![](/books_files/covers/thumbs_240/rody-proschanie-s-illyuziyami-hroniki-individualnoy-akusherki-272801.jpg)
Автор книги: Инна Мишукова
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Человечная профессия или «просто работа»?
Через четыре года, на третьей для меня конференции Мишеля Одена, я снова – только уже гораздо смелее и конкретнее – спросила:
– Вы по-прежнему считаете, если оставить женщину в одиночестве, её неокортекс сразу же заснёт, и она будет рожать как коза?
(«Как кошка» мне нравится больше, но Оден всегда почему-то приводит в пример именно козу.)
Мишель опять – только уже немного грустно – улыбнулся:
– Да, что-то изменилось. Теперь, оставшись в одиночестве, рожающие не расстаются с мобильным телефоном… Они ищут рецепты спасения от родов в сети.
Подумала тогда (а потом и ввела обязательное подробное разъяснение приведённого ниже сравнения в курс Родить Легко): а этой козе какая-то другая коза рассказывала какие-то ужасы про свои роды? Разве уже рожавшая кошка передаёт другим кошкам сведения о «невыносимых» в них мучениях? Или, может, грузит дурацкими советами типа «Больше думайте о своих будущих котятках, ждите скорой встречи, разговаривайте с ними, пока они у вас в животике, гладьте его лапками»?
Сегодняшняя беременная, имея доступ к любой информации, ознакомится со множеством примеров чужого опыта, проанализирует его с позиции собственных ценностей и сделает выбор.
У кого-то это будет ценник – чем выше, тем, значит, и надёжнее.
У кого-то – имя и статус медучреждения.
Кто-то пойдёт «по знакомству»: это друг/брат/сват мамы, папы, дяди Васи и далее по списку – значит, сделают всё как своей.
Кто-то изучает статистику, полагаясь на бездушные (и не имеющие ни малейшего отношения к конкретным родам – вспомните анекдот про вероятность появления динозавра на Красной площади) цифры и показатели. Гласящие, например, что средняя оценка по шкале Апгар[1]1
Шкала Апгар – система быстрой и простой оценки состояния новорождённого с целью выявления необходимости реанимационных процедур, получившая имя разработавшего её американского врача-анестезиолога Вирджинии Апгар.
[Закрыть] у детей после кесарева сечения на один-два балла выше, чем у прошедших нижним путём.
Вот только шкала Апгар не может оценить будущие психические функции, способность гипоталамуса и гипофиза синтезировать гормоны, которые во многом и определяют нашу жизнь.
Понимающих истинный смысл, безусловную пользу и насущную необходимость естественного рождения всё меньше.
Мало того, что это на руку докторам, так уже и многие индивидуальные акушерки, отвечая на запрос потребителя услуги, сразу озвучивают что-то вроде:
– Как рожать – это ваш свободный выбор. Я буду поддерживать вас во всём.
Однажды спросила у коллеги, с которой много лет работали бок о бок:
– Почему ты не призываешь своих женщин готовиться, ходить на курсы или заниматься индивидуально? Ты же не можешь не видеть, насколько легче рожают те, что вникли, разобрались!
– Мне всё равно. Это просто работа, я деньги зарабатываю.
Так рассыпалась ещё одна моя иллюзия насчёт нашей «человечной» профессии.
Я увидела, что естественные, «домашние» роды в роддоме становятся не нужны не только докторам – это ясно уже давно; не только женщинам – тут, казалось бы, как раз наше дело просвещения, сопровождения и той самой защиты; но и акушеркам – тем самым «защитникам». Которые уже непонятно за кого… Или против?
Знаю, что насильно заставлять рожать природно – тоже не метод. Не пойдут природные процессы гармонично и здорово в зажатом, испуганном, сопротивляющемся теле.
