Читать книгу "Аконит. Фантом. Комплект из 2 книг"

14. «58»

Следующую встречу с Джоном Кора предвкушала заранее. Она и сама терялась в вопросах о том, почему так быстро билось сердце, почему ей хочется надеть самое красивое платье, зачем выбирать сладкие духи и откуда появилось желание казаться более уверенной и зрелой. Ответ, конечно, Кора знала, но соглашаться с ним пока не хотела.

Через день, среди подходящей к концу ночи, Джон снова забрался в окно. Для этого Коре пришлось с письмом передать ему свой ключ и уповать на то, что в такое время никто не выглянет во двор.

Джон едва не рухнул на пол, заметив Кору. Вернувшись после полуночи с приема, она так и не сняла парадное платье с глубоким декольте и не смыла ни влажно блестящую помаду на губах, ни тени в уголках глаз, которые так их подчеркивали. Все, что Кора сделала – распустила волосы, пропахшие ванильными духами и розовым шампанским, которое так активно подавали вечером.

– Ты…

– Не переоделась с бала, – она улыбнулась, опираясь о дверной косяк между спальней и ванной. – Не обращай внимания.

Джон рассеянно кивнул, оправляя пиджак и жилетку под ним.

– Не думала, что ты согласишься прийти в такое неудобное время…

– Я не мог отказаться.

– Почему?

– Соскучился, – едва слышно пробормотал Джон, тут же меняя тему: – Что на обсуждении сегодня?

Кора часто задышала, чувствуя жар смущения, подогреваемый алкоголем. Тем не менее нужно было взять себя в руки и заняться статьей.

Рубиновая дама не может злоупотреблять отдыхом. Она нужна городу, как никогда. Она должна показать Акониту, что он не смог напугать ее, должна ответить всем недоверчивым читателям и поделиться с ними новостями об очередном убийстве.

– Как что, конечно, Аконит! Я не могу ни о чем другом думать! – воскликнула Кора, отталкиваясь от косяка. Но будь она чуть честнее, то признала бы, что и о напарнике думает не реже.

– Мне иногда кажется, что ты на нем слегка помешана, – отозвался Джон, присаживаясь на подушки у стены Аконита.

– Не отрицаю, в какой-то степени я им и правда одержима, – Кора опустилась рядом, сразу ощущая знакомый аромат сладковатого табака и чая с бергамотом. – Одержима его загадкой. Он убивает не просто так, не себе в удовольствие… Он запугивает, держит напряжение… Разве это не интригует?

– Смерть людей не такая уж интригующая вещь, – вздохнул Джон. – Убийство – это преступление, а Аконит – преступник, и за свои злодеяния он будет однажды наказан.

– Будет. Потому что Рубиновая дама найдет его. Обещаю! – Кора повернулась к надежному напарнику и замерла, только заметив ссадину на его скуле вместе с небольшим синяком. – Ты поранился! Что случилось?

– А? – Джон изумленно моргнул, а затем усмехнулся, кончиками пальцев касаясь самой границы своего «ранения». – Чепуха. Пытался нарыть материал про пыльцу в Клоаке.

– Пыльцу? Это…

– Новый наркотик. Появился недавно. О нем еще не писали, так что я буду первооткрывателем. Если выгорит, то начну писать еще и криминальные сводки, здорово, да?

– Здорово, – тихо согласилась Кора. – Но бродить по Клоаке опасно, мало ли кого ты там встретишь… Может, даже… Аконита!

Джон прыснул:

– Вздор. Мы же уже выяснили, что он убивает конкретных людей. Значит, я вне опасности.

– Ладно. Но ведь кто-то тебя поранил?

– Кучка идиотов. Я жил в приюте для детей, который находился в неблагополучном районе, а потом с дедом, дом которого стоял вообще практически в Клоаке. Знаешь, сколько раз там приходилось защищаться?

– Как же ты дерешься, если боишься крови? – удивилась Кора.

– Ну не такой же. Я про убийства говорю, когда ее много. А когда нос разбит… Ну, мандраж, но не обморок.

– А был обморок?

– Был, – печально вздохнул Джон.

– Что же ты такое увидел?

– Труп в крови, – буркнул он. – С тех пор я и не могу все это терпеть. Я тогда из дома пару декад не выходил, а деду пинками только удалось меня во двор выгнать. У-у!

