Читать книгу "Наследников выбирают"

Светлана Петровна в свои сорок пять выглядела очень неплохо, во всяком случае гораздо лучше, чем её мама выглядела в этом возрасте. Лет на десять младше, как минимум, даже намечающиеся морщины между бровями её не портили. Она зачёсывала ярко-белые волосы назад, убирала их в тугой узел или под эластичную синюю ленту в цвет джинсового костюма и становилась похожей на кинозвезду. Вот тебе, дорогая сестричка, и «Мосфильм»! Вернее, бери выше, киностудия «Дэфа» или даже французский «Гомон». Ей нравилось, когда на неё обращали внимание, и если раньше в провинциальных городках ходить особо было некуда, то в Ленинграде даже поход в парикмахерскую при бане предоставлял возможность покрасоваться.

Выйдя из парикмахерской, под восхищённые взгляды прохожих она уселась в «Жигули» шестой модели, закурила сигарету, полюбовалась на безукоризненный маникюр и отправилась домой в новую квартиру. Наконец-то у них теперь есть своя квартира. Светлане Петровне каждый раз очень тяжело было расставаться с предыдущими, хоть и казёнными. Только приведёшь квартиру в порядок, сделаешь ремонт, обставишь красивыми вещами, обживёшься, почувствуешь себя дома, как прощай, труба зовёт, новое назначение. Некоторые всё увозили с собой, разве что обои со стен не обдирали, Светлана Петровна никогда так не поступала. Ведь неизвестно, что там впереди, вдруг всё то, что столь прекрасно здесь, там ни в какие ворота не влезет? Каждой вещи своё место. В этом были и свои преимущества, в доме у Светланы Петровны всегда всё было новое и самое современное.

Квартиру генералу Неверову предоставили очень удачную, трёхкомнатную, только-только после капремонта, с такой кухней, на которой можно было бы устраивать танцы, а самое главное, неподалёку от Таврического сада. Предполагалось, что эта квартира останется за семьёй генерала и после отставки. Комнаты были большие, с высокими потолками, правда, лепнина на этих потолках после капремонта не сохранилась, так как прежние потолки заменили бетонными плитами, камины тоже убрали. Несоветское это дело у камина посиживать, но Светлана Петровна уже организовала работы по восстановлению дымохода, благо его не зацементировали насмерть, а получение разрешения на его использование при должных связях вопрос вполне решаемый. Она даже нашла нужного мастера в реставрационных мастерских, который сможет ей камин построить и облицовку сделать. Так что в квартире кроме спальни и генеральского кабинета вырисовывалась вполне приличная гостиная с камином, но чего-то в этой гостиной не хватало, и Светлана Петровна, доехав до дома, вдруг поняла, чего именно.

Она закурила очередную сигарету, села у телефона и набрала номер рабочего телефона сестры. Взявший трубку сказал, что Надежда Петровна вот-вот подойдёт, и попросил подождать у аппарата. Послышались шаги, шум, будто передвигали мебель, видимо, искали Надежду Петровну по шкафам и под столами. Наконец, Надька взяла трубку.

– Слушаю, – сказала она строгим голосом, при звуке которого Светлане Петровне сразу же захотелось бросить трубку и убежать, но она взяла себя в руки.

– Привет, сестричка, – сказала она вежливо.

– Здравствуй, Света, – напряженно ответила Надька.

– Подскажи, а что сейчас в родительской комнате? Живёт кто-нибудь? – поинтересовалась Светлана Петровна и сделала беспартийное лицо, как будто Надька могла её видеть. С самого детства у неё вошло в привычку делать беспартийное лицо, если ей что-то было нужно от сестры, иначе Надька вытянет все жилы.

– Кто там может жить?

– Ну не знаю, вдруг ты сдаешь, или Люсенька там поселилась, она же взрослая уже, – предположила Светлана Петровна.

– С ума сошла? Сдавать – это незаконно, а Людмила ещё не готова к самостоятельному проживанию. Вот выйдет замуж, тогда может быть. Кстати, прекрати её баловать. Девушка должна скромно одеваться.

– Кому должна? – Светлане Петровне захотелось стукнуть Надьку по башке. Вот же чёртова ханжа!