И я вовсе не собираюсь кидать камни в коллег, у которых обезболивание и капельница прочно вошли в повседневную практику. И у меня случаются роды, где вижу: ну не может эта женщина изменить восприятие и мышление, хоть какой тут самой волшебной феей акушерства ни выступи. Не может и всё тут! Я ли не пробилась к её сознанию, она ли оказалась какой-то иной, нежели большинство моих слушателей, – не понять. Радует только, что таких попадается не больше трёх-четырёх за год. Так и сформулировала для себя: раз в квартал терплю педагогическую неудачу.
Если вдумчиво проанализировать причины практически тотального истребления родов, проходящих согласно природе, и честно, открыто посмотреть в лица их «врагов», нужно признать: нет, не медицина, не врачи тут нынче главные. С их же слов, они, может, и не лезли бы. Но подавляющее большинство беременных приходят именно с таким – вы же доктор, у вас же опыт и знания, вы же спасёте от страшного и опасного процесса родов?
Что делать сегодняшнему акушеру-гинекологу с подобным массовым запросом?
Даже если в глубине души (хоть это и крайне редко) он согласен с Оденом, с Лебойе, да что там – с самой природой! – доктор всё равно между Сциллой и Харибдой. С одной стороны жёсткий, зачастую противоречащий природе протокол; с другой – женщина, которой нужно только одно: чтобы ей не дай бог в какой-то момент не стало больно.
Не выполнишь протокол – отчитают как школьника у главврача, а то и в департаменте в порошок сотрут. Не угодишь рожавшей – исход тот же.
Индивидуальная акушерка внутри похожего бутерброда: надо и не нарушить правил системы, и чтобы клиентка осталась довольна. Которая потом, может быть, порекомендует её подруге, а то и не одной. Как говорится, ничего личного – чистый бизнес…
Как-то пришла ко мне пара раскрученных блогеров: и у неё, и у него своя популярная тема, свой аккаунт, сотни тысяч подписчиков. Молодые, яркие, активные. Рассказали, как им какие-то друзья меня порекомендовали, как они что-то у меня посмотрели, как я им понравилась, и они выбрали меня на роды. Так и веяло всяческим позитивом.
Предложили бартер. С меня – бесплатные курсы и роды, с них – после родов от каждого пост и сторис в обоих многосоттысячных блогах (дорогое, несомненно, удовольствие): забавное сочетание современных реалий с архаичным натуральным обменом.
Безусловно, с точки зрения продвижения моих идей полезно (а лично мне – конечно, ещё и приятно) получать позитивные отзывы о курсах и сопровождении родов, в придачу от столь известных личностей. Но – только когда всё уже состоялось, причём состоялось хорошо, правильно, и чувство благодарности – настоящее, искреннее.
А так вот заранее… Вдруг роды окажутся сложными и разочаруют? И не захочется писать восторженный пост? Нет, что-то не то. И я отказалась, предложив им самый обычный и самый простой способ расчёта: утром деньги, вечером стулья.
Наиболее важную, вторую лекцию моего курса – о схватках и родовой боли – ребята пропустили из-за каких-то неотложных дел. Я предупредила, что без разбора этой определяющей темы в родах придётся очень сложно, не говоря уже о том, что без неё с ними туда просто не пойду. Упросили встретиться на часок и рассказать «конспективно». Пришлось со скрипом втиснуть основное и главное из четырёхчасовой лекции в часовой приём.
А в родах, как только они перешли в активную фазу, женщина испугалась и больше не пожелала естественного процесса. Не понимая, как совладать с энергией, словно океанская волна поднимающей её тело, она запаниковала и потребовала помощи. Нарушив – вернее, не до конца соблюдя – собственный железобетонный принцип не брать роды не усвоивших тему схваток и боли, я не успела научить её плавать в шторм.
– Всё! Больше не могу! Сделайте что-нибудь, давайте уже эпидуральную! Я передумала! Хватит!
