Читать книгу "Электрик"

Глава 3

При себе мои инструменты, много разных отверток на абсолютно все случаи жизни, контролька, клеммники, пассатижи, кусачки-бокорезы и еще много всего, что мне сейчас не может помочь никак.

Зато из сильно полезного – есть зажигалка и спички, целый коробок, лейкопластырь бактерицидный для сбитых пальцев и небольшой бутылек со спиртом.

Хорошо бы махнуть немного с горя, только теперь он – мое единственное дезинфицирующее средство при сильно вероятных ранениях, поэтому придется оставить спирт в суровой неприкосновенности.

Про подобную возможность, чтобы получить настоящее ранение приходится серьезно думать, учитывать последствия встречи с недоброжелательно настроенными туземцами. Вооруженными поголовно разным холодным массивным оружием.

Толк есть от столярного ножа, изоленты, пакетов, обоих фонариков, второй из которых я починил, поправив слетевший от удара контакт. Теперь еще зримо подняло настроение обладание настоящим опасным кинжалом и посохом шамана. Остальные мешки и кошеля на поясе оказались забиты какими-то травяными сборами, корешками и разнообразными частями тел неизвестных животных.

Как-то: головы змей, каких-то сусликов и ящериц, лапки птиц и крылья тоже. Еще несколько насекомых, от огромных пауков до скорпионов и фаланг по внешнему виду, все подобное добро сушеное и вяленое.

Понятное дело, жаркая степь – то самое место, где вся такая живность активно водится, плодится и размножается. Стоит поберечься от опасных гостей, лучше всего сильно волосатую веревку вокруг себя укладывать во время ночлега, как я про данное дело знаю из роликов Ютуба.

Только у меня нужной приспособы нет пока, да еще, где именно мне придется сегодня ночевать – никто не знает. Ни я сам ничего не могу утверждать с уверенностью, но серо-зеленые зверолюды, пока они меня не обнаружили в моей яме-укрытии.

Шамана, кстати, никто из свежеприбывших Чертей даже пальцем не тронул, в отличии от мужика с перерезанным горлом. Того просто оттащили за ноги и небрежно бросили в пятидесяти метрах от колонн.

Тащили причем прямо в мою сторону, я еще успел здорово испугаться, что старательно дотащат до моего укрытия, поэтому с огромным облегчением вздохнул, когда его бросили недалеко от дороги.

Похоже, трогать дохлого шамана опасаются все поголовно, и его соплеменники, и существа из других племен, которых я теперь постоянно называю Чертями за серо-зеленые рожи.

«Ничего, я его немного ограбил, но мести от духа шамана все равно не боюсь», – напоминаю себе о совершенном по местным понятиям святотатстве.

Караваны следуют один за другим с разрывом по времени в полтора-два часа, поэтому в светлое время суток они прошли мимо меня восемь раз. В них я наблюдаю только мужчин с оружием, еще есть немного рабов и совсем нет женщин-Чертей. Поэтому мне кажется – все они определенно едут на какую-то здешнюю войну.

– С кем вообще могут воевать кочевники-Черти? – спрашиваю я себя.

– Судя по пленникам позади повозок, только с нашим человеческим братом.

– Куда они тут еще могут без своего племенного скота отправиться? На местный курултай?

– Вряд ли, туда только одни вожди с охраной ездят. А данные отряды подозрительно похожи на военную экспедицию, да еще все едут строго в одну сторону.

«Чтобы возвращались с войны – точно не похоже, совсем нет раненых и пленников маловато, слишком все воины бодренькие и бдительные», – размышляю я.

Однако два каравана остановились около столбов подольше, не только одну молитву прочитали и постояли молча с десяток минут, еще принесли жертву сразу после нее. Жертвой в обоих случаях оказалась пожилая человеческая женщина, каждая из которых сильно отбивалась, кричала и пиналась. Однако, все равно неумолимо попала на тот самый лежак, где ей перерезали горло под заунывно-страшные напевы шамана племени.