– Не придуривайся, я не хочу, чтобы она пошла по дурной дорожке. В джинсах, вон, проститутки ходят, – выдала очередную учёную глупость Надька.

– Джинсы, между прочем, в Америке рабочая одежда.

– Вот-вот, в Америке, а у нас это рабочая одежда проституток. Людмиле учиться надо, а не с мальчиками попой крутить. Ты её ещё курить научи. Какого чёрта вас в Ленинград перевели?!

– Это чтоб вам жизнь мёдом не казалась. Кто-то же должен на тебя положительно влиять, пример тебе показывать, а то ты станешь похожа на свою тёзку Крупскую.

– Не мели ерунды, чего ты хочешь? Я, между прочим, на работе, – многозначительно сообщила Надька.

– Был бы у тебя домашний телефон, я б тебе домой позвонила. Кстати, могу поспособствовать.

– Обойдусь!

– Я вот что предлагаю, – решительно сказала Светлана Петровна и представила себя генералом. Ведь её генералу, попробуй только возрази! – Давай, я устрою обмен родительской комнаты на отдельную квартиру для Люсеньки, доплату возьму на себя, а взамен заберу отцовские трофеи? Они всё равно ни в одну современную квартиру не влезут.

– Да делай, что хочешь! – к её удивлению быстро согласилась Надька, даже не поломалась, как она это любит. – Я к тебе Люду с ключами пришлю.

Светлана Петровна представила, как заиграет её гостиная с камином, когда она повесит в ней хрустальную люстру и установит зеркало венецианского стекла от пола до самого потолка с резными тумбами по бокам из красного дерева а'ля римские колонны, поверх которых укреплены круглые мраморные столешницы для духов и прочих дамских «шпилек». Такое вот трюмо привез с войны её отец! И картина тоже прекрасно впишется в этот интерьер. Надо бы в реставрационных мастерских узнать, что за художник такой неизвестный, может, он только боевому генералу с водителем грузовика неизвестен. И вопрос вдруг возник, почему к трофеям люди относятся хорошо, а к мародёрам плохо? Эту предательскую мысль она быстро выбросила из головы, рассудив, что трофеи победителей наверняка отличаются от награбленного мародёрами. Трофеи, скорее всего, вручаются победителям с поклоном и исключительно на блюдце с голубой каймой, ну, а если и отнимаются, то только у каких-то плохих, вот просто очень плохих людей.

3. Санкт-Петербург, безумные двадцатые

Всю следующую неделю Галя пыталась понять, откуда же всё-таки в компанию Рыбакова навеяло столь внезапных московских «бэтменов»? Вернее, «бэтмены», скорее всего, были местные, взятые, так сказать, в соответствующих органах напрокат для усиления и устрашения, а вот руководили ими московские дрищи. Она обзвонила всех контрагентов, у них всё было, как говорится, чики-пуки, никаких наездов и проверок. Главбух, разумеется, была права, доходы компании Рыбакова могли взбудоражить только местную публику, и то районную, до городских масштабов бизнес едва ли дотягивал, что там говорить о федеральном. Конечно, можно всё списать на нелепую случайность, но опыт работы в прежней компании подсказывал, что случайностей не бывает. Надо бы потрясти самого Рыбакова, выяснить, кому и как он перешёл дорожку, тем более, что в пятницу утром она опять обнаружила в почтовом ящике извещение о заказном письме.

Когда она, подмигнув секретарше, впёрлась без доклада в кабинет начальника, там в полном одиночестве обнаружился сам Рыбаков чрезвычайно хмурый и явно чем-то недовольный. Он рассматривал что-то в компьютере, и это что-то, похоже, не вызывало у него никакого энтузиазма.

– О, Галина Анатольевна, я как раз хотел спросить…, – начал он, и в полусонных глазах его промелькнул хищный огонёк.