Обычная картина. Сначала – благие намерения. Потом – неготовность к происходящему, непонимание, как справиться с такой невероятной силой внутри собственного тела. Попытки получить помощь у тех, кто на самом-то деле тоже не знает иного способа «выручить», кроме медикаментозного (доктора сегодня прекрасно делают операции, но не понимают – особенно молодые, – что делать с живой стихией). «Спасение» эпидуральной и…
А дальше – как пойдёт. Крутой, с пробуксовкой и заносом поворот на дорогу со многими неизвестными. «Поворот не туда».
Но этой девушке повезло.
Её вытащила великолепная осознанная команда (речь не обо мне: в тот день у меня была лекция, а их я никогда и ни при каких обстоятельствах не отменяю, потому передала роды коллеге).
Акушерка на все «Не могу!!!» спокойно отвечала:
– Сможешь, всё сможешь.
Слыша причитания «страдающей» – почему же не зовут анестезиолога, – доктор (работающий не по протоколам, а по учебникам и здравому смыслу), отстранённо глядя куда-то в стену, повторяла:
– Вы пришли ко мне с запросом на естественные роды. Я выполняю ваш запрос.
Браво, доктор. Брависсимо!
Коллега:
– Ну покричала минут двадцать, смирилась и шикарно родила. Зато сколько потом гормонов, слёз счастья и благодарности, что не послушались её!
Но так почти никто не делает. Протокол, видеокамеры, жалобы, шаг в сторону – всё.
Немногие доктора сейчас понимают, что женское «Я больше не могу» не является прямым отображением происходящего в родах и отнюдь не требует вызова бригады анестезиологов.
Женщина ведь и в постели может сказать: «Ох, я сейчас умру…» И что, партнёру сразу хвататься за телефон звонить в «скорую»?
К чему мы пришли?
Сегодня главным врагом естественных родов стала сама женщина.
Она или совсем не хочет рожать самостоятельно, или хочет сделать это нижним путём, но под обезболиванием, или полагается на авось, сразу же денонсируя все свои благие намерения, когда не понимает, как справиться с нахлынувшими ощущениями.
Основные антагонисты естественных родов – страх боли и неизвестности заодно с поразительным нежеланием брать на себя какую-либо ответственность. И делегировать её медикам (им же виднее!), вследствие чего практически гарантированно свернуть на вымощенный благими намерениями путь, ведущий по известному адресу…
И я не о конкретных родах, не о конкретных детях. Многим удаётся «проскочить» моментальные, наглядные последствия медицины в родах (подчеркну – только очевидные). Или не связывать проблемы последующего развития ребёнка с медицинскими родами – это же так просто, ведь после не значит вследствие.
Рецепт Мишеля Одена «Оставьте женщину одну, и её неокортекс затихнет» больше не актуален. Даже при всём моём преклонении перед великим врачом, который когда-то познал природу родов лучше самой женщины. Но это была ещё та, прежняя женщина, ещё находившаяся гораздо ближе к природе, ещё не ушедшая от неё так далеко, как сегодняшняя.
Все открытия и откровения Одена не то чтобы устарели – как никогда не устареет, например, классическая ньютоновская механика, – но область их применения существенно сузилась.
Человечество давно вступило в зону эйнштейновской теории относительности, где нужно знать и учитывать порой совсем иные законы. И это касается всех сфер жизни. В том числе – и процесса рождения.
Защитить роды.
Сегодня я вижу это так: защитить их от главного врага – от самой женщины.
Что, несмотря на возникающее иногда отчаяние, и продолжаю делать.
Про майский град, умение рожать и синих куриц
Комната-буфет для персонала в одном московском роддоме.
Родблок не сказать чтобы заполнен. Три из четырёх дежурных акушерок могут позволить себе одновременно перекусить и поболтать, параллельно поглядывая на давно привычную картину во дворе: выписка; встречающие маму с ребёнком на руках родственники с шариками и цветами; машины, разукрашенные разной степени милоты наклейками про еду из роддома и спасибо за сына/дочь.
Начинается ливень с мелким градом, да ещё сквозь яркое солнце, лаково бликующее на свежей весенней листве – красота!