Шаман сам и перерезал, значит, такая его прерогатива. Сверкающий в лучах местного светила кинжал само шаманово отродье долго вытягивает в сторону светила, заранее показывая, чем именно сейчас будет принесена жертва.

Вообще тема с шаманами здорово популярная у нелюдей, как я понимаю, его заунывные напевы и хорошо слышное гнусавое камлание занимают минут пятнадцать-двадцать, три четверти всего процесса принесения в жертву.

Типа, без его обильных голосистых песнопений жертву могут не принять боги и вообще, он тут явно самый главный в подобных делах. Общается напрямик с тем, кому приносят жертву, сообщает про нее сразу наверх.

И горло он режет сам однозначно, никто в квадрат из колонн больше не смеет заходить. Как я вижу издалека, тела после жертвоприношения через какое-то время забирают и уносят куда-то в глубь каравана.

«Кажется, еще не такой простой конец, как захоронение где-то в земле или просто на земле, их ждет в самом ближайшем будущем, – понимаю наглядно я. – Понятное дело, тело жертвы дальше сегодняшнего вечера не пропутешествует с караваном. Скорее всего, только до обеда вместе».

Местное светило реально поджаривает меня, хорошо, что одной стороной я могу от него прикрыться травой, вторую защищает снятая сейчас теплая одежда.

«Черт, от дневной жары мне не так сильно хочется есть, однако голод все же чувствуется. Уже сутки я во рту маковой росинки не держал, теперь занимаюсь лечебным голоданием по случаю, как сам себя уверяю», – вздыхаю я.

Со временем еще другая проблема зримо нарисовалась. Похоже, кровь самих жертв стекает именно в то каменное блюдо, из которого я набирал рано утром воду.

– И теперь, если снова не случится грозы, больше пить мне совсем нечего.

Начинаю сразу экономить воду, пью малюсенькими глотками, однако к вечеру у меня остается живительной влаги всего немногим больше литра.

Понимаю теперь, воду нужно было беречь, один раз точно следовало снова сбегать к чаше между караванами, чтобы наполнить большой пакет с помощью маленького.

«Ну, пока Черти не начали жертвы приносить».

С флягой я разобрался, там какой-то непонятный и сильно вонючий настой оказался налит. Пришлось его слить в землю и засыпать от заметного запаха песком. Теперь у меня есть нормальная флага на шестьсот-семьсот миллилитров из крепкого дерева, склеенная из двух одинаковых половинок.

Однако сейчас нет смысла кулаками махать, паровоз ушел, простучали колеса, воды больше в чаше нет.

Понятное дело, запастись водой утром я не мог больше чисто технически, а сейчас других источников живительной влаги больше не вижу.

Правда, те нелюди из караванов, которые приносят жертву, бегают потом к колоннам с бурдюками и набирают там воду. Успевают даже набрать пару десятков пузатых мешков, похоже, свежепролитую кровь по ходу процесса смывают и снова чашу водой наполняют.

«Удивительное же вообще дело, ведь те кочевники, кто не приносит жертв, воду не получают совсем, с бурдюками никуда тогда даже не суетится», – быстро заметил я.

Во всяком случае с бурдюками точно так же не светятся, хотя я все же стараюсь не разглядывать их во время молитвы. Они все в мою сторону смотрят в такой момент, так что я просто жду, когда снова заскрипят колеса подвод. Обозначающие для меня, что караван наконец-то двинулся мимо холма. И теперь можно безопасно рассмотреть их спины.

Однако, совсем другое событие с невероятным зрелищем меня поразило вскоре. Когда вторая жертва затихла на жертвенном камне и ее так же унесли куда-то вглубь столпотворения из козлов и быков.

Время от времени один из членов каравана быстро взбегает на вершину холма и оглядывает ее из-за кустов.

«Правильно я оттуда ушел с рассветом, там нормально никак спрятаться не получилось бы», – я рад, что все точно угадал.

