Текст книги "Властелин Сонхи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vlastelin-sonhi-125109.jpg)
Автор книги: Ирина Коблова
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Возможно, какая-то часть зрителей пришла сюда с такими же надеждами. Но хватало и сторонников Шаклемонга, и зевак, явившихся поглазеть из досужего любопытства.
Кем отметил, что и в толпе, и в окружающих площадь административных зданиях с остатками изуродованной лепнины рассредоточена целая армия амулетчиков. Если бы противники этой затеи взбунтовались и рискнули отбить жертву, их бы в два счета усмирили.
На стенах там и сям были развешаны куски парусины с поучениями Шаклемонга и хвалой королю Дирвену – крупными буквами, но сейчас, в сумерках, надписей не разберешь. Дощатый помост, на котором стояла обложенная дровами клетка, озаряли факелы, а площадь и окрестные переулки тонули в дымно-лиловом вечернем мареве. Еще и погода безветренная. Казалось, нервы того и гляди начнут рваться, как нитки, на которых подвесили тянущий к земле груз.
В клетку втолкнули человека с мучнисто-бледным лицом в пятнах кровоподтеков. Он что-то бормотал, вцепившись в прутья, однако его заглушил Шаклемонг, который с боцманским рупором взобрался на помост и начал говорить о засилье пороков, о своей борьбе за нравственные устои, о том, что сегодняшний день станет истинным праздником для всех, кто хочет воспитывать своих детей в скромности и добродетели. Его пытались перекричать люди в жреческих одеждах, но рупоров у них не было, и их живо оттерли от помоста молодчики из шаклемонговой гильдии.
Кем боялся, что его опять вырвет. Колени мелко дрожали, хотелось к чему-нибудь прислониться, но он стоял в гуще толпы. И за каким демоном его сюда принесло… Когда площадь озарило будто вспышкой фейерверка, и шарахнувшаяся людская масса поволокла его влево, он чуть не упал. Ну и дурак, нельзя тут падать – затопчут.
Справа по стенам заплясало яростное золотистое пламя, пожирая полотнища с надписями: оно мчалось по периметру, словно живое, а потом перекинулось на помост. На прутьях клетки сверкнула искра, в то же мгновение Тевальд с почерневшим лицом осел, как свалившееся с вешалки пальто. На Шаклемонге вспыхнул сюртук, и Незапятнанный с воем ринулся с охваченного огнем возвышения в самую гущу своих единомышленников.
Толпа колыхалась, как желе в сотрясаемой кастрюле. Теперь огненный вихрь метнулся по левой стороне площади, обращая в пепел прямоугольники смутно белевшей ткани. Пахло горелым, над головами кружили хлопья копоти.
Все случилось очень быстро, и Кемурт не сразу понял, что события пошли совсем не так, как задумал Незапятнанный.
– Боги показали, что им неугодны такие деяния! – выкрикнул, надрывая голос, жрец Тавше, подобравший рупор. – Боги даровали приговоренному мгновенную смерть и покарали тех, кто осмелился вершить неправый суд!
То ли на него набросился кто-то из охраны, то ли он сам отшвырнул рупор и смешался с народом – Кем не видел, но от всей души пожелал ему удачи. Главное он сказал, и вся площадь его услышала.
Людская масса потекла в переулки, словно разорванная на куски морская звезда, уползающая в разные стороны. Кемурт двигался вместе со всеми. Руки он согнул в локтях и прижал к бокам, стиснутые кулаки держал перед грудью, защищая ребра – однажды прочитал в приключенческой книжке, что именно так надо вести себя в толпе во время давки. Спасибо Ланки, его больше не тошнило, и колени не дрожали.
Вокруг стоял гомон, кто-то молился, кто-то ругался, кто-то плакал. Кто-то говорил, что это была саламандра – он ее разглядел, потому что смотрел в бинокль, куда же делся его бинокль, может, кто-то подобрал?.. Ага, попробуй что-нибудь подобрать в таком столпотворении – повезет, если всего лишь пальцы оттопчут, а то ведь можешь и не встать.
Оказавшись неподалеку от стены, Кем глянул на водосточную трубу – кажись, добротная, должна выдержать… Не поддался искушению: на крыше можно отсидеться, но там наверняка дежурят подчиненные Дирвену амулетчики.
