Текст книги "Дорогая Ава"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dorogaya-ava-292920.jpg)
Автор книги: Ильза Мэдден-Миллз
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Единственное, что у меня было, – мое тело, и то ли ты, то ли твои драгоценные товарищи по команде взяли его без моего согласия. Ничего хуже ты мне не сделаешь, Злой-и-Неприступный. Так своим дружкам и скажи! Рано или поздно я вспомню, кто надо мной надругался, и убью его голыми руками.
– Я сам его убью. – Его глаза вспыхивают.
Сердце пропускает удар, и я отстраняюсь, в замешательстве втянув в себя воздух.
Что?
Ищу слова, но нахожу только:
– В смысле?
Он поджимает губы.
– Не останавливайся, раз начала. Выскажись, не держи все в себе! Давай, я слушаю.
Я хмурюсь. Как оказалось, что он снова завладел ситуацией?
– Зачем?
– А ты не хочешь? Тебя десять месяцев не было, но ты снова с нами. Ты злишься – не думай, что я не вижу. Давай, сорви злость!
Снова какие-то игры?
Сглатываю. Меня разрывает между желанием высказать все «акуле», о чем я мечтала все лето, и потребовать объяснений. Почему он убьет человека, который тронул меня? Но гнев побеждает.
– Ладно. Я ненавижу тебя и твоих друзей. Вы испортили мне прошлый год, но больше я этого не позволю. То, что вы сделали, на меня не повлияет. А если ты превратишь мою жизнь в ад, я устрою тебе то же самое.
Он на мгновение опускает густые темные ресницы.
– Ох, Тюльпан… Ничего ты не сделаешь.
– Я бы посмотрела, как ты бы себя повел, оказавшись в моей шкуре.
Он мельком оглядывает меня.
– Нет уж, спасибо.
– Придурок, – стискиваю зубы.
– Ага.
– Полный. Главный хрен в школе, и я не про твой член. Просто ты невероятный мудак! Не верю, что девчонки на тебя вешаются. Ты же отвратительный!
– Да.
– И знаешь что? Ты на пике своей футбольной карьеры. Еще немного, и ты превратишься в одинокого мужика средних лет с кучей проблем. Будешь ходить к анонимным алкоголикам, дрочить на порнуху и плакать над едой из доставки…
Он потирает рот, и сначала мне кажется, что он злится. Потом я замечаю, что его плечи дрожат.
– Что смешного? – огрызаюсь я.
– Ты, – говорит он, глядя мне прямо в глаза.
Потянувшись, растрепываю ему волосы. Они шелковистые, и я, вздрогнув, отдергиваю руку.
Я прикоснулась к нему. Сама.
Что со мной такое?
На мгновение он застывает, а потом отстраняется.
– Не трогай меня.
Сердце колотится, и я приказываю ему успокоиться.
Миссис Уайт, откашлявшись, подходит к парте.
– Очень рада, что вы нашли общий язык. – Я фыркаю, а она продолжает: – Я к вам с фильмом. Нужно будет посмотреть его и написать совместное сочинение. Возражения имеются?
– Никаких, – коротко отвечает Нокс.
Я издаю мысленный стон.
– Жду не дождусь возможности поработать с Ноксом. Какие варианты?
Она улыбается, будто не замечает повисшего напряжения.
– Осталось два фильма: «Звездные войны» и «Грязные танцы». Какой хотите?
– «Звездные войны», – отвечаю я.
– «Грязные танцы», – в тот же момент отвечает Нокс, и я смотрю на него с раскрытым ртом.
– Серьезно? Ты выбираешь «Никто не поставит Бэби в угол» вместо световых мечей и джедаев? Ау, ты же парень, вам нравятся звездолеты и убийства! Используй силу, Нокс! Выбирай «Звездные войны».
Он бросает на меня презрительный взгляд.
– Плевать на световые мечи! В «Грязных танцах» есть аспекты, о которых можно написать. Например, как Бэби способствует воссоединению семьи…
– Пф! – фыркаю я. – А как же Люк Скайуокер и принцесса Лея? Чуи и Хан Соло? Вот настоящая семья, а не богачи на отдыхе…
– Две социально-экономические группы: гости и работники отеля Келлермана…
– Господи, ты даже название отеля знаешь! А словечками-то какими бросаешься! «Социально-экономические группы»… Удивительно, я-то тебя считала туповатым…
– А что, ты таких слов не знаешь? Это ты тут ботанка, Тюльпан, а я – просто качок.