И вот, когда уже принесли вторую жертву, прошло пятнадцать минут по моим часам, вдруг раздался еле слышимый мне здесь, в яме, странный звук с верхушки холма. Тогда один из Чертей сразу же кинулся наверх, размахивая копьем. За ним поспешила еще пара самых здоровых членов племени, тоже не забыв прихватить копья со своих странных скакунов.

«Чего-то они опасаются?» – успел подумать я, как события развернулись так быстро, что я даже забыл соблюдать положенную маскировку.

Всем Чертям явно оказалось вообще не до меня и моей едва виднеющейся из-за травы головы в данный момент.

Дернувшийся было за кусты первый Черт вдруг резко заторопился обратно, заорал, кубарем покатившись по склону и подобное падение его спасло.

За ним следом через кусты перелетел крупный зверь ярко-желтого цвета, сходу сшиб обоих крепышей на половине склона. Одного ударил передней лапой, а второго достал своим длинным и гибким хвостом.

– Просто выстрелил им и куда-то там вонзил в тело, потом сразу выдернул.

Правда, ловко опустившись на землю, зверь на секунду замер, а я просто охренел, разглядев у него шесть лап.

То есть первая пара оказалась прямо такая же, как клешни у скорпиона, смотрящие вперед, а вторая и третья обычными лапами, как у того же льва. Со львом его еще роднит пышная грива на голове и рыже-желтый окрас всего тела.

Секундное молчание ошарашенных Чертей закончилось, теперь они, дружно заревев, кинулись на зверюгу, а она на них.

Необыкновенно быстрая и резкая шестилапая Тварь орудует своими клешнями, как копьями, а хвостом лупит, как настоящей палицей. Вертится, как настоящая, неудержимая юла, всем оказавшимся рядом Чертям серьезно достается по разным частям тела.

Отлетают воины один за другим в разные стороны, как будто конвейер по раздаче ударов заработал на максимальной скорости. Какая-то невероятно резкая оказалась сама Тварь, появившаяся из портала вслед за принесенной жертвой.

Правда, сами Черти показали себя очень крепкими на боль и раны существами. Даже сбитые с ног раненые вожаки поднялись, сурово обрушили на Тварь всю силу своих ударов копьями и какими-то саблями.

«Однозначно, с такими ранами люди не смогли бы настолько уверенно сражаться, а эти Черти вполне себе бьют Тварь и поднимаются после ударов почти всегда», – пораженно понимаю я.

В общем, явное численное преимущество вместе с повышенной неубиваемостью и непробиваемостью сказалось в пользу Чертей довольно быстро. Тварь получила пару десятков ударов со всех сторон, хвост-палицу кто-то захватил намотавшимся на копье, поэтому теперь крутиться у нее не получается. Не то, как раньше, вообще не получается, дюжий Черт держит крепко копье, даже вонзил его в землю. Несмотря на то, что у него самого располосован живот и кишки вываливаются наружу.

«Да у них особо нечувствительная к боли натура, – догадываюсь я. – Явно, никакие не люди они, а рептилоиды натуральные».

Так оно и оказалось, после того, как Тварь добили дружными усилиями, половина Чертей завалилась на землю с ранами, несовместимыми с жизнью через какое-то небольшое время. Если сравнить их с людьми, конечно.

Я снова спрятал голову в своей расщелине, лихорадочно пытаясь понять, что произошло на этот раз.

«Они принесли жертву, дождались какого-то сигнала, после него побежали смотреть. Судя по тому, как я оказался здесь, для моего появления тоже принесли жертву. Того самого мужика с разрезом на шее, которого я еще успел обыскать. Только проверять меня никто не побежал, все молча стояли около жертвенного камня, а потом убили шамана. Наверно, все потому произошло, что мгновенно образовалась страшная гроза, а племя суеверно решило, что получило именно такой ответ разгневанных богов или бога. Или какого-то демона. Значит, чем-то они разгневали бога или демона по их верованиям или жертва оказалась не та. Поэтому я спокойно пришел в себя, осмотрелся, приготовился дальше выживать, теперь все еще остаюсь на свободе. А виноватым признали шамана, поэтому принесли его в искупительную жертву. Принесли и там же бросили, вообще ничего у него не забрав».