Такая сильная и противоречивая, казалось бы, природа. Но настолько всех радующая, что даже выходящие из роддома останавливаются под козырьком, улыбаются, смотрят с удовольствием. Акушерки подходят к окну, снимают на телефоны.
Присаживаюсь почистить апельсин – быстренько перекусить и снова убежать к своей роженице, которая уже вступила в активную фазу.
Дай, думаю, спрошу, как тут вообще дела – может, изменилось что-то:
– Девочки, так, навскидку – сколько у вас здесь за последние год-два родили без всего?
Сначала не понимают, как это – без всего.
– Ну, натурально, как раньше рожали – без лекарств, без любой медицины. Когда приехала и сама справилась.
Две отвечают одновременно:
– Нисколько.
– Вообще так не рожают!
Третья задумалась:
– Ну вот на прошлой неделе у меня парочка таких побывала… Правда, обе повторки. Но, в принципе, да, роды без всего сегодня редкость. Разучились совсем девки рожать!
Вот она, наглядная, реальная, «от сохи» статистика…
Вдруг первую как прорвало:
– Я с одной тут с самого утра вожусь! И никак не пойму, вот что бы ей самой-то не родить? Двадцать восемь лет! Молодая, сильная, никаких проблем со здоровьем. Всё бы уже закончилось – приехала на двух сантиметрах, из неё вот прямо пёрло. Так нет же, давай с порога визжать: «Уберите из меня это всё!!!» Пять раз ей обезболивание добавляли. Пять! Роды, понятное дело, еле ползут, а так-то уж давно бы родила. Вот сейчас опять хнычет, на попу ей давит! Я и говорю – так это ж хорошо, значит, подтуживает тебя, выходит, родишь скоро. Так нет же, лежит, ноет. Ну не хочешь, боишься рожать – не рожай, какие проблемы! Предохраняйся, не беременей, живи в своё удовольствие, никто дурного слова не скажет. А так вот, на ровном месте, глушить ребёнка эпидуралкой… Ладно на активную фазу обезболивать – понятно, не все могут потерпеть, а тут от горла до пяток! Забеременела, решила родить, сказала «а», говори и «б» – делай это сама. Вот она у меня уже где! – (Характерный жест ребром ладони по шее…)
Дальше все стали горячо вспоминать:
– Вот мы раньше рожали сами и ничего!
– Какие сейчас детки слабенькие!
– Какие женщины эгоистичные!
Правда, слушать было уже некогда, меня ждала роженица.
Хотя удивилась, конечно. С четырёхкратной анестезией однажды столкнулась. Но чтобы пять? Это же как нужно не хотеть, как нужно не любить всё с тобой происходящее?
Всегда казалось, что роддомовским акушеркам всё равно, что они вне каких-либо идей.
Если женщина обезболена, лежит под кардиотокографией[2]2
Кардиотокография – регистрация частоты сердечных сокращений, или ЧСС плода; далее – КТГ.
[Закрыть] и с капельницей – это же гораздо удобнее, спокойнее. Пей себе чай, заходи раз в двадцать минут на запись глянуть…
Но и у них есть своё мнение насчёт происходящего сегодня в таком неоднозначном вопросе, как именно рождается человек.
И я с ними согласна: рожать разучились. Что само по себе не вызывает особого удивления – мир стремительно меняется.
Была однажды на очередном сеансе реабилитации неудачно сломанной руки у своего старинного друга Саши – выдающегося врача олимпийской сборной, тренера, массажиста и целителя. Стала ныть и плакаться – как же долго заживает, не потому ли, что возраст уже и всё такое?
Тот отвечает:
– У молодых ещё хуже.
Не поверила, но Саша доходчиво разъяснил:
– Помнишь, раньше в магазинах продавались советские, синие такие куры? Жилистые, прямо железные – не угрызёшь, сколько ни вари! Вот мы с тобой такие. А нынешние нежные да рассыпчатые цыплята-бройлеры, вскормленные на антибиотиках и пищевых добавках – пальцем ткни, сразу развалятся.
