Читать книгу "Маг 15"

Я еще попросил двойную порцию второго, вкусного такого шашлыка с фасолью, предложив заплатить самому за нее.

Деньги у меня все-таки не взяли, закрыли дверь, двое милиционеров с суровым видом заняли пост около нее на стульях. И подопечный никуда не денется, и к нему никто не подберется.

Управившись с ужином, я попросился в туалет, где немного сполоснулся под раковиной, почистил зубы и потом с удовольствием растянулся на узкой кровати.

– Отлично, первый день проходит, я уже смог убедить недоверчивых людей в горкоме. Завтра мои слова и тот же паспорт дойдут до кого нужно. Скорее всего, послезавтра меня повезут в Тбилиси.

С этими мыслями я уснул, за окном уже темно и в гостинице тихо.

Сквозь сон я услышал, как дверь в номер подперли стулом. Дверь не закрывают на ключ, чтобы иметь возможность меня проверять, как делают несколько раз за ночь. Милиционер на дежурстве тоже собирается вздремнуть на паре-тройке составленных стульев.

– Ну и пусть спокойно спит, – подумал я и сам уснул.

Глава 4

Утром меня разбудили к завтраку, еще с самого раннего времени постоянно заглядывая в номер и проверяя мое в нем наличие.

Я хорошо разоспался, а чего не поспать с чистой совестью, какое-никакое напряжение покинуло меня, теперь я уверен, что все будет хорошо со мной.

«И всей теперь большой стране я помогу очень здорово своим знанием», – так почему-то думаю я.

Какими людьми в личном плане не оказались бы высшие партийные чиновники СССР, они не упустят потрясающую возможность обыграть соперников на мировой арене. Особенно зная все их ходы наперед.

И меньше будут лезть в другие страны, если в таком не окажется никакого особого смысла. Как его по итогу и так не оказалось в большинстве случаев, одни только бесконечные казенные проблемы и пиковый интерес.

После завтрака я попросил принести мне газет, получил их и принялся вникать в содержание местной жизни, однако довольно быстро оставил весьма скучное занятие. Не восьмидесятые годы на дворе, все только по социалистическо-коммунистической направленности статьи выкладываются.

Ничего особо интересного нет, кроме всяких бытовых объявлений о продажах, житейских ситуациях и прочих мещанских радостях.

Пришлось проскучать до обеда, просто посматривая в окно, потом снова сытно перекусить и поспать еще часок, пока кто-то не пробежал, гулко бухая сапогами, по коридору гостиницы. Тогда я понял, что движуха вокруг меня наконец-то началась и сейчас что-то произойдет.

Впрочем, я к проявлению интереса из Тбилиси давно готов и даже как-то на него рассчитываю.

– Наверное, Гедеванович с самого утра махнул в столицу, быстро попал куда нужно, теперь уже по телефону поступил какой-то приказ оставшимся на месте партначальникам. Или даже сам прилетел обратно, теперь собирается меня вывозить?

Интересно, расстрелять сразу или все же организовать вывоз в столицу?

Оказалось, все-таки, ехать куда-то точно придется, мы довольно срочно выезжаем.

– На сборы пара минут, – сурово рявкнул кто-то из часовых в дверь, после чего ее не стали закрывать.

Фраза такая, что и не понять, правда или уже нет, насчет выезда. Может просто в КПЗ местное переезжаем для моей повышенной сохранности.

Вообще, даже толика выданной мной информации вместе с паспортом из далекого социалистического времени должны произвести именно такое впечатление на начальство товарища Цховребашвили.

Если просто попадут к неглупому человеку на просмотр. И еще смело называемое имя официального хозяина республики, после чего уже нельзя не отреагировать на данный факт должным образом.

«Интересно, как еще повезут? Под суровым конвоем в наручниках? Или уже как важную личность? В мягком вагоне? Желательно еще пломбированном, как товарища Ульянова-Ленина. Впрочем, подобное знание сейчас очень непопулярно и сильно наказуемо. Что наша героическая революция возмущенного пролетариата солидной своей частью за немецкие марки случилась!» – усмехаюсь я.