– Да, скорее всего, так все и вышло. Суровые эти Черти, своего же шамана так просто замочили, аж жуть берет от их нечеловеческих порядков.

Получается, сегодня первый караван, принесший жертву, никого из портала не дождался, только набрал бурдюки с водой. Зато вот второй дождался появления Твари, теперь у них половина воинов отдает концы медленно и печально.

Шикарный сюрприз им выпал от местного казино!

«Значит, подобные ловчие порталы не только на Земле есть, раскиданы они еще по другим мирам, где водятся настолько резкие шестилапы с хвостом, как у какого-то скорпиона нашего.

Теперь выжившие и раненые Черти складывают на подводы своих покойников, их оружие, еще снимают шкуру с остальным добром с Твари. Таким серьезным делом занимается местный шаман, опять в высоком недоразумении на голове с тем же неизменным завыванием во время процесса.

Что он понимает в устройстве данной Твари – да, кто его знает? Возился довольно долго, пока остальные выжившие хлопочут над ранеными.

Не думаю, что подобные сюрпризы часто прилетают сюда, иначе Черти не пошли бы только втроем забирать то, что им прислал ловчий портал.

«Да, черт! И меня так же забрали с родной Земли! Эта зеленая хрень сзади оказалась именно самим ловчим порталом»! – понимаю я, наконец, правильную историю того, как оказался здесь.

И ведь никто во всем городе не знает, какая инопланетная засада притаилась в подвале старинного дома на Мытнинской улице!

– Кто-то подставил очень серьезную Тварь, разместил ее специально около портала! Где-то люди уже знают про зеленую ловушку, что она иногда включается и затягивает все, что оказалось рядом! Нашли достойный ответ на такую хитрую жопу! Или другие нелюди такими хитрыми делами занимаются!

Эмоции захлестывают меня, пока в свете заходящего светила, я разглядываю происходящее передо мной.

Тайна Третьей планеты раскрыта! Пусть мне от данного знания теперь не холодно, не жарко.

К потрепанному каравану из подходящего следующим прискакало двое дозорных на зубастых тварях. Осторожно приблизились на сотню метров, оглядели поле боя, спрашивать ничего не стали, а просто вернулись к своему каравану, остановившемуся сразу же в километре от этого места.

Явно не хотят стоять рядом и смешиваться между собой, однозначно – реальные родоплеменные отношения здесь процветают. Поэтому чужих, точно таких же Чертей по внешнему виду, уже оказавшиеся около кургана явно не приветствуют в своих рядах, даже после настолько заслуженной трепки.

Теперь я внимательно рассматриваю, что может остаться валяться после схватки, понимая, что у меня появился шанс пережить еще несколько дней в невероятно жаркой степи.

Вода и еда мне нужны для выживания в первую очередь, теперь у меня есть кое-какие надежды на то, что я получу желаемое.

Даже один козел, на котором гарцевал ближний ко мне дозорный успел попасть под удар сильно когтистой лапы прилетевшего из неведомых глубин космоса Хищника. Теперь валяется так же на земле с выпущенными наружу кишками. Перед ним с моей стороны лежит круглый шар бурдюка с водой, и теперь я молюсь про себя, чтобы в наступающей темноте его не заметили. Или не забрали просто потому, что трупов точно уже треть всего состава племени, а зная медицину местную, скоро большая половина окажется.

Да еще все остальные Черти поранены серьезно, работать и таскать не так хорошо способны.

Вот как опасно ставки ставить в местном казино! Еще бы на Земле догадались мину морскую рогатую около портала поставить, вот бы она шарахнула, когда на площадку портала упала. Закрылся бы портал навсегда, все стенки каменные разлетелись бы на сотню метров.

А местные уроды потом рассказывали бы друг другу о неистовом гневе богов, снесшем половину холма.