Да, мир меняется. Только вот должно ли подлежать подобным «изменениям» рождение человека?
Особенно с учётом того, что дело-то, если хорошенько разобраться, простое. Но многим легче прыгнуть с парашютом или построить успешный бизнес, чем родить так, как это задумано природой.
Зато майский ливень с градом при ярком солнце – божья благодать.
Хоть здесь что-то настоящее, природное.
Про роды и банку с пауками
Я шла в профессию в первую очередь с огромным желанием развеять стандартный миф «Роды – ад и ужас».
Потому что пребывала в полном и радостном шоке от того счастья, которым оказалось практически всё в них происходящее. Очень хотелось донести до каждой испуганной девочки, что там, где – как она думает – подстерегают драконы, на самом деле обретается одно из самых поразительных приключений женской жизни.
Часто сталкиваюсь на своих курсах Родить Легко со «стартовым» мнением многих слушателей про ощущения в родах – «переехал трактор», «перелом всех костей одновременно», «сгорание заживо» – как с абсолютной демонизацией происходящего в них.
Давно веду свой блог, где произвожу разъяснительную и просветительскую работу. По мере сил – вернее, изо всех – стараюсь донести до аудитории: роды это не про боль, роды это про любовь. Но комментарии порой поражают.
Одна сильно возмущённая пропагандой натурального способа родоразрешения особа, категорически не согласная с моей точкой зрения, сравнила естественные роды с воображаемой (надеюсь) ситуацией, когда на страдающего арахнофобией высыпают банку с пауками!
Вся работа, все усилия – мои и моих коллег по индивидуальному акушерству – всего лишь капля здравомыслия в океане ужаса перед «мучениями в родах», с головой захлёстывающего нынешний социум. И демон всё растёт и крепнет…
Так и хочется спросить – а есть ли вообще место для любви в рождении человека? Или там только пауки?
Страх родов – это не фобия типа боязни высоты или замкнутых пространств. Родов боится каждая женщина, и к патологии это не имеет ни малейшего отношения.
На встрече с моими беременными талантливейшая поэтесса Вера Полозкова, с которой мы рожали всех её детей, на вопрос, боялась ли она первых родов, ответила: «И вторых, и третьих тоже!»
И это нормально, потому что не может такое мощное событие, как приход нового уникального Я, явление ещё одной вселенной, выглядеть каким-то проходным, обычным событием.
Уверена, что исповедь и причастие раньше считались в приближении родов обязательными не столько оттого, что боялись умереть от осложнений. А потому, что чувствовали, знали: требуется особое состояние психики, духа, ума. Назовите как хотите – возвышенное, патетическое. Но никак не бытовое.
Прозвучавший от возмущённой особы призыв «Сделайте кесарево, а не относитесь к женщине как к куску мяса» просто сразил.
Желать женщине природно родить – это про мясо?!
От неё же: «Прокесарите, ведь сегодня чаще всего это единственный раз в жизни, одно кесарево не проблема!»
Не проблема? Правда? Полостная операция с возможными более чем серьёзными осложнениями – не проблема? Нарушение отлаженного миллионами лет эволюции гормонального процесса – не проблема? Видели когда-нибудь экстренную остановку железнодорожного состава с помощью стоп-крана? Если не видели – полюбопытствуйте. Аналогию можете развить и продолжить сами.
А у ребёнка только раз в жизни есть возможность получить от матери ничем не заменимые, не имеющие аналогов гормоны. Окситоцин, эндорфины, катехоламины, эндогенные морфины и опиаты.
(Уточню: я больше и лучше многих знаю, что есть кесарево, которое спасает жизнь! И всеми руками за честное кесарево. Речь только о здоровых ситуациях.)
Уж не к ребёнку ли на самом деле относятся словно к «куску мяса», игнорируя всё это?
