Читать книгу "Солнечная. Будешь моей!"

Глава 4

Соня

– Софа, я к тебе важного столичного гуся отправил, ты уж его встреть и койку предоставь. Не теряйся там, сруби с мужика побольше денег за проживание, их ему явно девать некуда. Я тачку его придержу подольше, а тебе постояльцы сейчас ох как нужны.

Сначала загораюсь благодарностью, но как только все его слова полностью оседают в голове, возмущаюсь:

– Степан Григорьевич! – ругаю любимого старичка, но улыбаюсь от его отеческой заботы. – Я надеюсь, вы не специально сломали мужчине машину?

– Он сам сломал, – хмыкает дед, но добавляет с настойчивостью в голосе: – А ты не стесняйся, тебе деньги лишние, что ли? Этот с виду ничего такой. Глуповат, но опрятный и солидный. Глядишь, среди своих потом твой отель прорекламирует. Заживем!

– Спасибо, – выдыхаю с благодарностью и сбрасываю вызов.

Да уж, постояльцы мне сейчас нужны, тут не поспоришь. Стоит только мысленно открыть мобильный банкинг и взглянуть на сумму долга… как все принципы сразу в трубочку сворачиваются. Липкий страх холодными лапами сжимает горло: если я не выплачу этот чертов кредит в ближайшее время, банк просто заберет ферму. Дом бабушки – единственное место, где я наконец почувствовала себя живой, – пустят с молотка за бесценок.

Сверяюсь с настенными часами: если гость пошел пешком, значит, у меня в запасе есть двадцать минут. Пока спешно готовлю, мысли сами атакуют, как стая собак, почуявших страх.

Шесть лет прошло после развода, а я до сих пор помню, как Игорь глумливо заявил в зале суда, что я без него – ноль и ничего не добьюсь в этой жизни. Тоже так подумала в первые несколько недель безуспешного поиска работы. Еще мама наседала каждый день, ругая и упрекая, что я слишком категорична, а могла бы и простить разок.

Невыносимо стало с ней жить под одной крышей, и позже я вспомнила, что бабушка оставила мне в наследство дом с большим участком в селе. Я как чувствовала, что еще пригодится, поэтому не продавала. Переезжая сюда, не питала особых надежд хоть на что-то, но, увидев здешние виды, красоты гор с лесами, насладившись сполна чистым воздухом и внимательнее рассмотрев обветшалый двухэтажный дом, я осенилась гениальной идеей создать экоферму. И сделать из дома что-то вроде мини-отеля для туристов.

На тот момент я не видела очевидных минусов, я просто горела идеей, которую поддержала только подруга Мира. Но, в отличие от меня, Мирослава счастлива в браке, и всё у них с Сашей хорошо. Мира – успешная бизнес-леди, не то что я…

Никто в меня не верил: ни местные, ни родня. Создавала тут всё буквально на собственном энтузиазме и поддержке подруги. Ну и с бурчащим под боком Степаном Григорьевичем. Как мастерский плотник, он сделал мебель и помог с верандой, создав ее по моему эскизу из Пинтереста.

Но что теперь, когда ферма терпит огромные убытки? Я не учла, что сезонность больно бьет по посещаемости, и столкнулась еще с кучей нюансов. Я бы, конечно, могла для исправления мелких неурядиц нанять работников, но нет свободных денег прямо сейчас.

Мысли улетучиваются, как только слышу скрип калитки. Спешно вытираю руки и выбегаю во двор, где уже топчется мужчина. Правда солидный: опрятный, в деловом костюме и брендовых ботинках. На первый взгляд он кажется заблудшей душой в этом месте. Да и мужчина, судя по недовольству на лице, совсем не такой отель себе представлял.

Всматриваюсь в острые черты лица незнакомца, и что-то зудит на подкорке сознания, будто ловлю эффект дежавю. Но разве мы с ним знакомы?

– Я Соня, а вы?..

Он хмурит лоб, а я вижу лишь, как в зрачке медленно плавится молочный шоколад – настолько невероятный оттенок глаз у мужчины. Снова дежавю бьет молотом по голове, и в памяти вдруг вспыхивают… жаркие поцелуи. Страстные, отчаянные, на грани пытки. Вспыхивают так ярко, что кожу на шее обжигает фантомным прикосновением, а сердце пропускает тяжелый удар.