Дальше по улицам стояли заслоны с фонарями и факелами, всех подозрительных шмонали, пришлось дожидаться своей очереди часа три, если не четыре. Он откинул капюшон – затруднительно принять его за Эдмара или Хантре, но все равно спросили, кто такой. Назвался Келдо Барвехтом.
– Придержите руки, уроды подзаборные! А вашему Тейзургу я когда-нибудь яйца оторву!
Он решил бы, что этот вопль вырвался из луженой глотки разъяренной рыночной торговки – если б не овдейский акцент. Оглянувшись, увидел в свете факелов баронессу Лимгеду Тарликенц и свою бывшую подельницу Гренту, которую в прошлом году сцапали во время облавы и отдали баронессе под опеку. Поскорей натянул капюшон и отступил в тень. Ругань баронессы в адрес «государственного врага» послужила для овдеек наилучшим пропуском, и они благополучно миновали кордон.
Кемурт пристроился за ними – в толкучке это не вызывало подозрений, в крайнем случае примут за обычного вора, который охотится за кошельками – и в течение некоторого времени тащился следом. Понял из разговора, что в Аленде они проездом, возвращаются из путешествия на юг, и у них была третья спутница, которая потерялась в толпе, но они этой потерей ничуть не расстроены, и баронесса, похоже, тиранит Гренту, однако Грента тоже в долгу не остается, так что прав был Эдмар, когда говорил, что они нашли друг друга, и у них своя игра.
Наконец толпа начала редеть, растекаясь по улочкам и переулкам. Овдейки ускорили шаг, Кем отстал. Запнулся в темноте о какой-то хлам, чуть не растянулся на мостовой. Вскоре понял, что заблудился. Воняло гарью и отбросами. Казалось, эта кромешная ночь никогда не закончится: как будто Аленда провалилась в Нижний мир, а горожане так и не заметили, что с некоторых пор живут в Хиале.
Когда невесть откуда выскочила саламандра – сияющая золотая ящерка, за которой тянулся искристый шлейф – и начался переполох, Шнырь побежал в нужную сторону по головам кучно стоявшего народа. Гнупи – прирожденные акробаты, они даже по стенам бегать умеют и вовсю этим пользуются, чтобы досаждать по ночам людям своим топотом.
Перед этим Тейзург посадил его к себе на плечи, объясняя окружающим: «Иначе малое дитё ничего не увидит!» Окружающие ругались: «Нашла, что ребенку показывать, дура полоумная!»
Благодаря зачарованному мешочку с рыжей прядью и клочком кошачьей шерсти Шнырь живо нашел Крысиного Вора. Тот стоял у загаженной щербатой стенки – вот растяпа, нельзя в такой сутолоке ошиваться возле стен, могут притиснуть и задавить! – и выглядел пришибленным, будто у него стряслась беда. Мудрый господин предвидел, что он таким и будет: мол-де это упрощает твою задачу.
Прыгнув ему на плечи, маленький посланец содрал с него тюрбан и взамен нахлобучил лохматый парик, который принес за пазухой. В тот же миг парик намертво прилип. Это колдовство доступно не всякому, но Шнырь благодаря жертвоприношению нынче еще не то мог сделать! Продержится до рассвета следующего дня, за это время им нужно уйти от погони.
Теперь на глаза Крысиному Вору падали темные патлы, а физиономию была перемазана сажей. Люди, которые находились рядом, смотрели в сторону помоста и ничего не заметили.
Жалко, напугать ворюгу не удалось. Нет бы завопил или вздрогнул – а он ухватил за полу маскировочного девчоночьего пальтишка и спросил безразличным голосом:
– Шнырь, чего тебе надо?
– Мне надо, чтоб ты за крыску мою поплатился! – сварливо прошептал гнупи ему в ухо. – А еще надобно тебя спасти, господин велел, у него к тебе серьезный разговор.
На всякий случай изо всех сил вцепился в ворот, чтобы собеседник не сдернул его на землю.
– Где он?
