Электронная библиотека » Ирина Лобусова » » онлайн чтение - страница 5


  • Текст добавлен: 30 сентября 2017, 18:21


Автор книги: Ирина Лобусова


Жанр: Исторические детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Глава 6

Элегантная дама в купе поезда, следующего в Одессу. Прибытие звезды. Предчувствия актрисы. Разговор Тани с Японцем. Афиша в его кабинете



Ливень поздней весны накрыл Одессу сплошным потоком. Небеса, похоже, окончательно разверзлись и хлынули потоки ледяной воды, как будто стремясь смыть с лица земли всю грязь, покрывавшую южный город.

Дождь начался к вечеру. Он вызвал панику у всех, кого застал на улицах. Толпящиеся в дверях многочисленные посетители открытых летних кафе поначалу бросились внутрь помещений. А официанты сбились с ног, стараясь поскорей занести мебель с открытых летних террас, ведь в городе было тепло, и все кафе уже выставили летние столики под разноцветными, красочными зонтами.

Вслед за ливнем и вечером в город пришла темнота. Дождь не прекратился, а наоборот, усилился. Уличного освещения не было, и единственными светлыми пятнами стали белые листки афиши, которые расклеили днем до дождя.

Каждый столб, каждая тумба стали бело-черными от портретов с броскими надписями: «Королева экрана»… «Театр Гротеск»… Дождь сорвал их почти все, и белые листы бумаги сначала танцевали на ветру, как воздушные кружевные платья, а потом, как осенние листья, отжившие свой срок, падали вниз, на темный асфальт, где застывали в неподвижности под ногами редких прохожих и – самое страшное – под копытами лошадей, запряженных в пролетки, увозящих жителей Одессы от бушующей непогоды…

Потоки воды и уличная грязь не щадили женского лица, занимающего центральную часть афиши, словно намеренно стараясь залить и его, и строки о «Театре Гротеск» и «Королеве экрана». Однако дождь как мог смывал черные пятна грязи с белой бумаги, и редкие прохожие поневоле все же останавливались возле афиш и бросали на них взгляд.

Дождь не прекращался сутки, и когда он наконец утих, афиш в городе осталось очень мало. Намокшие, уничтоженные, они устилали улицы, их подметали и выбрасывали вышедшие на улицы дворники. Им было все равно – есть афиши на столбах, нет их. Поэтому оставшиеся каким-то чудом висеть афиши их не волновали: висит и висит. Дождевые разводы придавали изображенному на них женскому лицу какое-то странное, необъяснимое выражение глубокой печали, но это, похоже, не волновало не только дворников – это никого не волновало.


На подъезде к Одессе поезд полз очень медленно, останавливался возле каждого столба. И в рассветной мгле было видно, как поднимается над залитыми водой полями сырой туман, вызывая неосознанное, какое-то щемящее и совершенно необъяснимое чувство тревоги.

Несмотря на ранний час, никто не спал. Близость Одессы взбудоражила уставших пассажиров, и во всех купе уже полностью одетые, готовые к выходу из поезда люди пили чай и переговаривались тревожными голосами.

Очень красивая молодая женщина с копной растрепанных, пушистых черных волос внимательно смотрела в окно на туман, поднимавшийся над полями. Ее нежно-сиреневое платье поражало явно парижской утонченностью. Элегантная шляпка лежала на коленях. А в ушах и на груди дамы сверкали изумительной красоты капельки бриллиантов.

В купе, откуда она рассматривала окрестности Одессы, кроме нее находилось довольно много людей: две маленькие девочки, пожилая дама, которая за ними присматривала, и несколько мужчин. Маленьким девочкам было трудно усидеть на месте, и они постоянно теребили друг друга, пожилую даму и крошечную черную собачку, выглядывающую из большой коробки. Та, приняв дозу внимания, в ответ принималась визгливо лаять, добавляя еще больше суматохи.

На столе в стаканах остывал чай.

– Мама, можно мне сахарный пряник? – Девочка постарше потянула даму в сиреневом платье за рукав. – Ну тот, который зайчик.

– Нет, мне зайчика! – тут же включилась в спор младшая девочка. – А чего это ей зайчика? Мне тогда два пряника!