Сегодня запрос другой – на «быстро, легко и просто».
Люди хотят секса, но не хотят детей. Хотят детей, но не хотят их рожать. Хотят рожать (если поняли смысл и пользу естественного рождения), но не хотят боли.
Подобных «точечных», узконаправленных желаний множество. Так устроено повседневное человеческое: наковыряйте-ка мне изюму из булочки. В сопровождении множества самооправданий – мы же в двадцать первом веке! Мы не пользуемся голубиной почтой, у нас есть мессенджеры. Мы не лечим зубы без анестезии и т. д. и т. п.
А ведь больше всего на свете люди желают чувствовать!
Это незаменимо, это и есть настоящее счастье. Этим измеряется весь кайф жизни, её глубина и полноценность, её подлинность и сила. Какие бы ни имел человек достижения в карьере, положение в обществе, деньги и славу – если нет чувства счастья, внутреннего, глубоко личного, ему так и будет пусто и одиноко.
Врезался в память рассказ одного выходящего из длительной протестной голодовки мужественного человека – о первом куске хлеба с чашкой кофе и ощущениях от такой, на первый взгляд, примитивной, доступной всем еды. И мы проникаемся именно его чувством, а не описанием съеденного.
Это – про настоящее. Такое же настоящее, как естественные роды.
Чувствование, доступное почти каждой женщине. Не боль. Не ужас. Не кошмар. Не банка с пауками.
И зачем от него добровольно (вне требующих этого медицинских ситуаций и диагнозов) отказываться – я не знаю.
Хотя, конечно, личное дело каждого.
Роды и пустота
«Зачем готовиться к четвёртым родам?» – спросила я её на вводной лекции, когда все знакомились и озвучивали, кто с чем пришёл: с каким бэкграундом, с какими представлениями и ожиданиями.
Ответ не совсем поняла. Вернее, совсем не.
Первые и вторые – всё хорошо, космос, слёзы счастья и восторга, а вот третьи…
«Не удались, напугали, разочаровали, оставили ощущение, что ничего не могу, не понимаю, неадекватна, не слышу, что от меня требуют доктор и акушерка… А после родов совсем тяжело – депрессия и пустота».
Естественно, публично выяснять подробности я не стала.
На паре лекций присутствовал и её муж – как оказалось, медик. Для меня это всегда приятная ответственность, мини-экзамен на профессиональность: быть точной фактически и медицински, а не заполнять подготовку к родам умилительными, но пустыми рассуждениями и нелепыми призывами к мужественности и стойкости перед предстоящим испытанием «ради скорой встречи с малышом».
А потом девушка записалась на приём, где мы обсудили подробности каждых её родов, особенно «неудачных» третьих. И это выглядело очередным невероятным апофегеем… Хотя, казалось бы, на приёмах я давно уже наслушалась всякого-разного.
Первые – классика. Дались как испытание. Муж присутствовал, немного взмок, но всё прошло совершенно натурально. Девочка осознанная, доктор знакомый, свой. Имелся запрос в роды не вмешиваться – он и не вмешивался.
Вторые – тоже, пожалуй, вполне обычно. Целый день спокойно ходила с предвестниковыми схватками, занималась домом, гуляла с ребёнком. Всё переносила легко (тело-то уже помнит, как рожать, идёт по проторённой дорожке). А потом в роддом и через пару часов – ах! Снова счастье, снова космос и новый человек на груди. Красивые, лёгкие, прекрасные вторые. Доктор тот же, знакомый.