– Еще раз меня так назовешь…
– Лучше так, чем как тебя называют все остальные…
– …получишь по лицу.
Мы сверлим друг друга взглядом и молчим. Только потом Нокс качает головой:
– Язык у тебя без костей.
– Привыкай.
Миссис Уайт поднимает руку, оглядывает нас с Ноксом и слегка хихикает.
– Не ожидала, что вы будете так жарко отстаивать свои мнения. Все в порядке?
О, я уступать не планирую.
– Да.
Нокс вздыхает.
– Отлично! – улыбается миссис Уайт. – Мне нравится ваш… энтузиазм. Так, дайте подумать… О, идея! Я загадаю число от одного до десяти. Кто окажется ближе, тот фильм и выберет…
– Один, – перебивает Нокс, сверля меня взглядом.
– Пять, – огрызаюсь я.
Она смотрит на меня виновато.
– Я загадала один. Прости, Ава, будете смотреть «Грязные танцы». Выбор темы оставлю на ваше усмотрение, но мне нравится идея Нокса о социальном неравенстве. Или можете поразмыслить, почему любовная линия покорила сердца нескольких поколений…
– Социальное неравенство, – выбираю я.
– Любовная линия, – перебивает Нокс.
Мы сверлим друг друга взглядом.
«Ты серьезно?» – немо спрашиваю я.
«О да. – Его глаза сверкают. – Будет весело».
Миссис Уайт смеется.
– Решайте сами! Можете придумать что-нибудь более оригинальное. На сочинение у вас две недели, начиная с сегодняшнего дня.
Она уходит, и Нокс отворачивается.
– Она всегда загадывает один, кстати. Выкуси! – Он мрачно усмехается, а я скалюсь.
– Предпочел световым мечам любовную линию? И какой ты после этого парень?
– «Терпение должен иметь ты, мой юный падаван».
Я пялюсь на него.
– Ну ты и придурок! Специально решил меня разозлить? Плевать тебе на фильм! Ты просто хотел вывести меня из себя.
Он хмыкает и издает многострадальный вздох.
– Мир не крутится вокруг тебя! Мама любила Патрика Суэйзи. Постоянно пересматривала «Привидение».
– Любила? – переспрашиваю я. Он вдруг поджимает губы. – Что?
– Ничего, – бормочет он.
Я щурюсь. «Ничем» тут даже не пахнет.
– Ну ладно, не говори, если не хочешь. – Я кручу в руках ручку. – Не нужны мне твои секреты…
– Она умерла, когда мне было двенадцать. – Он прикрывает рот, будто слова вырвались непроизвольно.
Я быстро моргаю и пытаюсь восстановить в мыслях образ загадочного Нокса Грейсона. Как я могла этого не знать?
– Ты еще не училась в «Кэмдене».
Значит, он потерял маму.
Не жалей его, Ава. Не смей! Это же Нокс, «акула»! Он не заслуживает…
Он коротко кивает, вырывая меня из мыслей.
– Люди умирают. Жизнь коротка и может оборваться в любую секунду. Но всем плевать. Никого это не волнует.
Никого это не волнует.
– Мрачные у тебя взгляды, Нокс, – говорю я, кашлянув. – Так, насчет задания…
– Я понимаю, ты не собираешься смотреть со мной «Грязные танцы». Просто притворимся, что смотрели их вместе.
– Я не хочу оставаться с тобой наедине.
Нокс молчит, и я оборачиваюсь. Он смотрит в ноутбук невидящим взглядом, рассеянно водя пальцами по серебристой клавиатуре, а потом хмурится, и в его глазах появляется странное выражение.
– Потому что боишься? Это был не я.
Я изучаю его вьющиеся шелковистые волосы. Они темные, как у парня, который меня изнасиловал. Вроде. Возможно, я ошибаюсь и не могу доверять этим воспоминаниям.
– Ты мне просто не нравишься, – тихо говорю я.