Только нужно, чтобы свидетель появления портала нашелся, да еще не один раз. С первого раза у нас в подобное чудо никто не поверит, я бы и сам никогда не поверил.

«Вообще, нужно разобраться с самим холмом. Получается, что оборудование для переноса жертв находится где-то под ним, а каменные стенки тоже входят в саму систему переноса, – я серьезно размышляю над своим возможным будущим. – Генерируют выход из портала именно здесь. Я же ровно между ними шлепнулся на землю, это определенно».

Пока я дождался темноты, караван медленно вытягивается в сторону ночлега, бурдюк все так же лежит перед тушей козла.

Отъехали они недалеко, примерно на такой же километр от холма, как остановились догнавшие их Черти.

«Завтра вернутся собрать остальное, – понимаю я. – Сейчас будут перевязывать друг друга и готовиться к поминкам».

Поэтому я дожидаюсь первой темноты и сразу же держу курс прямо на бурдюк.

Слава Богу, он почти полон, поэтому я оттаскиваю его в свое гнездо. Потом срезаю с бедра мертвого козла толстый ломоть мяса острейшим ножом шамана, предварительно, конечно, тщательно протерев его от человеческой крови. Раз немного спирта для обезжиривания контактов у меня нашлось в бутыльке, то не пожалел доли малой на протирку от человеческой крови.

«Мяса можно срезать и побольше, только, где его хранить завтра – черт его знает!» – задумываюсь я.

Мне нужно ровно столько, чтобы пожарить и съесть его сегодня ночью, еще можно оставить на утро. Просто дневку под жарким светилом даже в жареном виде плоть козла не перенесет. Можно ее еще поглубже в землю закопать попробовать.

«А мне сейчас травиться подтухшим или протухшим мясом – строго противопоказано!» – напоминаю себе.

В полной темноте я могу обыскивать место сражения, только опустив фонарь на землю и прикрыв его со всех сторон своей курткой. Получается световое пятно, которое прикрывает от зрителей холм с одной стороны и мое тело с другой.

Однако случившиеся находки меня откровенно радуют – поднимаю с земли еще один забытый мешок, набитый какими-то лепешками, задубевшими до колообразного состояния. Наверно, тоже кто-то из Чертей сгоряча скинул с подводы.

Такая основная моя удача, еще пара поясов, валяющихся на земле, остаются без фляг из дерева, сами пояса я забирать не хочу. Они сами уже дорогое добро, такое именное, поэтому утром ограбленные Черти могут предъявить кражу своим соседям. Да еще потом, заметив срезанное с туши козла мясо, вместе с ними же старательно обыскать окрестности.

Я и так не собираюсь оставаться на старом месте, однако вопрос с новой резиденцией для переезда буду решать после тщательного поиска на холме по его результатам.

Через час я все собранное добро отнес к своей резиденции, к сожалению, больше никакого оружия я на месте сечи не нашел. Понятно, оно здесь очень дорогое, в данные совсем примитивные еще времена.

Придется теперь воспользоваться своим трофеем, последним подарком убийцы-шамана, его почетным в диких племенах предметом культа – боевым посохом.

На самом деле рог неизвестного мне животного держится на деревяшке довольно слабо, чисто для красоты. Поэтому я за прошедшее в промоине время набил его враспор деревянными чопиками, бережно смазанными оставшимся у меня целым тюбиком суперклея. Потом тщательно затянул крепление крепким шнурком. Все такие вещи, необходимые в работе электрика, у меня имеются; и клей, и бечевка, есть еще зажигалка с небольшой свечкой.

Уже на самый крайний случай, если остальные фонари разрядятся внезапно вместе со смартфоном.

Так что я неплохо экипирован, чтобы хоть что-то видеть в непроглядной темноте местной ночи и поэтому время, когда могу что-то предпринять для своего спасения, напрасно терять не собираюсь.