Я быстро собрался и вышел из комнаты, проследив, чтобы мой мешок со всем содержимым отправился за мной следом. А то еще сдуру его забудут-потеряют от испуга рядовые сотрудники.

И что тогда делать?

Внизу всех выгнали из гостиницы, даже дежурную. Похоже, меры уже полной секретности весьма конкретно вокруг вашего покорного слуги начались.

«Ну, они и должны были так начаться после изъявления монаршей воли нового грузинского царя», – мне хорошо понятно.

Если первый секретарь горкома Сталинири именно до него добрался.

Ему, в принципе, не так далеко ехать, чтобы переговорить с товарищем Берией по одному щекотливому вопросу наедине. По телефону такие дела не делаются, да еще передать свое личное впечатление от странного человека с вызывающе непонятным документом товарищ Гедеванович может только так.

Есть в моем внезапном появлении такие скользкие моменты, что самому верному сподвижнику товарища Сталина нужно себя правильно повести.

«Ведь во многих знаниях имеется много печалей», – и про такое обстоятельство не стоит забывать даже первому секретарю Грузинской ССР.

Меня вывели из гостиницы через задний вход, когда машина, обычная черная такая, на которой еще Штирлиц в кино ездил, подъехала прямо вплотную к дверям. Запихнули мою тушку назад, с двух сторон плотно поджали крепкими телами оперативники по гражданке, наверно, из местного угро, впереди водитель в форме и пассажир тоже.

Судя по синей эмали на ромбах его петлиц и очень важному виду – кто-то из высокого начальства местной милиции. Наверно, сам начальник сталиниринского НКВД.

Грузинский такой мужчина с шикарными усами и проницательным взглядом.

Машина сразу же вырулила от гостиницы и довольно быстро поехала на выезд из города. Однако около какого-то зеленого забора мы остановились и ждали пять минут, пока оттуда выедет такая же полуторка, на которой я поехал сюда.

В полуторке сидят в кузове с десяток военных с винтовками, она сразу же пристроилась вслед нашей машине.

Ага, такого уже нужного человека даже с конвоем или под охраной везут, статус мой резко пошел вверх согласно усилиям, прилагаемым для транспортировки меня Советской властью.

Явно пришла команда обеспечить надежную доставку ценного свидетеля, поэтому даже вооруженных военных привлекли.

– Товарищи, давайте я вперед выдвинусь, а то тесно сидеть. Машинка то узкая весьма, – доброжелательно я сказал соседям.

Они прижались молча к дверям и повернулись в половину оборота ко мне, чтобы нам оказалось удобнее сидеть, а им меня видеть. Начальник с переднего сидения тоже повернулся, оценивая наше размещение. Еще, наверно, прикидывает про себя, не получится ли у меня выпрыгнуть на полном ходу из автомобиля. У него еще под ногами мой мешок лежит.

«Ага, от своего-то счастья, да через лобовое стекло выйти. Только, если мы в кого-то врежемся, тогда я наружу именно через него полечу», – демонстрирую я себе знание кинематики после просмотренных краш-тестов, только про себя, конечно.

Он же еще не знает точно – охраняют меня или конвоируют, похоже.

Прилетел приказ с самого верха доставить, как можно быстрее и с хорошей охраной. А вот что сказано про действия охраны при попытке бегства?

Вот уже меня конвойные немного слушаются. Не хамят и не угрожают, не бьют по печени, как обычно при попытке разговора, понимают, что я какая-то важная птица. Какой бы я не был матерый враг народа, хватило бы четырех человек в машине для моего конвоирования, а раз полуторка с бойцами позади пылит, скорее всего, я очень ценный товарищ.

Разговаривать только не разговаривают совсем. Похоже, тоже указано в распоряжении. В разговоры не вступать категорически, вот они все и молчат.

За окнами пролетают горы и скалы, мы неутомимо несемся в столицу. После неплохой грунтовки выехали на асфальтовую уже дорогу и поехали еще быстрее.

Легковушке приходится придерживаться медленно едущего позади грузовичка с солдатами, поэтому до Тбилиси мы ехали часа три с половиной, остановившись один раз дозаправить машины на смешной заправке с одной колонкой.