– Слава богу! – Он вырывает тетрадный лист, пишет свой номер и передает мне. – Мой телефон. Никому его не давай, иначе проблем не оберешься. Можем посмотреть фильм вместе и сразу решить, на какую тему будем писать.
Ого.
Ого!
Нокс Грейсон никому не дает номер телефона! Я знаю, потому что девчонки пытались достать его с первого года старшей школы, чтобы послать ему свои голые фотки. Только не я, конечно. Говорят, он предупредил всех знакомых, что если они будут разбрасываться его номером, то пожалеют.
Я забираю тетрадный лист и сразу замечаю: номер не совпадает с тем, что был в записке, содержимое которой до сих пор крутится в голове. Ну, он хотя бы не мой тайный поклонник!
– Без проблем. Вечером на неделе? Посмотрим в девять, обсудим в одиннадцать? – Я выдыхаю. – После ужина телевизор занимают дети, так что придется ждать, пока они уйдут спать. У меня нет своего. Если хочешь пораньше, могу посмотреть с ноутбука, но я предпочитаю большой экран.
– Дети? Я думал, у тебя один брат.
Я вздрагиваю. Откуда он знает о Тайлере? Мы же практически не общались…
– Я живу у сестер милосердия. У меня один брат – сводный, кстати, но с нами живут двадцать малышей, а есть еще дети постарше.
– Чего? Ты до сих пор живешь там? Я думал, ты…
Бросаю на него резкий взгляд.
– Где мне еще жить? В январе мне исполнилось восемнадцать, и мне разрешили пока остаться, но это не навсегда. Я попросила школу выделить общежитие, но не факт, что дадут… – Голос дрожит, и я замолкаю. Сомневаюсь, что его интересуют подробности моего возвращения в «Кэмден».
Он морщит лоб, словно в раздумьях, а потом бросает на меня пренебрежительный взгляд.
– Понятно. Ладно. Просто напиши, как решишь посмотреть.
Я перевожу взгляд на его номер. Напишу, как же! Не пошел бы он? Как будто я хочу с ним общаться, даже в письменном виде.
Но черт: он дал мне свой номер!
Сколько возможностей открывается… Можно написать его в женском туалете, объявить на весь класс, запостить онлайн… Черт, да хоть заказать самолет, чтобы написал в небе! Я вздыхаю. Мечты-мечты…
Нокс наклоняется, обдавая дурацким ароматом туалетной воды.
– Напишешь мой номер в туалете – тебе конец, Тюльпан.
Я невинно улыбаюсь.
– Я? Ну что ты!
– Мгм.
К счастью, в это мгновение звенит звонок. Самый длинный час в моей жизни подходит к концу, и я вылетаю из класса как ветер.
Глава 5
Ава
После урока я выскакиваю из класса и бегу в туалет. В животе урчит, нервы на пределе, и я готова броситься на любого, кто только посмеет приблизиться. Наверное, стоило позавтракать яйцами с тостами, которые предлагали монахини, но я слишком нервничала. Сегодняшний день – решающий. Если я выдержу…
Я занимаю последнюю кабинку.
Один урок пережит. Осталось пять.
Вытащив из-под блузки медальон, провожу по нему пальцами. Он дешевый и старый – я нашла его на полу одной из ночлежек, где мы с мамой были частыми гостьями. Помню, как ходила и спрашивала, чей он, но владелец так и не появился, а внутри даже не было фотографии, и я решила, что это судьба.
Открыв медальон, смотрю на крошечную фотографию Тайлера. У него большие глаза и непослушные каштановые волосы. Мы совсем не похожи.
– Такой славный ребенок! – бормочу я. – Мы справимся, мелочь!
Последний раз выдохнув, выхожу в коридор и иду к кабинету директора, держась поближе к шкафчикам. Ученики вокруг болтают и куда-то спешат. Пайпер уже убежала на второй урок, и я не увижу ее до обеда.
Иногда в гуще толпы одиночество ощущается острее всего.
Но ничего! Главное, что я здесь.
В приемной директора царит привычное безумие первого учебного дня. Учителей и учеников так много, что приходится сквозь них продираться.
– Что такое, моя хорошая? – спрашивает секретарь, миссис Кармайкл. Она вся в мыле, что ни капли не удивляет. Выцветшие каштановые волосы собраны в тугой пучок, успевший слегка растрепаться, за ухом торчит ручка. Слегка полноватая, она одета в свободную блузку с огромными розовыми цветами.
– Директор Траск просил заглянуть к нему утром, – откашлявшись, говорю я. – Меня зовут Ава Харрис. Я хотела прийти пораньше, но опаздывала на первый урок.
Она часто моргает и выпрямляется. Значит, узнала.
Да-да, я та самая Ава.
Я смотрю на нее пустым взглядом.
Только не надо меня жалеть, пожалуйста.
Она кивает.
– Понятно. Он точно не просил зайти после уроков? – Она оглядывается на закрытую дверь кабинета. – В первый учебный день он обычно занят.
Кто-то сталкивается со мной – это курьер, протиснувшись мимо, ставит на стол большую коробку с брошюрами. Секретарь расписывается за них, позабыв о моем существовании, и, хотя я точно уверена, что директор ждал меня утром, спорить не хочется. Конфликтов на сегодня хватило.
Звенит звонок, и через стеклянные двери я наблюдаю за опаздывающими учениками, бегущими на занятия. Из груди вырывается вздох: чтобы добраться до кабинета, мне нужно пройти через всю школу. Придется просить у секретаря пропуск, но, когда я оборачиваюсь, она спорит с курьером из-за цвета брошюр.
Только я собираюсь уйти, как вижу Нокса: он выходит из кабинета директора. Мне, значит, к нему нельзя, а ему можно? Понятно.
Покраснев, я прижимаю к груди учебники.
– Уже проблемы? – бормочет Нокс, подходя ближе.
Миссис Кармайкл, заметив его, предлагает выписать пропуск, чтобы учитель не отругал за опоздание. Я поджимаю губы.
– Мне нужно к мистеру Траску, но он был занят с тобой, так что придется идти на урок.
– Ясно. – Он оборачивается к миссис Кармайкл, которая как раз выписывает пропуск. – Максин, Аве нужно к директору. Наберешь его?
Максин? Серьезно?
Она переводит взгляд на меня, склонив голову. Ситуация явно ее раздражает, но она слишком занята спором с курьером, поэтому отделывается коротким кивком.
– Мне не нужны подачки, Злой-и-Неприступный, – бормочу я. – Что ты вообще здесь забыл? Над расписанием колдуешь, чтобы со мной не сидеть?
Он скользит по мне взглядом.
– О нет, сидеть с тобой будет весело. Ты, стипендиаточка, весьма занимательный случай.
– Да уж, на всю жизнь запомню, что сидела за одной партой с королем «Кэмдена»! Ярче впечатлений уже просто не будет!
– Директор ждет, Ава. Заходи, – говорит миссис Кармайкл, жестом указывая на закрытую дверь.
– До скорого, Тюльпан! – бормочет Нокс, проходя мимо.
– Хватит меня так называть! – огрызаюсь ему в спину, когда он выходит из кабинета.
Кивнув секретарше, я открываю дверь мистера Траска.
Меня встречает невысокий лысеющий мужчина с добродушным выражением лица и осторожной улыбкой.
– Ава! А я как раз тебя ждал. Проходи, садись. Очень рад, что ты решила вернуться в «Кэмден»!
Устроившись в мягком кресле из коричневой кожи, я киваю, хотя понимаю, что выбора не было. У меня есть цель, и только из-за нее я вернулась в эту дыру.
Еще раз натянуто улыбнувшись, он садится на край стола и кладет руки на колени.
– Как я уже говорил по телефону, тебе не обязательно пересдавать экзамены за прошлый год, чтобы соответствовать нашей учебной программе. Репетиторы сестер милосердия отлично справились с домашним обучением. По алгебре ты даже ушла вперед.
Я натянуто улыбаюсь. Репетиторы, как же! Мне пришлось все делать самой: искать программу домашнего обучения, утвержденную в школах Теннесси, читать материал, а потом сдавать экзамены. Я все делала честно и никого не обманывала. Пару раз даже пробиралась в колледжи рядом с интернатом, садилась на задние парты и слушала лекции. К счастью, никто меня не заметил.
