Читать книгу "ПТУшник-3"

Глава 4

За один день до официального начала учебного года, в еще теплое, летнее утро я прихватил советский такой чемоданчик с одеждой, мыльно-пенными принадлежностями, парой книг, едой от матушки и направился в очень большой город Ленинград.

Теперь я имею полное право, как ученик ПТУ№ 57, который считается иногородним, разместиться и проживать в общежитии данного училища. Вступить в ряды рабочего класса и прокатиться немного за счет государства на его не слишком комфортной шее.

Тридцать первого августа, во вторник, я доехал до метро Площадь Александра Невского, там вылез со всем своим имуществом, чемоданчиком и спортивной сумкой на ремне. Матушка выдала мне еще зонтик, такой полуавтомат, который приходится открывать, стараясь изо всех своих сил.

– Ну, вообще правильное решение. Скоро осень, а с ней придут заливные питерские дожди. Остановки общественного транспорта еще все открытые, а ждать трамвайчик или автобус под дождем – то еще удовольствие. Или прятаться под козырьком какого-то здания от пронизывающих насквозь струй, – признаю я правильность матушкиного выбора.

Я уже знаю, что до именно моей общаги ходит один маршрут трамвая и есть один автобусный, еще два маршрута проходят рядом, примерно в километре ходьбы.

Думается мне, что забиваются они полностью по утру, поэтому придется опытным путем узнавать, где проще всего сесть на общественный транспорт и как доехать до метро менее пострадавшим морально и материально.

Трамвай долго переезжает мост одноименного, как сама станция метро, варяжско-славянско-монгольского полководца. Сворачивает на Красногвардейский, потом Среднеохтинский проспекты, затем на Большую Пороховскую улицу, где на пересечении с проспектом Энергетиков я и вылезаю.

«Примерно – тридцать минут от Балтийского вокзала до метро с одной пересадкой. Еще тридцать-сорок минут на трамвае, в общей сложности один час двадцать минут минимум добираться, – замечаю я по наружным часам. – Только время ожидания может растянуться от десяти до сорока минут. Хорошего вообще мало, особенно если под дождем или на морозе с пронизывающим ветром».

– Придется пока потерпеть тяготы и лишения нового жизненного выбора, – преувеличенно бодро говорю себе. – Не все ученику кулинарной козлухи жизнь в кайф выходит!

А куда деваться, пора заезжать в новую жизнь! Которая уже точно не будет, как та старая!

Вылезаю на нужной остановке, кстати, совсем не один, несколько девчонок с чемоданчиками и дорожными сумками так же дружно покидают неуютное, громыхающее нутро трамвая. Потом переходят дорогу и быстро направляются в сторону нужной мне общаги.

Такие, или мои ровесницы, или немного постарше, похоже, приехали издалека. Или тоже из области, как я сам, прикатили, чтобы устраиваться на положенное проживание.

Некоторое время я любуюсь высоким зданием абсолютно круглой формы около остановки. Здесь, как я помню, было какое-то общежитие, вообще сам дом экспериментального типа, кстати, совсем не в единственном экземпляре построенный в Ленинграде. Где-то всего восемь таких домов уже построено или еще строится, под символичным, глубоко народным названием «Граненый Стакан».

Потом спохватываюсь, беру чемоданчик в одну руку и легко догоняю самую симпатичную из девчонок, согнувшуюся под тяжестью немалого такого чемоданища. Ее красивое лицо я уже успел рассмотреть в прилично опустевшем вагоне.

Она, точно, самая симпатичная и стройная среди остальных, однако стоит заметить справедливости ради – чемодан у нее самый тяжелый, они с подругой вместе выносили его из трамвая с немалым трудом.

«Похоже, что совсем издалека приехала, а в чемодане немало всяких вкусностей из родного колхоза и от родителей. Может даже копченый кабанчик целиком поместился и кадка с соленьями».