Поэтому, зевающий изо всех своих сил, бреду к холму испытать еще раз счастье, чтобы спасти свою уже вторую жизнь.

«Отосплюсь в случае неудачи в какой-нибудь промоине уже в паре километров от холма», – говорю себе.

Глава 4

На разведку к самому кургану я отправился сразу же, как только управился с обыском места сражения.

«Тянуть время мне никак нельзя, у самого силы не беспредельны, ночью спал очень мало, и днем тоже успел прикорнуть пару раз по половине часа. Сам опасаюсь все время проезжающих мимо Чертей, что наткнутся на мое убежище случайно. А я буду спать и ничего поделать не смогу. Потом так же побреду на веревке за повозками. если сразу же в жертву не принесут».

Хоть и понимаю, что все равно на голой, как бильярдный стол, равнине никуда ни убежать не смогу, ни как-то сопротивляться тоже не получится.

Сейчас, когда сам курган своими краями закрывает меня от уже погасших костров моих серокожих соседей, определил примерную середину холма с моей стороны и принялся щупать почву с самого низа.

Поставил ветку одного из кустов для ориентира, планомерно прощупываю почву склона на предмет обнаружения чего-то интересного.

Чего-то отличающегося от обычной поверхности на достаточно странном сооружении для здешнего времени и такого же уровня развития. Особенно странно крутом портале, если на примере проезжающего мимо серомордого сообщества сравнивать.

Не тянут они откровенно на строителей подобного сооружения, могут только ямку побольше под свое дерьмо выкопать максимум.

На каждый квадратный метр делаю девять легких тычков, равномерно распределяя их по площади.

«То, что я ищу, не должно быть совсем маленьким, я еще взял за допуск примерно одну десятую квадратного метра, а искомая вещь по площади не должна оказаться меньше четверти метра. Если прикинуть, что здесь окажется вход в виде люка, тогда полметра на полметра – самый минимум. Если для привычного мне гуманоида, похожего на человека. Если же взять в качестве образца такого серокожего товарища в срезе, можно смело умножать искомую площадь на половину минимум».

Уж больно плотными и широкими выглядят эти самые Черти, если у них настоящих хвостов все же нет.

«Хотя, вполне возможно, что само сооружение вообще не их кривых рук дело, поэтому лучше изначально предохраниться, взять размер поменьше, чем промахнуться в своих поисках», – решил изначально я.

Поэтому я тыкаю наконечником своего копья в землю, покрытую первой травой, уже довольно густой, планомерно смещаясь вдоль холма к его боковым сторонам по очереди.

Сами каменные стенки я уже еще утром проверил. Нигде в них не войдешь, слишком они тонкие везде, чтобы сделать проход.

И под ними ничего не определяется, если только тоже со щупом пройтись потом. Была еще мысль начать поиски с площадки между стенками. Если искать именно какой-то люк.

Только в таком сыпучем материале сделать что-то подобное незаметным почти невозможно, поэтому проверку площадки я оставил на потом. Сегодня проверю всю покрытую травой почву, тут мне работы на всю ночь.

«Скорее всего, уже завтра до площадки доберусь, если переживу еще один день на свободе».

Тут всего-то на пару часов работы с одной стороны, тщательной и вдумчивой, острие прямого рога входит на примерно двадцать – двадцать пять сантиметров в довольно мягкую почву.

«Думаю, данной глубины будет достаточно».

Прохожу, подсвечивая себе фонариком, примотанным изолентой к палке посоха в полуметре от конца острия, сначала два ряда с самого низу, потом еще три, поднявшись на примерно пять метров от основания холма за полчаса.

Ноги немного скользят по склону на свежей и сочной траве, однако, если проталкивать ступню через траву ближе к почве, уже не так скользко получается.

«Вообще трава слишком зеленая здесь наросла. Именно на самом кургане, а не где-нибудь еще. Есть для нее какой-то полив здесь, не может она без дополнительной воды так сама по себе обильно расти», – решил я еще днем, наблюдая за красивым зеленым курганом.