– Здесь, да ты к нему не подойдешь – зенки разуй, народу же как яблок в лукошке! Ты вот чего, главное, не давайся тем, кто тебя ловит. Я из тебя натурального трубочиста сделал – ха-ха, никто не узнает, потом в зеркало посмотришься! Как все отсюда двинут, мы до тебя сами доберемся, мы с господином до кого хошь доберемся!
– Уж это точно, – процедил рыжий.
– И не стой здесь как дурак. Глянь, вон там угол и водосточная труба с загогулинами – самая гиблая штуковина, держись от нее подальше. Жалко, тропка на изнанку дома не рядом, а то б я тебя спрятал. Ты нужен, чтобы вы с господином победили супостатов, поэтому позаботься о себе. А крыску я тебе не простил, не надейся!
Шнырь помчался обратно, словно по кочкам – только вместо кочек были шляпы и береты, тюрбаны и капоры, вязаные шапочки и суконные капюшоны, женские прически и стриженые мужские макушки. Толпа волновалась, ругалась, пахла страхом, потом, разочарованием, перегаром и мочой, а над головами витал запах горелого тряпья и паленого мяса.
Разыскав Тейзурга, посланец устроился у него на плечах и шепнул:
– Я все сделал, как велено. Идемте в ту сторону!
Легко сказать – «идемте». Они начали мало-помалу смещаться по направлению к Крысиному Вору, Шнырь как умел плел чары, чтобы помочь господину протиснуться и защитить его от толкотни.
Вокруг колыхалось море человеческой плоти, и разило все сильнее – такая крепкая и тошнотворная смесь, что даже Шнырь под маской морщил нос, а уж каково было господину Тейзургу! Тот двигался к цели, словно через болотную трясину, а оседлавший его шею верный помощник подсказывал дорогу. Порой толпу охватывало паническое брожение, тогда становилось еще страшнее, но благодаря шнырёвым чарам господина прикрывали будто бы навешанные со всех сторон щиты. Маленький гнупи нипочем не смог бы их наколдовать, если б не вчерашняя жертва. Кое-кому в толпе не повезло: вместе с живыми перемещались мертвецы с разинутыми ртами и выпученными глазами – не падали только потому, что некуда падать. Глядя на толчею сверху, Шнырь радовался своему превосходству над бестолковыми смертными.
К тому времени, как они добрались до противоположной стороны площади, толпа немного поредела. Рыжий сидел под стеной – помятый, в растерзанной куртке без пуговиц, но кудлатый темный парик никуда не делся.
– Ты в порядке? – присев перед ним, спросил Тейзург, в то время как гнупи соскочил на землю и зажег меж сложенных ладошек шарик-светляк.
– Да.
– По тебе не скажешь.
– На свою рожу посмотри, – огрызнулся Крысиный Вор.
– Моя рожа – плод вдохновенных трудов перед зеркалом, а ты похож на бедного сироту, которого злые люди выгнали из дома, так и хочется кинуть тебе медяк на пропитание.
– Я ничего не смог сделать, – пробормотал рыжий с таким надрывом, точно у него что-то ценное отобрали.
Шнырь не понял, о чем он, но злорадно выпалил:
– Вот и поделом тебе за мою крыску, на крышу беззаконно заброшенную!
А господин, сгребши собеседника за отвороты куртки, порванной и залитой кровью – не иначе из расквашенного носа – участливо осведомился:
– У тебя нет сотрясения? Ребра целы?
– Я же сказал, в порядке.
– Это не может не радовать!
И к несказанному восторгу Шныря отвесил крысокраду оплеуху, а потом и вторую, придерживая за куртку, чтобы тот не треснулся о кирпичи затылком.
– Так тебе и надо, так тебе и надо! – мельтеша вокруг них, твердил гнупи.
У рыжего опять потекла из носа кровь, и он произнес потерянным голосом:
– Все, что у меня получилось – это быстро убить. Через глазную впадину в мозг, который вскипел и выгорел за долю секунды. Я не пытался его освободить, он все равно не смог бы уйти. Его еще до суда так искалечили, что он протянул бы не больше восьмицы, я вчера подошел достаточно близко, чтобы все это почувствовать. Я предупреждал его, чтоб он не разгуливал в баэге и валил из города, а он не послушал.
