Читать книгу "ПТУшник-3"

Никого из парней постарше я в зале не встретил, поэтому набираю только своих ровесников и кого младше.

– Я тоже буду, – обещает Костя.

– Ладно, мне тоже все равно, в какую сторону по городу гулять, буду за вами присматривать, – решает и Саня, немного подумав.

Доходим до дома Володи, там некоторое время слушаем лекцию от продвинутого технически приятеля, как ухаживать за Романтикой, чтобы она играла без постоянного зажевывания пленки.

– Аппарат почистил, смазал и настроил, поменял пару пасиков, берите и пользуйтесь!

– А с тем, чтобы головки выставлять, такое как? – вспоминаю я.

– Не, тут все сложно, не стоит вообще на коленке учиться, – объясняет нам Вова. – Да я хорошо головки затянул. Хватит на несколько месяцев.

Братья благодарят специалиста, запоминают его лицо и квартиру, записывают номер телефона, потом они уходят к себе домой, я тоже иду к себе.

Пора поужинать, отдохнуть немного, потом можно собираться на тренировку, перед которой возможно будет небольшая драка, если мы все-таки встретим долговязую банду.

Как-то раз я шел в гражданке по тротуару около Техноложки и столкнулся с ротой курсантов-артиллеристов, идущих в баню. У них там училище раньше находилось, на гранитном берегу Фонтанки. То есть и сейчас есть, но что-то другое теперь там находится. Мне показалось тогда, что я попал в лес с высокими деревьями, почти все они оказались выше меня на голову. Испытал, можно сказать, легкий комплекс неполноценности за ту минуту, пока они мимо проходили.

Такое ощущение, что их именно по росту в училище набирают, чтобы стрельбу корректировать без вышки. Со своим метром восьмидесяти сантиметрами я оказался прямо малышом по сравнению со всеми высоченными военными детинами.

Тут же вспомнилась история, как я на первом курсе родной системы отправился с несколькими парнями из роты, поступившими в училище со срочной службы и бывшими гораздо опытнее по жизни нас, бывших школьников и домашних мальчиков, в один ДК на Обводном канале недалеко от Лиговки.

Клуб имени 10-летия Октября, так называемую «Десятку», на довольно хорошую по уровню дискотеку.

Девчонок, во всяком случае, там оказалось великое множество, я тогда переживал только о том, что моя голова еще мало не обросла волосами после нулевой стрижки на КМБ и поэтому выгляжу я конкретным духом, а не авторитетным мореманом.

Зато нам не пришлось стоять в длинной очереди в кассу и даже отдавать по рубль пятьдесят за проход на дискотеку. Нас шестерых местная, довольно впечатляющая габаритами, охрана пропустила без вопросов, да еще руки всем радостно пожали на входе.

– Из Ленкома? – спросил меня старший охраны и так же сунул свою ладонь, когда я кивнул головой.

– И что это было? – спросил я Захара, своего командира отделения, когда мы оказались в зале, где еще можно нормально разговаривать, пока музыка не грохочет.

– А, мы им в прошлые разы хорошо накостыляли, и они такое помнят. Теперь так договорились, нас пускают бесплатно и еще помогают, если драка начнется. Или мы за них тоже впрягаемся, – объясняет Захар, два года честно отслуживший в горном десанте на Памире.

– И сколько вас тогда было?

– Человек двадцать, не меньше, – пожимает плечами мой непосредственный начальник.

А сейчас нас всего шестеро, да тут одних долговязых артиллеристов не меньше двадцати человек собралось. И они уже четвертого курса, а на наших локтях жалко смотрится одна-единственная галка.

И что вы думаете, наши все-таки сцепились с зелеными курсантами.

Правда, я ничего подобного лично не видел, старательно прижимая к себе во время медленного танца какую-то фигуристую девчонку из сельхозинститута Пушкина, насколько я помню. Сцепились и даже побили их, как по рассказам парней, тем более охрана дружно встала на нашу сторону и с удовольствием накидала сухопутчикам по шее.

Парни потом мне все такое рассказали, впрочем, особых повреждений на лице я ни у кого из них не увидел, все рассказанное оказалось похоже на правду. Мы покинули гостеприимную дискотеку на трамвайчике, так же с десятым номером, идущем вдоль Обводного канала и через десять минут подъехали к Лермонтовскому проспекту.

Вот теперь память вспоминает такое событие, ведь нам, молодым боксерам, придется доказать высоченным противникам, что совсем зря они ведут себя так нагло, тем более считают наш город какой-то деревней.