Звук и плотность протыкаемой почвы и ощущения на руках пока везде одинаковы, поэтому, даже не останавливаясь, колю и колю, ожидая почувствовать чего-то нового в один из таких тычков.

Однако, такое новое ощущение никак не проявляется пока. Я уже прошел половину склона и остановился вытереть пот со лба. Температура после захода светила ощутимо понизилась. Как обычно должно оказаться в степи, поэтому работаю в куртке без свитера и шапки, они задерживают слишком много тепла в теле.

Того, что кто-то из моих серокожих соседей рассмотрит слабый свет всего одного работающего светодиода в километре от себя, не особо опасаюсь, хотя меру их зоркости и остроту ночного зрения я вообще не знаю.

На стороне холма, противоположной от дороги, я все-таки ничего не нашел. Уже пару часов колю и прислушиваюсь, однако ничего отличающегося точно не почувствовал.

«Должно здесь быть что-то понятно технологичное, какой-то хорошо спрятанный вход в курган».

Может быть мои мысли в корне неправильны, проверить их я могу только таким незамысловатым способом, вкалывая без продыху, как старательный сапер на минном поле.

После усиленного трудового напряжения очень хочется поесть. Я прямо представляю себе мясо ездового козла в жареном виде. Несколько разбросанных в спешке солидных поленьев я тоже нашел и собрал на месте сражения.

Мне хорошо понятно, они упали с подвод, иначе не на чем было бы Чертям в степи разводить настолько хорошо заметные, большие костры.

Мясо я внимательно обнюхал, только никакой вони, присущей нашему козлиному племени не почувствовал.

«Ну, так козлы местные больше на лошадей похожи, один только рог на лбу подчеркивает их принадлежность к какому-то подвиду козлиных», – так я все себе представляю.

Или оленьих, или лосиных.

Жрать уже очень хочется, однако приходится терпеть, жарить мясо относительно безопасно я могу только на расстоянии нескольких сотен метров от самого холма. Поэтому сначала – пахота, а в случае неудачи с поиском спасительного входа меня ждет переход гораздо дальше в степь и уже там обязательная жарка мяса.

Теперь я перехожу на боковую сторону холма, которая ближе к ушедшему каравану. Фонарик сразу выключаю, рисковать, светя им вниз, пока больше не стану.

Впрочем, именно эта сторона неплохо освещена местными лунами, поэтому без дополнительного света у меня получится прощупать землю.

– Вот!!!

Что-то заметно изменилось в монотонном втыкании рога в землю. Звук совсем не такой, как раньше, теперь рог погружается всего на пятнадцать сантиметров в почву и останавливается, встретив препятствие.

И звук пустоты за препятствием очень хорошо слышно, значит, там есть пустое место, как минимум.

– Отлично! Я все же правильно мыслю! Не может не оказаться здесь какого-то входа в сам холм! – бормочу себе под нос. – Зачем-то его все-таки насыпали посреди голой степи!

А что, вполне объяснимо и понятно, почему вход сделан с другой стороны от жертвенного пятака. Чтобы можно было выйти из него не у всех молящихся и приносящих жертву на глазах. Или просто незаметно зайти.

Я в темпе обкалываю найденный источник другого звука по периметру. Теперь получается, что тут есть какая-то дверь примерно метр на метр. Вполне нормальный вход для крупных Чертей.

Наверняка, не обычная дверь, а какой-нибудь люк здесь имеется, не совсем вровень со степью. Как раз на пару десятков сантиметров выше уровня земли расположен, чтобы вода лишняя во время проливных дождей в тамбур не натекала.

– В десяточку! – не удержался я, чтобы похвалить себя.

Внутри у меня все запело и заиграло, я все же смог вычислить совсем мне неизвестную закономерность в размещении входа. Предсказать себе именно то, как сделан проход куда-то там. Который перекликается с такими же схронами на родной Земле.

Теперь придется немного посветить фонарем с узко направленным светом, прикрывая его своей спиной от Чертей.