– Если б он тебя послушал, они нашли бы кого-нибудь другого, – заметил Тейзург. – Ты ведь и сам это понимаешь, не правда ли? Шнырь рассказал, как ты заступился за Тевальда около «Штофной розы». Он был бедным подражателем – из тех, кто чувствует себя мало-мальски значительной персоной только с изысканной орхидеей в петлице. Раньше он был никем, а надев баэгу, стал кем-то, похожим на меня. Думаю, для него было бы истинной трагедией вновь стать безликой человеческой амебой – такая перспектива ужасала его больше, чем мученическая смерть за право носить баэгу. Отсюда мораль: надо самому быть изысканной орхидеей – хоть в гриме, хоть в обносках, как мы с тобой…
– И как я! – встрял маленький гнупи.
– Да, и как Шнырь. Ты меня несказанно обяжешь, если встанешь и пойдешь с нами самостоятельно, а то вчера я на месяц вперед натаскался тяжестей. Только не спрашивай, что вчера было, это слишком душераздирающая история, в стиле самых черных городских страшилок. Вставай! Нам надо убраться отсюда заодно с толпой.
– А то еще можем в этом доме спрятаться, – подсказал гнупи.
– Не годится. Лорма тут каждый угол обыщет. Не забывай о том, что она вурвана, и ваши тропки для нее открыты. Хантре, да вставай же! Разве ты не хочешь положить конец этому бездарному фарсу с Дирвеном и Шаклемонгом в главных ролях?
– А ты знаешь, как это сделать?
– Представь себе, знаю. Но расскажу не здесь и не сейчас. Идем, наконец.
Поднявшись, Крысиный Вор скривился и зашипел сквозь зубы.
– В чем дело?
Он не ответил, молча захромал рядом с Тейзургом.
– Надеюсь, не перелом?
– Ногу отдавили.
– Кости стопы целы?
– Демоны знают, – буркнул рыжий.
Еще и попытался отпихнуть господина, который обнял его, поддерживая – но потом сдался и все-таки принял помощь. Видно было, что шагать ему больно.
Двигались они медленно и помалкивали, потому что снова оказались в гуще толпы. Когда дошли до кордона, господин давай ругаться исковерканным визгливым голосом: мол-де и вместо казни показали какую-то дрянь, стоило ли ради этого на площадь ходить, больные ноженьки утруждать, и зять пьяница-негодяй, из дома тащит, в канавах ночует, и внучка-паршивка растет непослушная… Их пропустили без проволочек, еще и прикрикнули – шибче проходи, не задерживай!
Дальше людей повел Шнырь, выбирая безопасную дорогу. Без него им бы не уйти далеко в такой темени.
Погоню он почуял, когда пробирались через квартал Тысячи Зрителей. Изваянные из белого камня и вылепленные из гипса Зрители в былые времена глядели на прохожих с крыш, с карнизов, из-под балконов, из стенных ниш, с оконных арок. Дамы и кавалеры цвета лежалого снега, не сыскать среди них двух одинаковых лиц. И никто их не заколдовал, привязав навеки к старинным домам под крутыми черепичными крышами, по которым любо-дорого кататься зимой – если, конечно, ты ловкий гнупи, а не растяпа-смертный! Это всего лишь скульптуры. До недавних пор были скульптуры, пока сюда не нагрянули шаклемонговцы с приставными лестницами и кувалдами.
Гнилушечно-зеленоватые шарики плыли низко над мостовой, высвечивая россыпь обломков, чтобы спутники Шныря не запинались. Фонари не горели, их побили заодно со всем остальным.
– Здесь кто-то есть, – хрипло сказал рыжий, уставившись на щербатую стенку с темным пятном, в котором Шнырь признал засохшую кровь.
Они остановились передохнуть, потому что у ворюги болела нога, и господин его тащил, почти как Фелдо вчерашним вечером. Оба молчали, стиснув зубы, но тут Хантре заговорил – вишь ты, есть ему кто-то!
Хоть и пожирает людскую магию Накопитель, видящий вроде Крысиного Вора все равно уловит то, чего другие не заметят, поэтому провожатый навострил уши и раскинул сторожевые чары, а потом расстроено буркнул:
– Идут за нами! Кажись, с амулетами. Четверо их, злыдней окаянных.
– У меня два метательных ножа, – деловито сообщил Хантре.