– Звучит жестоко.

– Но он ничего, неплохой дед был. Только к старости ум подрастерял, а так ничего.

Кора осторожно подняла руку, проводя по гладкой щеке Джона, очерчивая границы синяка. Как она сразу не заметила?

– Извини, – шепнула Кора.

– За что? – растерялся Джон.

– Что не увидела сразу, что не спрашиваю, как ты…

– Да брось, все в пор… – он запнулся, заметив, что она потянулась к нему.

Кора и сама не понимала, что ее побудило. Какой-то странный порыв, объяснить который было сложно. Может, просто жалость? Или что-то другое?

Ее губы мягко коснулись щеки Джона. Он громко сглотнул, но не шевельнулся.

Только осознав, что натворила, Кора резко отстранилась, испуганно глядя в потемневшие глаза. Кашлянув, она отвернулась, сказала трепещущим голосом:

– Д-давай про с-статью…

– Да, – глухо произнес Джон, – конечно…

* * *

Статья вышла накануне убийства, резко подняв продажи «Интивэя» и настроение мистера Гловера.

Кора не без удовольствия перечитывала собственный текст, подмечая, в каких местах можно было сделать еще лучше. Джон, к сожалению, подчистил некоторые особенно язвительные места, но в нынешних обстоятельствах это было даже к лучшему.

Вечером Кора сидела в чайной, лениво перелистывая газеты, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о предстоящем сегодня убийстве.

Предстоящем или уже совершенном?

– Не грызите ногти, – нахмурилась Эмма, зашедшая с подносом, чтобы забрать опустевший чайник.

– Я нервничаю, – вздохнула Кора, опуская руки в складки юбки.

– Может, это вас немного порадует, – из кармашка фартука показался край конверта, – от вашей подруги, мисс Смит.

– Мэри? – «Джон!»

Кора, подскочив, выхватила письмо. Тонкая бумага немного порвалась под трясущимися пальцами, но короткое послание было легко разобрать: «Нашли! Жду на перекрестке». Ниже слов четыре цифры, означающие время, в которое подойдет Джон. Меньше сегма! А сколько он будет ждать?

– Эмма, знаешь, – Кора принялась обмахиваться письмом, – что-то мне все же дурно. Мигрень, наверное. Я пойду спать, так что предупреди родителей, хорошо?

Служанка спокойно кивнула и вышла, а Кора поспешила наверх. Нужно переодеться, а волосы лучше собрать в косу. Восьмиклинка, по крайней мере, усидит на голове и в нее не придется заталкивать волосы. От мужских туфель Кора решила на этот раз отказаться – слишком большие. Не без труда она откопала в залежах гардеробной сапожки для конных прогулок с невысоким каблучком. Костюм остался тем же, разве что решила оставить блузку. Обычная, под горло, без лишних рюшей. Если не снимать пиджак, то вообще никто не поймет, что под ним не мужская рубашка.

Кора как раз успела примерить сапожки, убедившись, что за два года размер ноги не изменился, и вытащить из-под кровати завернутый твидовый костюм, когда в дверь осторожно постучали и, не дожидаясь ответа, вошли.

Эмма застыла с подносом в руках, а Кора сжала кепку, пялясь на камеристку.

– Что ты делаешь? – зашипела та, ногой захлопнув дверь.

– Н-ничего, – прятаться было поздно, а говорить правду нельзя.

– Это что, мужская одежда? Зачем те… Старые сапоги? Мисс, у тебя же была мигрень, – голос Эммы стал грубее. Она хлопнула подносом по столу. – Поверить не могу! А я разволновалась! Пилюли принесла!

– Ну прости, прости! Только не кричи, не выдавай меня!

– Опять! Опять ты что-то задумала!

– Да, но… – Кора поджала губы, пытаясь сообразить, что бы такое сказать, чтобы оправдаться. Мысли в голове крутились, как колеса кеба, пока с языка вдруг не слетело: – Я влюбилась!

– Правда? – Эмма изумленно уставилась на свою госпожу, явно пытаясь определить, не сбрендила ли она.

– Записка от него. Не от подруги, а от моего возлюбленного, – Кора покраснела. Она сама не знала: врет или говорит правду. – Я обещала прийти, он ждет меня, у него… У него сегодня день рождения, я не могу просто взять и пропустить его! – Дата действительно важная. А вот праздник…

«Интересно, а когда у Джона на самом деле день рождения? – подумала Кора. – Надо бы узнать».

– Но как же я вас отпущу к незнакомому джентльмену? – с сомнением спросила Эмма. На ее лице отражалась внутренняя борьба: с одной стороны, она радовалась, что мисс наконец нашла кавалера, а с другой, мало ли кто тот кавалер! Может, он захочет использовать ее и нажиться на добром имени семьи!

– Не такой уж он незнакомый, – возразила Кора. – Кристофер Хантмэн знает его.

– Инспектор? Хорошо. Тогда поступим так: я отпущу вас, но вы вернетесь не позже полуночи! До тех пор я позабочусь о том, чтобы вас не искали, но чуть что, я тут же доложу лорду!

– Идет!

– Будьте готовы, я зайду, когда начнется ужин и все будут заняты.

– Зайдешь?

– Ну, чтобы вывести вас за калитку через черный вход.

– То есть мы выйдем из дома через дверь?

– Да, задний вход, и калитку в саду отопру вам, окажетесь аккурат между заборами. Протиснитесь уж как-нибудь… Стой-ка! А ты как хотела идти?

Кора красноречиво покосилась на окно.

– Серьезно? Первый, помилуй! Ну что за госпожа мне досталась!

Причитая, Эмма покинула комнату, оставив беглянку готовиться. Когда все было надето, кепи плотно сидело на голове, а коса пряталась под пиджаком, настал подходящий интер.

Эмма вернулась, тихонько приоткрыв дверь. Она мотнула головой, призывая следовать за ней. Кора передвигалась едва слышно, держа обувь в руках и ступая по полу мягкими носками. Идти по лестнице для слуг в тесном и душном коридоре было странно, зато безопасно. За весь путь они наткнулись на сонного лакея, и Коре пришлось прижаться к стене рядом с лестницей, чтобы из-за угла ее не узнали.

Темное небо громыхнуло. Очень скоро пойдет дождь, а зонт для беглецов не предусмотрен. Пришлось пониже нахлобучить восьмиклинку и запахнуть пиджак, чтобы хоть как-то противостоять порывам ветра.

– Надеюсь, этот ваш джентльмен ждет вас с зонтом и отведет в тепло, – пробурчала Эмма, открывая калитку, за которой был тесный проход между двух заборов. – Оставлю не запертой. Вернетесь так же. К тому времени все улягутся, а если все же заметит кто…

– Скажу, что ты срочно нужна мне, чтобы оценить мой идиотский вид, – кивнула Кора. – Или придумаю что-нибудь еще.

– Вот и прекрасно. А вид у тебя, мисс, действительно идиотский.

Кора фыркнула. Она хотела было сказать, что это еще усовершенствованная версия ее наряда, но промолчала, чтобы не выдать все остальное.

Проход между заборов шел параллельно их улице и вел на соседнюю. Это, впрочем, не составило проблем. Перекресток все равно рядом.

До назначенного Джоном времени оставалось еще не меньше десяти интеров, если не больше, но тот уже ждал. Привалившись к фонарю, он докуривал сигарету и не сразу заметил низкую фигуру в несуразно болтающемся пиджаке, которая приближалась с соседней улицы.

– Ну что там? – жадно воскликнула Кора, вдыхая холодный воздух, смешанный со сладковатым ароматом табачного дыма.

– Труп. Нашли в районе Клоаки, почти на границе с городом, – отрапортовал Джон, оглядывая новую версию костюма.

– Прекрасно! Поехали!

– Рано… Полиция еще… Ну, хоть не здесь… Ладно! Мне и самому уже не терпится узнать, в чем там дело!

Кеб удалось поймать быстро, а вот договориться о цене – нет. Оно и понятно: не каждый кебмен рискнет отправиться на окраину города, где улицы пропитаны заводскими выхлопами и зловонными массами из неисправной канализации, а главное – где грабеж считается веселым развлечением.

Тем не менее, предложив тройную оплату, они смогли договориться. Едва проехав мост через Треф-ривер, кеб понесся настолько быстро, насколько был способен, спеша закончить выезд по Левому берегу как можно скорее. Кора с удивлением отметила, что к окнам кеба липло густое марево.

– Ничего себе, какой плотный тут туман!