– Ну, в полутьме ничего не видно, чтобы место входа как-то отличалось от остальной земли и травы.

Начинаю клинком шамана искать стык люка, саму узкую щель и не нахожу ее. Очень не хватает яркого света, однако невозмутимое терпение и старательный труд – наше все теперь.

– Никуда она теперь не денется от меня, эта самая дверь, – бормочу я.

Приходится подрезать целый кусок почвы вдоль потенциального входа, когда в свете луча фонарика показалось что-то не похожее на местную землю.

На острие клинка препятствие срабатывает неожиданно глухим звуком, похоже, что не дерево и не металл, тем более точно не камень.

«Да это же натуральный какой-то пластик», – понимаю я, расширив щель и добравшись до препятствия.

– Ну, уже что-то похожее на современные технологии. Явно, вообще не местный уровень развития!

Еще немного приподняв слой земли и расширив доступ к потенциальному проходу, я замечаю узкую щель стыка между самим люком и основной частью убежища.

Все так же просовываю лезвие клинка в нее и пытаюсь надавить.

Моя сторона люка немного подается, однако плотный слой почвы пока не дает открыть сам люк.

Приходится повозиться десять минут, чтобы очень аккуратно прорезать весь слой по периметру, теперь люк начинает поддаваться и приоткрывается на полметра.

– Слава богу, вход не закрыт на какой-то хитроумный засов, – я приподнимаю тонкий пластиковый люк вместе с пятнадцатисантиметровым слоем земли и травой на нем.

Пока не открываю его полностью, чтобы не оторвать землю, маскирующую его. Вставляю кинжал шамана, чтобы люк остался немного открытым и замираю, внимательно слушая степь.

«Как бы не подобрался кто-то ко мне сейчас, пока я тут вожусь!»

Ветер утихомирился, теперь вокруг очень тихо, поют какие-то насекомые и очень низко над землей летают то ли птицы, то ли летучие мыши.

«Все, пора заглянуть внутрь того, что расположено внутри холма», – решаюсь я.

Просовываю руку с фонариком и включаю его вниз, когда люк и мое тело надежно закрывают появившийся яркий свет в ночи от чьих-то внимательных глаз. Думаю, дозорные Чертей не спят и старательно объезжают свое сильно пострадавшее племя по кругу, охраняя его тревожный сон.

– Да, это настоящий тамбур, после люка есть пара метров пространства до следующей двери, которая размером полтора метра на один.

Пол в тамбуре, стенки и кажется весь потолок, все сделано из того же зеленоватого пластика, как и сама дверь-люк.

«Да, именно тот же материал без стыков, только наверху видны какие-то защелки. Теперь очень многое зависит от того, удастся ли мне пробраться дальше в бункер под холмом».

Впрочем, если люк просто замаскирован пятнадцатисантиметровым слоем земли и даже не закрыт, значит, здесь расчет на очень простых по жизни посетителей. Именно таких, которые проходят мимо постоянно и еще приносят теперь мне понятные жертвы.

Я боком пропихиваюсь в тамбур, погасив фонарик, потом, оказавшись в нем, закрываю люк и снова включаю свет.

Следов и грязи от чьих-то ног в тамбуре нет, однако весь пол покрыт густым слоем мелкой земляной пылью, похоже, здесь давно никого не было. Очень давно. Теперь везде остаются мои следы, постоянно накладываясь друг на друга.

На самом люке с внутренней стороны я вижу три засова так же из твердого пластика, то есть закрыться здесь можно изнутри так, что не откроешь снаружи.

Такое закрытое убежище для меня очень подходит, теперь я спокойнее себя чувствую, когда никто следом за мной внезапно не появится из темноты, выследив каким-то образом мою настойчивую возню под холмом.

Задвигаю пока один засов и возвращаюсь ко второй двери. Она должна вести уже куда-то в гораздо более интересное место, чем пустой тамбур с сильным наклоном, где я могу немного выпрямиться только вплотную перед следующей дверью.