– Ты не пожалеешь о решении оставить прошлый год позади! «Кэмден» для тебя – лучшее место.
Скорее худшее.
На самом деле изначально я планировала вернуться в государственную школу, где училась раньше, но у меня есть Тайлер, так что приходится думать и о его будущем тоже.
Мистер Траск достает папку с моим личным делом. Руки чешутся схватить ее и посмотреть, внесли ли туда события той вечеринки. Скорее да, чем нет. Всех футболистов, которые там были, отчитали и на неделю отстранили от занятий, пока шли допросы. На неделю! Зато я так и не вернулась в «Кэмден»: несколько дней ночевала у Пайпер, а потом уехала в интернат.
Но это было тогда. А сейчас…
– Твой средний балл соответствует школьному, так что ты сможешь участвовать в общем рейтинге успеваемости, – продолжает директор и передает мне лист бумаги. – Подпиши здесь, и ты снова зачислена. Как будто не уходила.
– Что насчет общежития?
Когда мы созванивались на прошлой неделе, он сказал, что лучше обсудить это лично. Я не ожидала, что он согласится, но жить на территории кампуса было бы очень приятно: каждое утро добираться до школы из Нэшвилла просто ужасно. Да и монахини больше не обязаны меня содержать. Они согласились ненадолго меня приютить, но другим детям тоже нужно где-то жить.
– Ах да, точно! – с улыбкой говорит он. – У меня отличные новости. Комната твоя, причем абсолютно бесплатно.
Я удивленно моргаю. Я была готова выгрызать общежитие зубами.
– Но вы говорили, что попечительский совет вряд ли согласится платить за мое проживание. Что-то изменилось?
Он кивает.
– Анонимный спонсор предложил покрыть все расходы.
– Какой спонсор? Я думала, попечительский совет до сих пор злится на меня за то, что было в прошлом году.
Он вздыхает, и на его лице появляется неуверенное выражение.
– Этот человек пожелал остаться неизвестным. И поверь, совет на тебя не злится. Мы хотим помочь. У меня самого две дочери и… – Он прочищает горло, явно решив оставить свое мнение при себе, и тщательно подбирает слова: – Ты знаешь, что обычно мы не предоставляем местным ученикам общежитие, но для тебя я сделал исключение. Если хочешь, можешь заселиться сегодня. Комендант, мисс Хендерсон, тебя ждет. Просто загляни к ней после уроков, и она все устроит.
Слова не укладываются в голове. Это же десять тысяч долларов в год! Кто пойдет на такое? Виновные родители, решившие загладить вину сына?
Как бы то ни было, общежитие сильно облегчит жизнь. В собственной комнате можно спокойно заниматься учебой. Конечно, я буду скучать по Тайлеру, но смогу навещать его каждый день. Все равно мы видимся только за ужином: в отличие от старших ребят, малыши живут в другом крыле интерната.
Я киваю и решаю сосредоточиться на деле.
– По телефону я упоминала о ситуации с Тайлером, моим братом. Ему шесть, и у него есть особые потребности. Но школа Нэшвилла переполнена и не может учитывать их в обучении. Они вообще не уделяют ему внимания. – Я кусаю губу, вспомнив, как в прошлом году он ушел с уроков и забрел к реке. В панике я позвонила в полицию, и только четыре часа спустя они нашли его у воды бросающим камни. Вдруг бы он свалился? Или его бы похитили? Район там ужасный – одни заброшки и наркоманы. Я к ним привыкла, он – нет. – Я бы хотела перевести его в начальную школу «Кэмдена». У вас есть отделение, занимающееся особыми детьми.
Он встает, обходит стол и садится.
– Понимаешь… Твоему брату придется выделить стипендию, а на этот год все места уже заняты. Тебя мы берем, потому что ты уже училась здесь раньше, причем демонстрировала великолепные результаты.
Я судорожно вздыхаю. Думаю о брате: он маленький для своего возраста, и у него проблемы с моторикой. Из-за того, что мама пила во время беременности, он родился с задержками в развитии и нарушением внимания. Если он останется в государственной школе, нормальной жизни ему не видать.