– Это мне два!

– Нет, мне! Тебе не зайчик!

Девочки принялись препираться, дама обернулась и, ласково улыбаясь, нежно погладила меньшую по щеке.

– Вам обеим хватит зайчиков, не надо ссориться! Пряников сколько угодно!

Дверь купе отворилась, и на пороге появился элегантный, подтянутый, сияющий бодростью, несмотря на ранний час, Дмитрий Харитонов. Он как-то по-театральному поцеловал руку дамы в сиреневом платье.

– Господин Харитонов, это правда, что в поезде много вооруженной охраны? – Женщина, не заметив никакой театральности, вскинула на него серьезные, встревоженные глаза.

– Дорогая Вера, вам нечего беспокоиться. Дорога совершенно безопасна, уверяю вас, – отрапортовал он.

– Разве? Все только и говорят о бандах, засевших на подступах к Одессе и обстреливающих поезда!

– Это преувеличение, – усмехнулся Дмитрий. – Нет ничего страшного. На самом деле поезда безопасны, до Одессы можно доехать спокойно. Вы очень скоро сами в этом убедитесь.

– Еще говорят о бандах в самой Одессе, – нахмурилась она. – Ходят страшные слухи о бандитах, которые терроризируют город.

– Ох, ну вы такое скажете! – картинно смеясь, Харитонов опустился на диван рядом с дамой. – Я вас уверяю: вам никто не причинит вреда! Знали бы вы, с каким нетерпением вас ожидают в Одессе! Да ни один одесский бандит не посмеет тронуть Королеву экрана! Вас обожает весь город и все бандиты – без исключения! Едва вы ступите на одесскую землю, как вся Одесса будет у ваших ног!

– Вы, как всегда, преувеличиваете. – Молодая женщина рассмеялась. Было видно, что ее искренне смущают слова Харитонова. – Но в поезде все-таки есть вооруженная охрана! Я видела…

– Это только ради безопасности пассажиров, ничего страшного.

Поезд остановился у очередного столба. Захрипев, вагоны дернулись, заскрипели, застонали.

– Состав хрипит, как в агонии, – вздрогнув, сказала она, – почему он останавливается так страшно? От этого скрипа и визга тормозов так гадко становится на душе! И мысли тревожные… Вся словно покрываешься холодным потом…

– Что вас тревожит? – Харитонов стал необычайно серьезен.

– Я не знаю! – Дама задумчиво провела рукой по лицу. – Мне сложно объяснить… Но я чувствую себя так… Так странно… и даже начинаю жалеть, что согласилась на ваше предложение.

– Вы не пожалеете ни одного дня, уверяю вас! – с горячностью воскликнул Харитонов. – Я сделаю все, чтобы пребывание в Одессе стало самым счастливым временем в вашей жизни! Вас ждет в нашем городе грандиозный успех!

Словно устав от долгого молчания и от того, что на них не обращают внимания, девочки внезапно атаковали мать сразу с двух сторон. И, мгновенно оторвавшись от тревожных мыслей, она полностью занялась своими дочерьми, при этом было видно, как посветлело ее лицо.

Несмотря на утренний час, на перроне одесского вокзала толпилось довольно много людей, при этом бо́льшую часть составляли нарядно одетые дамы. Они с любопытством выглядывали вдаль, в руках у многих из них были цветы. Наконец вдали, в туманной дымке серого утра, показались красные огни поезда.

– Он! Московский! Точно он! – Общий гул голосов плотной массой раздался сразу со всех сторон, постепенно разбиваясь на мелкие брызги. – Она точно едет на этом поезде?.. Циля, не тошните на мои нервы, лучше замолчите свой рот и сделайте мне до вечера ночь!.. Шоб я так жил, как это не за тот поезд!.. Сема сказал, а он точно знает – ему двоюродный брат из Житомира в письме написал за то, что точно из Москвы она приедет!.. В газете пропечатали, а это вам не за здрасьте!.. Газета вам холоймес разводить не будет!..

Каждый говорил свое, а поезд, хрипя и дрожа, медленно приближался к перрону, судорожно вздрагивая всем своим изогнутым металлическим телом. Наконец он остановился. На перроне тут же появились два солдата в форме – они были призваны сохранять порядок.