Так что решение помочь именно данной чернявенькой и смуглой девушке правильное, и с тактической, и даже со стратегической точки зрения.

– Позвольте ваш чемоданчик, – догоняю я отставшую от остальных подруг девчонку, когда она встала передохнуть и отпустила свой солидный багаж на асфальт.

Идти нам еще мимо двух длинных домов метров пятьсот, не меньше, а она уже изрядно устала и замучена за целый день своим багажом и его переноской.

Девушка с удивлением смотрит на меня, я всего немного выше ее по росту, однако необыкновенно уверен в себе и улыбаюсь во все зубы. На приемной комиссии я ее точно не видел, не пропустил бы такую внешне эффектную брюнетку с точеными ножками точно мимо своего пристрелянного носа.

– Зачем тебе мой чемодан? – выражает мне явное недоверие девушка.

– Кажется, мне с вами теперь придется идти вместе одной дорогой по жизни, прекрасная незнакомка, – я снова улыбаюсь от ловко скроенной фразы.

– Чего это вдруг? – девушка настроена недоверчиво на такого услужливого незнакомца и рассматривает меня пока, как странную помеху на своем нелегком пути, никак не реагируя на комплимент.

– Вы же идете в общежитие на Энергетиков, тридцать?

– И, что? – недоумевает красавица.

– Главное здесь то, что и я направляюсь туда же. Со всей ответственностью серьезно вам заявляю.

– Да, ладно, в нашу общагу? – догадывается прекрасная незнакомка.

– На первый курс поступил? – потом немного пренебрежительно спрашивает меня девушка, рассматривая свою хорошо помятую ручкой чемодана руку.

Понятно, уже или второй, или даже третий курс нашей теперь общей путяги. На какое-то время общей, конечно.

– Имею честь быть принятым в славное, овеянное своими традициями и еще выпускниками ПТУ номер пятьдесят семь! – отвечаю я. – По будущей профессии – пекарь-кондитер! По жизни – корсар и пират! Зовут меня – Игорь!

Девчонка внимательно рассматривает, отдыхая после экстремальной физической нагрузки, мои модные кроссовки, ту же финскую футболку под легкой курткой и вообще весьма преуспевающий вид столичного жителя.

Одета достаточно скромно, однако вкус присутствует, плащ на ней, хоть и советский, не из материала «болонья», зато хорошо притален, туфли на невысоком каблуке, тоже, похоже, родом из ЧССР.

– Ты местный, что ли? – хмыкает она.

– Почти что местный. Из области, лучшего города в РСФСР по архитектуре! – докладываю я.

– И пошел в кулинарную путягу? Совсем двоечник, что ли? – тон очень недоверчивый, ясно, что молодые ленинградцы, да еще немного прикинутые по фирме, нечастые гости среди сплошь иногородних учеников пекарей-кондитеров.

– В нашей стране каждый труд – почетен! – отвечаю я идеологически выверенной фразой и потом еще добавляю с апломбом. – Наш труд тебе, Отчизна!

Потом, немного помолчав, вношу ясность в поставленный вопрос:

– Вообще-то, я – хорошист по оценкам!

– Не переживай за мою жизнь так уж сильно, просто помогу тебе, – и я ловко подхватываю чемодан, пока девушка молчит, ошарашенная моими лозунгами, после чего озадаченно бормочу. – А зачем это тебе кирпичей в него наложили? С какой такой целью?

– Там все нужные вещи, мне же здесь полгода жить, – объясняет девушка. – До следующей поездки домой.

– Может в поезде соседи подшутили так с кирпичами? – я понимаю, что чемодан весит не меньше полутора пудовой гири. – Ты в каком поезде ехала?

– В ивановском, а что? – не понимает шутки девушка.

– Там точно могли, знаю я этот ивановский поезд, – я медленно шагаю, понимая, что мне самому придется не раз поменять руки, пока доберемся до длинного здания общежития.

– Это, красавица, зонтик забери у меня, мешает тебе помогать, – говорю я девушке, что она сразу же делает.