Галя поняла, что сейчас он примется за любимое занятие и вцепится ей куда-нибудь в сонную артерию. Разумеется, фигурально. Видать, где-то подрастерял свои и без того минимальные силы. Рыбаков по гороскопу числился Близнецом, а они, кто не знает, самые энергетически слабые из всех знаков Зодиака, и даже лучшие из них иногда инстинктивно сваливаются в энергетический вампиризм, чтобы не заболеть. Ведь когда энергия в организме на нуле, иммунитет тоже стремится к этому самому нулю, а если иммунитет снижен, то здравствуйте, грипп, ОРВИ и прочие ковиды. Это ещё в лучшем случае. Некоторые индивидуумы так и до рака могут обессилеть. Стрессанёт человек, психанёт, а потом думает, откуда же все эти болячки повылезали? Поэтому Близнецам необходимо тесное общение с какими-нибудь Овнами, Скорпионами и Львами, у тех жизненной энергии полно, могут и поделиться, главное, чтоб не задушили в объятьях, но это уже другая история.

– И я хотела вас спросить, – Галя не дала начальнику возможности припасть к её аккумулятору, и напала первой, – у вас есть враги?

– Враги? – Рыбаков, вероятно, от удивления спрятал приготовленные было клыки и поднял брови. – А почему вы спрашиваете?

– Мне не даёт покоя отряд «бэтменов» недавно посетивших наше предприятие, – пояснила Галя. – Я прикинула все возможные варианты, и решила, что это должно быть неспроста.

– Может, ошиблись? – предположил Рыбаков, забыв, что эту спасительную мысль при первом обсуждении произошедшего уже кто-то выдвигал.

– Ошиблись? Да это же вам не дорожный патруль, который останавливает всех подряд на предмет дунуть в трубочку. – Галя некстати вспомнила Серого и его начальника мордатого Михалыча, представила их двоих, выскакивающих из засады на дороге, и даже мысленно поёжилась. Серый, понятно, будет мести всех подряд, а вот Мордатыч, наверняка, сразу выцепит нужного кадра. Глаза у него серые, стальные, цепкие. Надень ему эту страшную шапку с прорезями для глаз, так неизвестно ещё, кто страшнее, маньяк с бензопилой или этот любитель хватать женщин за попу. Как только не закатал Гале по носу в ответ? Удивительно!

– Думаете, кто-то донёс? – предположил Рыбаков.

– Скорее всего. – Галя тяжко вздохнула.

– Но мы же ничего такого не делаем. Что на нас можно донести? – Рыбаков смотрел на Галю честными-пречестными глазами. Видимо, тренировался, как в случае чего смотреть на следователя. Но Галя-то не следователь, она и так знает, что они ничего такого не делают, а вот следователь, увидев такие честные глаза, скорее всего заподозрит неладное.

– Донести можно всё, что угодно. Было бы желание и административный ресурс.

Тут необходимо пояснить. Некоторые наивные люди из числа наших читателей считают, что административный ресурс – это какая-то команда администраторов, типа эффективных менеджеров, которые выполняют разные административные функции. Так вот, дорогие мои, это не так, это совсем не так, даже близко не так. Административный ресурс – это скоррумпированные лица внутри той или иной государственной администрации, имеющие свой корыстный интерес к тому или иному действию этой администрации. Так вот тот, у кого такой ресурс имеется, имеет возможность поступить, как ему вздумается, с тем, у кого такого ресурса нет.

– Но они же ничего не нашли, – заметил Рыбаков, и лицо его сделалось довольным, будто бы он выиграл в лотерею.

– Ну и что? В этот раз не нашли, в следующий раз обязательно найдут, было бы желание. Подумайте, кому вы могли насолить? Это должен быть человек с серьёзными связями.

Рыбаков пожал плечами.

– Может, женщина? – Галя задала наводящий вопрос.

За многими разрушенными бизнесами зачастую скрывается просто месть обиженной дамочки. Если в средние века дамы подсыпали яду своим обидчикам или втыкали кинжалы им в сердца, то нынче они используют более цивилизованные методы. Например, метод доноса и прочего пасквиля. Но тут опять же, как уже говорилось выше, у дамочки должен иметься подход к снаряду, то есть тот самый административный ресурс. Без связей в соответствующих органах твой донос положат под сукно. А уж чтобы выслали группу оперативников в другой город, ты должна быть, как минимум, дочкой какого-то очень-очень папы.

– Я примерный семьянин! – доложил Рыбаков

– Кого это останавливало? Кстати, вы случайно не знаете, что такое любовь? – совершенно невпопад спросила Галя.

Рыбаков вытаращился на неё, и она поняла, что в этот раз всё наоборот. В роли вампира выступает она сама, а он отдаёт ей остатки своих сил капля за каплей. Это было забавно, но тут главное не увлекаться, войдёшь во вкус, не заметишь, как сам вампиром заделаешься. Чужая энергия лёгкая, пристрастится твой аккумулятор к подобной подзарядке и откажется работать в нормальном режиме.

– Любовь – это когда жена не раздражает, – пробурчал Рыбаков. – А вот вы, Галина Анатольевна, меня весьма и весьма раздражаете. Особенно в данный момент. Что за вопросы дурацкие?

– Не дурацкие, а сопутствующие. Вам, случайно, никакое заказное письмо не приходило?

– А почему вы у меня спрашиваете? Спросите у секретаря. Это она почтой занимается.

– Я имею в виду домой. Мне пришло извещение, вот думаю, получать или нет, вдруг там повестка?

– А я тут при чём?

– Если и вам извещение пришло, значит, точно повестка, – разъяснила Галя. – Вызывать, так обоих подельников.

– Типун вам на язык! – Рыбаков схватил телефон, поводил пальцем по экрану и нажал на кнопку вызова.

– Ляля, там нам никакую повестку, тьфу, извещение на заказное письмо не приносили? – поинтересовался он, когда на его вызов ответили. – Нет, что ты, ничего не случилось, да, угу, ага и я тебя. – Он дал отбой и сурово глянул на Галю. – Ничего мне не приходило: ни повесток, ни писем, ни поздравительных открыток и даже телеграмм не приносили. Довольны?!

– Да!!! – Галя направилась к выходу.

– Куда?! Стоять, – скомандовал Рыбаков.

Галя развернулась и обреченно уселась напротив босса. Она поняла, что так просто от него не отделается. Ведь она только что устроила ему самую настоящую незадачу, из-за которой он теперь, возможно, не сможет спать ночью, а будет думать, кому же он всё-таки перешёл дорогу.

– Расскажите-ка мне теперь, почему у нас в бизнес-центре при росте объёма продаж неуклонно падает прибыль? – поинтересовался Рыбаков, и Галя представила, как у него опять вырастают клыки, и он примеривается в размышлениях, куда бы их получше вонзить. Тут некстати опять вспомнился Серый, сообщившей, что попа у неё самая лучшая часть организма.

– Потому что у нас неуклонно растут затраты, так сказать, опережающими темпами, – Галя приступила к разъяснениям. Пояснения к вопросам о прибылях и убытках в исполнении Рыбакова являлись самыми для неё изнуряющими.

– И что, по-вашему, они опережают? – Рыбаков включил дурака.

– Как что? Темпы роста затрат опережают темпы роста наших с вами цен.

– А затраты почему растут? – не унимался начальник.

– Так тарифы коммунальные выросли, зарплаты сотрудников и прочая ерунда. – Галя попыталась отделаться от начальника без постатейных разъяснений.

– Я вот думаю, не майнит ли кто у нас крипту? – неожиданно спросил Рыбаков.

– Где? – не поняла Галя.

Это было нечто новенькое, вопросы майнинга крипты Рыбакова никогда не занимали. Видимо, услышал какой-то звон. Ох уж этот телевизор!

– В коворкинге, к примеру? Снимает угол, ставит компьютер и майнит себе, раз всё включено в арендную плату, – пояснил Рыбаков.

– Нет! – Галя решительно отмела это дичайшее предположение.

– Почему?

– Потому что невыгодно. У нас с вами в отделе продаж не дураки сидят и не только у нас, а и в целом по городу, и арендная плата в коворкингах и во всех остальных местах всё равно делает невыгодным этот самый майнинг.

– Как я погляжу, у вас на всё есть ответ, – признал Рыбаков. – Как по-вашему, а кому тогда этот майнинг выгоден, кто им занимается?