– Потеснитесь! Не напирайте на ноги! Мадам, сдайте взад! – Солдаты пытались уговорить напирающих людей отойти немного дальше от поезда. – Все увидите за своими глазами! Промеж вас никто сквозь поезд не проскочит! Поберегись!

Поезд вздохнул в последний раз и остановился. Двери открылись. В толпе начали кричать. Первыми появились какие-то обычные пассажиры – толпа разочарованно заворчала. Пугаясь собравшегося народа, они быстро стремились проскочить в образованный солдатами коридор. Так продолжалось какое-то время.

И наконец толпа была вознаграждена сполна: в дверях появился Дмитрий Харитонов, а сразу следом за ним – дама в сиреневом платье. Смущенно улыбаясь, она приветливо махнула толпе рукой.

– Да, да! Она! Вера! Вера Холодная! – завопила толпа. – Вера Холодная! Она самая!

Даме протягивали цветы, и очень скоро она вся была почти завалена огромными букетами. Двое шедших за актрисой мужчин старались их подхватить – это были актеры из съемочной труппы Харитонова, одновременно они стали телохранителями актрисы.

Защелкали затворы фотоаппаратов – сквозь толпу поклонников быстро пробились журналисты, стремясь сделать ценные кадры первых шагов звезды на одесской земле.

Количество солдат увеличилось. Они сдерживали толпу, давая актрисе возможность пройти по этому коридору.

– Видите – вас здесь обожают! – наклонившись, почти прокричал Харитонов на ухо актрисе, стараясь заглушить шум толпы. – Посмотрите, сколько поклонников! И это несмотря на ранний час.

– Просто здесь идут только мои фильмы, – нервно улыбнулась она.

– И все без исключения обожают ваши фильмы! – с горячностью сказал он. – Разве их можно не любить?

Окруженная членами съемочной труппы, Вера Холодная быстро шла к выходу с вокзала, где ее уже поджидал большой черный автомобиль. Следуя за актрисой, пожилая дама крепко держала за руки девочек, которые, судя по их поведению, были немного перепуганы происходящим.

– Мама, почему на тебя так кричат все эти люди? – младшая девочка сморщилась, словно собираясь заплакать, – мне они не нравятся! Мне здесь не нравится! Хочу домой!

– Эти люди просто обожают вашу маму! – перебил ее Харитонов. – Они все ее поклонники! Ваша мама настоящая королева экрана, и они никогда не причинят ей вреда!

– Мама, ты королева? – удивившись, малышка даже передумала плакать. – А где твоя корона?

– Ну конечно, у твоей мамы есть настоящая корона, – улыбнулся Харитонов, – и она скоро ее наденет.

Беседуя так, все шли к автомобилю. Бо́льшая часть поклонников осталась на перроне. До автомобиля было совсем близко, как вдруг Вера остановилась и замерла, как вкопанная.

– Что это?

На земле, под самыми ногами изображением вверх лежала афиша, сорванная с фонарного столба. Дождь размыл фотографию, и лицо актрисы на афише словно расплылось, растеклось, смазалось, а под глазами протекла краска, так что казалось: она горько плачет черными слезами…

– Афиши концерта… Дождь сорвал… По всей видимости, дождь сильный был… Видите, земля мокрая… – забормотал Харитонов, не понимая, почему вдруг лицо Веры стало болезненно-белым и с него разом схлынули все краски.

– Но это же плохой знак! Лицо размыто… Совсем плохо… – Она вдруг задрожала так сильно, словно на нее налетел шквальный порыв ветра. – Это плохой знак…

– Да господь с вами, что вы, ничего серьезного… – Харитонов изо всех сил пытался ее успокоить. – Это же дождь, просто дождь…

Видя, что мать взволнована, младшая девочка все же расплакалась. Подхватив ее на руки, актриса быстро села в поджидающий ее автомобиль.


