Читать книгу "Острые грани любви"

– Боже мой, Кира, даже не вздумай меня соблазнять. А то поддамся искушению, и все планы насмарку. Вот!

Усаживает меня на стул и гордо указывает на пакеты с продуктами.

– Если ты не против, сегодня у нас будет кулинарный поединок. В меню три блюда. Каждый готовит что-то своё и одно вместе. Беру горячее на себя, а тебе нужно выбрать между салатом и десертом.

Широко улыбаюсь, словно в восторге от его идеи, и, сделав вид, что подумала, выбираю салат.

– Ну и замечательно. Я боялся, что ты предпочтёшь десерт. Его лучше вместе делать. А если он не получится, будем слизывать друг с друга мороженое, и тут уж никто не посмеет сказать, что невкусно. Но! Чтобы нам, ну мне уж точно, было не так страшно готовить, делать это будем по-европейски, с допингом.

Крайне довольный собой, Андрей протягивает мне бокал вина. Но я совсем-совсем не разделяю его энтузиазма. Причём я прекрасно понимаю, что дело тут вовсе не в том, что я боюсь не оправдать его надежд. Мы уже как-то имели разговор об умении готовить и, помнится, даже смеялись над тем, что, если в городе закроют все рестораны, нашим желудкам станет грустно. Меня тревожит тот факт, что вся эта затея Андрея очень смахивает на экзамен по совместному проживанию. Вчера он намекнул на то, что мы можем жить вместе, и вот – кулинарный поединок. А если учесть его случайно или, в свете сегодняшних событий, специально брошенную как-то фразу, что он никогда не был обделён вкусной едой, в том числе и дома, напрашивается вывод о выдающихся кулинарных способностях его женщин. Неужели он на самом деле меня проверяет? Ну правда, это действительно так важно, чтобы я умела хорошо готовить? Нет, я, конечно, помню поговорку «путь к сердцу мужчины лежит через его желудок». Однако к любовницам эти самые мужчины не борщи есть ходят. Да и что Андрею стоит заказать еду из ресторана или нанять повара? Или тут работают какие-то древние инстинкты, мол, женщина – хранительница очага? Того гляди, ещё и унитазы меня чистить попросит, чтобы проверить, смогу ли я сделать его быт комфортным на все сто. В общем, всё это крайне неприятно, и я впервые затаила на Андрея настоящую обиду.

Делаю несколько больших глотков из своего бокала и иду к продуктам. Ерунда какая-то! Может, конечно, дело в гормонах из-за приближающегося женского недуга, но мне хочется рыдать и топать ногами. Я не хочу обижаться на Андрея, но то, что он делает, – неправильно и оскорбительно. А ещё мне грустно от того, что наши отношения перешли в такую стадию, когда безумная страсть и романтика потихоньку уступают место спокойствию и быту. По крайней мере со стороны Андрея. Раньше он бы ни за что не отказался от возможности заняться со мной любовью. А сегодня променял на еду, которую я же должна ему приготовить.

Выкладываю на стол продукты и наливаю в кастрюлю воду. Буду готовить цезарь с креветками. Я ни разу этого не делала, но знаю, как мне кажется, все ингредиенты, потому что часто заказываю этот салат в ресторанах. Правильно сварить курицу я точно не смогу, а вот креветки – вариант беспроигрышный.

Поворачиваюсь к Андрею и невольно улыбаюсь. Он где-то раздобыл поварской колпак и фартук и теперь изображает из себя шеф-повара, то нарезая мясо, то заглядывая в телефон, видимо, чтобы свериться с рецептом.

– Не подглядывай!

Закрывает свою доску руками и широко улыбается.

– Вместе будем готовить только десерт. Как насчёт творожных шариков, политых шоколадом? По рецепту всё не сложно… кажется. Жду не дождусь возможности испачкать тебя мукой. Уж очень у тебя серьёзный вид.

Отвечаю на улыбку, киваю, мол, согласна на шарики, и, отвернувшись, выкладываю на сковороду хлеб, смачивая его слезами. Видимо, я никогда не смогу оправдать его ожиданий или сравниться с бывшей женой, или с кем он там меня сравнивает. Да и как смириться с тем, что он отверг мои приставания и подверг подобному испытанию? Вся эта готовка, мои старания, всё это не имеет смысла, потому что рано или поздно Андрей найдёт себе кого-то помоложе или будет постоянно изменять. Тем более что удержать его мне нечем, ведь у нас никогда не появятся общие дети, он их не хочет.