Третья беременность прошла в тревогах: младший серьёзно болел, все силы и внимание отдали лечению, никакого внутреннего пространства, чтобы подумать о будущем человеке, не оставалось. (Хотя тут, конечно, вопрос – а надо ли о нём думать? Как-то на приёме одна девочка на двадцатой неделе искренне благодарила за то, что я «разрешила» ей не разговаривать с животиком, на чём активно и всерьёз настаивал муж…)
И вот начинаются роды. С точки зрения физиологии всё безупречно: на нормальном сроке, в головном предлежании, схватки хорошие, женщина не жалуется. Доктор тот же. Между схватками обсуждают ситуацию с лечением младшего: да, условия для вынашивания не идеальные, конечно, накопилась эмоциональная усталость… И доктор – «добрый» – предлагает в этот раз не тратить сил на роды: она ведь так побита жизнью за последнее время! И «просто обезболиться»…
– И я почему-то согласилась, – говорит она, – поверила, что это будет отдыхом. Вспомнила, как вымотана бесконечными больницами, очередями за визами (требовалась сложная операция в зарубежной клинике. – Примеч. автора), перелётами и тревогами…
И начинает плакать. (Как много женщин делают это, как только заходит речь о родах! Сразу, буквально с первых слов.)
После введения анестезии:
– Когда перестала чувствовать своё тело, внутри образовались пустота и ужас. Не могла понять, что это. Это же мои ноги, я их вижу, но почему не ощущаю? Появился жуткий страх смерти. Не могла больше ни о чём думать. Потом мне начали говорить, что вот уже ребёнок через тебя идёт, набери воздуха, потужься! А я вдруг стала неуправляемой, ударилась в панику, как безумная, не понимала, что им от меня нужно. Хотелось спасти себя, страх смерти не отпускал. Доктор сердилась: «Делала же как надо в прошлых родах! Ты всё умеешь, вспомни!» И ребёнок как-то из меня вышел. Даже не почувствовала как – будто и не участвовала. Было пусто. Пыталась отыскать тот восторг, те слёзы счастья, что и в предыдущих родах, но не находила. Ощущала непонятную вину перед ребёнком за то, что я такая… И до сих пор чувствую, потому что умом всё понимаю. Но вот уже несколько лет при воспоминании о третьих родах хочется плакать.
Наверное, обычный роддомовский доктор даже не поймёт, о чём речь. Потому что с точки зрения протокола «всё хорошо, прекрасная маркиза». Через час – полное открытие, ещё через пятнадцать минут родился совершенно здоровый ребёнок. Опиши эти роды любому акушеру-гинекологу – скажет «отлично, идеально, не придраться».
Очень редкая ситуация, когда женщина сначала рожает натурально, а потом с обезболиванием. Гораздо чаще наоборот: в первых не смогла сама, а в следующих уже «поймала дзен». Если бы эта история не была реальной, услышанной от первого лица – подумала бы, что сочинили.
Доктор вообще поразил: делать эпидуральную анестезию в третьих родах, когда её никто не просит, да и процесс того не требует? Знакомый, «свой»! Видел же предыдущие – естественные, природные; понимал, как женщина рожает.
Какие необратимые изменения производит сухой, безжизненный протокол в сознании медиков – даже своих, неслучайных, которых ради невмешательства и находят…
А её четвёртые роды сложились прекрасно!
С разрешения автора цитирую: «Какая-то переоценка… Дала себе слово, что получу новый опыт, и эти роды останутся в памяти с другими чувствами. Не понимаю, как это работает, но работает – только если сама себе не врёшь и не сглаживаешь. Было непросто, но как-то по любви, что ли. А моё искреннее желание родить и огромное участие мужа помогли… Ни разу, даже в самые сложные моменты, не возникло чувства, что сейчас умру. Была осознанность происходящего где-то в глубине мозга. И я всё понимала, не сопротивлялась и полностью отдалась процессу. Спасибо вам за правильный настрой, за нужные и вовремя сказанные слова. Всё это – и наша встреча, и участие мужа в курсе – было очень нужно, он счастлив новому опыту. Сын невероятный какой-то! Рожать пусть четвёртого ребёнка, но в другом, осознанном и зрелом состоянии – абсолютное удовольствие. Спасибо за всё».
И тебе спасибо! За всё.
Ты сделала меня мудрее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?