Таня с легкостью поднялась по ступенькам служебного входа, изо всех сил стараясь держать себя в руки. Ей это удалось. По ее внешнему виду никто бы и не сказал, что уже очень давно она плохо спит, вспоминая, как была на допросе в полиции. Человек с менее чувствительным сердцем забыл бы все очень быстро – тем более, что никто не трогал Таню вот уже несколько недель. Но она была другой – она не умела легко забывать. Ее душу мучил страх. И даже в долгом молчании полиции ей тоже чудился подвох.

В этот вечер Таня пришла в кабаре не потому что должна была выступать, а в поисках Тучи, с которым нужно было обсудить кое-какие дела. Жизнь в кабаре была напряженной, потому что никто еще не видел нового владельца. Тофик уехал, сбросив все дела на Тучу, и фактически он остался здесь единственным начальством. За работу он взялся лихо. К примеру, даже во внутренних коридорах служебного входа висели яркие красочные афиши, бросающиеся в глаза. Именно такую афишу и увидела Таня. «Неповторимый сеанс гипноза… Всемирно известный гипнотизер… Проездом из Парижа в Рим… Только один вечер… Тайны человеческого мозга… Психологические опыты и практические сеансы гипноза»… Господи, да она до конца и понять всего не смогла.

Прочитав про всемирно известного гипнотизера, Таня фыркнула. На что только не шел Туча, чтобы привлечь публику! И надо сказать, что ему это отлично удавалось. Но Таня не собиралась смотреть на гипнотизера: тайн человеческого мозга ей вполне хватало в реальной жизни.

Она быстро миновала лабиринт внутренних коридоров и вышла в общий зал, где, как и в любой будний день, было не очень-то много посетителей. Тучи там не было. И Таня разочарованно остановилась, пытаясь лихорадочно понять, куда же он делся. В этот момент кто-то тронул ее за плечо. Таня резко обернулась. Это был Петр Инсаров.

– Вы… – со злостью выдохнула она, – что вам нужно?

– Я… я хотел просто поздороваться. Мы же с вами старые знакомые, не так ли?

– Нет, не так, – веско ответила Таня. – И здороваться с вами я не собираюсь.

– Жаль. Я думал, может, вы подумали над моими словами, и… – Инсаров испытующе смотрел на нее.

– Вы издеваетесь? – закипела Таня. – Я… я… и вдруг она взорвалась: – Пошел к черту, сводник!

– Ну, не надо горячиться, – ухмыльнулся Инсаров. – Мы снова можем все обсудить…

Резко обернувшись, Таня пошла прочь, кипя от возмущения. Посмеиваясь, Петр смотрел ей вслед.

В зале появился Туча и, увидев Таню, быстро увлек ее в дверь служебного помещения.

– Что этот гад тут делает? – Она все еще была в ярости. – Какого черта ты его принимаешь?

– В кабаре может прийти кто угодно, правда? К тому же именно он привез гипнотизера. И сам только вернулся из Москвы.

– Кого привез? – переспросила Таня.

– Гипнотизера. Афиши видела? Говорят, артист первоклассный. Такие опыты показывает… Но я хотел рассказать не о гипнотизере. Хорошо, что ты пришла.

Только тут Таня заметила, что Туча непривычно взволнован. Его пухлое лицо даже пошло желтоватыми пятнами.

– Вчера здесь была полиция, – сказал он, – расспрашивали о тебе.

Таня обмерла. Что-то оборвалось в груди и с холодом рухнуло вниз. И вдруг с каким-то странным облегчением она поняла, что именно этого ждала все это время. И вот, когда это произошло – опять-таки очень странно, – она не могла нарадоваться своим предчувствиям.

– Что они спрашивали? – Несмотря ни на что, голос ее задрожал.

– О тебе. Кто ты, да откуда. Как давно выступаешь, – мрачно перечислял Туча, а затем выпалил: – Они думают, что ту балерину убила ты.

– Я не убивала… – Таня прислонилась к стене, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

– Да знаю я, – отмахнулся от нее Туча, – и все в городе знают так! Но они думают… Теперь ты от них не отвяжешься. Пока сами не отстанут.

– Что же мне делать? – Голос Тани дрожал, и она больше не собиралась это скрывать.