В туалет меня не пустили, сказали, запрещено вообще из машины вылезать, пришлось терпеть до столицы. Благо, я успел перед выездом его посетить, что-то такое подозревая заранее.

А вот сами сбегали за гребень склона, пока солдаты окружили машину с винтовками наперевес.

«Ну, точно ВИП-персону везут и охраняют необычно строго, никого близко не подпускают за километр», – наглядно вижу я такие меры.

Часов в шесть вечера мы приехали в какой-то пригородный ресторан, судя по тому, что три служебные машины стоят прямо перед ним. В них бдят шоферы, и так еще человек в кожанке прохаживается, контролируя местность и бдительно выглядывая подкрадывающихся врагов народа.

Часы у меня еще вчера во время обыска забрали, тоже понятное действие, вдруг у меня там цианистый калий спрятан под крышечкой.

Ну, скорее всего, именно сейчас произойдет весьма знаменательное событие в моей новой жизни – я встречусь с хозяином Грузии, а вскоре и всего Советского Союза.

Одним из хозяев, конечно, и не самым главным пока, однако Лаврентий Павлович быстро станет вторым человеком после Сталина и первым после его смерти.

Официально или неофициально – влияние его станет всеобъемлющим.

И неспроста точно так случится, понятно, что он очень умный и деловой человек, ситуацию отлично понимает, вон как сразу меня приказал доставить под свои очи.

«Ладно, до того не менее знаменательного события в пятьдесят третьем году еще много воды в Куре утечет», – напоминаю я себе.

Меня вывели из машины. Втроем, причем: начальник и опера, завели на первый этаж здания, где меня уже перехватили другие люди.

Милицейский начальник доложился, кому положено, показал на меня, был со своими людьми приглашен на ужин в отдельный кабинет.

Все мои спутники с довольным видом отправились на ужин, спокойно выдохнув про себя. Задание высочайшего начальства выполнено, все нормально прошло, клиент доставлен и передан на руки ближней охране, теперь уже не они отвечают за непонятного, скорее всего, подследственного гражданина.

А меня окружили ловкие и грубоватые молодцы, один из которых держит в руке мой мешок, остальные снова обыскали меня довольно тщательно и так же грубо.

Видно, уже здорово приближенные к Хозяину люди, которым дозволено гораздо больше других, и они такое хорошо знают.

Привыкли всех, кто попадает к ним в руки, подавлять быстро и бесцеремонно. Поэтому процедура обыска мне не понравилась, было искреннее желание пару самых наглых молодцов отправить на знакомство со стенами, однако пока пришлось сдержаться. Если я выдам себя сейчас, покажу, что могу гораздо больше обычного человека, меня к товарищу Берии только в цепях будут подводить, тогда никаких доверительных отношений не получится.

Не говоря уже про самого товарища Сталина!

А я должен казаться самым обычным человеком, если что придется все-таки проявить из необычного – свалю на новые технологии через сорок четыре года. Проверить то меня совсем некому!

Поэтому я бесцеремонно, тщательно ощупан и в окружении четырех крепышей быстро поднимаюсь на второй этаж, где один из спутников докладывается кому-то из совсем приближенных охранников. Тот скользит за дверь и через пару минут появляется снова, кивнув головой, чтобы меня пропустили дальше.

Четверка остается в коридоре, теперь меня сопровождают всего двое совсем приближенных товарищей.

«Ну, сильно себя бережет товарищ первый секретарь республики в составе СССР! – понимаю я. – Со стороны вообще не подойти простому смертному!»

В зале ресторана я вижу большой стол, красиво накрытый, и одиноко сидящего человека во главе его.

«Это сам Берия», – понимаю я, когда в сопровождении двоих самых приближенных охранников оказываюсь перед ним.

Берия долго смотрит на меня, а я на него, потом первым говорю, нарушая молчание:

– Добрый вечер, Лаврентий Павлович! Вы очень похожи на свои фотографии!

Охранники напрягаются, ожидая какого-нибудь сигнала с его стороны, однако я вижу, что мои слова явно заинтересовали первого секретаря Грузинской ССР.