В шесть часов народа собралось еще больше, человек восемь, парни подтянули по телефону, кого смогли, поэтому мы договорились о своих действиях и отправились разыскивать баскетболистов.

Таких высокорослых команд приехала, конечно, не одна, поэтому мы часто встречаем группы спортсменов. Однако я каждый раз отрицательно качаю головой в ответ на вопрошающие взгляды парней.

– Нет, не эти.

– Давай, если тех не найдем, хоть кого-то из них отлупим, – предлагает Данька, страстно желающий проверить свои кулаки в массовой драке.

Однако я командую не отвлекаться на ничего не сделавших мне спортсменов и продолжаю усиленно искать тех самых мажоров.

Мы старательно патрулируем город и его центр, пока не сталкиваемся с нужными нам парнями лоб в лоб, они спускаются откуда-то с Белых Песков к Андерсенграду, довольно гогоча.

«Похоже, испортили еще кому-то настроение, невоспитанные дятлы», – понимаю я и командую своим:

– Это они! Гасим их! Пока они на тротуар из леса не вышли!

Противники видят, как мы срываемся с места и несемся на них толпой, однако не относятся к нам серьезно, наивно думая, что высокий рост и длинные руки им как-то особо помогут в рукопашной.

Помогли бы, конечно, если бы мы были просто дворовой шантропой, однако сейчас явно не тот случай случился.

– Этот мой! – отталкиваю я Даньку в сторону от предводителя, он сразу подскакивает к другому баскетболисту.

Видно сразу, что достаточно неумелое размахивание длинными конечностями не особо помогает залетным парням. Наши сразу же прорываются на ударную дистанцию и отвешивают хороших лещей противникам. Печкин и Данька своих сразу валят, у них всегда удар имелся хороший, я приступаю к главарю и вот он что-то умеет.

Похоже, не всю жизнь занимался только баскетболом, неплохо выбрасывает руки, попадает мне по лбу. Однако меня сейчас не удержать, адреналин в крови вспыхнул, я осыпаю парня градом ударов по лицу и груди, через несколько секунд он оказывается на усыпанной иголками сосен земле.

Костя с Шалыгиным берут в оборот последнего из оставшихся на ногах и четко добивают его.

Баскетболисты сидят или лежат на земле, некоторые молча размазывают кровь по лицу. Сопротивляться больше даже не думают, ошеломленные дружным нападением и тяжелыми плюхами, прилетевшими по головам высоченных недорослей.

Поняли быстро, что сильно уступают местным боксерам в проворности и силе концентрированных ударов.

Полная победа налицо, еще хорошо, что со мной пошли настоящие ударники, а долговязые противники не смогли ничего нам противопоставить.

– Ну, что, фраера залетные? Еще хотите или хватит? – со звенящим торжеством в голосе осведомляюсь я.

Вожак баскетболистов смело посылает меня подальше, поэтому я даю ему подняться и снова сбиваю плотным ударом на землю.

– Чего, музыка в ушах звенит? Бедолаги? Хотите еще Дорс послушать?

Остальные особо не выступают, быстро поняли, что шансов против невысоких, однако очень умелых ребят у них нет.

– Все, парни, пошли! Пока менты не приехали и не защитили наших малышей! – издевательски командую я.

Мы отходим от побитых парней и тут нам навстречу появляется Саня со своей девчонкой. Не удержался все-таки, чтобы пропустить мимо такое событие, как воспитание мажоров из Ленинграда.

Он кивает нам, проходя мимо нашей команды и невозмутимо идет прямо к баскетболистам. Они уже поднялись и приводят в порядок друг друга, отряхивая спортивные костюмы и вытирая кровь с лиц.

– Сейчас что-то будет! – говорю я своим.

Как Саня и ожидал, спортсмены его появление с симпатичной девчонкой не пропустили мимо, поэтому в сильно уязвленных чувствах что-то сказали из некрасивого.

Мы наблюдаем в сотне метров от них, как Саня что-то переспросил у парней, потом парой крюков просто снес двоих незадачливых бедолаг, поговорил с остальными и гордо ушел, обнимая свою подругу.

Подвернувшиеся под Санину руку больше не пытаются вставать, развалились в полном отрубе.

– Да, это им не с нами биться. После Саниных ударов одна дорога – в больницу! – говорит Данька.

– Точно их команда выступать больше не будет!

– Парни, айда в «Дюны»! Я всех угощаю! На треню не пойдем! И так нормально потренировались! – говорю я, мы идем всей толпой поесть блинов с мороженным.