– Иди к Японцу. Он поможет. Прямо сейчас и иди…

Совет был хороший, и Таня вдруг осознала, что именно это она должна была сделать давно. А потому, сухо поблагодарив Тучу, быстро вышла из служебного помещения. Когда она проходила через общий зал, то увидела, что Инсаров все еще находится там. Он сидел за столиком в компании незнакомого темноволосого мужчины с военной выправкой, прямо-таки бросавшейся в глаза. Мужчину этого Таня не знала. Инсаров не видел, как она шла через зал. Увлеченный беседой с незнакомцем, он показывал ему какие-то бумаги. Но незнакомец на них не смотрел – он смотрел поверх бумаг, поверх Инсарова, и странный, неподвижно застывший взгляд его был нацелен в какую-то одну непонятную точку.


Сидя за столом в своем кабинете, Японец рассматривал разложенную перед ним афишу. Тане сначала показалось, что это афиша гипнотизера, но, подойдя ближе, поняла, что ошиблась: та была яркой и красочной, а лежащая на столе перед Японцем была черно-белой и отчетливо выделялась своим белым светом на черной глянцевой поверхности стола.

– Садись. – Японец был задумчив. В мыслях он находился далеко от этого места, и Таня никогда не видела, чтобы так заметно он витал в облаках.

Она села на стул и замерла. Время шло. И прошло его немало, прежде чем Японец обернулся к ней.

– Я пришла за помощью, – начала Таня, – меня обвиняют…

– Я знаю, зачем ты пришла, – прервал ее Японец и кивнул с понимающим видом, – слухами земля полнится. Но почему ты так хипишуешь за это? Это же пустота, яйца выеденного не стоит! Что же ты за так?

– Полиция…

– Ой, поверь, им скоро будет не до тебя! Нужна ты им будешь, как прыщ на заднице, – усмехнулся он. – Сегодня ночью мои ребята подожгут оружейные склады… Малость подсобят кому надо… А пока там все запылает, сделают ноги до гостиницы «Версаль». Вчера поезд московский приехал. Улов богатый. Так шо той полиции будет… Не хватит на твою долю.

– Они говорят: я убила, – тупо повторила Таня. – Но я не убивала. Я не могу никого убить, – ей вдруг захотелось кричать, в истерике заломить руки, но Японец на нее не смотрел. И у Тани вдруг мелькнула шальная мысль: а видит ли он ее вообще? Она не помнила его таким…

– Скоро все изменится. Ходют тревожные слухи, – задумчивый, как никогда, Японец словно говорил сам с собой, – если германцы уйдут, а заместь них высадятся французы, житья никому не будет, это уж точно. А ты говоришь полиция! Да не будет той полиции! Нихто тебя и пальцем не тронет, так шо не наматывай на нервы сопли и расслабься, как клоп в горячей ванне. Говорют до тебя шо-то – та нехай!

– А если вдруг тронут? – Голос Тани дрогнул. – Если до французов они меня в Тюремный замок?

– В тюрьму? – Японец задумался. – Не-а! Если б им до тебе было, они бы уже за тебе взяли! Ничего у них нет. Так что не скворчи ушками за такой дешевый гембель… Не тронут они тебя. А если вдруг шо – помогу слинять, залечь на дно. Ты же знаешь – за все новости в Одессе первыми приходят до меня…

Это было правдой. Огромная армия людей Мишки Япончика проникала во все сферы города, и не было той информации, о которой он не узнал бы первым. Могущество Япончика с каждым днем росло все больше и больше. Армия его людей увеличивалась, и Таня уже давно потеряла счет тому, сколько людей было под его началом. Тем более, эта армия не бездействовала – она грабила и вносила хаос во все уголки города.

– Хорошо, – кивнула она, – значит, дашь слинять. А дальше что?

– А дальше будут французы. И им будет не до тебя, – взгляд Японца был необычно жестким.

Таня изо всех сил уговаривала себя успокоиться, но почему-то не могла. Мысли ее метались.

– Что это за афиша? – внезапно спросила она. – Что ты смотришь? Гипнотизер Тучи?

– Гипнотизер Тучи? – Японец, не поняв, вскинул на нее удивленные глаза. – Какой гипнотизер? Это концерт Веры Холодной. В театре «Гротеск».

– Веры Холодной? Разве она приехала сюда? – Тут уже Таня не смогла сдержать удивления.