– Эй, ты что, уснула? У тебя еда горит!

Андрей ловко переставляет сковороду на другую конфорку и, открыв пошире окна, подходит ко мне.

– Кира, почему слёзы? Что не так? Обожглась, порезалась или тебе не нравится идея? Не хочешь готовить?

Он удивлённо хмурится, а вот я чувствую, как закипаю от злости.

– Мне не нравится быть подопытным кроликом! Я не желаю сдавать экзамены на предмет того, кто лучше, я или твои бывшие бабы. Это так же оскорбительно, как и твоё враньё. Ты обманул меня, сказав, что у тебя были только одни серьёзные отношения, я знаю про Розу. И о том, что свой бизнес ты начал не с нуля, а при поддержке совсем не бедного тестя. Ну и к вопросу о жене. Почему вы развелись? Неужели ты настолько ненавидишь детей, что отказал в них женщине, которой давал клятвы?

Резко выдыхаю и закрываю глаза. Ох, не стоило мне всё это говорить. Совсем не стоило. Я и сама понимаю, что перешла все границы дозволенного и теперь, если Андрей выставит меня за дверь под ливень, мне некого будет винить, кроме себя. Не знаю, как поступить. Извиниться? Наверное, стоит. Смотрю на Андрея и холодею. Нет. Никакие извинения мне уже не помогут. Внешне он выглядит спокойно, стоит в своей высокомерно-равнодушной позе, но вот взгляд… Лучше бы я этого не видела. Да Андрей меня просто ненавидит. Я даже подозреваю, что хочет ударить.

– Ещё раз заговоришь обо мне и моём прошлом в таком тоне, и это станет нашим последним разговором. У тебя есть вопросы о моей жизни? Задай их. И если я сочту нужным, то отвечу.

Говорит тихо, спокойно, но так холодно, что мурашки бегут по коже. Меня словно окатили ледяной водой. Вот только мой гнев настолько силён, что тут же разгорается заново, причём намного ярче, чем раньше. Да, я не права в своей резкости. Да, я переборщила с высказываниями. Но то, с какой лёгкостью Андрей сказал о нашем возможном разрыве, переходит все границы! Это значит, что я для него никто! Я всего лишь очередная блондинка, которой он настолько не дорожит, что не задумываясь променяет на другую. Вот только я не желаю быть такой, как все. Не хочу, чтобы меня с кем-то сравнивали. Я хочу быть особенной, хочу, чтобы ради меня Андрей изменился, чтобы сказал, что я самая лучшая, а его прошлые женщины не стоят даже моего мизинца, и именно поэтому он не хотел оставаться с ними. Но, видимо, это только мои желания, моя сказка, не его.

– Если тебе настолько плевать на мои эмоции, которые я, между прочим, имею полное право выплёскивать на человека, с которым сплю, то это действительно причина для расставания! Я ухожу!

Резко вскидываю подбородок и, от обиды толкнув Андрея двумя руками, поднимаюсь наверх. Надо решить, как отсюда выбираться, потому что оставаться с этим предателем я не хочу больше ни секунды. Да как он смеет меня ни во что не ставить? Чувствую такую удушающую ярость, что даже не могу плакать, хотя очень хочу. Нет, надо срочно уходить, а как уехать, потом решу. Лучше уж мокнуть в лесу под дождём, чем оставаться с человеком, который растоптал мои чувства под видом романтического ужина.

Хватаю свою кофту, сумку и завожусь ещё больше от того, какая она тяжёлая. Как же мне надоело таскать с собой зубную щётку, запасное бельё, килограмм косметики и всё необходимое для хорошего внешнего вида. Только сейчас понимаю, что всегда подстраиваюсь под Андрея. Я как улитка, которая носит свой дом с собой, и это ужасно. Неужели я настолько перестала себя уважать, что так долго считала это нормой?

Спускаюсь, но успеваю дойти только до лестничного пролёта, потому что там уже стоит Андрей, преграждая мне путь.

– Не смей шантажировать меня своими пустыми угрозами. Мы оба знаем, что ты не уйдешь!

На этот раз говорит громко, грозно и выхватывает из моих рук сумку.

– Ещё как уйду!

Пытаюсь отобрать свои вещи, но кончается всё тем, что Андрей с силой швыряет их куда-то на первый этаж и, схватив за руки, резко прижимает меня к стене.

– Если бы ты знала, как я на тебя зол!

– Уж не больше, чем я на тебя!