Отличный такой вечер, и еще прекрасное чувство локтя от товарищей по секции, не зря мы там уже несколько лет вместе груши околачиваем.

Глава 3

После уверенной победы над сильно возвышающимися выше гор соперниками настроение у всей нашей компании, конечно, прекрасное. Мы еще долго с парнями гуляем по городу, потом я прощаюсь со своими приятелями на целый месяц.

Мне завтра рано вставать и спешить в Ленинград на поезд, снова возвращаюсь в деревню, там дождусь мать, обратно вернемся мы вместе.

Оставил Электронику у Володи, посмотрим, удастся ли ему что-то заработать для меня и себя. Тем более он собирается ее всю наладить по максимуму, даже корпус аппарата пообещал покрасить глянцевой черной нитрокраской.

– Выглядеть будет, как фирменная стереосистема!

Не знаю, где он ее сейчас возьмет, в наше время все автомагазины забиты такими баллончиками, впрочем, его каналы и его возможности. Батя у него серьезный научный сотрудник и начальник, насколько я знаю.

Я добираюсь до Витебского вокзала, где в том же плацкарте отправляюсь по прежнему маршруту. Народу в вагоне поменьше, хотя не на много, все-таки август – время массовых отпусков, только детей уже не везут к бабушкам в таком количестве.

Что еще рассказать про дорогу и мое пребывание в деревне?

Я просто счастлив снова видеть бабушку с дедом, стараюсь им помогать постоянно, еще все время вишу на турнике и к отъезду уже подтягиваюсь двадцать пять раз подряд. В основном постоянно раскачиваю бицепс, мышцу крайне упрямую и трудно растущую.

Москвичка Оксана уже уехала в столицу, зато родственники наши так же остались в деревне. Я постоянно теперь разрабатываю пальцы и бренчу несколько знакомых аккордов на инструменте. Готовлюсь посещать музыкальную школу или брать частные уроки за деньги, что проще всего в моем положении.

Придется все-таки приложить серьезные усилия, чтобы точно понять – мой вообще вариант или все же нет, заводное самое бренчание на гитаре и эффектные прыжки на сцене под рев заведенной толпы. От подобного знания сильно зависит будущая жизнь попаданца в самого себя.

Пропадаю все время на рыбалке, в город больше не мотаюсь, дефицитов в универмаге на главной площади пока не обнаружено. Катя в деревню второй раз не приехала почему-то, хотя даже не знаю, как к ней теперь относиться. После той подставы у нее дома.

С другой стороны, явно у нее там и у самой жизнь совсем не сахар, прогибают девушку постоянно местные босяки, ничего хорошего по жизни ее там не ждет. Родит после школы самому авторитетному пацану детей, будет ждать его или с завода, или с зоны, тут уж как самой повезет с избранником.

– Ладно, это ее жизнь, приедет в деревню на следующий год, там посмотрим, если встретимся.

Навялил кучу рыбы по своему рецепту, собираюсь всю ее забрать с собой, только по весу выйдет много и пахнуть будет знатно. Впрочем, если убрать под сидение и закрыть в сумке – то вполне терпимо получится. Придется машину заказывать или мотик с коляской, чтобы добраться до вокзала с мамулей не на своих двоих, а с определенным комфортом.

Съездил в город, чтобы встретить матушку в доме, где тогда прятался от погони парней с Механки, у родной сестры бабушки, помог ей довести подарки до деревни.

Пытаюсь постоянно вспомнить будущее для следующего промежутка времени, только пока в голову не приходит никаких откровений. Ведь именно про самого Чикатило и его преступления я прочитал статью в Википедии сравнительно недавно, лет пять назад вроде или немного больше.

Самолеты там падают в наше время или гибнут люди – только я ничего не помню о таких событиях. В советское время катастрофы никак не афишировались, а потом я точно не про все из них читал, поэтому и не могу вспомнить ничего.

В конце августа мы сели в поезд и через неполные сутки вернулись в Ленинград. Скоро сестру в школу отправлять, да еще мне придется что-то решать с жильем в большом городе. Пока я подал на приемной комиссии в училище заявление на проживание в общежитии, покатаюсь туда неделю-другую и что-то решу для себя.

Да, через четыре дня торжественное начало учебного года. Мне даже как-то самому непривычно, что я буду учиться в ПТУ на пекаря-кондитера. Отвык я уже учиться, все как-то уже сама жизнь вдохновляла и пинала разными способами узнавать новое.