Боже, что за бред, Соня? Очнись!

Улыбаюсь ему приветливо, стараясь удержать гостя, хотя у этого столичного «гуся» на лице написано: «Тут отвратительно».

– Марк Викторович, – бурчит недовольно, словно я виновата во всех его бедах. – Что-то я не вижу здесь пятизвездочного отеля, как дерзко указано на табличке. Захудалый домишка и двор, полный живности, тянут разве что на две звезды. И те с натяжкой. А туалет-то хоть у тебя есть, хозяйка?

Помалкиваю, отчаянно прикусывая щеку изнутри, хотя на языке так и вертится пара десятков очень «лестных» слов. Я не гордая, могу и потерпеть, но ведь никто не запрещает мне немного пощекотать мужику нервы.

– Что вы, Марк Викторович, – сладко улыбаюсь ему, глядя, как он на мгновение «зависает», разглядывая моё лицо. – Есть, конечно. Во-о-о-н там, видите? Деревянная конструкция за сараем. Сами найдете или вас проводить?

Указываю ему рукой направление, и этот глупенький и правда ищет глазами «скворечник» на улице. Минута ступора, и…

– Издеваешься? – рявкает он в обиде.

Я же едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в голос.

– Ну что вы, как можно с дорогим-то гостем.

Я вежлива до невозможности, и Марк Викторович явно озадачен моим поведением. А я со скучающим видом продолжаю ковырять ему мозги чайной ложечкой, как изысканный десерт:

– Выбор у вас, Марк Викторович, невелик. Либо переночевать в моем отеле, либо попытать удачу у кого-то из местных. – Вижу задумчивость на его лице и тут же безжалостно отрезаю второй вариант: – Но лучшее, что вы найдете у соседей – холодный сарай и падалицу с дерева на ужин.

Он ведется на мои слова, как наивный ребенок. Кривится и снова осматривает дом снаружи, явно принимая самое нелегкое решение в своей жизни. Ой, ну что ты его разглядываешь! Я сама знаю, что облицовку надо сменить, но внутри-то мой дом – как конфетка.

– Хорошо, – соглашается нехотя и буквально убивает меня наповал вопросом: – Где здесь ресторан? Я хочу поужинать.

– Ресторан… – повторяю пораженно, а Марк, прости господи, Викторович реально ждет ответа.

Я пялюсь на него, как на ходячее недоразумение в дорогом костюме, который здесь выглядит так же уместно, как фрак в коровнике.

До него, пусть медленно, но доходит:

– Да, глупость сморозил. Такую дыру еще поискать…

– Не соглашусь. У нас тут, знаете, какие виды…

Проглатываю все слова, как только между нами устанавливается странная, почти осязаемая связь. Марк делает шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство, и аромат его парфюма – холодного, с нотками цитруса и дорогой стали – нелепо мешается с запахом теплого хлеба и трав из моей кухни. Почему, когда я смотрю в эти глаза цвета молочного шоколада, он кажется мне таким пугающе знакомым? Будто мы уже пересекались ранее, в какой-то другой, почти стертой из памяти жизни. Это чувство жужжит внутри, словно пойманный в ловушку жук, и бессмысленно бьется о стекло моего сознания, оставляя после себя лишь тревожную дрожь в коленях.

Да и мужчина смотрит на меня явно не как на незнакомку. Во взгляде четко плещется возмущение, от которого я теряюсь.

Да что я, у него деньги одолжила в прошлом и забыла вернуть? Трясу головой, чтобы прогнать тупые предположения. Никогда и ни у кого в долг не брала – это принцип. Кредит, разумеется, не в счет. Да и брала я его для благого дела.

– Да уж, виды тут… интересные, – констатирует он, рассматривая меня с ног до головы.