Всё ещё пытаюсь вырваться из его хватки, но, когда поднимаю глаза, замираю, принимая поражение. О, я знаю этот взгляд. Потемневший и затуманенный от страсти, сопровождающийся частым неровным дыханием. Удивительно, как этот мужчина может мною управлять. Даже немного страшно, ведь один только взгляд – и я тут же перестаю себе принадлежать. Чувствую слабость в ногах, головокружение и мощную волну возбуждения, которая, как цунами, прокатывается по всему телу. С ума сойти можно, мне кажется, я никогда не хотела Андрея сильнее, чем сейчас.

Он собирает мои волосы в своей ладони и, оттянув их назад, впивается мне в губы. Колоссальное ощущение. Это не жадный страстный поцелуй, по сути, это драка, в которой я, как ни странно, с удовольствием принимаю участие. Мы словно боремся, пытаясь доказать друг другу, кто из нас больше обижен.

Андрей резко притягивает меня к себе свободной рукой, а затем прижимает к лестнице. Неприятно ударяюсь спиной о ступени и вскрикиваю от боли. Однако моего любовника это не останавливает, что ж, не остановит и меня. Никогда не думала, что подобное проявление страсти может так возбуждать. Если не считать того раза на первом свидании, когда мы просто обезумели от желания, наши любовные игры всегда были наполнены невероятной нежностью. Но сейчас мне ужасно хочется сделать Андрею больно, отомстить за свою обиду, наказать.

Впиваюсь в его плечи ногтями с такой силой, что болят руки. И хотя, судя по стону, Андрей не в восторге от моего ответного удара, меня он по-прежнему не отпускает. Продолжая свои дикие поцелуи, стягивает с меня бельё и начинает дразнить пальцами. Ощущения настолько мощные и глубокие, что мне кажется, я раскалываюсь пополам от удовольствия. Хватаюсь руками за всё подряд, чтобы помочь себе справиться с эмоциями.

Не знаю, как мы поднялись на мансарду, должно быть моё сознание на какое-то время отключилось от переизбытка чувств. Но когда мы добрались до кровати, ласки Андрея стали другими. Более мягкими и спокойными. Видимо, мы оба успели выпустить пар там, на лестнице. По крайней мере, я точно, и очень здорово, что Андрей это либо почувствовал, либо понял. Я и без того чуть не сгорела от своих ощущений и продолжать драку больше не в состоянии.

Расслабляюсь и позволяю Андрею вести этот танец так, как он хочет. Я не сопротивляюсь, когда он требует что-либо сделать. Поцеловать, развернуться, обнять или погладить… Я беспрекословно исполняю любой его каприз, и эта игра в подчинение внезапно заводит нас обоих с новой силой. Никогда не думала, что моё тело способно генерировать такое количество наслаждений. Я словно дышу под водой, не в силах поверить, что это возможно. Тем более что Андрей подпитывает эти ощущения. Ему, как я заметила, безумно понравилась моя услужливая роль, и, видимо, поэтому он раз за разом «наказывает» меня, не позволяя достичь кульминации. Не понимаю, откуда он знает, когда нужно остановиться? Это даже для меня загадка. Чувствую себя так странно, что одновременно хочется кричать, рыдать и смеяться. Не уверена, что мне больше нужно: бесконечно ходить по острию ножа или утонуть в пучине удовлетворения. Пытаюсь донести свои непонятные мне самой желания до Андрея, но у меня не получается. Всё, что я могу, – это издавать сиплые стоны и хватать за руки своего любовника, надеясь на его умение меня чувствовать. И он чувствует. Андрей резко впивается в мои губы своими, зажимает в объятия, и вот я на вершине блаженства, обессиленная, но бесконечно счастливая.

***

Долго лежим, крепко прижавшись друг к другу, но заговорить никто из нас не решается. Не знаю, о чём думает Андрей, но лично я молчу, потому что боюсь всё испортить. Мне не до конца ясно, был ли этот акт любви примирительным или прощальным. Ёжусь от ужасающей мысли потерять Андрея и интуитивно обнимаю его крепче, словно это поможет мне его удержать. Ну зачем я вообще завела с ним тот разговор на кухне? Ужинала бы сейчас, смеялась, целовалась, а не лежала в страхе быть брошенной мужчиной своей мечты.

Виновато поджав губы, поднимаю глаза на Андрея, чтобы попытаться понять его намерения, и облегчённо вздыхаю. Судя по его ответному взгляду, расставание отменяется. Мой сказочный принц не только смотрит с умилением и лаской, но и, осторожно повернув меня на бок, аккуратно проводит пальцами по спине в том месте, где я ударилась о лестницу.

– Очень больно?

– Нет. А тебе?

Глажу отметины от своих ногтей и начинаю хихикать. Наверное, Андрей действительно сильно переживал за свою грубость, потому что после моего ответа он широко улыбнулся и тут же оживился.

Скидывает с нас покрывало и начинает снимать с себя защиту, а я ошарашенно слежу за его действиями. Да когда он вообще успел нацепить это снаряжение? Что за магия такая? Нет, серьёзно, это уже и правда странно. Или я просто настолько невнимательна?

Чтобы не показать своего к этому отношения, встаю и начинаю одеваться.

– Ох, Кира, Кира!

Андрей тоже поднимается и притягивает меня к себе.

– Прогнать бы тебя пинком под зад за твои наезды, но любовь, как говорится, зла. Да и после такого примирительного секса… Он же примирительный? Я совсем не хочу повторять ссору, а затем практиковать подобное проявление страсти. У меня не было и нет желания делать тебе больно, даже случайно. Так что давай договоримся, что ты не будешь снова поднимаю начатую на кухне тему?

– Не буду. Обещаю!

Прижимаюсь к Андрею и целую в плечи. Он меня любит! Любит! Я так счастлива, что мне уже плевать и на бывших жён, и на любовниц, на всё на свете. Какая разница, с кем и что у него когда-то было. Любит-то он меня. Конечно, это не самое изящное признание, но ведь оно у меня есть. Тем более, что я всё равно не смогу жить без него и сделаю всё, чтобы остаться с ним навсегда.

– Прости меня, я не должна была так с тобой говорить. Мне страшно всё испортить. И что ты меня… разлюбишь.

Улыбается и целует меня в макушку.

– Не разлюблю. Ссоры – естественная часть отношений. Если бы мы всегда со всем соглашались, значит, кто-то из нас был бы неискренен.

Снова целует и, надев шорты, берёт меня за руку.

– Пойдём, доделаем ужин. Умираю с голоду. А чтобы кухня не навевала неприятных воспоминаний, придётся кое в чём признаться. Я тебя вовсе не тестировал. Этот кулинарный поединок был предлогом, чтобы блеснуть своими поварскими способностями. Вообще-то, я умею готовить только одно блюдо – мясо по-андреевски, как Люда называет, мой собственный рецепт. Вот и хотел похвастаться. Ну какая женщина устоит перед мужчиной, который умеет готовить? В понедельник я на неделю улетаю в Китай, и закрепить позиции, заставив тебя о себе постоянно думать, это, можно сказать, моя обязанность.

Глубоко вздыхаю и послушно следую за воодушевлённым возлюбленным. Мне не очень нравится его манера озвучивать свои планы как бы между делом. Однако придётся привыкнуть, потому что я ему больше слова против не скажу. И хотя мне совсем не хочется, чтобы Андрей уезжал так надолго, теперь, как мне кажется, пережить расставание будет проще. Ведь он признался мне в любви, а это меняет всё.

***

Никак не могу заснуть. Не понимаю почему. Я сытая и усталая. У меня всё в жизни прекрасно, но на душе неспокойно. Прижимаюсь к спящему Андрею и смотрю на встроенное в крышу наклонное окно. Дождь упорно барабанит по стеклу, разбиваясь о преграду, и тут же, собираясь в тонкие изящные струйки, торопливо стекает вниз. Красиво, однако мне что-то надоела непогода. Если вся эта мокрая серость сохранится и в те дни, когда уедет Андрей, то будет совсем печально.

Стоит ли мне спросить его завтра про поездку или нет? Не подумает ли он, что я снова лезу куда не просят? Но мне ведь на самом деле интересно, чем живёт мой возлюбленный, когда не встречается со мной. Тем более что Андрея не будет целую неделю. Не хочу, чтобы он уезжал, но ничего не могу с этим поделать. Или могу? Может, напроситься с ним? А что, это мысль. Впрочем, не особо удачная, потому что у меня нет визы.

Но чем же мне заниматься всё это время? Учиться готовить? Кстати, почему бы и нет. Мой салат сегодня был неплох, и десерт я почти весь сделала сама, потому что Андрей возился со своим мясом целую вечность. Не знаю, получилось ли у него приготовить его так, как он хотел, но мне очень понравилось. Мой мужчина идеальный!

Да и вообще чудесный вышел вечер. Так романтично делать что-то вместе: ужинать, расхваливая заслуги партнёра; кормить друг друга с ложечек и вилочек; обниматься и целоваться.

Сейчас меня не расстраивает даже наша ссора. Наверное, глупо так думать, но она была к месту, потому что помогла понять, насколько сильно мне дорог Андрей. Я никогда больше не рискну нашими отношениями, даже если буду очень злиться. Оно того не стоит.

– Не спится?

Андрей зарывает руки в моих волосах и начинает их теребить.

– Из-за того, что мы поругались?

Вскакиваю и уверяю, что это здесь совсем ни при чём, а заодно извиняюсь за то, что потревожила его сон.

– Я не спал.

Вздыхает, притягивает меня обратно к себе и снова занимается моими волосами. Лежим, молчим. Мне настолько комфортно на плече Андрея, что я наконец-то начинаю испытывать блаженное расслабление и терять связь с реальностью.

– Я тебя не обманывал. Роза не занимала много места в моей душе, так же как и я в её. Наши отношения никогда не были честными и бескорыстными, потому и не могли называться серьёзными.

Ого! Я уже смирилась с тем, что узнавать о прошлом Андрея мне придётся через третьих лиц. Так что услышать его откровения для меня и большая неожиданность, и невероятная честь. Особенно после того, как он просил не поднимать эту тему. Я ужасно боюсь, что он передумает делиться со мной своими мыслями, а потому лежу, не шелохнувшись и затаив дыхание.

– Что до остального… Я развёлся с женой не из-за того, что у нас не было детей. Мы просто поняли, что нам больше не нравится жить вместе.

Снова вздыхает и на секунду крепко сжимает мои волосы. Судя по всему, говорить об этом ему трудно. Может, остановить его, раз это для него так трудно?

– Кира, я не против детей, просто… Когда мама ждала моего брата, мне было лет двенадцать. Возраст сам по себе сложный. А учитывая, что маме было плохо каждую минуту беременности, я был полон негодования и ярости, что она страдает из-за того, кто никому не нужен. Я ненавидел своего брата тогда и ещё больше – после его рождения. Роды прошли с такими осложнениями, что мы почти целый год не видели родителей. Маму, потому что она боролась за жизнь, папу, потому что был с ней. И это было очень страшно. Так что, когда моя жена забеременела, я изводил её то чрезмерной опекой, то своими кошмарами, потому что не хотел больше проходить через этот страх и отчаяние от собственного бессилия, если что-то пойдёт не так. Затем был выкидыш, и с тех пор я больше не думал о том, чтобы стать отцом. Знаю, звучит нелепо, но я не хочу становиться причиной мук любимой женщины или подвергать её жизнь опасности.

О-бал-деть! Даже мурашки по коже. Не знаю, как реагировать на подобные откровения. Пожалеть Андрея? Промолчать или сказать что-то жизнеутверждающее? Не хочу ляпнуть что-то не то. Даже не представляю, почему он вдруг решил мне всё это рассказать, но, судя по тому, как он истязал мои волосы во время своего монолога, нервничал он порядочно. Крепко обнимаю Андрея и не могу скрыть довольной улыбки. Сегодня он не только признался мне в любви, но и впустил в свою жизнь, открыв душу. И меня просто переполняют эмоции. Тем более что все мои страхи о нашем будущем с полной семьёй оказались никакой не проблемой. Это всего лишь вопрос времени и немножко скрытой психологической помощи.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое. Но ведь всё закончилось хорошо. Твои родные здоровы и счастливы.

Ласково целую Андрея в губы, на что он сначала мило улыбается, а затем резко переворачивает меня на спину.

– Это да. Осталось только наставить на путь истинный моего ни на что не годного бездельника-брата, и будем номинироваться на премию «Семейство года». Этот парень – на самом деле сплошная головная боль и раньше, и тем более сейчас. Только представь, сообщил сегодня, что собирается жениться. Он еле-еле университет закончил, работы нет, а всё туда же.

Андрей слегка покусывает мои губы и начинает соблазняюще поглаживать талию и бёдра.

– Ты поможешь мне его образумить? Уверен, знакомство с тобой каждому пойдёт на пользу. Ведь ты безупречная, бесподобная, роскошная и исключительная девушка.

Задыхаюсь от возбуждения и комплиментов. Причём я даже не знаю, что меня больше заводит: прикосновения, красивые слова или то, что Андрей практически признал меня членом своей семьи. Хотя какое это имеет значение? Главное, что теперь моё счастье не только полное, но и нерушимое.