Читать книгу "Солнечная. Будешь моей!"

Глава 7

– Так заплати, – упираю руки в бока с грозным видом, хотя внутри уже едва не взрываюсь от истерики.

Столько растерянности и мольбы о пощаде я давно не видела. И Марк сейчас как адвент-календарь – каждый день что-то новое буду открывать в нем.

– Да ну не могу я, – грохочет от несправедливости и айфоном крутит в воздухе. – Найди мне зарядку, и будут тебе деньги.

– Марк, давай уже без «Викторовича». Нет здесь нигде зарядки, смирись и иди подои мне козу.

Пока он медленно переваривает ценное указание, подхожу к нему и услащаю момент:

– Я в тебя верю, ты справишься! – хлопаю по плечу, как давнего друга перед важным стартапом.

И сбегаю, пока еще могу сдерживать в себе смех. Но разве могу я пропустить шоу? Нет!

В коридоре взгляд сам опускается на чистые галоши, предназначенные для гостей, если те захотят «пообщаться» с животными на моей мини-ферме. Жалко становится столичного раздолбая и его брендовые ботинки, поэтому хватаю галоши и иду прямиком к Марку. А он так и стоит на одном месте, как потерянный турист посреди сафари: руки в карманах штанов, спина прямая, а на лице – сплошное разочарование.

– Держи, – протягиваю ему обувь.

Хмурится, пока рассматривает галоши, но когда поднимает на меня взгляд, полный недоумения… то у меня складывается ощущение, что гранату без чеки ему подсунула.

– Это… что? – ну, серьезно?

Закатываю глаза аж до луны:

– Обувь, Марк. На ноги надевается, – невинно поясняю, а он уже едва не сжигает меня глазами, как инквизитор ведьму.

– Не делай из меня идиота, – отмахивается, – у меня есть обувь, зачем мне эти галоши?

Указывает на модные ботинки, которые вчера пережили не лучшие времена. И я молча смотрю на туфли именитого бренда, мысленно напевая им похоронный марш.

– Марк, – начинаю медленно, чтобы до него дошло, – ты уже забыл, как вчера вступил ими в… – не дает договорить:

– Ладно, – сдается, забирает у меня галоши двумя пальцами, будто жабу берет.

Переобувается и, пока с задумчивостью рассматривает ноги, уношу его ботинки в дом, от греха подальше. К сараю Марк подходит нерешительно, все еще с долей скепсиса и явного замешательства. А я уже в предвкушении веселья мысленно потираю ручки.

Галантно, как швейцар, открываю перед гостем дверь, и на нас тут же пялятся четыре пары глаз. Марк морщится – запахи тут, конечно, не для городской неженки, но все же и не так плохо, как могло бы быть. Я вовремя за ними убираю!

– Вон ту надо подоить? – уточняет, словно все еще хочет услышать от меня, что я пошутила.

Козел Степан на наглое заявление Марка явно насторожился – вон как глаза вылупил, будто уже задумал боднуть столичного пижона прямо между ног.

– Хм, – делаю умный вид, стараясь в который раз за утро не заржать. – Если ты решишь подоить козла, то максимум, что получишь – это пару капель. И явно не того, что нужно.

Я максимально спокойна и вежлива, даже указываю Марку, где стоит моя милая козочка Дуся – с другого бока от него.

Обернувшись, Марк рассматривает козу, затем козла и просто трясет головой. Не видит разницы, но и не спорит. Не ругается, что странно, и даже не дерзит. Как-то… не к добру!

Вижу, как козел Степан уже едва не рычит, чуя конкурента или еще чего хуже. Копытом бьет, и, клянусь, у Марка сейчас вся жизнь перед глазами пронеслась – вон как побледнел за секунду и в сторону шарахнулся. А может, и мысленно завещание составил.

– Степан! – шикаю на него, а то совсем уже охамел в последнее время. – Хочешь, чтоб на мясо тебя пустила?

Не хочет – затыкается и пятится назад, буквально сливаясь с текстурами сарая.

Но он тут не единственный, кто не хочет принимать горькую судьбу:

– Соня… – раздается над головой тихий, но твердый голос. – Я на это не подписывался.

Пинает ногой ведро, будто злость на нем вымещает. Оно бренчит и падает, но не испаряется, как и вся сложившаяся ситуация.

Нет уж, дорогой мой Марк Викторович. Хотели безудержное веселье? Получите – распишитесь!

– Работай, Марк, – хлопаю его по плечу, а второй рукой пихаю в спину, подталкивая к козе.

И он подходит, а на лице огромными буквами мигает: «Я правда собираюсь ее доить?». Что забавно, даже без моей подсказки находит низкий стульчик в углу и нелепо усаживается на него около Дуськи. Такой огромный, что скручивается, бедняга. В рубашке и с галстуком, который зачем-то напялил, Марк кажется лишним тут. Неестественным, как сгенерированная картинка ИИ. Глюком в слаженной системе.

Но все же протягивает руку, а коза с любопытством тянет морду к его галстуку, просто чтобы понюхать. Еще бы, когда в ее сарае снова будет благоухать духами Пако Рабан?

Испугавшись, что Дуська погрызет его галстук, Марк тут же отпрыгивает с нервным криком, как кот от огурца. А мне под рукой только телефона не хватает и ТикТока – такой кадр пропал!

– Она чуть не укусила меня! – слова нервным эхом разлетаются по сараю. – Ох, бедняжка, – посмеиваюсь и добавляю примирительно: – Дуся просто понюхать хотела, ты для нее новый человек, прояви терпение.

Признаться, я ждала, что Марк сдастся и сбежит еще до того, как мы войдем в сарай. Но он, кивнув, упрямо снова усаживается, будто не хочет проиграть, и плевать в каком деле. Упертый!

И уже в следующую секунду с восхищением наблюдаю, как он, отбросив предубеждение, закатывает рукава, даже трет пальцы, словно согревает их перед тем, как прикоснется к вымени. И, наконец, снова тянется к Дусе рукой, но всё делает неправильно. Подхожу ближе и склоняюсь к мужчине, чтобы правильно разместить обе его ладони и помочь, как вдруг всё летит за секунду к чертям.

Коза, предательница, дергается, отчего Марк вскакивает, спешно пятится назад, а я не успеваю отскочить и в итоге оказываюсь прямо в руках у мужчины. Сердце замирает в тот же миг. Мы так близко друг к другу, что ощущаю на щеке его горячее дыхание, но сама не дышу. Зато слышу, как мужчина нервно сглатывает, и дрожу в его руках, как заведенная игрушка.

– Ты в порядке? – хмурит брови, но голос – боже!

Меня прошибает похлеще, чем от тока. Нежный, с каплей тревоги и хриплыми нотками.

Марк удерживает меня, чтоб не упала, и я хватаюсь обеими ладонями за его рубашку, как за спасительный круг посреди океана. Хотя мне страшно, но поднимаю взгляд и тону в цвете глаз, в которых медленно плавится молочный шоколад. Глаза слишком открытые и страстные, до помутнения рассудка. Марк смотрит на меня не как на фермершу-издевательницу, а как на женщину. Красивую и обаятельную. Единственную, что способна достучаться до его души.

– Я… в порядке, – выдыхаю и не понимаю, отчего голос вдруг стал хриплым.

– Соня… – срывается с его губ так нежно и резко, что невольно бьет по воспоминаниям. – Мне кажется, или твоя коза… ревнует?

Не дав мне и минуты насладиться моментом, она блеет прямо возле наших ног, требовательно стуча копытом. Ревнует? Но кого к кому? Не выдерживаем оба и хохочем, но искра, что пробежала между нами ранее, так и остается висеть в воздухе – так, что аж дышать сложно.

Не думала я, что Марк может быть настолько опасно притягательным. И что хуже – я совсем не против оказаться в его руках. Иначе почему до сих пор мы стоим в обнимку, как влюбленная парочка?

Первой выпутываюсь из теплоты объятий, да и Марк с вежливым покашливанием отходит прямиком к Дуське. Мне неловко до пунцовых щек и, не находя ничего лучше, хватаю ведро. Немного неуклюже из-за вспотевших ладоней, едва удается удержать его, и всё это под пронизывающим до кости взглядом Марка. Подхожу к нему, но мнусь на месте, не зная, куда себя деть. Нервничаю какого-то фига, будто это я впервые вижу козу и собираюсь ее доить.

– Давай… – голос охрип, прочищаю горло и отвешиваю себе воображаемую оплеуху. – Вместе.

Плохая была идея! Я думала, меня это отвлечет, а в итоге… Склоняемся одновременно, и Марк задевает меня плечом, но сразу второй рукой придерживает за талию, чтобы я не свалилась или не потеряла равновесие.

Первой кладу руки на вымя. Я слишком натянута и сосредоточена, но когда Марк накрывает своими ладонями мои, то теряюсь в пространстве. Сердце из-за его близости стучит гулко, отдаваясь в ушах барабанной дробью. Доим Дуську почти синхронно, но, хоть убей, не вижу перед собой ничего – картинка плывет перед глазами.

– Это… – звучит интимно над ухом, задевая все мои нервные окончания и оголяя их, – довольно забавное занятие.

Глава 8

Хриплый смех заполняет собой сарай и окутывает меня нежным коконом. Не вижу, но чувствую, что уже не я дою козу, а Марк. Да так ловко, словно он доярка в пятом поколении. И Дуся совсем не против – стоит смирно, даже не шелохнется.

В эту минуту мне уже совсем не до смеха, я обыграла саму себя, черт возьми! Но если опустить предвзятость, Марк не побрезговал ни мной, ни козой. Ни отелем, что явно встал ему как кость в горле. Можно сказать, гляжу на него теперь иначе – с интересом и задумчивостью. В профиль он мне опять кажется знакомым. В мозгу царапает воспоминание, но оно растворяется после победного хмыканья Марка над ухом.

Как только заканчиваем доить, прячу воображаемые колючки и улыбаюсь искренне, реально всем видом показывая, что мужчина – молодец. Но вслух, конечно же, ничего не говорю. Зазнается еще!

– У тебя такой вид… – смотря на меня, он щурится, будто я луч яркого солнца, – словно я прошел некую проверку.

Кивает на ведро с молоком и козу, а мне нечего сказать. Я его не проверяла, просто хотела немного проучить, но сама угодила в ловушку. Глупо получилось.

– Вообще, – выхожу первой, уж слишком душно стало в сарае, хочу глоток свежего воздуха, – подоить козу – это своего рода развлечение на моей ферме. Дуся – спокойная и милая козочка, чего не скажешь о Степане.

– Козел? – уточняет Марк, а мне почему-то смешно становится. – А что с ним не так?

– Козел, – посмеиваюсь, вытирая брызнувшие слезы, – он и в Африке козел. Обычно их пускают на мясо, толку от них ноль, а еды жрут дай бог.

– Так зачем ты его оставила?

Задает вполне логичный вопрос, а я только сейчас понимаю, что впервые за прошедшие сутки у нас возник нормальный разговор. Без ехидства или нападок. И это вдруг радует душу похлеще, чем горячий чай в промозглое утро. Я прямо слышу, как на стене изо льда между нами с Марком появляется первая трещинка.

– Держу ради развлечения гостей. Им нравится, Степану правда не очень, но у него нет выбора.

– Бедный мужик, – Марк сочувствующе хмыкает, я же закатываю глаза.

– Мужская солидарность? – зыркаю с хитринкой, а он мне открыто улыбается так, что я едва не спотыкаюсь на ровном месте от неожиданности. – Осторожно! – он вовремя хватает меня под локоть и снова тянет к себе.

Ведро отставляет и скользит свободной рукой по талии, а за ней мурашки табуном несутся по коже. К черту все приличия! Мы тянемся друг к другу, как два магнита, обреченные соединиться вместе. И ведь почти соединяемся, но идеальный момент, почти интимный, так некстати ломает Васька Левко – местный тракторист.

– Сонь! – видя меня, подпрыгивает на радостях, будто в лотерею миллион выиграл.

Я же морщусь и со вздохом разочарования «отлипаю» от Марка. В принципе, я привыкла за шесть лет, что многие заходят на территорию без спроса, будто к себе домой, но иногда излишнее внимание дико бесит. Вот как сейчас, например. Вася подкатывает иногда ко мне – то банку меда притащит, то кабачки вывалит, будто тут склад продуктов. То просто сетует, что «такая женщина и без мужской руки – беда». Только вот и задаром мне больше не сдалась та рука после Игоря. Вася – мужик, конечно, работящий и рукастый, но… не мое. Отмахиваюсь всегда с вежливостью, а он не понимает намеков, снова и снова таскается, как медом ему тут намазано.

– А вы тут чё?

Стреляет ревнивым взглядом в Марка, будто имеет на меня законное право. Но, просканировав его с ног до головы, остывает от вполне закономерного предположения:

– А, так вы турист, типа?

Палит с ухмылкой и перекатывает спичку во рту, пытаясь таким образом демонстрировать крутость. Марк тоже с долей скепсиса рассматривает Васю, ну и я заодно, будто глаза вдруг настроились на четкий фокус.

Вася – типичный сельский мужик. Кучерявый, непослушный чуб торчит в разные стороны, как одуванчик после порыва сильного ветра. Лицо круглое, особо ничем не примечательное. Роба, перепачканная соляркой, которую уже и отстирать нереально, и резиновые боты почти по колено. Нервно переминается с ноги на ногу, словно не знает, куда себя деть, но все равно пытается показать себя значимым.

– Ну типа, – Марк прячет руки в карманы штанов, и Васька зачем-то повторяет его позу.

– Вась, ты чего пришел? – прищуриваюсь, чтобы понял меня, но он не понимает, дурачка из себя корчит:

– Так я это… ты вроде говорила починить чего надо.

Стоит такой гордый, как орел, и грудь выпирает. Важничает перед другим мужиком, а мне смешно до трагизма.

Марк помалкивает, но чувствую, как его рука случайно задевает поясницу, и это касание ощущается остро, до жжения по коже.

– Так три дня назад надо было. Мне уже Степан Григорьевич всё отремонтировал.

Васька нос сразу морщит от несправедливости, но сдается со вздохом, а на Марка бросает хищный взгляд, будто понять хочет: опасен ли соперник? И по зубам ли ему такой конкурент?

– Ну, ты зови, если что, я ж тут рядом, всегда готов помочь.

Едва не смеюсь, потому что «всегда рядом» он со своим неизменно ломающимся трактором. Но киваю для приличия, а Васька подмигивает с игривостью, от которой меня аж передергивает. И надо ж было мне в этот момент бросить взгляд на Марка. Виду не подает, стоит с ровной спиной, взгляд вроде спокойный, только отчетливо звенит в нем что-то такое… Не ревность, но, может, некие спонтанные собственнические замашки.

Не знаю, как реагировать и правильно ли поняла. Может, сбрендила?

– Так я тогда, чего… пойду? – спрашивает, а в глазах четко блестит: «Может, чай попьем? Желательно наедине».

– Иди.

Даже рукой машу, не оставляя ему никаких вариантов. Уходя, он мечет в «конкурента» ядовитые стрелы, но Марк не робкий пацан, стойко выдерживает тяжелый взгляд. Тоже на прощание рукой машет. Мол: «Вали и не возвращайся больше».

– Ну что за клоун, – хмыкает он, как только Левко захлопывает калитку с той стороны.

Я хоть и согласна, но куда без подкола?

– Сам ты клоун. А Вася, между прочим, способен заплатить за комнату здесь, в отличие от некоторых.

Ирония настолько осязаемая, что Марк давится воздухом. Но сразу швыряет на меня откровенно испепеляющий взгляд, под которым я теряюсь на секунду. Есть в нем что-то узнаваемое… Да где мы виделись, черт подери?!

– Какой хороший Вася. Может, у него еще и зарядка на айфон найдется? – больно кусает в ответ, а я лишь с равнодушием пожимаю плечами.

– Не-а, у него даже не Тайп-Си.

Марк вздыхает так трагично, словно я ему сообщила о смерти любимой собаки.

– Что ж, – тянет сладко, и губы искривляются в хитрой улыбке, – значит, буду нагло пользоваться твоей гостеприимностью бесплатно.

Разумные слова застревают в горле, поэтому со дворика ухожу первой, словно меня ветер подтолкнул в сторону. А на самом деле хочу сбежать от той самой странной ноты в голосе Марка, что всколыхнула меня, как волна, способная смести берег моей непоколебимости. И еще его взгляд… нежный и жаркий, как июльский день. Не ожидала его увидеть у человека, в крови которого, по идее, одна сталь и презрение.

Что ты за человек, Марк Викторович? Одна сплошная загадка!

К счастью, в доме полно работы, и я сразу мчусь на кухню. Достаю фарш и зелень, подготавливаю себе муку. Замешивать тесто – это как мой личный антистресс, проверенный годами. Обожаю возню с тестом, и чем его сложнее сделать, тем мне больше в кайф. Но сегодня по плану пельмени, поэтому справляюсь довольно быстро. И только оборачиваюсь к столу… как подпрыгиваю от неожиданности с нервным вскриком.

– Марк! – пищу в легкой панике, ведь не ожидала увидеть его сидящим за столом.

Когда только пришел? Подкрался, как воришка, и сидел, затаившись, как мышка. На мое возмущение пожимает плечами, мол: «А что мне еще делать без телефона и интернета?».

Наверное, чисто из вредности «прячу» от него ноут. Как и умалчиваю, что в моей комнате сеть ловит лучше всего. Сама себя не понимаю в этот момент. Идеально же, если Марк свяжется с кем-то и ему привезут зарядку, а заодно и кошелек с деньгами. Но я до сих пор изображаю из себя дурочку и даже свой телефон не предлагаю ему, чтоб не свалил раньше времени.

Зачем?.. Есть в нем что-то, что не дает покоя на уровне подсознания. И я капец как хочу разгадать эту загадку.

Глава 9

Пока вожусь с фаршем, Марк вдруг напоминает о себе:

– Милая хозяйка, – натягиваюсь вся, как струна, – может, тебе помощь нужна?

Без издевки или хитрости, просто вежливость. Фыркаю, но поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты? – вытягиваю бровь так, словно я режиссер и тщательно отбираю актера на главную роль. – Помочь мне? В этом… луке?

Повисает минутное молчание, после которого Марк с озадаченным видом осматривает себя. Долго, пристально, словно свежее мясо на базаре выбирает.

– А что не так?

– Ты только посмотри на себя: белоснежная рубашка, золотые запонки, галстук, который стоит как две коровы. И в таком виде ты правда хочешь вместе со мной лепить пельмени? Да ты же испачкаешься уже через две минуты!

Марк замирает на секунду, и мне кажется, что он прогоняет мои слова через собственный бизнесменский фильтр. Все правильно – оцени риски и свали куда-то. Ну, я немного погорячилась, конечно, но ведь и правда – ну куда ему лезть в готовку? Только продукты мне испортит!

Но что он, черт возьми, делает в итоге?!

С немым шоком наблюдаю, как его рука медленно, но уверенно тянется к галстуку. А уже в следующую секунду одним резким движением снимает его и откидывает на спинку стула. Что… что это было?!

Моргаю в неверии, потому что шоу еще не закончено! Теперь он со скоростью улитки расстегивает рубашку. Первая пуговица, вторая… и где-то на середине я уже моргаю слишком активно, ведь происходящее кажется бредом воспаленного подсознания. Но таким чертовски знакомым…

Тем не менее Марк двигается спокойно, будто не стриптиз мне тут устраивает, а ведет деловые переговоры. Громко сглатываю, когда белоснежная ткань соскальзывает с широких плеч, а затем оказывается на стуле. И вот он стоит передо мной, одетый только в штаны, сверкая голым торсом безо всякого стеснения, как произведением искусства в музее.

– Так лучше?

Уточняет обыденно, а я в этот момент зависла, как ноут в режиме «синего экрана смерти». Лучше? Да это стало хуже настолько, что мне уже звонок из налоговой не так страшен. Стоит тут весь такой серьезный, словно модель нижнего белья. Уверенно держится передо мной, точно зная, какой эффект производит.

Я буквально чувствую, как на кухне резко повышается градус. Дыхание перехватывает, пока глаза жадно шарят по гладкой коже. Тупо пялюсь на то, как при движении перекатываются мышцы, и сердце тут же делает нервный кульбит. Боже, Соня, не тупи, скажи хоть слово! Но рот-предатель… горло пересохло, и губы совсем не шевелятся.

– М… да… то есть… нет… вернее… – да, Соня, ты прямо мастер красноречия!

Ловлю лукавую ухмылку Марка и мысленно отвешиваю себе подзатыльник. Соберись, тряпка!

– Я имею в виду… – пытаюсь собраться, но взгляд сам по себе ныряет чуть ниже пупка.

Задерживаюсь там дольше положенного, но в итоге титаническими силами возвращаю шаловливые глаза на место. Марк склоняет голову и рассматривает меня с интересом, будто под микроскопом изучает.

– Ты… мог бы и предупредить перед тем, как сделать вот это… – машу пальцами в воздухе, боясь сказать лишнее.

Я тупо не доверяю себе больше!

– А что я сделал? – удивленно бровь поднимает и добавляет спокойно: – Снял лишнюю одежду, чтобы было удобнее лепить пельмени.

И ладно бы он говорил двусмысленно, но голос до омерзения деловой. Что бесит и заводит одновременно. Чертов мужик, откуда ты свалился на мою голову?! Так, надо срочно что-то придумать, пока не сгорела на собственной же кухне от мужской харизмы.

– Точно! – вовремя во мне включился спасательный режим. – Стой тут, – командую, но голос выходит не настолько твердым, как хотелось бы.

– Да как скажешь, – ухмыляется, но стоит как солдат на вахте.

Убегаю из кухни поспешно и врываюсь к себе. Роюсь в шкафчике, нахожу спортивный костюм, что когда-то покупала для Степана Григорьевича. Он влез только в штаны, и то до половины. Эх, не рассчитала с размером. Но Марку, вероятно, подойдет. Не иду сразу, дышу свежестью в комнате, потому что на кухне слишком тяжелый воздух. А во мне так и клокочут эмоции, толкая на греховные мысли.

Остыв и успокоившись, выхожу к нему, сразу даю в руки одежду, чтобы хоть немного прикрылся. Зараза!

– Переоденься в это, незачем мне тут бесплатное шоу устраивать. Пока я не… – прикусываю язык, но Марк уже всё услышал.

Подкрадывается сзади и шепчет над ухом:

– Пока ты не… что? – ох, этот будоражащий шепот…

Пока я не влипла в огромные неприятности! Но в ответ лишь швыряю в него упреки. Отскакиваю подальше от мужика и от его сладкого запаха, что дурманит разум похлеще игристого. Приходится вернуться к столешнице, но жар, что ранее растекся по венам, вспыхнул с новой силой. Дышу урывками, а краем глаза замечаю, как Марк со скепсисом рассматривает спортивный костюм.

– Правда считаешь, что в этом мне будет лучше? – так и намекает на голый торс, но не покупаюсь больше на этот трюк.

– Ну, извини, не из модного бутика, и цена ему почти три копейки. Зато практичный, и если испачкается, то не жалко.

– Ну ладно, как скажешь.

– Эй! – ору в панике, едва его рука дотрагивается до ремня на брюках. – В своей комнате переоденься!

– Ой, да что ты там не видела… – цокает языком, но уходит с громким вздохом.

– Да как бы… я там ничего не видела! – ору ему вслед, а ответом мне становится тихое:

– А говорят, что у женщин память хорошая.

Бред какой-то! Но вздыхаю и, обмахнувшись ладонью, возвращаюсь к тесту. Пока Марк отсутствует, мигом успокаиваюсь и успеваю раскатать несколько кружков, но едва он снова появляется на кухне… то так и зависаю со скалкой в руках.

Только не ржать! Не ржать! Ай, да к черту! Срываюсь в дикий хохот аж до брызнувших слез. Взгляд мутный, но замечаю, как Марк скрещивает руки на груди, и без того узкая, короткая кофта натягивается на нем так, что едва по швам не трещит.

– Я так понимаю, костюм предназначался подростку? – хмыкает, указывая на штаны, которые ему чуть ниже колена, и короткие рукава кофты.

Ну правда, в таком прикиде он кажется местным дурачком, но ведь вижу в этом великолепии его только я!