– Даже хотел бы убежать с багажом, не выдюжил бы, – признаюсь я через пятьдесят метров.

– От меня не убежишь, – первый раз улыбается девчонка. – У меня первый разряд по легкой атлетике.

Ага, нашлась общая тема, как говорится, рыбак рыбака видит издалека, тем более можно похвастать немного.

«Можно ее и углубить», – как любил говорить будущий Генсек, с ударением на втором слоге, понимаю я.

– Юношеский? – заинтересовано спрашиваю девушку.

– Бери выше, взрослый, – задирает нос пока незнакомка.

Ничего, ненадолго она в таком высоком надо мной статусе окажется, есть проверенные методы продолжения знакомства.

Я тут же опускаю чемодан на асфальт и протягиваю руку:

– Будем знакомы. Тоже спортсмен. Тоже первый разряд, только совсем по другому виду спорта. От проблем не бегаю, решаю все сразу на месте. Зовут Игорь.

– Ладно, я – Светлана, будем знакомы, – и прохладная узкая ладошка оказывается у меня в ладони.

Породистая девчонка, такая цыганка-южанка, только глаза синие.

«А фактура то какая зачетная!» – оглядываю я ладную фигурку и явно очень высокую грудь Светланы.

Подруга, ушедшая вперед, уже остановилась и ждет нас. У нее тоже нелегкая ноша, хотя по сравнению с чемоданом Светы не идет ни в какое сравнение.

Я держу ладонь девушки немного больше положенного нормами приличия и, с видимым сожалением вздыхаю, когда она настойчиво вытаскивает ее из моей ладони.

Мы дальше идем, приближаясь к подруге, Света сразу же спрашивает, каким видом спорта я занимаюсь.

– Я так не видно? – улыбаюсь я. – Хорошим видом, всегда по жизни быстро пригождается, особенно в новых местах.

– Перед общагой отдай мне чемодан, – просит девушка. – Шахматист, наверно?

– Что такое, я тебе его и в комнату подниму, – не понимаю я. – И шахматист тоже, кстати, полгода ходил на секцию «Белая ладья»

Есть у нас такая в соседнем доме, и я там реально какое-то время провел.

– Лучше отдай и отойди от меня подальше, – все же настаивает Света.

– А, у тебя тут парень есть! – догадываюсь я. – Понимаю его, губа не дура.

Даже задумываюсь немного, стоит ли мне начинать свое появление в общежитии с активного бодания за чью-то девчонку.

– Нет, он совсем не мой парень, только думает так и всем грозится по голове надавать, – немного жалуется девушка.

– Тоже спортсмен? Легкоатлет? Такой сможет от меня убежать? – начинаю внешне хохориться я.

– Нет, не спортсмен. Просто здоровый и наглый, из деревни вологодской какой-то, – успокаивает меня девушка.

– Значит, не официальный жених, а просто навязчивый, приставучий ухажер? Нехорошо это! – укоризненно качаю я головой.

– Можно и так сказать, – кивает головой девушка, не собираясь защищать своего просто знакомого.

Сразу вступать в контры с местными старослужащими не особенно хочется, однако стоит расспросить Свету о правилах жизни в общежитии. С подобными разговорами мы доходим до ее подруги, мне приходится каждые пятьдесят метров менять руки.

Узнаю по дороге, что парней здесь очень немного учится, на каждом потоке не больше десятка. Живут они, конечно, отдельно, в своих комнатах на шестом этаже, отделенных от остальных комнат на том же этаже с девушками солидной дверью с замком.

Ждет ее не ее подруга, просто одногруппница, вместе поступили в путягу из Костромской области. Именно поэтому они держатся рядом, когда едут домой или возвращаются на учебу в мегаполис.

«Никто так сам Ленинград, конечно, еще не называет. Просто мое сознание само подставляет подходящие слова», – осознаю я.

Одногруппницу зовут Надежда, я с ней тоже знакомлюсь, давая требуемый отдых кистям рук с большой радостью.

У подруги взгляд более такой оценивающий, видно, что девчонка с довольно обычной внешностью уже пытается как-то по-взрослому реагировать на оказавшихся поблизости парней.

«Подходят в качестве жениха или нет, скорее всего, такие у нее не сложные мысли в голове скачут, – решаю я. – Думает остаться жить и работать в Ленинграде, поэтому уже ищет варианты, чтобы сразу не жить в общаге».

Мой внешний вид ее не устроил, как я понял. Девушке требуется парень гораздо старше и только для серьезных отношений, желательно со своей отдельной комнатой для уверенного жизненного старта. Практичная такая провинциалка с твердыми моральными устоями, непоколебимо обещающими первый секс только после подачи заявления в ЗАГС. Или уже даже после самой свадьбы.

Я, в общем-то, и не расстроился. Серьезные отношения – вполне возможная и необходимая вещь в моем случае, однако пока без брака и маленьких детей поживу еще лет так пятнадцать-двадцать. Должен сначала созреть, как личность и мужчина, самого в тридцать три года, напустив хорошенько туману, поймала в сети молодая расчетливая девчонка. Зато детки получились очень хорошие, красивенькие и умненькие от такого уже взрослого папы. Мне так нравиться думать, хотя бывшая жена категорически не согласна, ведь сын совсем в ее породу пошел. И внешностью, и характером мужским точно по ее линии.

Да еще в стране весь бардак к тому времени наладится, появятся хорошие родильные дома и еще много чего для счастливой жизни и воспитания детей. Смеси там всякие для кормления и подгузники с памперсами на полках магазинов.

«Тут вообще до первых памперсов еще лет двенадцать томительно ожидания конца перестройки социализма. Как подобное оказалось технично названо предателями самого социально строя. И до начала эпохи дикого капитализма», – вспоминаю я имеющиеся временные ограничения.

Чемодан я все же втаскиваю на первый этаж уже из последних сил. Если еще его тащить куда-нибудь на пятый этаж, то я точно помру. Однако здесь есть два лифта, в ближайшей стороне общаги, поэтому все вообще выглядит не так печально.

Правда, как только я выпустил чемодан из рук на пол и подошел к активно работающим над размещением большого числа поступающих новичков кастелянше и коменданту общежития с кучей помощников из учениц ПТУ, как его сразу же схватил коренастый, с рябым лицом парень, сбежавший со второго этажа.

Выглядел зазнобу с верхнего этажа, похоже, сообщили ему о появлении своей в теории подруги общажные доброхоты.

«Беги, мол, спасай подругу, ее уже какой-то хлыщ-дрищ в модных адиках убалтывает», – как кажется мне сейчас.

Такой, килограммов на семьдесят пять, неказистый внешне, однако довольно серьезно пообещавший мне своим угрюмым взглядом скорую встречу именно на этаже только для мальчиков.

«До чего ведь уже довели благородные поступки нашего бравого шевалье, – вздохнул я, констатируя появившуюся проблему.

Понятно, почему он не нравится красотке Свете, ведь только в деревне на лицо жениха вообще не смотрят. Главное там совсем другое – насколько ровно он трактор ДТ-75 с молотилкой по пашне ведет и сколько сена за один раз может поднять на вилах. Ну, еще чтобы сильно не распускал руки по пьянке. Немного-то можно прикладываться к жене, бьет – значит, любит. Остальное вообще не важно, стерпится-слюбится, детишки народятся, жизнь наладится.

«Наверно, именно от подобных женихов девушка и удрала в Ленинград, а они и здесь ей жизни и прохода не дают. Ничего, по весу мне с ним не соревноваться, тут я однозначно проиграю за явным».