Он кивнул одному из охранников:

– Проверили?

– Чист. Его вещи, – дюжий охранник поднимает мой мешок в руке.

– Хорошо. Отойдите, – он показывает рукой на места в трех метрах от меня и изучает мой паспорт, лежащий перед ним. – Присаживайтесь, Виктор Степанович. Вы хотите есть?

– Хочу, Лаврентий Павлович. Однако, товарищи так спешили выполнить ваш приказ, что не дали мне возможности посетить туалет. Вот туда я бы сходил с еще большим удовольствием. А потом поел бы также и выпил бы хорошего красного вина.

По его сигналу меня ведут в туалет, один из охранников остается снаружи, второй входит со мной в уборную, где ждет, пока я закончу свое дело в кабинке. В туалете имеется большое окно по пояс, поэтому охранник опасается, что я могу попробовать удрать в этот момент через него.

Однако у меня и мысли такой не имеется, чтобы от сильно нужного моему делу человека в окна зачем-то сигать. Поэтому я мою ладони после процесса и снова оказываюсь за столом перед товарищем Берия.

– Угощайтесь, дорогой товарищ! – о, какие мне авансы выдает хозяин всего в этом городе.

Сразу появляется чувство долга и приближенности к нему самому. Ничего, я быстро заполняю тарелку всем, что мне на глаза попадается на столе.

– Вы, значит, как ваш паспорт, из восемьдесят второго года к нам пришли?

– Из сентября восемьдесят второго, товарищ Берия, – по-строевому ответил я, вволю накладывая себе люля из нежной баранины и добавляя зелень с тушеной фасолью.

Паспорт у меня выдан в июле, штамп о разводе из конца августа, так что все должно сойтись внешне.

– А как здесь оказались? – серьезный такой вопрос.

И на этот вопрос я продумал ответ. Тут нужно ответить так, чтобы больше вопросов не возникало.

«Ну, прямо сразу не возникало, чтобы никто Храм не вздумал искать».

Придется сослаться на могучее государство, отправившее меня со спецзаданием в прошлое.

Одно дело – когда мои личные способности и еще умение в магии, тут еще Храм, того гляди, появится. И все подобное я должен буду объяснить и показать с привязкой на местности.

Ведь меня точно попробуют заставить такое сделать.

А я про все точно не собираюсь делиться с кем-то, пусть даже ценой своей жизни, если начнут сильно настаивать.

«Нет, Храм и все остальное сдавать никак нельзя, учитывая, что при большом желании опытные следопыты найдут мои следы около него самого», – понимаю я.

Найдут вскоре парня, который меня подвез, что довольно несложно, постовой его сразу узнает. Определятся с местом, где я объявился у того на глазах. Дознаются, что я не проходил нигде среди людей, и быстро поймут, что пришел я откуда-то с гор.

Следы мои очень незаметные, однако могут и их распознать, тогда окажутся в районе Храма. Самого его точно не найдут, я при спуске следов на каменной стене не оставил, но все вокруг хорошо обыскать могут.

«Как те же миноискатели сработают на мои Палантиры? Наш изобретатель Кудымов собрал первый миноискатель в тридцать шестом году, но сейчас еще, наверно, не получил широкого распространения. Но фузею обнаружит однозначно! Зря я их там спрятал, получается. Правда, так я могу применить большую силу, не открывая Храм у всех на глазах, если меня приведут в те места под конвоем. Просто упасть на землю и просунуть ладонь в песок на десяток сантиметров, чтобы коснуться Источника, завернутого в полиэтиленовый пакет», – напоминаю себе.

Если у меня уже маны не будет, если всю потрачу почему-то.

Я не очень верю в человеческое отношение довольно жестоких по жизни людей, именно таких, как встретивший меня первый секретарь целой республики.

Всю зачистку Грузинской ССР и Закавказской тоже сам товарищ Берия лично курировал и проводил, без помощи следственных бригад из центра.

Может такое дело у него все же менее кровопролитно получилось. Может, наоборот, еще более счеты с оппонентами сводил.

Кто его точно знает?