«Впрочем, теперь она окажется точно полегче прежней, для получения вышки можно будет еще в институте Культуры выучиться на искусствоведа, чтобы отличать модерн от барокко для внутреннего самосовершенствования», – усмехаюсь я.

Я понимаю, что диплом пекаря ничем не поможет мне в новой жизни, да еще учиться собираюсь пока всего три-четыре месяца максимум. Правда, тогда придется пропадать в фазанке каждый день, поэтому подобное дело меня не слишком привлекает, пусть даже с почти одними девчонками вокруг.

До получения паспорта хотя бы просижу там, если же удастся устроиться на работу куда-то пораньше, тогда оставаться в училище точно не стану. Так как у меня областная прописка стоит в паспорте, регистрация в той же общаге мне не особенно требуется.

Теперь мне уже самому кажется не очень нужной авантюрой подобный вариант, как связываться с путягой. Мог бы все же вообще без проблем доучиться до получения паспорта и в школе, хотя бы для среднего образования. Тем более я довольно неплохо закрепился в новой жизни, приобрел солидный опыт продаж на толкучках и просто с рук тех же кассет и бобин. Мог бы так же крутиться вокруг музыки, свою сотню-две рублей в месяц точно получится зарабатывать даже в школе.

Придется только кататься в Ленинград за новинками из мира музыки, но мне с данным делом сильно проще выходит, чем другим конкурентам, могу вспомнить по названиям все топовые группы и песни.

Только пора все-таки выбираться из родительского гнездышка. Пусть отец просто в ужасе от места моей будущей учебы и собирается еще раз очень серьезно и обстоятельно со мной поговорить. Про мое будущее и как он его видит. О его намерении мне рассказала матушка на обратном пути, теперь я знаю, что меня ждет по возвращении домой.

Разговор и точно происходит после первого же семейного ужина дома.

– Сынок, ты не знаешь, какая тяжелая работу у этих пекарей-кондитеров? Около печи в постоянной жаре по двенадцать часов на ногах! – довольно правильно он расписывает мне мою будущую, потенциально будущую, конечно, жизнь на каком-нибудь крупном комбинате или хлебозаводе.

Я уже тоже поговорил с народом из поступающих, выслушал их родителей и учителей в путяге, мнение у меня о будущей профессии сложилось примерно такое же самое.

Правда, получать ее я все равно не собираюсь и сколько вообще проторчу в училище – пока самому не известно.

Поэтому я не спорю с отцом, соглашаюсь во всем и говорю ему, что просто хочу дождаться получения паспорта в большом городе, когда у меня будет обеспечен какой-никакой ночлег, питание и еще стипендия неплохая выплачивается.

– Конечно, не по шестьдесят рублей, как во всяких Метростроях или на заводе «Металлист», однако свои сорок рублей я буду получать, – пытаюсь успокоить я родителя.

Получается, прямо скажем – плохо, папка впадает в полную панику от одной мысли, что неглупый в принципе сын сейчас что-то испортит непоправимо в своей биографии и что еще ужаснее – повторит его рабочую судьбу.

Да, родители всегда желают детям более легкой и счастливой жизни, только сами не очень хорошо понимают, что это такое вообще. А вот мне уже довольно точно известно, что именно будет хорошо в последние годы загнивающего социализма и первые годы нового общественного строя.

Поэтому отцовы рассказы и причитания над судьбой неразумного сына меня немного смешат, никак он не хочет поверить в постоянно снящиеся мне видения о том будущем, которое нас всех неизбежно ждет.

Ничего, уже не так долго ждать десятое ноября, когда весь советский народ погрузится в государственный траур. Бумажный лист с моим предсказанием и его росписью я припрятал подальше. Ведь папка точно попробует отпереться от своих какашек, образно говоря, если бы все только на словах осталось.

Володя собрал Электронику при мне, покрасить он ее, конечно, не успел, да и денег заработал, по его словам, совсем не много. Понятно, что из трусов не выпрыгивал, парень он довольно расслабленный по жизни, всего продал около двадцати кассет со средней прибылью по три рубля с одной штуки.

Моих денег от всей суммы – двадцать четыре рубля прибыли и за сами кассеты девяносто.

Немного, конечно, получилось, только все же лучше, чем совсем ничего. Я тут же на полученную прибыль еще шесть кассет МК-60 куплю. Да еще сам аппарат он наладил хорошо, все работает на отлично.

– Кирпоносы тебе звонили?

– Нет, – лениво отвечает приятель, а я понимаю, что с такими продажами ему никакая защита не требуется.