– Вчера утром. Будет сниматься на кинофабрике «Мирограф» и проживет в Одессе некоторое время. Ну и концерты, конечно. Как не пойти на такой концерт? Она ведь королева. Самая настоящая. Никогда подобной не видел. Вот, афишу только что мне принесли, – Японец, как ребенок, улыбнулся и погладил плакат.

Только тут Таня поняла, что, погруженная в свои переживания, даже не обратила внимания на афиши о концерте знаменитой артистки. Приезд актрисы такого уровня в Одессу действительно был событием, и о нем говорили все.

И все равно Тане показалось странным, что о нем заговорил Мишка Япончик: для него это было нехарактерно. Он словно приоткрывал новые грани своей личности, с которыми не встречалась не только Таня, но и остальные его люди.

Глава 7

Налет во время бала Городской управы. Таинственное возвращение колье. Цветы от Мишки Япончика. Пропажа алмазной броши мадам Франже



Шустрый уличный мальчишка выскользнул буквально из-под ног, на ходу подхватив мелкую монету, брошенную актрисой. И так же быстро, как появился, растворился в лабиринте городских улиц, свистом подзывая своих.

– Вы должны быть осторожнее, – мягко пожурил ее Харитонов, – в следующий раз это может быть ваш ридикюль. В смысле – уплывет вместе с монетой. Исчезнет.

– О чем вы говорите, – Вера Холодная пожала плечами, – это всего лишь ребенок. Несчастный маленький ребенок, обездоленный этой ужасной войной.

– Он уже не ребенок, мадам, – Харитонов пытался говорить убедительно, – именно такие составляют потом костяк уличных банд. Воровство у него в крови. Он вырос на улице. Очень скоро станет взрослым бандитом. Грозой ночных улиц.

– Никто не рождается бандитом, – в глазах актрисы блеснула печаль, – он не виноват, что так жестоко с ним поступила жизнь.

– Скажете то же самое потом, когда он вас ограбит.

– Пускай. Мне не жаль. Может, это будет для него единственный способ купить хлеба…

Харитонов искоса взглянул на столичную знаменитость, совсем не похожую на избалованных звезд. В ее глазах была глубокая печаль, совсем не свойственная известной всем кинодиве, и в очередной раз Харитонов подумал о том, что реальность не всегда совпадает с образом с киноэкрана. Женщина, стоящая рядом с ним, была доброй, понимающей, удивительно милой, и глубокая человечность в ее лице в тот момент, когда она смотрела на уличного мальчишку, не была поддельной. Она умела сочувствовать всем сердцем. А раз так, ее сердце было хрупким. С таким очень сложно жить.

В этой женщине не было ничего рокового, несмотря на оглушительно громкую славу. Она была настоящей звездой, но как же не похожей на прочих претенциозных актрис! Так, видя, как она смотрит на уличного мальчишку в светлых сумерках уходящего летнего дня, Харитонов вдруг понял одну простую вещь: слава была вызвана ее искренностью, той искренностью чувств, которую полюбили все зрители. Все в ней было настоящим, не поддельным, и ее глубокие чувства выделялись на фоне прочих киноподделок так, как настоящий алмаз выделяется на фоне дешевых поддельных камней.

Задумавшись об этой причине ее славы, Харитонов залюбовался тонким профилем актрисы и печалью в ее глазах.

– Я хотела бы съехать отсюда, – вдруг сказала она, подняв глаза вверх и мрачно взглянув на красоты одесского отеля «Бристоль». – Мне не нравится здесь.

– Но это лучшая гостиница в Одессе! – удивился Харитонов. – Вас кто-то побеспокоил?

– Не о том речь! – Вера Холодная нахмурилась и опустила глаза, теперь глядя на гладкие булыжники мостовой. – Мне не по душе этот роскошный, претенциозный отель, мне не по душе люди, которые живут здесь… Я не привыкла быть грубой. Но иногда постояльцы отеля бывают очень навязчивы… Послушайте, мне было бы спокойней, если бы вы сумели найти для нас квартиру. Для работы над ролью в первую очередь требуется покой. Это возможно сделать?

– Ну конечно, я займусь этим сегодня же, – пробормотал Харитонов. – На самом деле я догадывался, что вам может быть некомфортно в отеле, – улыбнулся он через минуту. – Поэтому я уже нашел одну квартиру – в доме Попудова на Соборной площади, рядом с отелем. Квартира большая, просторная, комнаты с отдельными ходами, с каминами. Прекрасная мраморная ванна. И есть комната для прислуги. Если вам угодно взглянуть… – он запнулся.

– Конечно, и чем скорее, тем лучше! – воскликнула Вера. – О… – она вдруг нахмурилась, – я совсем забыла об этом приглашении сегодня вечером. На бал… Что ж, придется отложить до утра. Но утром мы посмотрим квартиру, и, если мне понравится, я хотела бы сразу переехать.

– Как вам будет угодно. Квартира пуста, – склонил голову Харитонов.

Разговаривая так, они вошли в вестибюль гостиницы, где на знаменитую актрису сразу же абсолютно неприлично уставились несколько постояльцев. Было похоже, что она – животное какого-то зверинца, не меньше, и Харитонов понял, почему Вера хочет уехать отсюда. Жить в центре всеобщего внимания, не имея ни малейшей секунды для личной свободы, было невыносимо.


В сверкающем бальном зале особняка Одесского литературно-артистического общества на Ланжероновской (в бывшем дворце князя Гагарина) находились все сливки общества. Благотворительный бал Городской управы был ежегодным. Там собирались пожертвования для приютских детей, и самые знатные и богатые семьи города считали делом чести получить пригласительный на бал.

Сверкание бриллиантов и парижских туалетов, изысканные закуски и дорогое шампанское – все это искрилось и переливалось под хрустальными люстрами отголоском той самой роскоши, которая одной ногой уже стояла в прошлом. И даже те, кто пытался веселиться вопреки всему, понимали, что бурное веселье очень скоро сменится настоящей агонией, как горячечным бредом смертельно больного, сметет жестокостью элегантную роскошь знаменитых одесских балов.

В ярко-зеленом вечернем платье, с колье из крупных изумрудов на шее, в сопровождении неизменного Дмитрия Харитонова знаменитая артистка Вера Холодная поднималась по мраморной лестнице в Золотой зал дворца, названный так из-за роскошной золотой лепнины, покрывающей потолок и стены. Здесь, в изысканном светском обществе, на столичную знаменитость глазели ничуть не меньше, чем на улицах города или в вестибюле гостиницы. И действительно: в Одессе, наверное, не было ни одного человека, который не знал бы этого имени, начиная от знатной графини и заканчивая простой прачкой и торговкой.

Талант актрисы, настоящий, неподдельный, искренний, делал равными людей всех сословий и социальных слоев. И каждый, вне зависимости от положения и наличия капитала, с замиранием сердца следил за черно-белым экраном, где разворачивались удивительные события и драмы, более интересные и захватывающие, чем сама их жизнь. И такова была сила искусства, что и прачки, и графини в веселых местах одинаково смеялись, а в грустных – плакали, и не было сословных различий ни для грусти, ни для смеха, ни для сочувствия, ни для слез…

И точно так же при появлении актрисы и на роскошном балу, и в зале простого, дешевого иллюзиона собравшиеся перешептывались и, толпясь, старались подобраться поближе к ней.

Актриса же была задумчива и мила, держалась со всеми ровно и приветливо. Она одарила всех утонченной, чуть грустной улыбкой, но категорически отказалась говорить речь, сославшись на то, что желает быть на этом балу простой гостьей, а не важным действующим лицом.

Бал был в разгаре. Приглашенные музыканты развлекали собравшихся танцевальной музыкой, и под ярким светом хрустальной люстры на паркете зала кружились пары, позабыв обо всем, что творится за пределами этих стен…

Но вдруг из боковых окон донесся какой-то шум, и поначалу он был не настолько сильным, чтобы заглушить звуки вальса. Но когда музыка смолкла, за окнами вдруг отчетливо прозвучала стрельба.

Танцующие остановились не сразу. Выстрелы повторились и были слышны громче. Им аккомпанировал ужасающей нотой внезапно оборвавшийся человеческий крик.

– Что это? – Актриса повернулась к Харитонову, лицо ее стало бледным. – Это совсем близко… здесь? Но вы же говорили…

– Не извольте беспокоиться, – вмешался в разговор один из чиновников при губернаторе, – вокруг дома вооруженные солдаты, нам ничего не грозит. Банды расходились. Бандиты совсем обнаглели. Каждый день грабежи.

– А почему вы не можете справиться с бандитами? – Знаменитая актриса явно была не в курсе того, что происходит в Одессе, а потому задала столь наивный вопрос.

– Сил недостаточно, – с сожалением ответил чиновник. – Мы все с нетерпением ждем высадки десанта союзников. Может быть, тогда…

Но договорить он не успел. Дверь в зал распахнулась от мощного удара. Раздался выстрел, и из люстры полетели хрустальные осколки. Кто-то закричал. В зал, тесня собравшихся в бальных нарядах, ввалились люди в кожанках с наганами в руках. Долговязый черноволосый тип еще раз выстрелил в люстру и с удовольствием посмотрел, как зал осыпают осколки битого стекла.

– Попрошу без паники, господа хорошие! – выкрикнул он, да так громко, что перекрыл все звучащие голоса. – Ведете себя тихо – мы быстро уходим! Брюлики, бумажники, просто всякие цацки сдаем моим революционным ребятам и получаем горячий привет от пролетарской Молдаванки и лично от Михаила Японца!

– Это банда Японца, – прошептал Харитонов актрисе белой как мел, – им лучше не сопротивляться. Только так можно выжить в налет.

– Кто такой Японец? – спросила артистка. Несмотря на весь ужас происходящего, держалась она достаточно мужественно, только в лице ее не было ни кровинки.

– Главный бандит Одессы, – доверительно в самое ее ухо сказал чиновник. – И называет себя королем… Этот налет – его рук дело. Только типчик этот – не Японец.

– Вы знаете Японца в лицо? – удивилась Вера.

– Его весь город в лицо знает, он ведь на автомобиле со своей свитой по Дерибасовской раскатывает, – зло ответил чиновник. – Одет как франт – ботинки лакированные, кошелек. Даже гвоздика в петлице. И свита вокруг него – настоящее кодло с пушками да перьями. Свора. А этот, долговязый, его адъютант Мейер Зайдер, по кличке Майорчик.

– Наше вам здрасьте. – Долговязый вдруг возник рядом с ними и, судя по всему, слышал весь разговор. – Весьма точно вы живописали нас прекрасной даме. Таки да, я Майорчик. Правая рука Японца. Так что будьте любезны – ваш бумажник! А все деньги пойдут на нужды пролетарской Молдаванки!

– Шкура бандитская! – неожиданно для себя храбро выкрикнул чиновник из канцелярии губернатора, но бумажник все же вытащил.

– Фи, как грубо! Не рви мои нервы, дядя! Я ведь могу и в зуб пальнуть, – ухмыльнулся долговязый и, забрав бумажник, повернулся к актрисе: – Теперь вы, мадам.

– Это Вера Холодная! – Харитонов выступил вперед. – Вы что, не узнали?

– Ну конечно узнал! Для меня такая честь, мадам! Целую ваши ручки! – схватив бумажник Харитонова, бандит взял за руку артистку и, как ни пыталась она вырвать ладонь, насильно поцеловал.

– Мадам, вы прекрасны. Но колье на вас еще прекраснее. Попрошу сдать его для пролетарской Молдаванки, – ерничал он.

– Застежка сломана, – Вера сохраняла ледяное спокойствие, – я не могу расстегнуть колье.

– Нет ничего проще! – И, дернув двумя пальцами, Майорчик с легкостью разорвал украшение. – Не страшно, что поломано, изумруды хороши сами по себе, – заржал он.

После этого, по-шутовски поклонившись, растворился среди своих людей.

– Какой позор! – Харитонов дрожал от ярости. – Ограбить вас! Вас! Я этого так не оставлю! На этого негодяя надо найти управу!

– Прошу вас, успокойтесь, – актриса сильно сжала его руку. – Это всего лишь колье, к тому же уже поломанное. Из-за него не стоит рисковать жизнью.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации