» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Дневник призрака"


  • Текст добавлен: 16 сентября 2020, 17:21


Автор книги: Ирина Лобусова


Жанр: Исторические детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Ирина Лобусова
Дневник призрака

© И. И. Лобусова, 2020

© Е. А. Гугалова-Мешкова, художественное оформление, 2020

© Издательство «Фолио», марка серии, 2018

Глава 1

Ночь с 31 октября на 1 ноября 1827 года, Одесса, побережье Большого Фонтана

– Не пристанем здесь, барин, – чумазый моряк в тулупе, подпоясанном веревочкой, перегнулся через шаткий борт рыбачьего баркаса, вглядываясь в ревущее, черное море. Несмотря на пронизывающий холод приближающейся зимы и штормов, был он без шапки, и, взъерошенные ветром длинные волосы его торчали на голове, напоминая средневековый шлем, страшный в ненастной ночи.

– Почему это? – Единственный пассажир рыбачьей посудины прислонился к шаткой дощатой перегородке, изо всех сил стараясь удержаться на ногах. Шторм еще не разыгрался вовсю, но белые гребни черных волн, поднимающиеся из глубины, выглядели тревожно. И над всем этим – над пенными гребнями, над черным морем – стоял гул, не проходящий, пугающий гул, в котором не было никаких человеческих звуков.

Это был рокот моря – страшный звук близкой непогоды, хорошо знакомый всем морякам и пугающе безнадежный для тех, кто никогда не отплывал далеко от суши. Этот звук говорил о силе, самой мощной и свирепой силе на земле, способной сломать человеческую волю, как тоненькую тростинку.

Казалось, в безбрежных недрах кто-то завел громовую, грохочущую машину, готовую вот-вот вырваться на волю и уничтожить всё, живущее на темной, ночной земле.

– Шторм к ночи будет, – объяснил терпеливо моряк, привыкший к ничего не понимающим в море пассажирам. За свой век он перевез их немало. В основном это были контрабандисты, сопровождающие товар иностранные купцы, ступившие на путь контрабанды ради быстрого обогащения и не всегда достигнувшие в том успеха. Были и беглые каторжники, и лихие люди, объявленные в царский розыск. Именно для всех них и существовал тайный морской путь, приносящий гораздо больше прибыли, чем обычная торговля рыбой.

– А сейчас что, не ночь? – удивленно произнес пассажир, с тревогой вглядываясь в черное небо, на котором уже невозможно было разглядеть туч.

– Э, барин… Да какая ж это ночь… – снова вздохнул моряк, изо всех сил пытаясь сохранять терпение, – к зиме темнеет рано. И девяти склянок не пробило. А вот часика за два до полуночи громыхнет. И хорошо бы подальше отойти… Ты покумекай, барин, пошто животом рисковать хочешь. Говорю тебе: не пристанем мы здесь, о мыс собьет. Вот видишь, никак не подойдем.

– Что ты имеешь в виду? – строго спросил пассажир.

– Приливом собьет. А коли шторм разыграется, то кинет прямиком на камни мыса Большой Фонтан. Знаю я, тута не раз ходил. Тут в спокойную погоду подходить надо, тихим днем. А не до тогда, когда море до тебя говорит.

– Море говорит? И что же? – усмехнулся пассажир.

– Говорит, – кивнул моряк, удивляясь про себя непонятливости пассажира, – говорит, что шторм будет. Нельзя к берегу подходить. Волной прилив собьет.

– Мне на берег надо, – сердито отрезал пассажир, оторвавшись от дощатой перегородки. Словно стремясь проверить слова своего перевозчика, он вцепился в самый борт рыбачьего баркаса, и хлипкое дерево застонало под его весом, – мне на берег надо до утра сойти. За что я тебе золото плачу?

– Понимаю, барин, ты щедро платишь, – вздохнул моряк, – да только нет такого золота, шоб морем командовать. Это не я ему говорю, а оно мне. А до утра ты поспеешь. Вот в море как отойдем, так я тебя до утра и доставлю. Попомнишь.

– А если утром шторм разыграется? Что тогда? Как доставишь? – снова усмехнулся пассажир, однако в усмешке этой не было ничего доброго.