Поэтому стараться поддерживать отношения с потенциальной крышей тоже ни к чему. Чтобы на халяву ремонтировать их технику.

Я получаю свои деньги и забираю у него кассетник, пломбы он обратно не ставит.

– Аппарат точно потребует еще не один раз нормальной настройки, поэтому пломбировать смысла нет. Пусть пломба пока у меня полежит.

Такой он человек, любит что-то делать своими руками, а вот торговать пока – не очень. Ничего, я хорошо знаю, что в будущей жизни Володя научится за свою тонкую и нужную людям работу заряжать нормальные ценники.

Собрал за прошедший месяц себе бобинник, пусть в стандартном корпусе, но какой-то сильно навороченный. Вставил в него мощный супердвижок, теперь перематывает пленку не за три минуты с лишним, как у меня, а за сорок секунд.

– Такая мощь! Пленку же рвет часто? – удивляюсь я демонстрации агрегата-зверя.

– Ну, есть такое дело. Зато времени не теряется совсем, – Володя доволен своим неподъемным чудовищем весом в четверть центнера. – А пленка лаком для ногтей на раз клеится.

Я благодарю приятеля, забираю Электронику, записанные кассеты, которые я сам покупал и ухожу.

Сразу же после встречи с ним бегу к знакомым продавщицам в обувной на другой конец города, уже соскучился по ним, таким красивым и веселым. Света и Наташа на своем рабочем месте, даже искренне рады меня видеть. Я же нахваливаю их густой черноморский загар и с невинным видом спрашиваю:

– Знакомые то приличные попались на югах?

– У нас – все знакомые приличные! – с возмущением отвечает Светка, а я уверяю ее, что не сомневаюсь в этом.

– Какие вы необыкновенные красотки! Был бы постарше – женился бы на обеих сразу, – не пытаюсь я скрыть направление работы своих мыслей.

А чего, девчонки – загорелые, раскованные и очень веселые по жизни, сам бы я с огромным удовольствием попал к любой в постель. Однако разница в шесть-восемь лет делает мои мечты неосуществимыми, придется побыть пока младшим, зато любимым братиком.

– А потянешь, обеих-то сразу? – смеется Света. – Мы девушки с запросами!

– Все хотят на нас жениться, только мы твердо решили – обязательно по любви! – отвечает Наташа.

– Вы уж тогда не спешите. Скоро и я подрасту! – обещаю я. – Немного для начала!

Вот так постояли, посмеялись, между делом договорился встретиться вечером, как в тот первый раз.

Есть у девушек пара размеров чехословацких мужских туфель «Цебо», отдадут мне с умеренной наценкой, как своему уже хорошему знакомому. Туфли хорошие, попадаются довольно часто в советской торговле, только купить все же проблематично, если прийти просто с улицы.

Зато я между делом предложил девушкам последний флакон туалетной воды от самого Ив Сен Лорана. Светке запах не понравился, а Наташе зашел, поэтому продал за сорок рублей, тоже уже как своей знакомой.

Вечером все происходит точно так же, как в тот раз. За сто двадцать рублей я получаю от знакомого парня две коробки с обувью, прячу их в большой хозяйственной сумке и вскоре примеряю их дома.

– Одни оставляю себе, буду в них на учебу ходить. Отец, примерь, может понравятся тебе, – предлагаю я ему.

Отец меряет нехотя, однако ботинки хорошо садятся ему по ноге, поэтому он тоже решает себе их оставить, спрашивает меня о цене:

– Игорь, сколько денег стоят?

– Подарок тебе, отец, от меня, – с достоинством говорю я. – На окончание школы и новую жизнь для твоего сына!

Вот как, еще школьник, однако делаю дела серьезные и поэтому могу отцу подарить хорошую вещь. Грядет начало новой эпохи, поэтому не стану еще целых семь лет на родительской шее сидеть.

Только отец так не согласен, требует от меня взять деньги:

– Иначе не буду носить! – настаивает он. – Рано тебе еще такие подарки делать!

– Рано или не рано, однако уже могу себе позволить порадовать отца!

После получаса препираний приходится назвать отцу сумму в сорок пять рублей, сколько ботинки стоят в магазине.

– Мать, выдай сыну деньги! – командует отец и углубляется в свою любимую газету «Советский спорт», от которой я его оторвал своим появлением с коробками.

– Ты теперь все время по рынкам шастаешь, как цыган! – делает он ударение на первом слоге.

Отец неистово болеет за киевское «Динамо», как человек с Украины, меня тоже подсадил на такое дело уже пару лет как.