Ага, когда он жил у господина, знатно эти свои ножи через всю комнату в манекен всаживал. Только где ему попасть в амулетчика с боевыми артефактами, ежели он сейчас колдовать не может? Шнырь так и сказал, и рыжий угрюмо кивнул, а после добавил:
– На нас кто-то смотрит, но я его не вижу. Как будто прямо из этой стенки смотрит и хочет что-то сказать. Его здесь убили. Недавно, два-три дня назад.
– Так нет же тут ни двери, ни окошка, даже нашенского, потайного… – пробормотал Шнырь, тоже уставившись на застарелую кровавую кляксу с ошметками присохших к штукатурке мозгов.
Все-таки недаром он стал доверенным помощником господина Тейзурга – он же умный! Пусть не такой умный, как тетушка Старый Башмак, с мудрой тухурвой никому из гнупи не сравняться, но уж поумнее Вабро и остальных.
– Ежели из стенки – это призрак здешний. Два-три дня, говоришь? Ясное дело, жил он тут, небось и дом его, а как пришли злыдни с молотками, он давай им перечить. Нет чтобы зашкериться подальше… Ну, те и шибанули его башкой об стенку, аж мокрое место осталось.
Призраки обитают на изнанке людских домов бок о бок с народцем. Одни задерживается надолго, других помощники Акетиса забирают в серые пределы, чтобы сплавить на перерождение. А иные везунчики через некоторое время прямо на месте перерождаются: становятся гнупи, козягами, вывыриками, чворками – в зависимости от своих душевных наклонностей. Прежнее человеческое существование они после этого забывают – ну и пусть его, зато и прошлое горе вместе с памятью уходит. Шнырь вот нисколечки не пожалел бы, скажи ему какой-нибудь крухутак, что раньше он, здрасьте-приехали, тоже был человеком – скукота ведь.
Господин меж тем избавился от юбки, под которой были удобные для драки штаны, от шали и от старушечьей шляпки с париком, а грим размазал так, что рожа у него стала – не приведите боги увидеть впотьмах при тусклом свете фонаря.
– План номер два, – подмигнул он Хантре.
– Хочешь очаровать их стриптизом?
– Э, нет, это уже будет план номер три. Они увязались не за нами, а за тобой. Если бы мы оставляли след, Шнырь бы почуял.
Маленький гнупи польщено осклабился.
– Позволь связать тебя, – продолжил Тейзург. – Сыграем в я-его-поймал. В нужный момент ты мигом освободишься от веревок, и у нас будут шансы положить их. Руки за спину!
– Давай, – согласился Крысиный Вор.
Призрак выбрался наружу и растекся по стенке, словно зыбкое темноватое желе. Люди его не видели, только Шнырь.
– Слушайте, обитатель тутошний с нами заодно!
– Он хочет нам помочь?
– Дурак ты, рыжий, не помочь, а поквитаться с теми, кто его убил. Или с другими, которые на них похожи. Он понял, что вы не из них, а которые гонятся, те из них, и ему надо, чтобы вы их поближе к дому подманили. Там наверху кусок балкона держится на чихе. Во, гляньте, вон там! Он специально не давал ему падать, чтобы супостатам гостинец приберечь, ежели опять заявятся.
Все это нашептал ему безвременно убитый хозяин дома, похожий на студенистую кляксу. Хантре тоже мог бы услышать, но он в это время точил лясы с господином.
– Прелестно… За мной, сударь, не пропадет отблагодарить вас, когда я вновь обрету свою магическую силу, – Тейзург поклонился в сторону кровавого пятна. – При условии, что нас не зашибет этим балконом, до визита шаклемонговцев, никаких сомнений, великолепным…
– Так не зашибет, потому что я свистну, и вы отскочите! – растолковал Шнырь, сияя оттого, что у него самая важная роль в этой военной хитрости. – Рыжий, сможешь отскочить? Ты же будешь им главной приманкой, награду за тебя вот такенную обещали – кто, говорят, поймает беззаконного крысокрада, того озолотят из королевской казны!
– Смогу, – процедил Крысиный Вор и недобро зыркнул на Тейзурга. – Я тебе когда-нибудь руки переломаю…
Как обычно: обозлился ни с того, ни с сего. Хотя связали-то его понарошку, и он сам дал на это согласие.