– Ну, это как Бог, Господь наш Вседержитель управит, – перекрестился моряк, – не в моей-то власти, барин.

– Вот что, голубчик, ты мне тут шутки не шути! – Пассажир внезапно вытащил из-за пояса револьвер и взвел курок. – Ты не на того нарвался! Сказано тебе: на берег, значит, до берега пойдешь.

– Да ты хоть сто раз из пыркалки своей пуляй, а до берега не пойду! – скривился моряк. – Впрочем, – через минуту сказал он, – есть для тебя выход. Спущу шлюпку на воду, и коли не побоишься-то рискнуть, сам тебя на берег и свезу.

– Вот это другой разговор! – обрадовался пассажир, пряча за пояс револьвер.

– Э… лихой ты человек, смотрю, барин… – Моряк с укором покачал головой.

– Лихой, – уже совсем весело согласился пассажир, – а ты думал, кто по ночам-то под зиму по морю шастает? Оттого и денег много, что лихой. Так что, братец, ты мне зубы не заговаривай, а спускай-ка на воду шлюпку, да поспешим с Божьей помощью. Если пошевелишься, еще до шторма в море уйти успеешь. А я тебе золотишка-то прибавлю, не поскуплюсь.

Моряк бросился быстро готовить шлюпку, искоса поглядывая на пассажира и думая о том, что недаром этот тип с самого начала показался ему странным. И если б не полное безденежье, в котором оказался после того, как с неудачным рейсом его накрыла таможня и отобрала все, ни за что не взял бы его на борт.

Это был еще молодой мужчина, не старше 40 лет. Выглядел он и говорил так, как говорят и выглядят только благородные, а на благородных с деньгами у моряка был тот еще нюх! Одежда у пассажира была высшего сорта – ткань дорогая, а сукно – так из такого сукна только по Парижам и шьют. К тому же, цепочка для часов, брелоки и портсигар были из чистого золота – моряк подсмотрел, когда пассажир прикуривал сигару. И хотя сел он в Румынии, было видно, что прибыл проездом, через много стран.

Просьба отвезти его к одесскому побережью не выглядела странной. Странны были два армейских револьвера да охотничий нож. Этот арсенал моряк разглядел, когда мужчина входил в хлипкую единственную каюту, предназначенную для перевозки пассажиров. Он вошел на борт с одним саквояжем – и моряк подозревал, что в саквояже из оружейного арсенала может быть что-то еще.

Впрочем, и сам моряк, хозяин рыбачьего баркаса, и его малочисленная команда были приучены помалкивать обо всем, что видели, крепко держать язык за зубами. Тем и жили все это время, старательно перевозя контрабанду и людей. А потому странный пассажир попал в подходящее место – несмотря на все свои странности.

«Разбойник с большой дороги, – думал про себя моряк, – или того похуже – лихой убивец, бандит, по которому каторга плачет. Наверняка ждут его в Одессе головорезы, с которыми богачей будет как семечки лущить, на ножи выставлять. Ну да бог с ним, нехай лущит, раз мне золото платит. Только вот держать с ним надо ухо востро».

Моряк и рад был, что пассажир решил покинуть корабль и высадиться на берег. Оно-то и хорошо, если б не шторм. И почему нельзя было послушать разумного совета и переждать шторм в безопасном месте? Часом раньше, часом позже – чего тут вообще спешить? Но делать было нечего. Моряк помнил холодный блеск револьвера – он выглядел гораздо страшнее, чем море перед штормом. Поэтому выхода не было.

Вид черного штормового моря несколько поубавил решимость зловещего пассажира. Старая шлюпка качалась на волнах как яичная скорлупа в ведре с водой. Ужас внушала одна только мысль: лишь шаткие доски станут преградой для пугающей, черной пучины. Пассажир побледнел. Это было видно даже в тусклом свете корабельного фонаря, который матрос из команды держал над головой в то время, когда хозяин баркаса и мужчина по веревочной лестнице спускались в пляшущую на волнах шлюпку.