– Это смог, – поправил Джон. – От заводов.

Он вытащил выглаженный белый платок, предложив прикрыть нос и рот, когда они выйдут. И вовсе не в целях конспирации, как могло показаться на первый взгляд, а для того, чтобы с непривычки не задохнуться.

Почти над всем Левым берегом раскинулась магическая завеса, которая не пропускала большую часть дыма от заводов на Правый берег. Под ней воздух был спертым, едким и горьким. Кора прислушалась к совету и повязала платок так, чтобы прикрыть нос.

Когда они наконец вывалились из кеба, от плотного дыма защипало глаза. Извозчик тут же развернулся и укатил обратно. Кора огляделась. Совсем близко тянулась огромная стена, а за ней трубы, пыхтящие черным дымом. Все время слышался мерный низкий гул, словно гудела сама земля.

Наверняка в обычные дни здесь было пусто, но теперь тут бродили констебли, стояли, перешептываясь, чумазые люди (как подсказал Джон, рабочие), и даже набежала стайка детишек в худой одежде.

– И ты тут жил? – прошептала в ужасе Кора.

– Ну, не прямо тут. И ближе к реке, там, где склады. В общем, подальше от заводов.

Они тут же заметили своих конкурентов – нескольких человек с повязкой на плече, на которой угадывалось слово «Пресса».

– Похоже, труп уже увезли, – облегченно выдохнул Джон, явно довольный тем, что не придется разглядывать мертвеца.

– Надо разузнать, что тут случилось. Давай разделимся, чтобы опросить как можно больше людей.

– Плохая идея. Мне спокойнее, когда ты перед глазами.

– Да брось, здесь все еще куча полицейских, а я очень громко кричу!

– Отчего же ты не кричала в нашу первую встречу? – фыркнул Джон.

– Я переволновалась, – Кора театрально закатила глаза. – Много думала об Аконите.

– А теперь?

– Тоже думаю, но теперь я практически уверена, что он меня не убьет, так что и переживать нечего.

Джон согласился, но снял с жилетки свой хронометр и передал его Коре, договорившись встретиться через десять интеров.

Народу для этого места было многовато, но недостаточно, чтобы среди них затеряться. Пришлось по дуге обходить скопление людей, краем уха улавливая обрывки разговора:

– …не знали! Ну вы чего? – бубнил какой-то мужик констеблю в маске. – Он, ишь, разодетый, хоть и в кровище весь, бедолага…

– И нога у него такая кривая! – воскликнул мальчишка, делясь впечатлениями с побледневшим журналистом, который, впрочем, быстро записывал все, что слышал, не глядя на бумагу. – Точно сломанная!

– Да у него и руки того, – доверительно сообщил другой. – Так и вывернуть, не ломая, нельзя ж, ну!

– Если из сустава выбить, то можно, – лениво ответил мужчина с длинными черными волосами, собранными лентой в низкий хвост. Огромный рост позволял незнакомцу смотреть поверх голов остальных. Он был одет в рубашку с пышным жабо, на плечах лежала короткая мантия, а на ногах красовались начищенные сапоги с каблуком, делавшие его еще выше. Вид мужчины не соответствовал ни обстоятельствам, ни обстановке. Он придерживал двух ретивых пацанят за воротники, будто хозяин – собачонок за шкирки.

– А лицо, лицо жертвы видели? – Журналист вытащил шуршащую бумажку. Кора не сразу поняла, что это деньги.

Один из мальчишек прыгнул, выхватывая бумажку, и захихикал.

– Какое там, – ответил незнакомец с едва заметным акцентом и отпустил ребят. Мужчина вальяжно вытащил сигарету и чиркнул спичкой. Затянувшись, он продолжил: – Опухший весь. Месили его долго, я и не таких видал…

Кора поежилась и нервно сглотнула, когда встретила внимательный взгляд мужчины. Его светлые глаза словно раскраивали ей череп, пытаясь докопаться до чего-то. Она поспешила прочь, чтобы незнакомец не успел слишком заинтересоваться ею. Что-то подсказывало, что это может плохо закончиться.

– …да прям там, склад пустой, крыша прохудилась, чинить в конце весны собирались, – разъяснял мужичок в дешевом костюме полицейскому. Он выглядел опрятным, но все же явно не был жителем Правого берега.