Зато в скорости выбрасываемых рук и тяжести акцентированных ударов вполне могу составить оппозицию, еще не стоит попадать под удар самому. Главное, не дать ему меня схватить и завалить на пол, чтобы придавить своей тушей. Придется начинать драку после разговора на повышенных тонах резко первым, пока он ничего подобного не ожидает. Чтобы сразу потрясти парня и сбить с умных мыслей насчет повалять меня.

И не в узкой комнате, а в широком коридоре или большой кухне.

Я все же не сорок кило теперь вешу, прикрыл свои кости кое-какими мышцами, набрал уже пятьдесят пять кило боевого веса. Если не больше, не успел сбегать в зал после возвращения из деревни, чтобы нормально взвеситься. Да еще силенки в руках солидно побольше гуляет, долговязому вождю переростков от баскетбола хватило трех ударов, чтобы безвольно присесть на задницу. А он себя весьма серьезным бойцом считал, не иначе.

На первом этаже меня находят в списках, ученические билеты обещают выдать через неделю, сначала придется сходить в фотографию около училища, где уже подписан договор на подобные услуги.

Пока мне выдают справку, что я ученик того самого ПТУ, теперь могу кататься на общественном транспорте бесплатно и ночевать здесь же совсем безнаказанно.

– А такси как же? Что, за свои деньги заказывать? – громко недоумеваю я и тут же получаю втык от коменданта, что слишком веселый, чересчур умный и мешаю расселять новых учеников, то есть учениц.

Кроме меня других парней, стоящих тут же с растерянным видом, больше не видно, редкие экспонаты в таком матриархате.

Со вторым и третьим курсом все проще, девушки получают ключи от комнат, сданные перед каникулами и комплект постельного белья, после чего они уже знают куда идти и что вообще делать.

– На питание все встаете с завтрашнего дня! – громко объявляет женщина-комендант сильным голосом.

Ну, у нее тут синекура, можно сказать, почти полностью женское общежитие с решетками на окнах до третьего этажа. Немного отделенных от дамского коллектива парней, которых не так сложно контролировать и все, больше никаких проблем.

«Это ей не в училище металлообработчиков порядок наводить, спасать первый курс от второго, второй от третьего, девчонок от парней, парней от ревнивых девчонок и воспитателей от учеников», – улыбаюсь я.

Вскоре мне говорят номер моей комнаты – шестьсот пятнадцатая, выдают ключ, дают прочитать под роспись правила проживания в общежитии. Еще кладут на стол комплект застиранного белья и отправляют со мной одну из помощниц, чтобы проводить и показать мое новое место по жизни.

«Неплохо так все организовано, видно, что порядок поддерживается в почти женском монастыре».

Мы поднимаемся с провожатой на лифте, пока она рассказывает мне правила общежития, которые я успел прочитать. Хорошо созревшая такая третьекурсница, аж пуговки на блузке трещат под могучим бюстом, я стараюсь не смотреть на него. Однако в маленьком и узком лифте деваться от этих больших полушарий решительно некуда.

Слушаю и киваю головой, думая, когда же состоится встреча с самим рябым парнем, прямо сейчас или уже вечером. Хорошо бы не сегодня, только такое теперь не от меня зависит. Уже его выбор будет, если на сегодня, от меня он может только получить совсем неожиданный исход нашей встречи.

В комнате для первокурсников меня ждет еще один парень-ровесник, вполне нормальный для соседа. Не ботан и не гопник. Аккуратно застилает кровать с панцирной сеткой, тоже активно пялится на аппетитный бюст и еще на крепкие ноги провожатой.

– А рабочую одежду и еще ту, которая положена, когда дадут? – спрашиваю я, чтобы перебить поток пролетающих мимо моего мозга поучений.

– Не одежду, а форму, – поправляет меня старшекурсница. – Рабочую, длинные халаты на производстве получите, повседневная в учебном здании выдается со временем. Недели две подождать придется.

Мы вместе с моим соседом ее спрашиваем, как вообще живется в путяге и узнаем, что довольно хорошо.

– Кормят нормально, на практике вообще можно объедаться пирожными и пирогами, про батоны уже молчу. Хотя они самые вкусные, когда только из печи, – делится с нами секретами мастерства девушка.

Понятно, как она сама такой сдобной стала, не отказывает себе в лишнем куске тортика или очередном пирожке.

Когда она уходит, я декларирую бессмертную фразу, творчески обработав ее согласно текущему моменту:

– Тащи с работы каждый торт, ты тут – хозяин, а не вор!

– Хорошая версия, – согласился сосед и протянул мне руку. – Олег, Рыбинск.

– О, да ты мой земляк! Игорь, – пожал я его руку. – Был когда-то.

И я называю город своего рождения.

– Точно, земляк, – соглашается Олег и добавляет немного завистливо. – Прикинут ты хорошо.

Рассмотрел земеля мою обувь и футболку, все правильно связал, сам одет как положено провинциальному парню, все советское на нем.

– Ярославские – ребята хваткие! – громко провозглашаю я, но в этот момент отворяется без стука дверь в комнату и на пороге появляется крупная фигура Светкиного ухажера.

– Пойдем-ка поговорим, хваткий парень. Ты тоже можешь, ярославский, посмотреть, как твоего дружка макать в унитаз будут.

Олег реально перепугался с такого внезапного наезда от серьезно впечатляющей рожи. Не успел еще белье застелить, как уже какие-то разборки начинаются.

– Да, пойдем, земеля, увидишь много чего интересного, – весело подмигнул я парню, не теряя бодрости духа.

Пока шли следом за широкой спиной ревнивца и его солидной фигурой к кухне и расположенной за ней комнате с душевыми и туалетом, я немного задумался.

С одной стороны, как-то странно драться на десятой минуте нахождения в своей комнате и первом получасе проживания в самом общежитии. Да еще за девчонку, к которой ты пока не имеешь никакого отношения. Хотя после первой победы, особенно яркой и убедительной, получаешь полное право иметь какие-то отношения.

Подумаешь, чемодан поднес, однако оказалось такое себе героическое деяние. Только за него стоило бы получать жгучими поцелуями от красотки, а не кулаками от неприятного парня-мужика.

С другой – представляется удобный случай одной решительной победой сразу заявить о себе и снять все вопросы на будущее. Причем – навсегда снять!

Вот, например, заселяешься ты в общагу какой-то мальчиковой фазанки или козлухи. Первая стычка еще в своей новичковой группе, кто-то ставит себя выше других, потому что у него дядя с зоны вернулся и кое-какие понятия растолковал племяшу. Или просто сразу трое парней пришли с одного района, немного между собой знакомых, поэтому начинают доминировать над остальными одиночками, говоря современным языком.

Потом разборка с соседними группами, например, из-за очереди в столовую или ту же душевую. Да и просто так, для проверки твоего духа и умения махать кулаками. Со своим потоком немного разобрался, стал уже каким-то авторитетом, побив двоих или троих пацанов в одни ворота.

Тогда приходит время сплоченных уже компаний со второго курса, которые хотят пощипать тебя и твоих друзей на предмет мелочишки и еще каких ништячков. Которые узрит жадный глаз великовозрастных недорослей, считающих себя какими-то местными старослужащими.

Если собрал уже ребят в команду, они прикрыли тебе спину на минутку, а ты сам оказался молодцом и провел ударную минуту на голых кулаках. Завалил пару самых активных вымогателей, тогда кончается и такой этап вписки в общажную жизнь путяги.

Но второй курс жалуется третьему и усердно работает по ушам новичкам, что там такие уже страшные люди собрались, на которых даже смотреть нельзя без искреннего содрогания. Тогда уже приходится договариваться как-то со старшаками разными способами, всех точно не перебьешь.

То есть за неделю активных боев ты завоевываешь какое-то приличное место в пищевой цепочке фазанки. Дерешься несколько раз для подобного продвижения, выслушиваешь много всяких угроз и грозишь сам, намекая, что память у тебя хорошая, а руки длинные.

«Здесь же, в женском общежитии, все прямо сразу поставлено на карту», – отчетливо понимаю я.

Эффектно срубаешь кабана-переростка смачным ударом и все, больше никому ничего не требуется доказывать. Впрочем, в случае ничьей тоже все неплохо получается. Можно даже проиграть в суровой битве, главное сильно не плакать, не звать маму или коменданта общаги и не грозиться милицией.

Показал боевой характер и хоть пару раз попал по морде противнику – уже показал достойный уровень сопротивления местному авторитету и заслуживаешь кое-какого уважения от остальных.

Мы заходим в помещение кухни, где пара парней постарше уже что-то готовят на убитых сковородках. Осмотрев площадь, я решил, что места для драки вполне достаточно, метра три на четыре свободного пространства есть.

Рябой занял собой середину кухни и сразу же позвал меня к себе пальцем. Мол, подходи и узнавай истину в последнем поколении, что Света только моя девушка, поэтому смотреть в ее сторону сурово запрещено.

«Начну все равно первым», – подумал я и подошел на метр к нему.

– Короче, ты серьезно провинился, новенький. Теперь должен извиниться передо мной и пообещать, что со Светкой никогда не будешь разговаривать, – такой довольно незамысловатый наезд в мою сторону.

– А то, что будет? – решаю я поинтересоваться наглым тоном. – Заплачешь тогда? Очень сильно?

Вижу, как сужаются и так поросячьи глаза парня, как он складывает медленно кулаки и немного наклоняется ко мне всей верхней половиной тела.

«Сейчас бросится», – понимаю я, легко сокращаю дистанцию и незамысловато кидаю кроссом левую руку.

Рябой на рефлексе пытается отдернуть свою голову, кулак сверху вниз прилетает в удачно откляченный подбородок.

Как-то на Думской я так четко уронил наглого полугопа, громко оравшего, что он чемпион Тихоокеанского флота по боксу и нагло лезшего в подведомственный мне бар, с одного такого кросса.

– Не хрен флот позорить! – так и сказал подбежавшим на помощь парням. – Да и не боксер он никакой оказался, просто позорное трепло.

Потом добродушные южные таксисты только поднимали его на ноги минут пять, так и увели куда-то не пришедшим полностью в себя. Название такого удара – кросс, пусть не огибает в моем случае руку соперника, потому что он ее не выкидывает. Однако точно так же, как бег по пересеченной местности, сначала рука летит вверх, потом поворачивает вниз и хорошо попадает по голове.

В школьниках сам не владел таким хитрым ударом, потом уже в училище научили парни на тренировках, серьезные такие настоящие мастера со Светланы. Ну, и здесь я его весьма усердно потренировал на грушах.

Я могу и так забить здоровенного жлоба, просто не давая ему опомниться от ударов. Голова у него будет мотаться из стороны в сторону и ответить он ничего не сможет. Однако мне нужна для легенды красивая история именно про один удар, который все завершил окончательно.

Тем более, если вам случится серьезно побить кого-то, всегда уверяйте, что вы нанесли только один удар. С точки зрения уголовного права между одним ударом и несколькими, даже всего двумя – большая правовая разница по своим последствиям. Насколько мне правильно объяснила красивый такой дознаватель, да еще блондинка с четвертым размером, во время еще не допроса, а снятия с меня показаний.

Рябой упал молча на глазах пораженных зрителей, хорошо, что в еще дощатый пол ткнулся буйной головой, не так опасно для здоровья, как приложиться на выложенный плиткой или просто бетонный.

Я посмотрел на них, похожих на его сверстников, нет ли у них каких-то вопросов и убедившись, что они только поднимают Рябого, а он мотает головой и никак не хочет приходить в себя, решил, что увидел уже достаточно.

Повернулся на выход из кухни и подтолкнул заглядывающего в нее земляка:

– Пойдем перекусим, земеля, что мне мать собрала на сегодня.