужить еще не одному поколению охотников.
Перебирая свои инструменты, Иган обнаружил, что уже успел подзабыть, как обращаться с некоторыми, особо замысловатыми устройствами. Вообще-то он предпочитал использовать простые, проверенные и надежные вещи, но, увы, далеко не все задачи удавалось решить с их помощью. Предстоящая операция была как раз из их числа.
За свою долгую карьеру Зверолова Иган обзавелся воистину огромной коллекцией самых разных инструментов, приборов и приспособлений. Многое из приобретаемого немедленно подвергалось тотальной переработке и усовершенствованию, а кое-что он вообще придумал и смастерил сам. Казалось, что не существует на свете зверя, которого он не смог бы заарканить, располагая столь обширным арсеналом, но вот охотиться на мифических животных ему пока не доводилось ни разу. Собираясь охотиться на Эрамонта, он даже не мог спросить чьего-либо совета или подсказки, вынужденный действовать по наитию, почти наугад.
Честно говоря, хотелось взять все. Тем более что такая возможность имелась. Говоря про «небольшой шустрый кораблик», Серго откровенно лукавил. Кехшавад предоставил в распоряжение Игана внушительных размеров космическую яхту, в объемистый трюм которой вполне мог поместиться не только весь подвал со снаряжением, но и сам дом в придачу.
Адмирал лично организовал Игину первое свидание с кораблем и его командой. Он заехал за ним накануне утром и повез в порт. При более близком знакомстве он оказался куда менее нелюдимым и официальным, чем при их прошлой встрече, и ледок, что еще оставался между ними, довольно быстро растаял.
На время подготовки яхту укрыли в передвижном ангаре, и здесь, оплетенная паутиной лесов, шлангов, кабелей и копошащихся рабочих, залитая ослепительным светом прожекторов, она походила на муравьиную королеву, облепленную своими подданными, заботливо вылизывающими каждый миллиметр ее пышного тела.
Иган не особо увлекался космическими перелетами и всем, что с ними связано, но, так или иначе, путешествовать ему приходилось много, и он все же кое-что в кораблях соображал. А потому от него не укрылось, что яхта эта – не из обычных. Он сразу обратил внимание, что теплоизоляция у нее покрывала не только брюхо, но и верхнюю половину корпуса, что позволяло входить в атмосферу практически под любым углом. Зияющие раструбы двигателей выглядели заметно больше положенного по первоначальному проекту, выдавая серьезные внутренние переделки. Специалист наверняка разглядел бы еще что-нибудь, но Игану хватило и этого.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?