Наверное, Рыбаков решил, что задал вопрос на засыпку, после которого Галя будет мучиться с ответом, а он преспокойненько выпьет у неё всю кровь. Но тут он обломался, впрочем, как и всегда. У Гали и на это имелся ответ.

– Тот, кто имеет доступ к электричеству до приборов учёта, – отрапортовала она.

– Так это же…, – Рыбаков даже приоткрыл рот. Разумеется, он же не дурак и понял, кого она имеет в виду.

– Вот именно! Думаете, почему тарифы всё время растут?!

– Безобразие.

– Да уж точно. Но вы всё-таки подумайте, кто хочет вам нагадить или бизнес ваш отжать? – Галя постаралась вернуть босса к реальности. Ведь на того, кто майнит крипту до приборов учёта, да, и вообще, делает множество нехороших вещей, они с Рыбаковым никак повлиять не могут. Им надо о себе беспокоиться. – Не зря же они у нас системные диски конфисковывали.

– Ну, что там такого на этих дисках, чего нет в бухгалтерских отчётах? – раздражённо фыркнул Рыбаков.

– Например, на моём, – пояснила Галя, – готовенькая сводка ваших доходов по всем вашим бизнесам, вот что! Движение денежных средств по всем счетам. Всё на блюдечке с голубой каёмочкой.

– Наверное, вы правы, – согласился Рыбаков. – Я подумаю, кому бы это могло быть так уж интересно.

– Я вас хоть и раздражаю, но мне бы хотелось и дальше с вами работать, – добавила Галя с нежностью глядя на начальника.

– Мне бы тоже хотелось с вами работать, хоть вы меня и раздражаете, – проворчал Рыбаков. – Идите уже.

Галя с чувством выполненного долга покинула кабинета Рыбакова и решила, что на почту за заказным письмом она отправится в субботу. Знает она эту почту. Там хоть и отремонтировали все помещения, и электронную очередь установили, но работают там по-прежнему два с половиной инвалида, поэтому электронная очередь превращается в натуральную, которая стоит вдоль стенки, так как ей даже некуда присесть.

В субботу с ней на почту потащился Тимофей.

– Я тут подумал, – сообщил он, – что совместное посещение очереди так же сближает людей, как и совместное распитие спиртных напитков.

– Ты считаешь, что ещё недостаточно со мной сблизился? – удивилась Галя.

– Хорошего никогда не бывает достаточно, – поведал Тимофей. – Мне нравится с тобой быть. А тебе нравится со мной быть?

– Когда ты доктор, или, когда сантехник? – Галя попыталась увильнуть от ответа. Начнёшь с нравится не нравится, а закончишь любишь не любишь. Про любовь она ещё точно не поняла. Вон, Рыбаков сказал, любовь, когда не раздражает. Тёма Галю совершенно не раздражал. А вот нравится ли ей с ним быть в принципе? Об этом она решила подумать позже, однако ей показалось, что на почте без Тимофея, ей будет гораздо хуже, чем с ним.

На почте, как Галя и предполагала, электронная очередь практически не умещалась в экран с указанием ожидающих номеров. Люди с хмурыми лицами подпирали стенки, было душно, пахло потом. Галя нажала нужную кнопку на стойке получения номерков, чтобы примкнуть к этому отряду страждущих почтовых отправлений. Однако бумажный номерок аппарат ей не выдал, видимо из-за экономии бумаги, а порекомендовал запомнить тот, что высветился на экране стойки.

– Надо записать на руке, – посоветовал Тимофей. – Говорят, в Советском союзе так всё время в очередях делали.

Говорил он внятно и громко, как и положено врачу дорогой частной клиники, натренированному общением с сильно пожилыми пациентами. Ведь всем известно, что к гастроэнтерологу в большинстве своём обычно обращаются люди уже измучившие свой организм нехорошими излишествами. Они требуют внимания и чётких разъяснений, так как соображают уже не так быстро, да и слышат не всегда хорошо.

– Будем тренировать память, – сказала Галя, вспомнив недавний разговор с мамой о возможной ранней деменции у лиц, перенесших ковид.

– Ты думаешь, все эти люди, – Тимофей обвёл взглядом хмурую очередь, – помнят свои номера?