Привязанная канатом к борту баркаса, шлюпка была закреплена надежно, однако волны все равно перекатывались через борт. Соленые, острые брызги пенных морских барашков, гонимые ветром, накрывали их обоих, и было ощущение, что по лицам хлещут мокрые ветки деревьев, изо всей силы разрезая воздух.

– Отчаянный ты, барин, однако, – с неким подобием уважения произнес моряк, когда странный пассажир спрыгнул в лодку, опасно накренившуюся на правый борт. Веревочную лестницу тут же подняли наверх.

– Ну шутишь, барин? – переспросил он еще раз.

– Отвязывай! – жестко скомандовал пассажир, усаживаясь на скамью.

Моряк быстро отвязал канат и начал грести к берегу. Волны помогали ему, придавая лодке необходимую скорость.

– Видишь, барин, как к берегу несет, – сказал моряк, прерывая наступившую в лодке тишину, – на камнях точно бы разбились! Острые камни у берега. В борт суденышку камень – и поминай как звали. Насмотрелся я здесь такого.

– Как ты знаешь, куда плыть в такой темноте? – спросил пассажир, с тревогой вглядываясь в сплошную, плотную, как покрывало, тьму.

– Так не один год тут плаваю, – улыбнулся моряк, – море, почитай, как дом родной.

– Значит, берег близко? – Мужчина все еще с тщетной надеждой что-либо разглядеть смотрел вперед.

– До берега рукой подать! – уверенно ответил моряк.

– А что ж, тут люди не живут, что ли? – удивился пассажир.

– Как не живут? Барин, ты что? – не понял его моряк, орудуя веслами с такой силой, что на лбу его выступал пот, смешиваясь с солеными брызгами.

– Почему ж тут нет огней на берегу? Маяк или хотя бы костер? Для кораблей?

– Ты что, барин! Не зажигают огни у нас здесь! Плохое место, чтоб зажигать огни! Вот те крест, нельзя!

– Почему же? – в голосе мужчины снова послышалось удивление.

– Сколько душ погубили огни тут, что монастырь даже построили на холме, загубленные души отмаливать, которые огонь на камни приманил…

– Монастырь, вот как? – заинтересовался пассажир. – А ну расскажи!

– Да, монастырь, барин, с 14 года стоит. Свято-Успенский мужской монастырь. Там и странноприимный дом есть. Ты, барин, как пристанем, в город не ходи, лихие люди по ночам здесь бродят. Ты лучше в странноприимном доме у монахов пережди, а как рассветет, по своим делам пойдешь.

– Так я и сделаю, – очень серьезно отозвался пассажир. – Плохая идея – по ночам в непогоду бродить. А что же монахи, всех странников принимают?

– Божьи люди они, – оставив на мгновение весло, моряк быстро перекрестился. – О душах, загубленных в море, молятся. Обо всех душах.

– Так что ж это за место такое, где построили монастырь? Ты начал говорить, так расскажи! – В голосе пассажира зазвучал настоящий интерес.

– Плохое тут место, камни. К берегу просто так не пристанешь. А в ненастную погоду так особенно. Ко дну корабль сразу пойдет. Там, на холме, наверху, было поместье барина одного. Говорили, родом он был из молдавского княжества. Александр Теутул его звали вроде.

– Да, верно, – кивнул пассажир, – я слышал о нем. Ты дальше продолжай.

– Так вот, лихой был барин, – начал моряк, не забывая налегать на весла. – И очень богатый. Поговаривали… А это совсем недавно было, еще живы те, которые за то все помнили. И мне тогда, лет тринадцать назад, говорили, как вот сейчас помню…

– Ты кота за хвост не тяни! – рассердился пассажир. – Дальше давай!

– Я и не тяну, барин. Это присказка такая. Сказка будет впереди, – вздохнул моряк, сдерживаясь явно потому, что вспомнил о двух револьверах. – Так вот. Злой был тот барин, лихие дела делал. И поговаривали, что в ненастные ночи он специально на берегу огни разжигал, большие костры заводил… Ну, чтоб заманивать суда на острые камни. На кораблях-то думали, что это маяк показывает прямо путь к пристани. И шли на острые камни и разбивались. А люди барина этого потом ценные вещи с разбитых судов собирали. И потому был он очень, очень богат. Многих так он погубил. И вот в одну ночь, как всегда, велел он разжечь большой костер на берегу, на холме, высоко, чтоб далеко в море его было видно. А ночь была ненастная, штормовая, к берегу ни за что не пристать. И разглядели этот огонь с греческого судна. Оно-то в чужих водах было, не знало, как в безопасное место спрятаться. А тут – огонь на берегу, значит, порт. Очень люди на судне том обрадовались. И капитан велел взять курс на огни – прямиком на острые камни. В общем, когда поняли они, что это камни, было уже поздно – корабль попал на них на большой скорости и затонул прямо там, у берега. Все греки погибли…

– Да, печальная история, – вздохнул пассажир, – однако мародерство на опасных рифах – не новость. В Средиземноморье на островах большинство местных рыбаков так живут… На Мальте, к примеру, есть целые семьи, которые разбогатели таким способом.

– Да ты дальше слушай, барин, – бесцеремонно перебил его моряк, – что дальше-то было…

– Ну, говори! Хороша побасенка, – насмешливо фыркнул мужчина.

– Погибли, значит, все они на том греческом корабле… – Рассказчик сделал вид, что пропустил колкую реплику мимо ушей, – а среди них парнишка один был… Совсем молоденький. И на груди у него медальон был совсем простой с ликом Пречистой Богородицы, из дерева вырезанный, на веревочке. Тело его на камни выбросило вместе с остальными. Люди барина взялись погибших обыскивать, один глядь – медальон, рванул с шеи. А потом понял, что простой он, дешевый, мертвого и в море выбросил. Ну и парнишку туда же отправил.

И в ту же ночь явилась к лихому барину сама Богородица призвать его к ответу. Да так страшно явилась, что барин всю ночь на коленях стоял и стер их до кости. Плакал кровавыми слезами. А наутро велел отдать свое поместье церкви и на этой земле выстроить монастырь во искупление своих грехов. Землю бесплатно отдал, а через несколько дней и помер… И выстроили в бывшем поместье барина мужской монастырь – Свято-Успенский, в честь Святой Богородицы, Успения Богородицы. И случаются в этом монастыре с тех пор разные чудеса. А Богородица считается покровительницей здешних мест.

– Ты сам-то в эти чудеса веришь? – усмехнулся пассажир.

– Верю, барин, – снова перекрестился моряк. – Человек я верующий. В кого еще верить? А Богородица – она тех, кто в море, всегда спасет.

– Ну-ну, – ухмыльнулся странный пассажир и до самого берега больше не проронил ни единого слова.

К берегу подошли удачно – моряк действительно знал все опасные места и смог избежать их даже в темноте. Вскоре лодка уткнулась носом в песок.

– Ну, слово свое ты сдержал, – развязав кошелек, пассажир высыпал на ладонь моряка несколько золотых монет.

– Благодарю, барин, – закланялся тот до земли, – благодарю, благодетель ты мой…

– Прибавил, как и договаривались. А теперь скажи, куда мне идти, чтобы попасть в монастырь?

– Пойдем, покажу, – моряк повел его по берегу и вскоре вывел к небольшой тропке, вьющейся среди камней.

– Вот, барин, сюда и иди, – моряк указал рукой, – все вверх и вверх, не сворачивая, и дойдешь до места. Прямиком к самим воротам выйдешь. Там и постучишь. Час поздний, но странников они пускают.

– Еще раз благодарю, – мужчина вступил на тропу.

Моряк, развернувшись, быстро заспешил к своей лодке, стремясь быстрее попасть на баркас, чтобы переждать шторм в безопасном месте.

А странный пассажир шлюпки уверенно зашагал вверх. Идти ему было тяжело. Усилившиеся порывы ветра бросали мелкий песок прямо в глаза. Кроме того, тропа поднималась круто, ноги разъезжались в песке, а держаться было не за что – по бокам росли только чахлые кустики.

Однако мужчина уверенно справлялся с трудностями. Стиснув зубы, он стремительно продолжал идти вверх.

Шторм усиливался. Снизу доносился разъяренный рев уже сильных и мощных волн. Кроме того, ветер принес ледяной холод, от которого стыла кожа, как в самые студеные морозы. Когда мужчина поднялся наверх, у него болели и слезились глаза.

Но мужество его было вознаграждено. Перед ним выросли деревянные ворота монастыря, обитые листовым железом. Разглядев у запертой калитки небольшой колокол, мужчина дернул за старенькую, вытертую веревку. Раздался пронзительный звон. Человек стал ждать.

Через время калитка отворилась, и в щель выглянул монах, возраст которого в темноте определить было невозможно.

– Простите, я путник. Сбился с дороги, – заговорил купец. – Вы не могли бы впустить меня переждать непогоду? Я слышал, у вас есть странноприимный дом.

– Как ты добрался сюда? – отозвался монах.

– Морем, на лодке.

– Заходи, сын мой, – монах отворил калитку пошире, и мужчина ступил на вымощенный каменными плитами двор.

Только во дворе монастыря, освещенном тусклыми масляными фонарями, стало видно, что отворивший калитку монах сгорблен и стар. Он провел прибывшего к дощатому двухэтажному дому недалеко от ворот. Завел в комнату на первом этаже с очень скудной обстановкой – кроме простой деревянной кровати, стола, табуретки, там ничего больше не было. На стене висело огромное распятие, вырезанное из дерева. А единственное окно комнаты выходило на запертую церковь. Заведя гостя в жилище, старик-монах удалился.

Дверь отворилась, оторвав купца от созерцания всего этого. На пороге появился высокий монах средних лет с окладистой черной бородой. На черной рясе ярко выделялось серебряное распятие, блеснувшее в свете керосиновой лампы, стоящей на столе.

– Добро пожаловать, сын мой! – Монах остановился в дверях, сурово глядя на ночного гостя. – С какой целью в наших краях?

– Я купец, сопровождаю товары на корабле. Меня ждут деловые партнеры в Одессе. Но начался шторм, и корабль изменил курс в открытое море. Я попросил высадить меня на берег, чтобы не терять время. Меня привезли на шлюпке. А товары мои через несколько дней придут в порт.

– Откуда ты узнал про нас?

– Моряк рассказал. Советовал переждать непогоду.

– У тебя есть документы?

– Вот, – порывшись в саквояже, мужчина протянул монаху бумаги – паспорт и подорожную.

– Стефан Теутулов, – по слогам прочитал монах, – подданный Австро-Венгерской империи. Постоянное место жительства – Вена.

– Все верно. Но я много путешествую, – сказал мужчина.

– Вижу, бывал уже в наших краях.

– Да, несколько раз.

– Прости за предосторожность, но мы хотим знать, кого впускаем в свои стены. Лихих людей вокруг много, – сурово проговорил монах.

– Я понимаю, – кивнул мужчина.

– Что ж, ночь можешь переждать здесь. Ты наверняка голоден. Кухня уже закрыта, но хлеб и воду тебе принесут.

– Сколько я вам должен, святой отец?

– На свое усмотрение. Мы не берем денег с тех, кому оказываем милость.

– Я богатый человек. Я вам заплачу.

– Воля твоя. Но у меня есть одно условие.

– Я внимательно слушаю.

– Ты католик, так?

– Да, я принадлежу к Римской церкви.

– Это не имеет значения, – покачал головой монах. – Мы радушно принимаем у себя всех нуждающихся. Однако условие такое – ты не должен расхаживать по территории монастыря. До рассвета ты обязан находиться в своей комнате. Выйти сможешь только после утренней молитвы.

– Я с радостью лягу в кровать и засну, и никуда не буду выходить! – горячо воскликнул прибывший. – Я пережил штормовую ночь в открытом море, потом опасный переход на лодке в темноте. Все, что я хочу, только лечь в кровать и закрыть глаза. Вам не о чем беспокоиться.

– Хорошо, – кивнул монах, – мы не любим непрошеных гостей там, где мирянам путь запрещен.

– Вам не о чем беспокоиться, – повторил мужчина с убежденностью.