Я набираюсь решимости.
– Простите, мистер Траск, но без него я не вернусь в «Кэмден». Монахини уже согласились отвозить и забирать его после уроков. Ему нужна хорошая школа. Он добрый, милый, умный ребенок, но в его жизни не хватает хороших людей. И он сирота. Наша мать его бросила. – Я ненавижу это слово, но готова им пользоваться, чтобы добиться своего.
Директор морщится, а я продолжаю:
– Все документы уже готовы. – Я достаю из рюкзака папку и кладу на стол. Пришлось печатать их на принтере в закусочной Лу. – Наверняка для него найдется место. Всего одно. – При мысли о том, что Тайлер получит надлежащее обучение, руки потеют. Я сглатываю, быстро соображая, и бросаюсь обещаниями, которые не смогу выполнить: – Не обязательно… не обязательно зачислять его по стипендии. Я заплачу. У меня есть сбережения и работа. Я отличная официантка. Давайте я возьму у школы кредит? Можете начислить любые проценты – я все выплачу, обещаю. Найду другую работу в университете, начну больше получать и…
– Ава, – перебивает он, – я не даю кредитов. Даже для рассрочки мне понадобится начальный взнос. У тебя есть пятнадцать тысяч долларов?
Внутри все сжимается.
– Нет.
– Моя дорогая… – Его тон смягчается. – Деньги на этот год уже выделены. Я ничего не могу сделать.
Я встаю. Я пришла сюда не для того, чтобы мне отказали, и готова бороться. Я смотрю на цитату Анаис Нин, написанную на рюкзаке маркером: «Жизнь сжимается и расширяется пропорционально твоей храбрости».
Не сдавайся, Ава!
– Ну так спросите спонсора или позвоните в администрацию кампуса, потому что я вам гарантирую: без Тайлера я не вернусь. Пойду в «Морганвилль» – мне там ноги целовать готовы! Вы прекрасно знаете, что у меня лучшие оценки в школе. Вы бы меня не позвали, если бы я не выводила «Кэмден» на первое место в рейтинге лучших школ штата. Неужели вы готовы отдать лучшую ученицу конкурентам?
Насчет «Морганвилля» я вру; они наши главные соперники в спорте, и единственное, почему я к ним не пошла, – у них нет программы для особых детей.
– И я к вам вернулась. Я вернулась. Хорошая реклама для будущих студентов, согласитесь? Вдруг они начнут сомневаться, каким моральным качествам вы учите местных ребят? А среди них может оказаться будущая звезда футбола или умная девушка, которая сможет позволить себе здесь учиться, а вместо этого поступит в «Морганвилль» из-за слухов. – Я колеблюсь. Мне нравится мистер Траск, всегда нравился, но… – Мне постоянно названивают журналисты из других городов. Здесь им никто не платит, так что деньги их не волнуют. Хотите, чтобы я появилась в каком-нибудь утреннем шоу? Лично мне бы не хотелось бросать тень на «Кэмден». Вдруг люди подумают, что школа бросила меня в трудной ситуации?
Голос дрожит. Это ложь: нет никаких журналистов. Всем на меня плевать.
Директор снимает очки и медленно их протирает. На его лице читается удивление, а у глаз собираются морщинки.
– Когда это ты стала такой… напористой?
– Я изменилась, мистер Траск.
Он смотрит на мои волосы, затем окидывает долгим ищущим взглядом и со вздохом кивает:
– Это заметно. Я сожалею, что так получилось. Очень.
Просто согласитесь – и все.
Он мельком улыбается.
– Давай я кое-кому позвоню, а после уроков мы все обсудим. Устроит?
Я киваю и направляюсь к двери.
– Брат – единственный, ради кого я живу. Без него ноги моей здесь не будет! Я ничего не подпишу.
Он кивает.
– Я позвоню тебе после уроков.
Я выхожу из кабинета, и – о чудо! – у миссис Кармайкл уже готов пропуск.
Прогулочным шагом я направляюсь в коридор. Оказывается, у новой Авы действительно есть внутренний стержень, и я им очень горжусь!
У меня только год, чтобы наладить жизнь брата. Как бы ни было тяжело, я должна дать ему шанс.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?