Мне положение вещей не изменить никак, а вот контактировать придется именно с товарищем Берия, чтобы через него выйти на единолично главное лицо огромной страны. Только они могут правильно распорядиться знанием будущего, больше некому подобное сделать, ибо очень жесткая вертикаль власти замыкается именно на Вожде.

И все серьезные решения по политике страны принимает тоже он.

– Экспериментальный проект перемещения во времени. Не из нашего, тысяча девятьсот восемьдесят второго года, конечно, нет у нас пока таких технологий. Из более далекого будущего. Они пришли к нам, поэтому меня отправили к вам. Руководство дало добро с огромными оговорками. Вам тоже стоит о них узнать прямо сейчас.

Вот уже я не сам по себе странник по мирам и временам, а просто исполнитель чужой организованной воли.

Такое знание меня должно прикрыть от наездов и дать возможность одно говорить, а другое уже нет.

То есть, значит, за мной стоит именно такая же организация, как теперешний НКВД, получается.

И тоже самое социалистическое государство, но уже без руководящей роли рабочего класса согласно новой Конституции СССР 1977 года.

– Да, про эти оговорки я хотел бы услышать первым делом, – кивает головой собеседник.

Сразу вычислил главное из того, что я ему донес.

– В основном, они касаются только моего участия в процессе организации нового будущего. Я вам даю только достоверную информацию. Все остальное решаете и делаете вы сами. Есть определенные трудности в том, что человеку из будущего можно что-то лично изменить в прошлом. А вот именно главные действующие личности в истории вполне могут его менять – для них оно еще настоящее. Но менять очень-очень осторожно, буквально по доле процента за один раз.

– Ну, какая же я главная личность? Я просто первый секретарь небольшой республики, – улыбнулся наконец-то Берия.

Я же, азартно расправляясь с люля из баранины, не забываю подкладывать себе тушеную фасоль и уже выпил первый бокал в меру терпкого вина. Я должен быть информированным, но все же простым попаданцем из будущего.

Кем я и являюсь, на самом деле, чтобы играть свою роль достоверно. И еще нужно хорошенько выпить, чего я сам хочу, чтобы стать немного откровеннее на язык и показать товарищу Лаврентию Павловичу, что я именно засланец без всяких задних мыслей.

– В конце августа вы уедете в Москву на должность заместителя наркома Ежова, а двадцать пятого ноября, если я не ошибаюсь, сами станете наркомом НКВД.

Мои простые слова произвели на Лаврентия очень серьезное воздействие. Наверняка, он уже в курсе своей будущей службы, однако разговор об подобном назначении происходил наедине с Вождем. Никто подслушать его не мог.

Типа, Ежов сделал свое дело, теперь пора его назначить виновным в перегибах на местах, заменить и списать в утиль.

Для Сталина Грузия – особое место во всем Советском Союзе, он должен дать своему помощнику время все подготовить заранее. И передачу власти, и вникание в новую работу на высочайшем уровне.

Уж Берия то точно должен знать тринадцатого мая, что ответили американцы двенадцатого мая на предложение Советского Союза заключить сепаратный мир между собой.

Думаю, вся верхушка напряженно ждала ответа, и тут такой облом. Никого не получается подтянуть к совместной обороне от дьявольски удачливого фюрера всего немецкого народа.

Не для того англосаксонская элита его вырастила, привела к власти и снабдила огромным средствами в твердой валюте.

Советский Союз остается один против всей Европы, пожалуй, такой вопрос не поможет решить вся моя информация.

Поэтому улыбка лица Берии сразу исчезла, он только махнул рукой, отправляя своих церберов еще на несколько метров дальше от нас. Так до них могут долететь обрывки слов, благо я сижу к ним спиной, и по моей артикуляции они ничего понять не могут. Но услышать и связать фразы по смыслу точно попробуют.

«Очень осторожный и продуманный человек», – подумал я еще раз.

– Лаврентий Павлович, вы, пожалуйста, не думайте, что вас с… – и тут я показал глазами одному ему наверх, обозначая только одного человека в стране под названием СССР. – Что вас прослушивает британская или немецкая разведка. Это данные из будущего, они везде есть в свободном доступе, именно, как историческое знание. Когда точно вы переедете в Москву и станете наркомом.

Я уже выпил три бокала хорошего вина, закусил двумя наборами люля, теперь настроение у меня заметно приподнялось.

Берия молча закинул в рот ложку такой же фасоли и медленно ее пережевывает, потом делает глоток вина из бокала рядом с собой.

– Значит, вас отправили к нам рассказать о будущем, чтобы мы могли изменить его? – вдруг спрашивает он.

– Так именно и обстоит дело. Споры среди моего руководства шли долго, однако победила точка зрения, что можно все-таки попробовать. Сами понимаете, все опасаются, что с ними самими потом станет, когда вы измените свое настоящее и наше будущее. Кто-то может просто не родиться на этот свет, хотя тогда у гораздо большего количества детей отцы вернутся с войны.

Видя недоуменное выражение лица собеседника, я еще сильнее убедился в том, что шапкозакидательские настроения в высшем руководстве страны очень развиты.

Типа, победим одной левой и воевать будем на чужой территории.

Сам Берия, наверняка, в курсе опасений Вождя про бесноватого фюрера всего немецкого народа, но официально должен поддерживать точку зрения насчет легкой войны на чужой территории.

– Только потери Советского Союза в войне с нацистской Германией и всей Европой за ее спиной слишком невероятны и ужасны. Именно поэтому я здесь и оказался.

Я уже вижу, что всемогущий первый секретарь не торопится выспрашивать меня о будущем. Он смотрит и составляет свое мнение обо мне. И опасается особо личное что-то узнавать наедине, ему такое может здорово откликнуться.

Если кто-то из его людей отправляет информацию совсем наверх.

– И еще, Лаврентий Павлович. Я пришел к вам сам осознанно по заданию своего правительства и поэтому пропадать куда-то я не собираюсь. Обратно мне не вернуться, для меня получился путь в один конец. Вся технология осталась в восемьдесят втором, здесь есть только точка моего появления. Я честно собираюсь выполнить задание партии и правительства, чтобы помочь своей стране. Прошу вас правильно понимать, – убеждаю я его.

– Хорошо. Вас, Виктор Степанович, отвезут в правильное место, чтобы переночевать. Вас будут охранять, поэтому не делайте никаких резких поступков. У вас в мешке много чистых листов бумаги, зачем они вам?

– На них нанесена информация о том, что имеет серьезное значение для нашей страны. Видеть могу ее только я один, так все устроено. Мне приказано выдавать ее дозировано согласно утвержденному графику. Сами понимаете – таков приказ. Хотя теперь я полностью в вашем распоряжении.

– А та информация, которую вы рассказали Владимиру Гедевановичу, что вы можете добавить к ней из особо неотложного?

– Ничего особенно. Пожалуй, только то, что в конце сентября этого года Франция и Англия сдадут Судетскую область Германии без войны. Мнение самих чехов их доблестные защитники даже не спросят.

– Даже так? – заинтересованно блеснули глаза у Берии, но он сдержался.

– Всего хорошего, об вас позаботятся, – только и сказал он, показав охранникам, что я могу уйти.

Так я и ушел с ними, потом меня передали другим вооруженным и бдительным людям, уже они отвезли меня в хороший санаторий, где разместили в двухкомнатном номере. Я бы назвал его люксом, однако в первой комнате дежурят двое охранников, под окном тоже всю ночь кто-то бродит. Ладно, хоть уборная с ванной здесь свои, я помылся и лег спать.

Сытный ужин, хорошее вино настроили на душевный лад. Я попал туда, куда собирался, хотя вероятность подобного события была совсем не стопроцентная.

– Мне откровенно повезло, – только и сказал. – Можно теперь двигаться дальше!

Немного странный и отстраненный разговор не удивил меня. Все происходящее очень непонятно первому секретарю, а все непонятное таких людей очень настораживает. Еще он усиленно раздумывает, не ловушка ли поставлена от самого Вождя.

Теперь он должен доложить на самый верх о моем появлении товарищу Кобе. Иначе провалит свою проверку на верность.

Ну, или как он сам решит.