В скучненькой советской жизни с нормированным телевидением. То есть, когда что-то интересное на голубом экране можно увидеть не только не каждый день, но и не каждую неделю, яркие и настоящие эмоции от футбола, скажем так – бесценны.

– С «Грассхопперсом» играем первый матч на выезде, пятнадцатого сентября, – говорит мне и тут меня озаряет.

Я же примерно помню результаты матчей, конечно, только футбольных, хоккеем тоже интересуюсь, однако игры особо не смотрю. Понятно, что букмекерских контор и ставок на матчи еще нет и не скоро появятся. Да я сам только относительно могу вспомнить результаты своих любимцев. Но и остальные самые яркие игры, наверняка, тоже остались в моей памяти.

«Кузнечиков из Швейцарии киевляне пройдут, насколько я помню. Следующих соперников не могу пока припомнить, да и вообще, особо они в кубках тогда не блистали, часто уступая гораздо более слабым соперникам».

Вспомнить ту же «Лаваль» из маленького французского городка в сорок тысяч населения, совсем такие позорные игры случались у мало заинтересованных выкладываться советских спортсменов.

Пока не выиграли Кубок кубков во второй раз, что случится уже в восемьдесят шестом году.

– Так, папуля, а кто из наших еще играет? – интересуюсь я.

– Спартак с Арсеналом, ох и надерут мясным англичане задницу! – радуется отец, сильно недолюбливающий красно-белых.

Ага, вот тут он зря радуется, надерут то как раз близких по цветам лондонцев, хотя в Москве все пройдет на тоненького, насколько я помню.

Англичане забьют два мяча довольно быстро, потом Спартак невероятным усилием вырвет победу, забив три гола. А на выезде просто унизит именитый лондонский клуб, ведя в счете – четыре-ноль.

Спартак вообще хорошо против довольно примитивных по игре англосаксов играет, вспомнить ту же порванную Астон Виллу, именно играет со своим мелким пасом и долгим контролем мяча. Опередили тех же Барселону и Реал с Баварией на добрые тридцать лет в эволюции, только вот исполнение далеко не такое классное вышло.

Так и играют наши парни за ту же зарплату, в отличии от заграничных профи. Ну, еще фирменные шмотки возят из-за границы, все силы поэтому уходят на поиски дефицита в больших магазинах, уже не до самой игры получается им.

Она – только повод за границу выехать, не больше для советского человека на самом излете социализма.

«Так, а такое уже интересно, хорошо, что настолько потрясающие матчи навсегда отпечатались в моей памяти», – напоминаю себе я.

Букмекеров нет сейчас, однако что-то такое вполне возможно присутствует среди самих болельщиков. Правда, мне самому лично попасть мне в ряды фанатов Спартака не так просто. Только для того, чтобы поставить деньги на исход матча, а главное, чтобы мне их еще выплатили.

– А кто еще играет? – сам-то я уже подзабыл итоги прошлого чемпионата, то есть и не знал точно, он же глубокой осенью 1981-го года закончился.

– В Кубке кубков Торпедо играет с Баварией, что-то не везет москвичам в жеребьевке. Считай, обе команды уже вылетели! – веселится отец.

Да, Торпедо вылетело, такое я тоже помню, однако с честью, только из-за пропущенного на своем поле мяча.

– Динамо Москва играет со Шленском, тут еще не понятно, сильно сейчас поляки советские команды не любят, могут прыгнуть выше своей головы, – размышляет отец.

– Динамо Тбилиси с Наполи из Неаполя, тут тоже не скажу, – подводит он итог своим прогнозам.

Тбилисцы выиграли год назад Кубок Кубков, команда у них тоже крутая. Только уже начала откровенно сыпаться, в то время еще совсем заурядный итальянский клуб не пройдет.

Я же ухожу в свою комнату, готовлюсь ко сну и раскладываю верное мое кресло, застилаю его бельем. Родители требуют от меня ложиться спать не позже десяти часов вечера, я даже не спорю с ними. Проводя еще какое-то время в своих воспоминаниях именно перед сном. Лежа на нем, пытаюсь вспомнить прошлое и еще есть у меня в голове что-то такое, что связано именно со Спартаком.

Его крутая победа и еще что-то потом, в чем я уже уверен. Еще есть возможность доказать отцу, что мое предвидение может гораздо больше, чем бесполезно угадать давно ожидаемый день смерти товарища Брежнева, Леонида Ильича.

Совсем скоро я ему все докажу.