Господин миролюбиво ухмыльнулся в ответ.
Издали уже доносились звуки шагов и голоса. Маленький гнупи проворно упаковал в узел господский реквизит, негоже его на виду оставлять.
В лунном свете окрестные дома выглядели давно заброшенными руинами – люди там есть, куда ж они денутся, но все окна плотно занавешены изнутри. Чтобы сбежать из приснившегося кошмара, достаточно всего-навсего открыть глаза, а если кошмар наяву, только и остается запирать двери на все засовы. Из здешних одному призраку бояться нечего, а его соседям живется, как в дурном сне, которому конца не видно.
Шнырь погасил шарики-светляки, юркнул на изнанку дома напротив и прильнул к невидимому для людей окошку. Тейзург и Крысиный Вор сместились под балкон, который до недавних пор, судя по торчащим из стены обломанным зубьям, подпирала пара статуй. Когда из-за угла вывернули преследователи с фонарями, Тейзург и Хантре давай ругаться, господин еще и стукнул ворюгу.
– Это я его взял! Со вчерашнего дня выслеживал, от меня не уйдешь, и приклеенным париком меня не проведешь! С ним была тетка с девчонкой, они чесанули в тот переулок. Догоните, если пошевелитесь, а за этого королевская награда моя без дураков!
Он выкрикнул все это с куражом и надрывом, словно мелкий уличный бандит, который нацелился сорвать куш, но столкнулся с подоспевшими конкурентами.
– Не баламуть, парень, получишь свою долю, – веско отозвался амулетчик, главный в этой группе. – Мы сами его выследили, я еще на площади опознал его и прицепил ему «репей», но тебе мы заплатим за помощь.
Гнупи с досады шмыгнул носом: прозевал «репей», вот теперь и грызи локти! А ведь мог бы снять с рыжего эту дрянь, кабы вовремя заметил.
– Клаймонг? – произнес Хантре отстраненным каким-то голосом. – Я тебя помню, зимой ты участвовал в охоте на агентов Ктармы. Хорошую же сторону ты сейчас выбрал, не жалеешь об этом?
Фонарь высветил его лицо, перемазанное сажей.
– Я присягнул Повелителю Артефактов, и я, как раньше, охочусь за государственными врагами, – сухо ответил Клаймонг, коренастый, бритоголовый, с тяжелым складчатым затылком.
Глядя с прищуром на этот затылок, Шнырь прикидывал, что же делать, чтобы не пропали пропадом их горемычные головушки? По-настоящему опасен только амулетчик, но как раз он-то и не сунулся под балкон – стоял посреди улицы, широко расставив ноги в добротных сапожищах, и был начеку. Один из его спутников держал фонари, булыжник мостовой тускло блестел в их свете, а двое других по-хозяйски двинулись забрать пленника.
– Половина награды – моя! – заявил им с истерическим напором лицедействующий господин. – Половина, ребята, по рукам?! А ну, пошел!
Хантре будто бы уперся и ни с места.
– Четвертушка от четвертины – и довольно с тебя, – возразил Клаймонг. – Давайте его сюда!
– Да какая четвертушка, богов побойтесь, это грабеж! – возопил Тейзург, запрокинув голову, будто бы обращался к луне. – Вы его не получите, пока не договоримся!
Двое шаклемонговцев отпихнули его, и в этот момент призрак, скользнувший по фасаду темноватым кисельным пятном, просигналил Шнырю: пора.
Гнупи свистнул. Сгребши рыжего за шиворот, Тейзург вместе с ним шарахнулся прочь. Перед этим он одного из противников ткнул в шею, другого свалил подсечкой, а сверху на них обрушился тяжеленный кусок балкона, проломив дурные головы – уж об этом мертвый хозяин дома позаботился.
Клаймонг повернулся на свист, готовый к действиям – а догадливый Шнырь тоже был в боевой готовности! Хоть и тряслись поджилки при мысли о смертоносных артефактах, которые он нутром чуял, все равно хватило духа сотворить заклинание «Выдерни коврик». Как известно, для этой шутки с полдюжины гнупи должны объединить усилия, но Шнырь, по самую макушку полный сил после кровавой жертвы, управился в одиночку. Ррраз – и вражина-амулетчик, потеряв опору под ногами, со всего маху грянулся задом о мостовую. Удар ошеломил его, тут-то к нему и подскочили добрый господин Тейзург и злой Крысиный Вор, успевший избавиться от веревки. Блеснули два ножа – и нет амулетчика Клаймонга, а без Шныря не видать бы им легкой победы.
Хантре по людскому обычаю пожелал убитому добрых посмертных путей, с тоской в голосе, но это гнупи услышал краем уха, потому что ринулся в погоню за четвертым. Тот пустился бежать, давясь криком и тряся фонарями. Шнырь в два счета его настиг, прыгнул на плечи, впился мелкими острыми зубами в ухо – оно аж хрустнуло, и рот наполнился вкусной кровушкой. Парень завизжал, завертелся на месте. У него был амулет, защищающий от волшебного народца – Шнырь чувствовал эту штуку, как занозу: неприятно, но стерпеть можно, и потехе не помешает. Атакованный шаклемонговец фонари так и не выпустил, потому что гнупи применил заклинание, не позволяющее ему разжать пальцы, и по мостовой кружили световые пятна.
Тейзург подошел к ним, широко ухмыляясь, и спросил участливо:
– Избавить тебя от этого пакостника?
– Да!.. Помоги…
– Что ж, изволь!
Нож вонзился в печень, парень с утробным воем скорчился на мостовой, гремя фонарями, а ловкий Шнырь еще раньше успел соскочить. И лишний раз убедился, что Крысиного Вора медом не корми – только дай непрошено влезть и что-нибудь испортить: недобро зыркнув на союзников, тот добил жертву одним точным ударом в сердце.
– Шнырь, сними с него «репей», – как ни в чем не бывало, распорядился господин.
Гнупи нашел на штанине у рыжего невидимый для смертных цеплючий комок и прилепил на труп, лежавший среди осколков в луже вытекшего из фонарей масла. Потом осмотрел своих спутников на предмет других таких же гостинцев, ничего не обнаружил, и все трое зашагали прочь при свете плывущих над мостовой шариков-светляков. Их провожал взглядом только призрак, растекшийся по стене на том месте, где раньше находился полукруглый балкончик с каменными балясинами в виде морских коньков, да еще луна глядела с ночных небес, но она не в счет.
Дирвен сразу понял, что случилось на площади Последнего Слова. Это же был тот самый амулет, о котором говорила во сне Рогатая Госпожа! Из ее окаянного рога изготовленный…
Чтобы удержать плененную саламандру, нужны специально заклятые негорючие минералы, но когда в игру вступает Госпожа Вероятностей, возможны любые исключения из правил. И наверняка это многофункциональный артефакт, который работает не только с огнем – такие штуки обычно делают из разнородных ингредиентов.
Насчет многофункциональности подтвердилось, когда в квартале Тысячи Зрителей обнаружили тела Клаймонга и сопровождавших его парней из гильдии Незапятнанного. Двоих зашибло рухнувшим на головы балконом – к крухутакам не ходи, для этого был использован все тот же амулет, неподконтрольный Повелителю Артефактов.
Выяснить подробности не удалось, жители окрестных домов в полуночный час слышали крики, но ничего в потемках не видели. Еще и с жалобами прицепились: мол-де у нас тут ни одного целого фонаря, когда на наши улицы освещение вернется? Когда чворк свадьбу сыграет! Так и ответил им, придуркам, потому что сами должны понимать – король не фонарщик.
Кого преследовал Клаймонг, неизвестно. Со связью нынче плохо: для того чтобы посылать и принимать мыслевести, артефактов недостаточно, нужны заклинания магов. Без них только жрецы и лекари под дланью Тавше могут обмениваться сообщениями – по милости своих божественных покровителей, а всем прочим, невзирая на чины, остаются курьеры да почтовые голуби.
Дирвен предположил, что Клаймонг охотился за наградой: выследил то ли Главную Сволочь, то ли рыжую сволочь, то ли обоих вместе, но нарвался на подарочек Рогатой Госпожи.
Пришлось рассказать приближенным, что у кого-то из его недругов есть неподвластный Наследию Заввы амулет, и вовсе это не боги вмешались во время казни Тевальда, а злонамеренные смутьяны. Дирвен умолчал лишь о том, что здесь замешана Рогатая: незачем пугать союзников, а то еще разбегутся кто куда.
Воспрянувший духом Шаклемонг заявил, что он тогда организует новую казнь, и надобно принять меры, чтобы на сей раз никакие смутьяны не помешали. Он получил ожоги и благоухал целебными мазями, вдобавок обвешался болеутоляющими амулетами, но был полон решимости продолжить свое дело.
Чавдо Мулмонг озабоченно заметил, что в неведомом артефакте могла быть заключена не одна саламандра, а несколько – теоретически это возможно – и стоит иметь в виду, что злоумышленники могут учинить поджог где угодно.
Это предупреждение Дирвен принял к сведению, велел собрать на большую аудиенцию пожарных и приказал им вчетверо усилить бдительность. А пожарные давай требовать свое жалование, которое им еще две восьмицы назад должны были выплатить. Не лучше тех придурков, которые донимали его насчет фонарей! Хорошо, Чавдо все уладил: пообещал, что в течение месяца им половину жалования выдадут, и оставшуюся часть они тоже получат в следующем месяце, а пока могут взять ссуды у него в банке под залог своего движимого и недвижимого имущества.
Когда всех спровадили, Дирвен буркнул:
– А может, ну ее, эту казнь, кому она нужна?
– Всем нужна, ваше величество, – доверительным тоном возразил Мулмонг. – Сами видите, какие у обывателей умонастроения: где наше жалование, почему нам фасады попортили, когда фонари починят, да примите меры, чтобы по вечерам разбоя на улицах не было… Нехорошие умонастроения, с вопросами к власти. Людей надо чем-то занять, а защита нравственности – это каждому близко и понятно, и люди должны увидеть, что новая справедливая власть ни перед чем не остановится, дабы защитить их от пороков и всяческого развращения. Повезло нам со стариной Шаклемонгом. Вы думаете, ваше величество, он чокнутый? Есть немножко, и в придачу свербит у него промеж ног по всякому поводу, это истинная правда, но дело не только в этом. Да будет вам известно, у него рыльце в перьях по денежной части. Оттяпал и продал полдома, которые по завещанию должны были отойти его племяннице. Занимался в провинции сбором пожертвований на строительство школы для бедных детей при храме Кадаха и добрую половину – себе в карман. Ведал кассой некого квартального товарищества по закупке дров и опять же допустил изрядную растрату, после чего был под следствием, но откупился. Для него борьба за нравственность – все равно, что боевой артефакт, защищающий от неприятельских ударов: смотрите не сюда, а туда, воровство не главное зло, наперед с постельными пороками надобно разобраться. И это, ваше величество, урок всем правителям, не побоюсь сказать вам правду. Заставьте обывателя перво-наперво думать не о повышении налогов и не о мусорных кучах на улицах, а о том, с кем его сосед в кровати кувыркается, и как бы этого соседа притянуть к ответу за недозволенные утехи – и тогда брожение пойдет промеж соседей, помои не выплеснутся за пределы этой лоханки, а вы будете властвовать в свое удовольствие. Поэтому не мешайте Шаклемонгу, пусть действует нам во благо.
– А, ну, тогда ладно, – согласился Дирвен.
Правильно сделал, что назначил Чавдо управляющим Королевским банком и министром финансов – золотой помощник, все проблемы решает, как семечки щелкает.
– Сам ты чокнутый, Крысиный Вор! И что ты сказал про навязчивую идею – это брехня, навязчивой может быть веревка или человек, который до всех цепляться охоч. А идея – это же такая людская мысль о чем-нибудь… – тут Шнырь запутался, потому что речь шла о непонятном ему предмете, но быстро нашелся и закончил: – Сам ты, рыжий, дурак!
Обидно ему стало за господина. Тот промолвил этак с расположением: «Я тебя люблю, и никуда ты от сего факта не денешься, и от меня тоже никуда не денешься, не надейся», – а ворюга в ответ обозвал его «чокнутым демоном» и сказал, что вовсе это не любовь, а навязчивая идея.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?