Стою не шевелясь, как заколдованная магом. Марк вдруг тянется рукой к моему лицу, а я в этот момент просто перестаю дышать. Он едва касается пальцами моей щеки, но меня вдруг пронизывает жаркой дрожью, и рваный вздох сам собой срывается с пересохших губ. Сердце заходится в бешеном стуке, будто пытается проломить себе ребра и выпрыгнуть прямиком в руки этого мужчины. Как если бы все эти шесть лет оно только и ждало хоть какой-то ласки.

Со стороны Марка это просто невесомое прикосновение. Он смахивает что-то подушечками пальцев, но меня встряхивает, как после удара дефибриллятором. Отскакиваю, будто ужаленная, и сама тру щеку так отчаянно, что кожа начинает гореть. Мужчина на мой поступок лишь поджимает губы. Наверное, думает, что мне было противно, а мне… даже самой себе стыдно признаться, что я завелась с пол-оборота.

Соня, ты рехнулась? Понимаю, что одичала за шесть лет одиночества, но не настолько же, чтобы терять рассудок от первого встречного!

– Так вы… – голос звучит сипло, я спешно беру себя в руки и говорю увереннее: – Остаетесь или пойдете искать себе ночлег в другом месте?

Хоть и спрашиваю равнодушно, но внутри вся сжимаюсь пружинкой от страха. Тут ведь есть у кого переночевать. Взять хотя бы молодую мамочку, что живет через дорогу. Ей бы такой «отец» для близняшек Маши и Миши точно пригодился. Да и бабуля через дом от меня – святая, бескорыстная женщина. Примет Марка Викторовича бесплатно, как родного внука, и пирожками закормит на радостях.

К счастью, мужчина выбирает меня:

– Остаюсь, – цедит сквозь зубы и, нет чтобы промолчать, добавляет: – И надеюсь, что внутри отель уютнее, чем снаружи.

Вдох-выдох. Я спокойна! Я просто хочу скорее погасить кредит. Только поэтому улыбаюсь и, чуть отойдя в сторону, приглашаю гостя первым пройти к дому.

Уже стемнело. Марк ступает уверенно, хотя идет, по сути, по минному полю.

– Осторожно! – предупреждаю с притворным ужасом в голосе, а на самом деле едва не смеюсь в кулак.

Да мне прямо в кайф смотреть, как мужчина замирает, приподнимает ногу и с ужасом рассматривает брендовый ботинок, измазанный в натуральном сельском говне.

– Это… – тянет с гадливостью и принюхивается.

Боже, Марк, если не прекратишь делать глупости, я же помру со смеху! Зачем ты его нюхаешь? Чтобы получить заряд бодрости? Разве и так не ясно, во что ты вступил?!

– Марк Викторович, – утешающе хлопаю его по спине, – у нас тут природа в ее первозданном виде.

– Я заметил, – цедит он зло, а я поспешно юркаю в дом.

Глава 5

И только там даю волю эмоциям – хохочу так, что аж сгибаюсь в три погибели. Но успокаиваюсь, как только мой богатый гость переступает порог. Ботинок он уже вычистил, но запах…

Я-то привыкла, а вот городской индюк явно не в восторге от нового опыта. Спасаю ситуацию:

– Считайте, что это к деньгам, – тяну с улыбкой, но «гусь» явно не удовлетворен ответом.

– В таком случае, почему же ты еще не стала миллионером? – ехидничает в ответ, что мне остается только ворчать проклятия под нос.

– Комната на втором этаже, сразу от лестницы. Чистая и уютная, с прекрасным видом. Если нужно, ужин я могу принести прямо туда.

– Да уж будь любезна, – бросает он мне, как обслуживающему персоналу.

Затыкаюсь ровно за секунду до катастрофы. В отличие от ботинок зануды, деньги не пахнут, так что, Соня, прикрути гордость на минимум.

Пока мужчина рассматривает интерьер гостиной, который разительно отличается от видов снаружи, я бессовестно скольжу по нему глазами с головы до ног. Нет, определенно он кажется мне знакомым, но почему? Взгляд сам собой останавливается на пухлых губах, в памяти что-то щелкает и искрит, но зажигания не происходит. Теоретически, если бы мы были знакомы раньше, стал бы Марк Викторович молчать? Думаю, нет.

– Что ж, – резюмирует он, а я, моргая, выплываю из задумчивости. – Внутри… миленько.

Говорит одно, а на роже написано: «Меня этот интерьер бесит похлеще налоговой проверки». Передергиваю плечами. Плевать. Сдеру с него двойной тариф, чтоб не умничал в следующий раз.

Расходимся, пока не погрызлись, как две собаки за территорию. Он – в комнату, а я – на кухню.

Ужин готов: мясо на мангале, картошка, салат. Добавляю чашку ароматного травяного чая – бабуля-соседка приносит отличный сбор: и для иммунитета, и для нервной системы. Ему точно пригодится! Ну и чтобы подсластить момент, кладу щедрый кусок штруделя с вишней.

Довольная собой, тащу всё это наверх. Дверь приоткрыта, но я не вхожу без стука. Борюсь с подносом, чтобы как-то освободить руку, и только подношу кулак к двери…

Зависаю, как старый комп. Глючу, подвисая и практически не моргая. Марк переодевается, и я зачем-то пристально слежу за тем, как он шустро стягивает рубашку. Мужчина в отличной форме: рельефные мышцы перекатываются под кожей, пока он швыряет рубашку в сторону и, наклоняясь, тянется за свитером.

Тяжело сглатываю, ощущая совсем не те эмоции…

Жар прокатывается по телу совершенно не вовремя, гадливо напоминая, что у меня сто лет никого не было. Либидо шалит настолько, что я прямо наяву вижу, как эти сильные руки хватают меня за талию и рывком прижимают к мускулистому телу. Как жадно шарят, медленно избавляя от одежды…

– Так и будешь подсматривать или все же войдешь? – летит в меня ядовитое, отрезвляя, словно ушатом ледяной воды.

Чудом не дергаюсь, стою смирно, иначе бы весь ужин оказался на полу. Вхожу с нервной улыбкой, но мне жарко и душно до невозможности, что аж чувствую, как капелька пота течет по спине. У меня что, овуляция? Почему я реагирую на него, как мартовская кошка?

К счастью, Марк забирает поднос, а я не могу уйти – ноги будто в бетон залили. Не стесняясь меня, он берет кусочек заботливо порезанного мяса и беззастенчиво ест. А я, вместо того чтобы просто пожелать приятного аппетита, выпаливаю:

– За ночь – сто пятьдесят долларов.

Марк давится едой и закашливается, а я и с места не двигаюсь. Найдя стакан с чаем, он жадно пьет, но никак не может потушить в себе… видимо, огонь злости.

– Сто пятьдесят? – переспрашивает хрипло, а я киваю, как китайский болванчик. – Что-то дороговато мне твой отель обходится.

– Да что в наше время сто пятьдесят долларов? – фыркаю и бурчу под нос: – Скряга. Это вместе с едой и… культурной программой.

Он долго молчит, но, прожевав мясо, молча кивает. То ли это комплимент моей готовке, то ли он просто смирился с условиями.

– Хорошо, будут тебе деньги. Заплачу даже больше, если поторопишь старикана починить мою тачку.

– Не «старикана», а Степана Григорьевича, – упрямо складываю руки на груди и добавляю: – Насчет машины ничего гарантировать не могу. Сами понимаете, если заказывать детали, то они могут к нам идти до трех дней.

Он и сам это понимает. Злится, судя по перекошенному лицу, но принимает горькую правду:

– Значит, поживу у тебя три дня. И с завтрашнего дня рассчитываю на то самое «безудержное веселье».

Перекручивает мои слова, нахал, но мне пофиг. Если заплатит – идеально. У меня в любом случае гостей не предвиделось, а так хоть немного денег заработаю и погашу часть космического долга.

– Отлично, тогда завтра с вас расчет за первый день. Таковы правила. Спокойной ночи.

Убегаю, пока в меня не полетели стрелы новых укоров. У себя в комнате, едва голова касается подушки, слышу, как телефон пиликает от входящего сообщения. Надо же, интернет решил ради приличия немного поработать?

Связь прорывается плохо, но сообщение от подруги Миры всё же дошло. Просит срочно перезвонить и меня это настораживает, ведь подруга редко пишет о срочности. Но… я слишком вымотана и измучена этим днем, поэтому решаю отложить разговор на завтра.

***

Подскакиваю, будто меня ущипнули, и с минуту тупо пялюсь в стену, за которой орет Марк. На часах – пять пятьдесят утра, а этот, прости господи, Викторович горлопанит, как оперная певица на сцене. Еще и ноту так низко берет, что аж морщусь от его «концерта» совсем не по заявкам.

Я привыкла просыпаться рано, но не под нецензурщину же! Да что уже могло произойти? С раздражением сползаю с кровати и прямо так, в пижаме, тащусь к нему в комнату. Рывком открываю дверь и…

– Марк… – выдыхаю со стоном, – Викторович.

– Это и есть тот самый комфортный отдых, черт подери?!

Громыхает, тыча пальцем в курицу, которая хрен знает как забралась в его спальню. Цепляю взглядом открытое настежь окно и пораженно вздыхаю. Неужели эта наглая птица влетела прямо в него? Совершенно не пугливая, она уселась у гостя в ногах, как преданная собачка, и еще пялится на меня так, словно намекает: «Этот мужик мой!»

– Как она вообще ко мне забралась? Кыш!

Гонит птицу, а ей пофигу. Лишь с кудахтаньем перелетает на спинку стула, но свой пост покидать не спешит.

– Не отель, а сплошной балаган! – Марк морщит нос и продолжает выплескивать на меня гнев: – Только посмотри, во что она превратила кровать и комнату!

Я же не слепая, но лишь киваю со вздохом.

– Марк Викторович, – выдавливаю из себя улыбку, – я не виновата, что у вас настолько сильный магнетизм. Вы даже курицу сразили наповал.

Он замирает. В глазах – целое море буйства, и на меня со скоростью света мчится высокая волна недовольства.

– По-твоему, это забавно? – в отличие от горящих гневом глаз, голос его теперь спокоен, подобно штилю перед бурей. – Я словно спал в курятнике, а не в номере отеля. И за это ты просишь сто пятьдесят долларов? Или курица – то самое «развлечение», что входит в стоимость?

Мне бы согласиться с ним, извиниться за неудобство, но не могу заставить себя. Чувствую в нашем споре некий азарт, поэтому зажигаюсь, как новогодняя елка:

– Чего ты раздуваешь проблему? – скрещиваю руки на груди в защитном жесте. Марк сощуривается. – Да, немножко испачкался в курином помёте, но что тут такого? Ванная в коридоре, бойлер нагрет! Пошел и помылся. А я пока приберусь здесь и сменю белье. Ах да… в следующий раз, если станет жарко, открывай окно только на проветривание!

Повисает скользкое, как лед, молчание. Один неверный шаг – и можно поскользнуться. Марк молчит, поджав губы так крепко, что они побелели. Успокаиваюсь и я.

– Прекрасно, – цедит он спустя долгую минуту. – Пойду приму душ.

Он направляется к двери, и мне приходится отступить, чтобы дать ему пройти. Марк задерживается в дверном проеме всего на секунду, слишком близко, так что я чувствую жар, исходящий от его тела после сна. Взгляд медленно, почти ощутимо скользит по моей тонкой пижаме, задерживаясь на ключицах и спутанных волосах. В нем уже нет злости – только странное, темное обещание, от которого по коже проносится табун мурашек. Он ничего не говорит, но я отчетливо понимаю все, что горит в его глазах, пока рассматривает мое тело.

В итоге Марк скрывается в ванной, а я шумно выдыхаю.

Глава 6

– Ты охренела?! – теперь я тычу пальцем в курицу, а она, чуя беду, спешно бросается в противоположный угол. – Я тебя на суп пущу, гадина ты мелкая!

У меня с ней разговор короткий: ловлю её и вышвыриваю через окно, не слишком переживая за наглую живность. Но когда полностью осматриваю комнату и кровать… Дикий хохот разносится эхом по спальне, и я никак не могу себя угомонить. Это что ж получается, Марк всю ночь проспал с курицей в обнимку? Боже, кому расскажу – не поверят же!

Убираюсь дальше без задней мысли, как вдруг…

– Там же… полотенец нет!

Бегу к себе, спешно достаю комплект и теперь мнусь у ванной комнаты, потому что Марк не отвечает, даже когда я стучу в пятый раз.

– Я просто положу полотенце и быстренько уйду… – убеждаю я себя, когда нагло врываюсь внутрь.

И как раз в эту же секунду Марк открывает дверцу душевой кабинки… Встречаемся взглядами и оба замираем. У него – удивление вперемешку с чем-то таким… темным и страстным. А я… вспыхиваю до кончиков ушей от увиденного. Идеален во всех смыслах, такого грех прятать под костюмом. И мне, вполне логично, это нравится до пунцовых щек. Взгляд невольно фиксирует родинку на его плече, и в голове вспыхивает что-то знакомое, но как такое возможно? Боже, Соня, да прекрати ты уже!

Алчный взгляд мужика возвращает на землю, жестоко напоминая, с кем я имею дело. Городской говнюк! Может, еще и женатый вдобавок? Кольца хоть и нет, но кто знает, вдруг снял заранее?

– Я… кхм… – прикрываюсь полотенцем, как щитом, – принесла полотенце. – А я, грешным делом, решил, что ты надумала присоединиться.

– Делать мне больше нечего, – бросаю в него стопку ткани и убегаю, пока неловкость не достигла апогея. Или пока я реально не залезла к нему в душ…

В коридоре спешно прижимаюсь спиной к холодной стене, чтобы успокоить бурлящие эмоции. Нет, ну это точно какой-то дурной сон! Мне снова показалось, что я уже видела Марка раньше. Причем именно таким – без одежды.

– Подбери уже слюни и топай на кухню! – ругаю себя, как последнюю идиотку.

За завтраком неловкость только нарастает. Я упорно молчу, да и Марк что-то слишком активно клацает в телефоне.

– Тут вообще ловит интернет? – вскидывает он вдруг голову, а я пожимаю плечами.

– Надо выйти на крыльцо, повернуться лицом к вишне и высоко поднять руку. Иногда помогает.

Напряжение за столом становится почти физическим. Мы словно сидим под высоковольтными проводами, и я почти слышу, как трещат невидимые искры.

– Это шутка? – выдавливает он спустя время.

– Я вполне серьезно, – отвечаю со скучающим видом, а Марк бесится, как разъяренный жеребец, которому натянули поводья.

Дергается, шумно дышит, но вынужден сдерживаться.

– Ну точно дыра! И как меня угораздило сюда занести?!

– Хочу напомнить, – рассматривая ногти на руках, брякаю я, как робот: – Что ночь прошла и пора бы рассчитаться. Желательно наличкой.

Злой как тысяча чертей, он вскакивает со стула. Нервно хлопает себя по карманам, но чем дольше рыскает, тем сильнее к переносице сходятся брови. И мне это совершенно не нравится.

– Так… а кошелек… – говорит он сам себе и резко чертыхается под нос: – Кажется… оставил дома…

Пялимся друг на друга, как двое школьников, пойманные на нелепой проделке. У нас обоих возникает абсурдное желание рассмеяться, но я всё еще надеюсь на благоразумность мужика.

– Ты сейчас пошутил? – скрещиваю руки на груди, когда надменный «гусь» растягивает губы в приторно-сладкой усмешке, которой явно хочет сбить меня с толку.

– А почему сразу наличкой? Бизнес втихую от налоговой ведешь? Может, я хочу терминалом расплатиться!

– Да как скажете, скидывайте на номер счета.

Вот только беда в том, что вай-фай тут такой же капризный, как мой дурной козел, за что только еду каждый день получает, скотина такая.

У Марка нет выбора, встает вместе со мной и выходит на веранду. Он всё еще скептичен, а я до сих пор в режиме ожидания денег. Трюк с вишней срабатывает, только мужчине пришлось залезть на бревенчатые поручни для лучшего сигнала. Пока он с высоко задранной рукой пытается что-то печатать, рядом, как специально, появляется курица. От испуга или просто от неожиданности Марк нервно дергается, и из его ладони вылетает айфон.

– Да твою ж… – мы оба пораженно смотрим, как телефон плюхается прямиком в емкость с водой для животных.

– Телефон пал смертью храбрых… – я шустро достаю его, пока Марк Викторович зависает в неверии.

– Это же… вся моя работа, – он моргает и щипает себя.

Наверное, думает, что ему снится дурной сон. Он смотрит на свои пустые ладони с таким видом, будто у него только что отобрали кислородный баллон на глубине океана. Весь его столичный лоск осыпается, как старая штукатурка.

Честно, я тоже начинаю думать, что все это тупой сон. Ну не может случиться столько абсурда за один день!

– Да ну бросьте, – я заботливо отряхиваю телефон от воды и прочего мусора. – Айфоны ведь водонепроницаемые. Просохнет и будет как новенький.

– Да ты хоть представляешь, сколько на нем было информации! – он вырывает его из моих рук и нежно прижимает к себе, как ребеночка.

Тыкает по боковым кнопкам, на пару секунд экран загорается и тут же резко гаснет.

– Заряд сдох!

Не закатываю глаза лишь из вежливости. Ну, хотя бы включился, уже хорошо. Теперь я уже, наверное, не столько переживаю за свои деньги, сколько за Марка. Ну что за мужик – одно сплошное невезение.

– Скажи честно, тебя какая-то женщина прокляла?

Он бросает на меня убийственный взгляд, а я приподнимаю ладони в знаке капитуляции.

– Ладно, зарядка есть?

– Есть, – киваю и, не щадя нервы индюка, добиваю его с широченной улыбкой: – Только у меня не айфон. И ни у кого из местных его тоже нет.

Марк с рычанием падает в плетеное кресло, из-за чего кажется, что я нокаутировала Марка Викторовича с одного удара.

– Это просто какой-то дурной сон, – стонет он себе под нос, качая головой.

Но если он думает, что единственный тут, кто разозлен до точки кипения, то у меня для него плохие новости.

– Я не понимаю, как можно уехать из дома, не взяв с собой кошелек?! – ругаю я его, как миллениалка, воспитывающая сына-зумера. – Вы что, питаетесь святым духом?

– Ты серьезно? – он выгибает бровь и стреляет отмазкой, как из водного пистолета: – У меня для этого есть телефон и NFC!

– А зарядка? Свою вы, я так понимаю, тоже дома забыли? Хорошо хоть голову не оставили на тумбочке!

– Ты как дикарка из каменного века, – фыркает он на все мои возмущения. – Айфон сейчас у каждого, и зарядка есть практически везде. Например, в любом нормальном отеле.

Последнее он особенно выделяет, бросая камень в огород моей «Солнечной Долины». Ладно, индюк городской, твоя взяла. Ты же хотел безудержного веселья? Я тебе его организую так, что до конца жизни не забудешь!

Молчу некоторое время, наслаждаясь его беспомощным видом. В голове уже выстраивается идеальный план. Раз у Марка Викторовича нет налички, значит, он будет отрабатывать свое проживание по полной программе. Я медленно облизываю губы, представляя этого лощеного бизнесмена с вилами в руках. Хищная улыбка сама собой расплывается на моем лице.

– Ну, раз вы не можете заплатить за проживание, – тяну с ухмылкой, а мужик сразу напрягается всем телом.

Не могу, но сдерживаю себя от хохота – настолько комичное у него сейчас лицо. Ой, ну что так натужился, словно я тебя выгоню спать в курятник!

– Вон там ведро, – указываю ему направление, и он послушно скользит чуть левее глазами. – А в дальнем сарае коза. Ее нужно подоить.

Раздав указания, разворачиваюсь и ухожу, но меня резко останавливает истеричный смех.

– Ты… – смеется и не может остановиться, – пошутила?

– Ну какие уж тут шутки, Марк Викторович, – стреляю в него строго, и мужчина сводит брови к переносице.

– Подоить? – уточняет, а я киваю. – А ты ничего не перепутала?!

Гремит на весь двор, что аж куры разбегаются в разные стороны. Но я спокойна, как удав. Протягиваю ладонь, прямо как у церкви, и мой жест мужик понимает без слов – поджимает губы.

Не хочет принимать свою судьбу, всё ищет отмазки:

– Но ты же понимаешь, что я могу заплатить и даже вдвое… нет, втрое больше!