– А сегодня чего же пошли? – констебль недовольно глянул в сторону труб. Он наверняка не отсюда: тоже не привык к смогу.

– Плановая проверка! Мы же не бросаем его. А тут, сами понимаете, всякий… кхм… контингент. Так что проверяем раз в декаду.

– Всегда?

– Всегда.

– То есть вы можете уверенно заявить, что на прошлой декаде тут никого не было?

– Не было! Старыми и Новыми Святыми клянусь, что не было! – мужичок в костюме очертил перед собой овал и коснулся лба, где, по преданиям, открывалось око Первого, желавшего узреть, чем его последователь занимается.

Кора не стала задерживаться и тут. В конце концов, близко подбираться к чужим было чревато. К тому же хотелось посетить склад, чтобы увидеть хотя бы место преступления.

Смог играл на руку. Он прикрывал от любопытных глаз. Шаги терялись то в раскатах гремящего неба, то в звуках гудящего завода. Если жертва действительно пробыла здесь несколько дней, если сломанные ноги, выбитые из суставов руки – правда, то крики никто не услышал бы. Хорошее место для пыток. Но зачем?

Вход на склад почти не охранялся. Труп давно увезли, инспекторы уехали. Старшими осталась пара сержантов, которые больше следили за любопытными мальчишками Клоаки. Кровь не пугала их, скорее, только подогревала интерес.

Их беготня пришлась кстати. Кора нырнула внутрь склада, стоило констеблю отвлечься на парнишку, едва не прошмыгнувшего у него под рукой.

Наверное, раньше в помещении пахло пылью и сыростью. Пахло до того, как сюда пришел Аконит. Теперь же в нос ударил не только и не столько аромат крови, сколько вонь мочи, желчи и гниения. Кора тут же поняла свой предел: она могла смотреть на труп с перерезанным горлом, могла терпеть кровь, но запах, который встретил ее на складе, обилие крови, поваленный стул, на котором до сих пор болтались темные жгуты для фиксации человека… Чересчур.

Тошнота подкатила к самому горлу, пришлось зажать нос. Смог теперь не казался таким уж отвратным. И хорошо еще, что платок был при ней!

Пустое темное помещение освещалось лишь венами молний, вспыхивавших высоко в небе. Кора не хотела задерживаться, поэтому, бегло осмотревшись, она уже настроилась вернуться наружу, но перед тем…

Кровь. Обычная кровь, но было что-то странное в тонких полосках, сквозь которые проглядывался бетонный пол. Будто кто-то пытался что-то написать… Жертва?

Кора осторожно обошла лужу, чуть наклонилась, задерживая дыхание. Она могла поклясться, что увидела цифры: пять и восемь. Пятьдесят восемь? Нет… Что-то рядом – еще одна неровная линия, будто кто-то не успел дописать…

Почувствовав, как обед поднимается к горлу, Кора спешно выскочила вон, едва не напоровшись на констебля. Она глянула на часы. Десять интеров прошло, надо поспешить, пока Джон не забил тревогу.

Стоило увидеть его, как Кора поняла – он тоже что-то узнал. Лицо его побелело, он тяжело дышал.

– Ты как?

– Нормально… Ты слышала, что с жертвой? О, Первый…

– Не думала, что ты верующий, – устало проговорила Кора, опускаясь на корточки. Вдохнуть бы свежего воздуха, но вместо него только смог, от которого кружится голова.

– В такие моменты я очень верующий. Ну и еще по праздникам, связанным с вкусной едой… Хотя теперь мне кажется, в рот вообще ничего не полезет.

– Нашел! – крикнул вдруг издали один из констеблей. – Соленье!

Все разом повернулись к нему. Тот был без маски – видимо, работал в Клоаке и к смраду уже привык. Он радостно улыбался, будто нашел клад и собирался его прокутить. Кора не сразу поняла, что это, а когда поняла, резко развернулась в сторону, срывая платок, чтобы не запачкать его рвотой. Джону понадобилось то же самое, и он перевалился через какой-то дырявый заборчик.

Констебль нес, выразительно потряхивая, мужские гениталии, бултыхающиеся в какой-то банке, наполненной мутной жидкостью.

– Вот и честь того бедолаги отыскалась!

– По-моему, нам пора, – с трудом выговорил Джон, утираясь рукавом.

Кора медленно кивнула, повторяя движение. Во рту остался кислый мерзкий привкус, а белый платок уже стал серым от плотного смога.

Гром заглушил все звуки, а за ним стеной хлынул ливень.

* * *

На обратном пути Кора задремала, утомленная впечатлениями. Думать у нее не получалось, в голове билось одно: «Почему?»

Когда Кора вышла на влажную после дождя улицу, пахнущую озоном и свежестью, она поняла, насколько не ценила воздух. Как же он прекрасен!

Джон, тяжело привалившись к фонарю, выуживал сигарету. Табачный дым, тем более такой дорогой марки, наверняка казался всем жителям Клоаки, привыкшим к вони и смогу, чудесным ароматом, а не токсичным облаком. Теперь ясно, почему им сложнее растолковать, что такое пассивное курение…

Она вспомнила парня с пронзительными светлыми глазами, курившего прямо в гуще едкого тумана. Неужели он не боялся смога? Не слишком ли много яда для его организма?

Вяло махнув Джону на прощание, Кора побрела через узкие проходы между заборами. Обдумывать увиденное и услышанное не было желания. Лучше перенести все на следующий день, когда впечатления улягутся. Правда, Кора сомневалась, что она сможет легко заснуть в темном одиночестве: воображение не уставало подкидывать страшные картины кровавых пыток.

Кора толкнула калитку, тут же заметив, как что-то упало. Видимо, кто-то просунул вещь в щель, а когда дверь отворилась, предмет упал. Но кто здесь ходил? Соседи? И что они принесли? Кора сощурилась, в сумраке высматривая неясный подарок.

Кровь в жилах заледенела, в горле встал ком, а сердце загрохотало, мешая услышать другие звуки.

Аконит.

Перед ней лежало соцветие аконита. Кто-то протиснулся здесь, дошел до нужной калитки, теперь открытой! И оставил… это…

Кора рванула обратно, выбегая на улицу, пытаясь дышать и унять дрожь в теле, спрятать страх глубже. Не выходило.

– Корри! – слышалось будто сквозь толщу воды.

А что, если Аконит вошел к ним домой? Что, если она вернется, а все комнаты усеяны трупами родных?

Всхлипы душили, а слезы скатывались по щекам.

– Корри, посмотри на меня!

Она с трудом подняла голову, ловя испуганный взгляд серых глаз. Джон придерживал ее, не позволяя упасть.

– Сокровище мое, – зашептал он, бережно вытирая ее мокрые щеки, – не пугай меня. Что случилось?

– Аконит, – еле слышно сказала она наконец и, наплевав на приличия, указала в сторону дома пальцем, – там.

Кора вцепилась в Джона, возвращая себе более устойчивое положение.

– Я… Первый, как он там оказался?

– Не знаю. Нужно позвать констеблей, они же… В общем, вызовем полицию.

– Зачем? Я вызывала их в прошлый раз. Аконит не ядовит, я не отравлюсь.

– Но если это был убийца…

– Ладно… Но я просто запру калитку, а аконит… Надо перенести соцветие к воротам… И тогда завтра я его «случайно» найду.

Джон неодобрительно покачал головой.

– Ты только… Проводи меня, хорошо? Мне не по себе…

Обратный путь ко входу занял чуть дольше времени. Кора едва переставляла одеревеневшие ноги. Калитка так и осталась раскрыта, а аконит лежал перед ней.

– Кто знает об этом проходе? – тихо спросил Джон.

– Семья, слуги, соседи. Тут же и другие калитки. Запасные выходы. Такие делали почти во всех подобных районах, – шмыгнула носом Кора. – Что ж, надо взять его в руки…

Надо. Чтобы перенести. Она бы с удовольствием свалила эту «честь» на Джона, но ему нельзя было касаться цветка. Аура магов сильна, они оставляют после себя весьма явные отпечатки. А Кора могла даже весь цветок облапать, ее следы можно было хотя бы объяснить: она же и должна найти его утром.

Неспешно опустившись, она подобрала соцветие, придерживая за самый кончик. Вряд ли он ядовит, но касаться аконита было страшновато. Вот только… Это не был аконит. Стоило Коре дотронуться, соцветие покрылось рябью, а когда растение уже оказалось у нее в руке, аконит окончательно потерял прежний вид.

Это все еще был цветок, но другой.

– Сирень, – выдохнула Кора.