– Весьма вероятно. Можешь, конечно, проверить, и сунуться без очереди, – предложила Галя. – Но, боюсь, побьют.

– Предлагаю, выйти на улицу и периодически заныривать в этот смрад для проверки продвижения.

– Хорошая мысль, – согласилась Галя.

– Если пропустите свою очередь, мы вас не пустим, – сообщила пожилая женщина, угнездившаяся на краешке стола, демонстрируя своим замечанием, что доктор, может быть, и авторитет, но только для своих пациентов.

– А вы и наш номер запомнили? – удивился Тимофей.

– Не сомневайтесь, – подтвердила другая не менее пожилая дама, облокотившаяся на терминал, выдающий номерки страждущим.

– Мы рискнём, – Тимофей решительно увёл Галю на свежий воздух. – Будем заходить с десятиминутным интервалом, – сообщил он дамам.

Через сорок минут очередь всё же приблизилась к номеру Гали, и она получила заветное письмецо.

– Ну, если там какая-то чушь, – рычала она, открывая конверт. За сорок минут ожидания Галя возненавидела почту России всю в целом и каждое её подразделение в отдельности.

В конверте оказалось письмо от нотариуса с указанием его фамилии имени отчества, адреса нотариальной конторы, часов приёма и телефона. В письме сообщалось, что этим нотариусом заведено наследственное дело номер такой-то, в деле присутствует завещание, и Галя, а также другие указанные в завещании наследники должны явиться к данному нотариусу для вступления в наследство не позднее такой-то даты, предварительно записавшись на приём.

– А кто умер-то? – поинтересовался Тимофей.

– Не знаю! – сообщила Галя. – Там вроде бы не сказано. Нет, погоди, вот. Умерла Светлана Петровна Неверова. Интересно, кто это?

– Действительно, интересно! Надо скорее идти к этому нотариусу. Вдруг Светлана Петровна олигарх и завещала тебе сундуки с несметными богатствами и самоцветными каменьями. Кстати, это непременно надо отметить.

– Не знаю, а вдруг она завещала мне кота в сапогах?

– Ничего плохого в этом не вижу, котик никому не помешает.

– Меня вот что интересует, с чего бы какая-то неизвестная женщина вдруг стала чего-то мне завещать?

– Она завещает не только тебе, там говорится и про других наследников, которые должны явиться. Вполне вероятно, у неё не один котик был. Вы явитесь, а нотариус вам в ответ явит котиков, – предположил Тимофей.

– Вряд ли нотариус взялся пристраивать котиков этой Светланы Петровны посторонним людям.

– Ну, ты вполне можешь оказаться её утерянной дочерью. Вдруг тебя в детстве цыгане украли?

– Мои родители, знаешь ли, ни капельки не похожи на цыган!

– Откуда же мне знать? Кстати, прекрасный повод познакомиться.

– С кем? С нотариусом?

– И с нотариусом тоже. Очень хочется узнать, что за котика завещала тебе посторонняя Светлана Петровна.

– Сейчас узнаем, какая она посторонняя! – Галя решительно достала из сумки смартфон и набрала мамин номер.

На вопрос Гали, кто такая Светлана Петровна Неверова, последовало глубокомысленное молчание, а затем прозвучал самый дурацкий из всех дурацких вопросов, а именно: почему ты спрашиваешь.

– Просто спросилось, – раздражённо ответила Галя, видимо сорокаминутная очередь оставила свой след на её прекрасном настроении и подвыпила энергии из её новенького аккумулятора. В субботу с утра у людей, всю неделю посещавших офис, обычно вполне себе сносное настроение, ведь впереди два выходных дня, но эти выходные они почему-то мечтают провести не в очередях. – Сижу такая и думаю, а не спросить ли у мамы про Светлану Петровну!

– Вот и я так решила, – проворчала в ответ мама, – с чего бы тебе вдруг ею интересоваться?

– Поясни-ка.

– Она твоя двоюродная бабушка, сестра твоей бабушки Нади, соответственно, моя тётка. По мнению твоей бабушки, она легкомысленная эгоистичная мещанка. Твоя бабушка с ней была в страшных контрах. Я, кстати, так толком и не поняла, почему она вдруг её возненавидела. Мне тётя Света всегда очень нравилась. Она, кстати, тоже особо в причины их ссоры не вдавалась, шутила, что они не сошлись во взглядах на роль мозгов и внешности в личной жизни. Твоя бабушка считала, что главное в женщине мозги, а тётя Света говорила, что женщина, независимо от мозгов, должна всегда следить за собой, тогда и личная жизнь у неё удачно сложится.

– А какая личная жизнь может быть, если за собой не следить? – удивилась Галя. – Встречают же в любом случае по одёжке!

– Не все это понимают, особенно те, кто воспитывался в атмосфере идей марксизма-ленинизма, – мама фыркнула. – А тетя Света невероятно красивая была, и вообще, очень хорошая. Она меня с детства принарядить старалась, помню, джинсы мне доставала откуда-то, сапоги, баловала, деньги давала. Знаешь, со взглядами моей мамули на внешность и наряды, это всё было очень кстати. А когда вы с Ленкой появились, тётя Света вас к себе брала, пока я по командировкам моталась. Вам у неё очень нравилось. Ты её даже некоторое время называла «мама Света»! Неужели, ты совсем её не помнишь?

– Нет. И что дальше?

– Дальше твоя бабушка Надя вышла на пенсию и вдруг потребовала, чтоб я детей тётке больше не давала и прекратила с ней всякие отношения, несла страшную чушь, будто тётя Света украла у нас всё родительское наследство.

– Что за наследство?

– Да, ерунда! Зеркало, которое ни в одну современную квартиру не влезет, люстра хрустальная и картина какая-то, дед с войны привёз. Зато она мне помогла комнату в коммуналке на отдельную квартиру обменять, а это денег стоило в те времена и немалых.

– Какую квартиру?

– Ту самую, в которой ты сейчас живёшь. Я эту квартирку очень любила, она маленькая, но по сравнению с коммуналкой так, вообще, рай! Нам с твоим отцом в своё время там очень даже неплохо было. Когда ты родилась, мы сразу решили, что её тебе потом отдадим. – Мама тяжело вздохнула. – Хорошие времена были, люди работали и зарабатывали. Мечтали детей жильём обеспечить! И мечты сбывались.

– Ага, поэтому Ленке потом досталась бабулина квартира?

– Верно! Только этой дурище, что ни дай, всё профукает, – мама тяжело вздохнула, почти простонала, – ну ты знаешь.

– Знаю, точно дурища. А, скажи, почему ты после бабушкиной смерти такую хорошую тётку не навещала, нам про неё не рассказывала, не познакомила, можно считать, бросила одну на старости лет? – задала Галя очень важный вопрос. Ведь человек-то помер, а родные люди узнают об этом от постороннего нотариуса. Куда такое годится?

– Ну, во-первых, не одну, у тёти Светы был муж, генерал Неверов, он ей всех родных и друзей всегда заменял. Помнишь, бабушка твоя с дедом ругались всё время?

– Помню.

– Вот, а тётя Света со своим генералом жили душа в душу!

– Это тебя не оправдывает! – Галя представила свою любимую малогабаритную «прелесть» и преисполнилась обиды за незнакомую ей материнскую тётку.

– Не оправдывает, согласна, но я её не бросала, так уж получилось. Я позванивала ей, навещала иногда тайком, а потом у них телефон сменился, телефоны-то мобильные у всех стали. Приехала пару раз к ним домой, там никого, я подумала, может, переехали. Генерала вечно куда-то переводили. Короче, потерялись мы. Питер наш город немаленький, а страна и вовсе, вон, не знает собственных границ. Теперь ты мне объяснишь, наконец, почему она тебя вдруг так заинтересовала?

– Она мне наследство оставила.

– Ох! Померла, значит. – Мама ненадолго замерла, видимо переваривала услышанное, потом хлюпнула носом. – Ну да, они с бабушкой твоей погодки были, детство блокадное долголетию не способствует. Вот теперь точно буду мучиться угрызениями совести. Надо будет в церковь сходить. А какое наследство?

– Не знаю, я письмо от нотариуса получила. Там не сказано.

– Ишь ты! А почему тебе?

– Вероятно, потому что о моих взглядах на роль внешности в личной жизни она ничего не знает, а на тебя, наверное, обиделась. Хотя там ещё какие-то наследники есть, может, и тебе такое же письмо придет. И вообще, неизвестно ещё, что это за наследство, может, она нам так насолить решила. Оставила после себя долги всякие и зеркало, которое ни в какую квартиру не влезет. Надо бы у Ленки узнать, может, и ей тоже повезло? Хотя, если б и ей такое письмо пришло, она бы у тебя тоже про Светлану Петровну узнавать стала.

Однако, когда Галя позвонила Ленке с вопросом, не получала ли та письмо от нотариуса, сестрица ответила аналогичным дурацким вопросом: а почему ты спрашиваешь. Галя плюнула, дала отбой и разрешила Тимофею наполнить её субботний день хоть каким-нибудь смыслом и радостью. Тимофей не стал кочевряжиться, а повёз её за город в ресторан на берегу залива.

Ресторан оказался битком забит такими же работающими всю неделю людьми. От остальных праздношатающихся отдыхающих они отличались бледными и сосредоточенными лицами. Хозяин заведения регулярно лечил у Тимофея измученную печень, поэтому для доброго доктора в ресторане всегда организовывался свободный столик. Столик вынесли откуда-то из закромов, установили практически на самом берегу, накрыли белоснежной скатертью, и вечер субботы можно было считать вполне себе удачным. Галя наслаждалась лёгким ветерком, дувшим с моря, любовалась заливом и слушала ненавязчивую музыку, доносившуюся из ресторана. Пахло морем, сосновой смолой и цветущим шиповником.

– А ведь какие-то счастливые люди имеют дачи в подобных местах! – сказал Тимофей.

– Наверняка, сначала они для этого ограбили банки, а затем и широкие народные массы, – предположила Галя. – Простым грабежом на дорогах тут не обойдёшься.

– Это если сейчас такую дачу покупать, а при Советах, говорят, их забесплатно раздавали, – сообщил Тимофей.

– Кому это? Ты какого-нибудь такого счастливчика знаешь? Хоть одного?

– Конечно не знаю! Они же сами себе раздавали, ну промеж собой, а мы не они.

– Мы точно не они, но, чтобы промеж собой раздать, надо сначала у прежних хозяев отнять, то есть пограбить. А чтоб широкие массы не обзавидовались, как бы для справедливости им надо устроить детский лагерь и санаторий «Звёздочка». Хотя, «Звёздочку», наверное, тоже себе взяли, уж больно название хорошее, чтобы там отдыхать всяким соратникам и сподвижникам. Думаю, Советами тоже заведовали обычные грабители, но идеологически подкованные.

– Так все большие деньги так или иначе награблены, что у нас при Советах, что у них, в смысле в недружественных странах, при царях. Только средний класс постоянно что-то создаёт, какой-нибудь общественно-полезный продукт. Вот, к примеру, ресторан этот. Это ж такой головняк, страшно представить.

– Бизнес – это всегда риск и головняк! – Галя вспомнила Рыбакова.

Казалось бы, чего проще, сдавай себе помещения в аренду, раз уж они тебе каким-то образом перепали, и в ус не дуй, так нет, сильные не ищут лёгких путей, постоянно чего-то с айтишниками мутит, коды какие-то пишут, программы. Галя в этом ни черта не понимала, кроме одного, что этот головняк всем головнякам головняк. Хотя и аренда тоже нынче дело не из простых. Пойди, найди ещё этих арендаторов, да потом угоди им всем. Некоторым, конечно, удаётся каким-нибудь госам присосанным к бюджету свою недвижку пристроить. Однако тут без отката и заноса никак не обойтись. Как при этом белым и пушистым оставаться? На таких силовики голодные в первую очередь напрыгивают.

– Зато сам себе хозяин! – справедливо заметил Тимофей.

– Ответственность огромная, а уж в наше время, когда любого могут за уши в кутузку отволочь, быть хозяином становится весьма опасно.