– В твоей вере завтра праздник Всех Святых, – сказал монах, и глаза его недобро блеснули, – эту ночь лучше провести в четырех стенах.

– Я слышал о чем-то подобном, но не интересовался подробно. Я коммерсант, а не теолог. И я не любопытен.

– Спи с миром, сын мой.

Развернувшись, монах ушел. Мужчина подошел к окну, из которого отчетливо просматривался двор перед церковью, думая увидеть фигуру выходящего от него монаха. Однако он не появился. Значит, монах продолжал находиться здесь, в здании.

Дверь снова отворилась. Молодой монашек поставил на стол кувшин с водой и глиняную миску с большим куском хлеба.

– Я хотел спросить, когда утренняя молитва, – обратился к нему мужчина.

Монашек показал жестом, что он немой, и быстро вышел. Чувствуя себя не в своей тарелке, купец сел на кровать.

Глава 2


Ночь с 31 октября на 1 ноября 1827 года, Одесса, Свято-Успенский патриарший мужской монастырь.

За стеной послышались шорохи, еле различимое бормотание, которое, впрочем, быстро стихло. Скрипнула деревянная кровать.

Отпив из кувшина тепловатой, пахнущей болотной тиной воды, мужчина вновь подошел к окну. Вышла полная луна. Яркий серебристый диск выплыл из-за шпиля церкви, заливая пространство ослепительным, блестящим светом. Он был так необычен, что казалось – плиты двора покрыты перламутром. И эти сияющие частицы отражают лунный свет так, что рябило в глазах.

Благодатная тишина и покой заполняли все пространство, словно расширившееся в этом таинственном, мерцающем свете. Купцу вдруг подумалось, что существуют на свете места, одно прикосновение к которым способно очистить душу.

Он был странником. Вел бурную, авантюрную, не всегда правильную жизнь. Его жизненный путь был похож на желтый осенний листок, подхваченный ураганным ветром. В его жизни, на переплетении причудливых нитей его судьбы было много всего… Не было только этого удивительного чувства умиротворения и покоя, который вдруг снизошел на его душу.

Что повинно было в том – спасение от бурного моря, холод этой ночи или атмосфера монастыря, выстроенного над бушующей бездной свирепых, разрушающих все на пути своем волн? Он не знал. И не хотел об этом думать.

Просто подошел к столу и потушил фитиль лампы, чтобы не спугнуть это драгоценное блаженство покоя, каким-то чудом сошедшее на него. Затем лег на кровать прямо в одежде и закрыл глаза.

Сколько времени прошло, купец не знал. Сладкая дрема охватила его, закружила в туманном облаке безразличия ко всему на земле. Сон уже подкрадывался даже к тем мыслям, которые по обыкновению появляются только с наступлением ночи. Блаженное чувство расслабленности охватывало все его тело, вынуждая прекратить сопротивление этому забытью.

Вытянувшись на спине, мужчина наслаждался этим расслабленным состоянием. Дыхание его стало тихим и ровным, почти как у спящего человека. Как вдруг…

Тягучий, пронзительный звук колокола прорезал ночь, вырвал его из сонного забытья. Звук был таким резким, что купец испытал нечто вроде физической боли.

Колокол ночью? Это было так неожиданно, что отключившееся мгновение назад сознание отреагировало немедленно. Сон тут же улетел прочь, человек открыл глаза. И вовремя. Он более отчетливо, с осознанием расслышал второй удар колокола. И что это был за звук…

Колокол зазвучал сначала глухо. Затем звук разлился в воздухе, протянулся по всему небу, приобретая серебристые ноты. Протяженность этого звучания поражала – мужчина никогда не слышал такого звучания колоколов.

Звук тянулся и тянулся в воздухе, затрагивая какие-то настолько странные струны в душе, что по всему телу купца пробежали ледяные мурашки.

Подчиняясь этому звуку, он сел на кровати. Никогда еще не доводилось ему слышать подобного. Он побывал во многих странах, был в разных церквях и монастырях, но никогда еще не слышал такого звучания колокола.

Сознание включилось полностью, и он вдруг понял, что это очень странный колокол. Более того – особенную странность придавало ему то, что он звучал ночью. Разве бьют в колокола по ночам? Было в этом звучании что-то столь зловещее и мистическое, что купец содрогнулся. Чувство умиротворения и покоя тут же исчезло, уступив место настороженности и тревоге. Он хотел было встать с кровати, но вдруг на него упала тяжелая тень. Только теперь мужчина осознал, что он здесь не один. Тень человека двигалась по кровати, приближаясь.

Осенив себя крестным знамением, купец потянулся рукой к саквояжу, который оставил возле кровати, на полу, намереваясь достать пистолет.

– Кто здесь? – преодолевая страх, громко крикнул он в темноту. Тень увеличилась в размерах. На лбу мужчины выступил ледяной пот.

Колокол ударил в третий раз. Сейчас звук был резким, коротким, обрывистым, как приказ. Такими выкриками отдают команды военные. Теперь становилось понятно более отчетливо – это совсем не обычный колокол…

Но если не обычный, то что это? Человек, гостивший в монастыре, несмотря на всю свою авантюрность и сложность характера, был типичным представителем своей эпохи, полной суеверий и страшных рассказов невежественных, темных людей.

Страшные призраки, злые духи, кровавые убийства, леденящие кровь предания об упырях и чудовищах постоянно фигурировали в людских рассказах, особенно в местах, находившихся вдалеке от больших городов. Все это жило и переливалось яркими красками в народной памяти, наводя ужас не только на невежественных крестьян, но и на людей пообразованней.

Все эти жуткие предания, которые слышал не раз, выплыли из памяти купца, охватив его душу таким первобытным ужасом, что у него буквально волосы зашевелились на голове…

– Изыди, Сатана!.. – вскинув дрожащие руки в темноту, он снова попытался осенить себя крестом, но руки повиновались плохо, слишком сильна была дрожь.

Фигура двигалась, словно в замедленном танце, вот она почти вплотную приблизилась к кровати… И тут только купец разглядел, что это не реальный, живой человек, а темная тень! У него вырвался вздох облегчения…

Вскочив с кровати, он бросился к окну. Тот, кто отбрасывал тень, стоял под самым окном, почти вплотную прикасаясь к деревянной раме.

Это был монах в длинной рясе с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Странно было то, что на нем не было креста, даже простого деревянного крестика на веревке. Руки монаха были скрещены на груди тоже странным образом. Огромный диск серебряной, полной луны стоял прямо над ним, поэтому отбрасывалась такая отчетливая, длинная тень.

Монах пошевелил руками, и купец увидел, что они скрещены таким странным образом потому, что он прижимает к груди книгу – большую книгу в простом переплете из темно-коричневой кожи, без каких-либо украшений и золоченых обрезов. Только на мгновение книга показалась на свет – в тот самый момент, когда монах пошевелил рукой, а затем быстро исчезла под полами черной ткани.

– Кто вы? – не выдержав, крикнул постоялец монастыря в темноту. – Что вам нужно от меня?

Монах не ответил. Только снова пошевелил руками, и перед глазами купца во второй раз мелькнули очертания книги.

Внезапно монах поднял голову таким резким движением, что капюшон откинулся ему на спину. Теперь можно было отчетливо разглядеть его лицо. В ночи как будто блеснула белая кожа. Он стоял не шевелясь и держал голову прямо. И тогда купец закричал.

Это был резкий, обрывистый, дикий крик, который неожиданно издают люди, не привыкшие, в общем-то, впадать в панику. Страшный по своей природе, он шел из самой глубины, как происходит тогда, когда уже не думают о приличиях или о том, что нужно сохранить маску.

У монаха, стоящего перед окном, не было глаз. Вместо них на лице его зияли пугающие пустые глазницы, напоминающие черные впадины. И это придавало его лицу настолько пугающее выражение, что купец просто не смог себя сдержать.

Отпрянув от окна, он несколько минут восстанавливал дыхание, сбитое вспышкой этого вселенского ужаса, по сравнению с которым все меркло, все теряло свой смысл…

Монах услышал его крик. Медленно опустил голову вниз, и черная ткань капюшона спала волнами на свое привычное место, скрывая чудовищное лицо. В этом движении было что-то вроде немого укора. Затем он развернулся и быстро пошел прочь.

Он шел через двор монастыря по направлению к церкви с такой скоростью, что сразу становилось понятно: монах с изуродованным лицом – не страшный призрак, не плод воображения, не чудовищная греза из страшного сна, не мифическое порождение разума, ввергнутого в отчаянную бездну страха и забытья. Он был реален, и он шел к закрытой церкви, уверенно двигаясь вперед.

Не отрываясь, постоялец следил за монахом из комнаты через окно. О сне теперь и речи быть не могло. Странное событие этой ночи вдруг вызвало такой его интерес, что сон просто улетучился, несмотря на усталость. Так всегда бывало с ним, когда какое-то событие вызывало жгучий интерес, заставляло развивать кипучую деятельность и проявлять инстинкт охотника. Появление страшного монаха вдруг оказалось настолько важным, что купец больше не мог заниматься ничем другим.

Колокол больше не звонил. Тишина вокруг была настолько пугающей, что воздух вокруг казался плотным покрывалом, накрывшим окружающий мир. Постоялец сквозь темноту разглядел, что монах подошел к закрытым дверям церкви. Опустив одну руку в карман рясы, он достал что-то похожее на ключ и открыл тяжелую дверь, обитую кованым железом. Вошел внутрь и плотно закрыл ее за собой.

Не отрывая глаз, купец смотрел на церковь с таким напряжением, словно от того, что сейчас будет происходить, зависела его жизнь.

Через какое-то время в двух больших окнах церкви появились блуждающие огни. Очевидно, монах зажег одну свечу и теперь зажигал все остальные.

Ночью, в пустой церкви – зачем? Не выдержав, поддев деревянный крюк, постоялец распахнул раму окна, а затем быстро выпрыгнул в пустой двор.

Ледяной холод студеной ночи тут же вонзился в его кожу тысячей игл. Но он этого не заметил.

Снаружи бушевала непогода. Сильные порывы штормового ветра гнали по двору песок, он застревал между каменными плитами. Моряк с рыбачьего баркаса был прав – ночью начался шторм. До купца доносился грохот бушующего моря. Он содрогнулся, подумав не к месту о том, каково приходится сейчас тем, кого стихия застала в этом штормовом море. Но эта страшная мысль тут же уступила место другой: за кого изуродованный, слепой монах будет молиться в запертой церкви ночью? Что вообще он собирается делать там?

Низко пригнувшись, прижимаясь к постройкам, купец принялся быстро продвигаться через двор – ему не терпелось узнать, что происходит в церкви. Обещание, данное встретившему его монаху – не выходить из комнаты, – как-то совершенно выветрилось из его памяти. Сейчас он думал только о безглазом.

Вот и стены церкви. Подтянувшись на руках, купец попытался заглянуть в украшенное резьбой окно, но не тут-то было: деревянные детали мешали рассмотреть, что происходит внутри.

Тогда он аккуратно, осторожно двинулся вдоль церкви, стараясь держаться поближе к огромным окнам. И наконец ему повезло: одно из них оказалось приоткрытым. Больше того – на нем внизу было что-то наподобие форточки, которая была достаточно широка, чтобы в нее пролез человек. Очевидно, на ночь ее оставляли для вентиляции.

Недолго думая, ведомый азартом охотника, купец буквально вцепился в стену, обломал два ногтя, подтянувшись на подоконнике на сильных руках, оперся коленями о деревянную раму и, поднатужившись, спрыгнул на пол. Он старался производить как можно меньше шума, однако понимал, что совсем уж бесшумным не был. Поэтому, попав внутрь, словно пытаясь вжаться в доски, купец распластался на полу, замерев и стараясь не дышать, в ужасе ожидая момента, когда к нему подойдут. Однако никто не подошел.

Так прошло минут пять. Тишину церкви нарушало лишь какое-то глухое бормотание. А на доски пола падал отблеск горящих свечей.

Осторожно поднявшись и осмотревшись, купец двинулся вперед. Прежде всего он увидел ярко освещенный алтарь. Возле него горело множество свечей – было светло как днем.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации