Читать книгу "Sensation. Кому он нужен, этот секс"

То, что предлагает исполненная положительной энергии Николь, – это возможность. Какой-то очень честный путь вперед. Не простой, но честный, требующий непривычной смелости. Как будто распахивается новое пространство, новые горизонты, новые возможности. Меня наполняет гордость. Гордость за то, что существующим парам она дает надежду, а тем, у кого пары нет, – веру в близость и единение. Гордость за то, что она приехала из Америки учить нас, коренных британцев, чаще просить о том, чего мы хотим. Гордость за то, что в этом зале полно людей, выходящих за рамки социальных норм. В конце концов, что нам дали социальные нормы? Окончание каждого третьего брака разводом? Или уже каждого второго? Удачные браки? Счастливых людей? Сексуально раскрепощенные и абсолютно счастливые пары? Что из этого у нас есть?

Я чувствую гордость за то, что мы пришли сюда.

И за вас. За то, что вы продолжаете читать. За то, что учитесь.

* * *

Пришло время демонстрации. Я переживаю, что они установят камеру и будут сверхкрупным планом показывать поющие и пляшущие мышцы влагалища, вибрирующие от наслаждения. Олимпийское золото для суперловкой и тренированной киски, по сравнению с которой моя похожа на пару старых разношенных тапочек. И еще я боюсь видеть чужой опыт – сперва она мощно кончит минут через семь, потом еще через три, и этот просмотр оставит неизгладимый шрам на моей психике. Ночами мне будут сниться кошмары о ее мускулах, неизменно крупным планом, унижающих меня своим великолепием. Ти был полон страхов, что после просмотра он почувствует себя жалким и недостойным даже приближаться к таким удивительным чудесам природы.

В общем, мы оба очень нервничали.

– Нет, я просто был взволнован, – позже говорит Ти. Ладно, я нервничала, а Ти был просто взволнован.

Никакой камеры нет. Но мы сидим во втором ряду, так что нам все отлично видно. Перед началом действа комната буквально заполняется электричеством. Волнение – это хорошо, а вот сравнение – недопустимо. Прежде чем начать, Николь четко это оговаривает:

– Прежде чем приступить, я должна объяснить вам правила. Правило у нас только одно. Во время ОМ вы не должны себя оценивать. Это постепенный процесс, мы занимаемся этим очень давно и постепенно становимся свободнее и свободнее. Даже если вы тоже ОМируете, никто не ожидает от вас того же уровня. Вы должны пообещать, что не будете сравнивать и строго судить себя, договорились? Не дадите обещания – не разрешу остаться, – шутит Николь. Мы поднимаем руки и обещаем не судить себя строго. Значит, обойдемся без неизгладимых шрамов.

– Невозможно ОМировать неправильно, но возможно ОМировать более результативно, и это будет точка, в которой понятия «давать» и «брать» сливаются.

Возвращаясь к музыкальным аналогиям, нам покажут стандартную концертную программу. Николь исполнит пьесу на клиторе, она исполняет ее ежедневно уже двадцать лет, и с ее слов – играла она ее на тысяче разных инструментов.

– Я просто покажу вам, как бывает. Это не для сравнения. Это для вдохновения.

Если бы каждый, кто видит профессионального скрипача, решал отказаться от музыки, потому что никогда не достигнет таких же высот, у нас было бы очень мало хороших музыкантов. Большинство исполнителей наблюдают за маэстро и идут упражняться. Ну или кто-то упражняется на них.

Комната гудит от нервного напряжения. Состояние – будто перед важным событием или собеседованием на работу своей мечты, и мы тут все едва дышим, а ведь мы даже не участвуем – мы наблюдаем.

Потом появляется Жюстин. О боже. Неужели Жюстин сейчас ляжет на стол, чтобы Николь все показывала на ней? Милая, красивая, славная Жюстин, такая добрая к нам с Ти, когда мы пришли на частное занятие. Вот так смелость! Но, с другой стороны, она же глава британского отделения «УанТейст», так что должна подавать личный пример. Но все же… Я слежу за ней с замиранием сердца, хотя она выглядит абсолютно расслабленно.

Она снимает белье, взбирается на стол и разводит ноги так, чтобы всем присутствующим было видно. Мне кажется, что некоторые из присутствующих заглядывают женщине между ног впервые за много лет, а то и за всю жизнь. Николь практически в медицинских терминах объясняет, что она собирается делать.

– Я оцениваю результат своих действий по непроизвольным сокращениям мышц у входа во влагалище. Я не доверяю звукам, которые издает женщина. Я их слышу, но не руководствуюсь ими.

Потом она обращается к Жюстин:

– Ты в порядке?

Жюстин в полном порядке. Она совершенно спокойна. Мне кажется, это не первое такое ее выступление перед большой аудиторией.

Николь снимает туфли на каблуках и надевает на руки тончайшие перчатки. Я знаю, какие они тонкие, потому что мой второй партнер в клубе ОМ ими пользовался и я их совсем не ощутила.

Николь обращается к зрителям:

– Если во время ОМ вы испытываете какие-то ощущения, выпускайте их на свободу, говорите о них.

Кто-то успевает сказать: «Живот напрягается».

– Дышите спокойно.

Она показывает, сколько использовать лубриканта:

– Выдавите каплю размером с монетку на указательный палец левой руки, чтобы не стекала. Если потечет – добавьте. Даже если вы уже в процессе поглаживания – только предупредите партнершу. Лубрикант «УанТейст» легко использовать, и он не течет. Жидкие смазки текут, это неопрятно.

Она набирает на палец немного лубриканта и начинает игру. Она играет и рассказывает нам о прикосновениях. Я не могу записывать. Я, как и все, сижу, исполненная восхищения, с учащающимся пульсом.

– Я начну сразу с сильных прикосновений, чтобы сперва установить между нами связь.

Мы будто смотрим на Йо-Йо Ма, проводящего смычком по струнам и прислушивающегося к пению своей виолончели. Звуки, которые издает Жюстин, похожи именно на звуки идеально настроенной виолончели. Я не о нарочитых воплях, которые можно услышать в дешевом порно или сексуальных сценах по телевизору, – я имею в виду мягкие низкие постанывания, исходящие из глубины ее тела.

– Легкие прикосновения усиливают чувственные ощущения.

Николь полностью сосредоточена и занята Жюстин, но при этом держит во внимании зрителей. У Жюстин меняется дыхание, она начинает издавать другие звуки.

Мощная штука. Все в комнате так или иначе заводятся – и мужчины, и женщины испытывают шок, восхищение и трепет.

– Движения снизу вверх возносят ее, – Жюстин ахает и стонет. Мы все тоже. Звуки, которые издает Жюстин, становятся выше. Она хватает и отпускает покрывало. Мне кажется, я ощущаю, как она возбуждается.

– Движение вниз дает ощущение жесткое, земное, – говорит Николь. Мы сидим впереди, так что можем видеть, как быстро двигается ее палец. Намного быстрее, чем Ти двигает своим по мне. Она играет очень уверенно. Жюстин издает новые звуки – более глубокие, более приземленные.

– Приятно видеть, что ты можешь не только вознести кого-то вверх, но и затянуть вглубь.

Николь улыбается – она приносит наслаждение и делится им. Хочется смеяться. Это не нервы, это та самая чистая радость в Николь. Я ведь видела, как Йо-Йо Ма играет на виолончели. То же самое чистое ликование – но немного лучше, потому что далеко не все люди, побывавшие на выступлениях Йо-Йо Ма, испытали те же эмоции, что присутствующие здесь зрители.

– Когда вы начинаете трогать клитор с другой стороны, возникает еще один тип ощущений.

Я помню, Николь говорила, что эти прикосновения вызывают у женщины чувство безграничной любви к тому, кто ее ласкает. Я не заметила ничего такого в Жюстин, но по звукам, которые она издавала, было отчетливо понятно, что именно с ней сейчас происходит.

Николь обращается к человеку, сидящему в центре первого ряда, практически между ног Жюстин:

– Внимательно смотрите, как сокращаются эти мышцы, – это непроизвольные сокращения. Они сообщают мне именно то, что я и так ощущаю. Если кому-то еще интересно, можете подойти и посмотреть.

Вам может показаться, что для Жюстин это было слишком – половина комнаты подалась заглянуть ей между ног – но она в этот момент была совершенно счастлива. Поверьте.

– И теперь, когда женщина уже затихла, ее можно снова заставить звучать.

Мы практически услышали то самое метафорическое движение смычка, когда Николь изменила тип поглаживаний.

– А теперь вы все должны выдохнуть, – улыбается Николь. – Вы становитесь частью этого опыта. У Жюстин сейчас сильно обострено восприятие. Она ощущает все, что происходит в этой комнате. Когда у всех вас перехватывает дыхание, она не может нормально расслабиться.

Мы послушно выдыхаем.

– И пока она там парит в облаках, легкое прикосновение может продлить ее полет, – к этому моменту все, кто поначалу нервничал, уже расслабились и теперь просто наслаждаются происходящим.

– Кто хочет подойти и ощутить энергию? – спрашивает Николь. Несколько храбрецов поднимают руки. – Идите сюда.

Еще одна нарядная помощница с бейджиком «Рэйчел» подводит людей к Жюстин и аккуратно кладет их руки ей на бедра. Подходят и мужчины, и женщины. Я поднимаю руку, и меня тоже приглашают. Я нежно кладу ладонь на верхнюю часть бедра Жюстин и чувствую, как по мне проходит электрический разряд. То же самое происходит, когда я доставляю удовольствие Ти. Но сейчас я просто стою одетая в помещении, наполненном доброй сотней людей. Легкое и при этом сильное ощущение передается от моих ладоней к плечам, протекает сквозь мое тело и согревает макушку и кончики пальцев ног. Где-то через минуту Рэйчел делает мне знак отойти и подводит следующего человека. Теперь руку поднимает Ти, дожидается своей очереди, и все это время Николь нежно играет на Жюстин, просто держит ее на пике вибрации… или не знаю чего. На тринадцатой минуте Николь сообщает:

– Оставшиеся две минуты я буду ее заземлять, спускать с небес на землю.

Звуки, издаваемые Жюстин, снова меняются. Мы смотрим и слушаем. Мое сердце восторженно бьется.

– И ниже, – говорит Николь. – А в конце я нажимаю на лобковую кость, чтобы убедиться, что вся энергия вернулась в нее и доступна для использования. Кстати, мужчины, вы удивитесь, насколько сильно можно надавливать на эту точку. Женщины, запомните, если мужчина недостаточно сильно нажимает на эту кость во время «приземления» – хватайте его руку и помогайте ему своим усилием.

В помещении стоит гробовая тишина.

– И… конец.

Жюстин садится и смотрит в зал с широкой, чистой, естественной улыбкой блаженства. Зал взрывается аплодисментами. Мы аплодируем прекрасной игре Николь и искренней щедрости и выдержке Жюстин. Кто-то из зрителей смеется, кто-то плачет. Мы устраиваем овацию стоя. Мы, наверное, даже что-то кричали бы, но слишком потрясены.

– Ти, я, может, и видела в своей жизни что-нибудь более необычное, но вообще не припоминаю.

– Я тоже.

Вы тоже можете это увидеть. И не говорите, что я только что не предложила вам нечто увлекательное на вечер среды в Лондоне.

* * *

Вечером Николь сменяет другая бодрая сексуальная американка в красном платье. Она объясняет мужчинам приемы ОМ, предварительно раздав им карандаши с ластиком на конце и показывая, какими должны быть прикосновения. Потом мы выполняем простое упражнение. Сперва ты ходишь по комнате и спрашиваешь: «Хотите заняться ОМ?», а тебе отвечают «да» или «нет». А потом наоборот – тебя спрашивают, хочешь ли ты, а ты отвечаешь «да» или «нет». То есть практическая часть для тех, кто решил остаться и попробовать ОМ, начинается с возможности выбирать партнера. Для многих храбрецов это будет впервые.

Мало кто уходит. Человек десять. Тем же, кто пришел без партнера, приходится приближаться к совершенно незнакомому человеку и спрашивать: «Хотите заняться ОМ?» Женщины вообще способны на такое? Я бы точно не рискнула остаться, если бы со мной не было Ти.

Пока мы выходили на перерыв, в комнате устроили «гнезда». Все принесли свои подушки, полотенца, платки. Напротив нас двое мужчин помогают устроиться женщине, прибывшей в инвалидной коляске. Она-то хоть здесь не одна?

– Вы выбрали себе партнера? – спрашиваю я ее.

– Нет, – улыбается она, – со мной муж.

Какое облегчение. Довольно трудно взять и, ничтоже сумняшеся, попросить незнакомца снять тебе белье и раздвинуть твои ноги.

Начинается ОМ. Я нервничаю больше обычного, но Ти так вдохновлен увиденным, что хочет поскорее попробовать то, что он узнал. Он двигается быстрее, чем всегда, и я отмечаю, насколько новыми становятся ощущения. Словно ему удалось взять новую ноту. Рэйчел ходит от пары к паре и дает короткие инструкции. Подойдя к нам, она говорит Ти:

– Используйте нажим. Проникайте в нее с каждым касанием.

– Что? – Ти моментально отвлекается от поглаживаний.

Проникать с каждым касанием? Что это значит? Нужна гладить жестче? Или гладить с какой-то конкретной целью – присущей именно бесцельной ОМ? У этой удивительной практики столько нюансов.

Я возвращаюсь к наслаждению ощущениями – и к эксперименту. Это опыт извлечения новых мелодий, новых звуков, новых ритмов, это предвосхищение звуков, которые откроются нам, если мы будем смелее. Новый уровень храбрости. Наши тела хранят столько тайн.

Пятнадцать минут проходят (это всегда так грустно), и мы с Ти садимся и обнимаемся. Нас поражает близость других людей, сам день, нас поражает буквально все. Я быстро задаю Жюстин вопрос:

– Что насчет других прикосновений?

– А, точки на клиторе и касания… Да. Это сложно объяснить, потому что люди пытаются сразу все конкретизировать, но клитор устроен не так. В целом, быстрые и легкие касания точки в левой верхней части – это ощущение благоговейного трепета. Точка внизу по центру – это уже сам секс, а точка по центру справа – это чистая любовь.

Я не ощущаю этой разницы. Мы с Ти обычно занимаемся верхней левой зоной, касаниями средней интенсивности, как указано в книге.

– Но… – продолжает Жюстин, – в этом и сложность. Ощущение создает не тот, кто касается. Они возникают тогда, когда между участниками процесса что-то есть.

Тогда зачем нам предлагается делать это с посторонними людьми, с которыми нет никакой «химии»? Но Жюстин уже ушла. Многим нужно ее внимание. Только представьте – руководить общиной, завязанной на сексуальности. Смелая женщина!

Мы выполняем последнее упражнение. Все собираются вместе и садятся в круг. Всех просят сказать пару слов о новых впечатлениях.

Нас много, так что я ничего не записываю. Я не помню, что сказали мы с Ти. В моей памяти сохранился только один ответ. Какой-то мужчина рассмеялся и сказал:

– Что я делал в своей жизни до этого дня?

Приключение на исходе лета

Раз уж вы все еще читаете, то нас с вами ожидает приключение. Меня пригласили в Сан-Франциско на конференцию как гостью Николь Дедоун и «УанТейст». Я никогда не была на Западном побережье США, я уж не говорю о конференции, посвященной сексуальности и поглаживанию клитора. Думаю, вам интересно, что из этого выйдет. Ти поехать не может, так что он страшно разочарован и просто исходит завистью. А мне нужен только блокнот, чтобы взять вас с собой. Никаких дорогущих билетов. Просто устройтесь поудобнее.

Первая междунаодная клиторльная конференция

Этим утром я просыпаюсь в Сан-Франциско. Светит солнце, а меня накрывает привычное ощущение легкого ужаса.

Сегодня день ООМ – «Опыта оргазмической медитации». Это первая международная конференция, посвященная в основном способам поглаживания клитора (чем дальнее, тем страньше, как говорила Алиса в Стране чудес), и я почему-то здесь. Лекции будут читать ведущие эксперты по женской сексуальности, но не только из академических кругов. Как я понимаю.

Пришло около тысячи человек, мужчин и женщин примерно поровну, в огромной комнате устроено пять сотен «гнезд». Если вас и это не впечатляет, знайте – в Сан-Франциско я обитаю в общине ОМ, где вместе живут пятьдесят человек, практикующие эту своеобразную форму человеческой близости.

Каждое утро, в семь тридцать, они собираются на ежедневную пятнадцатиминутную практику ОМ. Пятнадцать минут с одним партнером, а потом вторая ОМ – обычно уже с другим.

То есть я могу подойти там к любому мужчине и спросить: «Хотите заняться ОМ?», и он просто ответит «нет» или «да». Я практически не слышала от мужчин слова «нет» – разве что у них есть какие-то объективные причины, но тогда они говорят: «Я не уверен, когда именно» или «Я бы хотел, но…». Обычно они отвечают: «Да. Когда?», особенно если партнерша новая.

Вы можете подумать: «Изабель, ты что, рехнулась? Впала в искушение? Разве не ты писала про Тибет? Кто брал интервью у Его Святейшества Далай-Ламы? Та самая Изабель, которую заботит духовный путь? Мораль? Этика? Любовь?»

Да, это я. Читайте дальше.

Видите ли, я много лет изучаю систему правил в нашем социуме и сделала поразительные и простые выводы. Она не работает. Я не предлагаю отменить брак и моногамию – конечно, нет. Но я считаю – и мое мнение основано на статистике разводов, на количестве людей женатых, но имеющих роман на стороне, на количестве людей женатых, но не имеющих романа на стороне, а просто несчастливых в своих спальнях, – я считаю, что с учетом общего уровня несчастья и одиночества в отношениях людей стоит пересмотреть нынешнее положение вещей.

За что я ненавижу существующую систему, так это за ложь. Похоже, что потребность во лжи испытывает огромное количество людей. Люди врут, чтобы уберечь своих партнеров от правды, и – что еще хуже – они врут сами себе, притворяясь, что счастливы в отношениях, из которых на самом деле мечтают вырваться на свободу. Кажется, у большинства из нас ничего не получается.

Я не утверждаю, что жизнь в общине, ориентированной на сексуальное взаимодействие по обоюдному согласию, имеет хорошие перспективы. Я просто полагаю, что при такой статистике нам стоит обращать внимание и на другие модели, из которых мы можем чему-то научиться. Да?

Здесь царит доброта и щедрость. И мужчины и женщины «ОМируют» с людьми, которые в нашем «нормальном» обществе не имели бы ни малейшего шанса на удовлетворение своих сексуальных потребностей – да даже на обычную человеческую теплоту. Здесь девушки отвечают «да» на запрос на ОМ от таких мужчин, которые лично мне кажутся омерзительными. Я вижу красивых мужчин с женщинами, которые втрое старше их и даже втрое крупнее их. Вдумайтесь: цвет кожи, классовая принадлежность, статус, вера, политические убеждения – здесь все это не важно. Вопрос: «Хотите заняться ОМ?» – ответ: «Да, пожалуй» или «Нет, благодарю». Тебе отвечают «нет» – идешь и спрашиваешь другого человека. Здесь нет ощущения дефицита внимания, это непривычно.

Более опытные участники практикуют ОМ с намного большим количеством разных партнеров, чем я могу представить для себя. Мне трудно не иметь предпочтений. У некоторых лидеров общины многолетний буддийский опыт. Буддизм учит нас отринуть как привязанность, так и отвращение, и здесь эта теория кажется по-особенному ясной. Для меня самая трудная задача – это не сам процесс предложения мужчине заняться ОМ, хотя это тяжело, и не боязнь отказа (в конце концов, он имеет право отказать), а необходимость выбрать мужчину, которому я задам этот вопрос.

Но здесь я чувствую себя живой. Я ищу мужчин, к которым мне приятно будет обратиться. Пытаюсь вычислить их на энергетическом уровне. Похоже на меня? Я стою, оглядываю полную мужчин комнату и думаю, к кому бы подойти. Мне тоже кажется, что не похоже. Но я вроде бы уже проделала долгий путь с того момента, как написала письмо Ти и боялась практиковать ОМ даже с ним. Я думаю, тот, кто способен постепенно учиться, способен и отказываться от своих ограничений.

Я уже немного расслабилась и даже спросила нескольких мужчин, нужна ли им партнерша для ОМ на каком-то из этапов конференции, и все они сказали «да». Было немного похоже на старинный танец, когда по правилам полагается десять партнеров, а у тебя ангажированы только двое.

Я пишу этот текст в одиннадцать утра. Конференция начнется через час. Как я? Я нервничаю. Как мой клитор? Он, как говорят об этих частях тела, «полный отпад».

* * *

Пять сотен «гнезд» для пяти сотен пар, и мы все – в одновременной ОМ. Похоже, многим женщинам нравится. Они говорят, что ощущают энергию, которой наполнена комната, и это их завораживает. Я слышала, как одна женщина в очереди сказала: «Я так волнуюсь, что у меня дыхание перехватывает». Кто-то растроган до слез, кто-то смеется, и…

И мне это не нравится. В паре «гнезд» от меня какая-то женщина издает во время ОМ несуразно громкие скрежещущие и рыгающие звуки. Такое ощущение, что ее вот-вот стошнит. К ней подходит ассистентка и советует расслабиться и дышать.

Я думаю только об утешительной чашечке кофе после окончания ОМ. Интересно отметить, что когда мой разум витает в облаках, то я почти ничего не чувствую. Думаю, если бы я была более продвинутой, я бы сказала партнеру: «Простите, вы не могли бы остановиться? Я не могу заниматься этим, когда рядом кто-то стонет так, будто над ним издеваются. Я слишком сильно отвлекаюсь и ничего не ощущаю». Вся практика посвящена удовольствию, и если я не скажу бедному мужчине, что мне все не нравится, что я не получаю удовольствия, – то как он об этом догадается? Хотя во время привычного секса я никогда не делала ничего хотя бы похожего. Нет. Конечно, нет.

* * *

И вот теперь я сижу в большой аудитории с кофе в руках, играет громкая музыка с мощными басами – приемчик в стиле Энтони Роббинса[16]16
  Энтони (Тони) Роббинс – известный американский предприниматель, оратор и бизнес-тренер, автор ряда бестселлеров по мотивации и саморазвитию.


[Закрыть]. Это так далеко от изящной легкости клиторальной ласки, которую мы учимся дарить и получать. Я что, не туда попала?

– Приветствую вас на празднике оргазма! – провозглашает со сцены молодая женщина. Все кричат. – Зарегистрированы тысяча триста человек! – все кричат. Дальше идет перекличка по городам и странам.

– Кто из Лас-Вегаса?

Отзывается небольшая группа.

– Я спрашиваю, кто из Лас-Вегаса?!

Они послушно кричат чуть громче.

– А кто из Нью-Йорка?

Опять притворная веселость, и так далее и тому подобное. Вдруг она спрашивает:

– Кто из Евросоюза?

Ни звука в зале. Я знаю людей из Франции, Германии, Ирландии, Испании, Нидерландов, но никто не говорит о себе «я из Евросоюза», так что в ответ на вопрос тишина. Потом толпу начинают заводить:

– Кто «ОМирует» уже давно?

Кричим.

– Кто новичок в практике ОМ?

Кричим. Вокруг пляшут и часто повторяют «Это здорово!»

Я понимаю, им нужен праздник. Чтобы устроить в «УанТейст» такое большое мероприятие, была проделана уйма работы. А я просто зануда. Здесь бы сказали, что я «не завелась». И были бы правы.

Наконец в восемь часов появляется Николь и начинает говорить разумные вещи. Я расслабляюсь и слушаю ее с удовольствием. Она рассказывает, что миллионы женщин в США принимают медикаменты для лечения «расстройства женского сексуального возбуждения». Я не уверена, что она называет нам точные цифры, но на медикаментах совершенно точно сидит множество женщин. И совершенно точно этого не делает ни одна из присутствующих здесь.

Позже я ищу информацию. Это «состояние» описывается как «неспособность достигать или поддерживать сексуальное возбуждение». Дальше следует «неспособность сохранять возбуждение до завершения сексуальной активности». Хм. И что это должно означать? Под «завершением сексуальной активности» имеется в виду оргазм? А если женщина «не способна сохранять возбуждение», то она считается больной? Врачи вообще задают пациенткам вопросы, прежде чем назначить лечение? «Он знает, где находится ваш клитор? А вы знаете, где находится ваш клитор? Вы вообще друг другу нравитесь?»

Дальше – больше. Женщинам также могут поставить диагноз «снижение полового влечения». Для него характерна «нехватка либо отсутствие сексуальных фантазий или потребности в сексуальной активности в течение некоторого времени». То есть если у нас нет сексуальных фантазий, то нас надо лечить? Вы хоть допускаете, что все дело в том, что кому-то кажется, будто женский мозг должен работать так же, как мужской? Что вообще подразумевается под «фантазиями»?

Так что, господа, соблюдающие целибат или не имеющие сексуальных фантазий, – вы все больны. Бегом к доктору с жалобами «у меня снижение полового влечения». Или если ваше сексуальное желание снижается в процессе сексуальной активности, неважно, по какой причине, это тоже означает, что вы больны. Ох, сомневаюсь. Почему люди так любят советовать другим принимать лекарства?

Причина, по которой Николь так увлечена своим делом, кроется в том, что во время практики ОМ, когда мужчина учится самым нежным и детальным способом доставлять женщине удовольствие, происходит что? А вот что: мы узнаем, что мужское обучение плюс терпение позволяют всем женщинам, имеющим клитор, научиться получать наслаждение в процессе ОМ.

Николь уверена, что оргазм должен стать обычной практикой – подобно йоге как практике для тела и медитации как практике для ума. Мы можем обучиться наслаждению. Николь мечтательно говорит об изменении существующего положения вещей.

– Что, если бы мы жили в мире, где «быть правильным» не считается важнее, чем «быть честным»? Что, если бы мы могли позволить зверьку своего тела любить то, что он любит? – говорит она, цитируя замечательное стихотворение Мэри Оливер «Дикие гуси». – Как бы нам жилось в мире ОМ, где мы могли бы получать столько сексуальной энергии, сколько нам потребуется?

Николь рассказывает об удовольствии от женского возбуждения, которое получают мужчины в процессе обучения. Она использует фразу «медовый покров». Восхитительно.

Николь фантазирует о мире, в котором такой вид саморазвития доступен каждому – как йога и медитация. Она мечтает, чтобы все три практики легко заняли места в сердцах и расписаниях людей. К начинающим нет никаких требований. Не нужно достигать определенной физической формы, как того хотя бы минимально требует йога. Не нужно учиться сохранять неподвижность, что обычно необходимо для медитаций. Для ОМ достаточно только желания.

– Я приветствую всех и каждого, – говорит она.

А потом для новичков, которые толком не понимают, что здесь происходит, они устраивают демонстрацию ОМ. Жюстин лежит на столе перед тысячей людей. Это должно произвести впечатление, и для тех, кто все видит впервые, так и происходит. Но как по мне – когда действо вынесено на такую огромную сцену, оно становится похожим на театральное шоу.

Я растеряна, зла, сердита, так что я беру такси обратно к Дому ОМ, который в Сан-Франциско назван просто по номеру улицы – «1080». Прелесть жизни в общине состоит в том, что всегда можно с кем-нибудь поболтать. Как я и предполагала, там оказался один из старожилов, поэтому я принесла две чашки чая, села рядышком и пожаловалась на мою блюющую соседку по ОМ и на то, как я не смогла сосредоточиться.

Он ответил:

– Это же как медитация. Что бы ни происходило вокруг, ты все время возвращаешься к ощущениям.

– Да. Я знаю теорию. Но у меня плохо получается. Но вот, например, при дыхательной медитации, когда меня отвлекают звуки дорожных работ, я все же могу концентрироваться на дыхании.

– То же самое. Ощущения, а не мысли.

– Иными словами, лучшая из учителей из всех пяти сотен пар оказалась именно рядом со мной?

– Точно.

Тьфу ты. Чушь какая!

– Тебе сегодня все понравилось?

– Не все. Но пока я сравнивала себя с другими женщинами, слушая их звуки, указывающие на разнообразие их чувств, я ощутила в себе желание.

– Ясно. Мы учимся не сравнивать. Даже каждую ОМ с предыдущей. С одним и тем же партнером одна ОМ может быть совершенно феерической, а другая – никакой. Не надо сравнивать.

– Я еще не доросла. Я пока строго себя сужу.

– Тебя хоть что-нибудь тронуло?

– Да. Слова Николь: «Окситоцин – это молочные реки и медовые берега». И я это поняла. ОМ позволяет ощутить это молоко и мед всем телом. Пусть бы их было больше – и у меня, и у всех, кого я знаю. И если людей можно привести к этим рекам только через практику ОМ… и я этому учусь… что ж, мне достаточно.

– Отлично, – отвечает мой собеседник. Я иду к себе мимо пяти или шести симпатичных мужчин, которые, как я понимаю, с удовольствием помогли бы мне в моих исследованиях. Стоит только спросить, и они ответят «да», «нет» или «возможно». Я рада, что у меня есть Ти, и мне не нужно ничего придумывать. Я захожу в комнату и по-детски безмятежно засыпаю.

* * *

Одно из самых неординарных заявлений, которые делают авторы практики, состоит в том, что «ОМирование» развивает лимбическую систему, то есть те зоны мозга, которые отвечают за внимание и эмоциональную связь.

В книге «Мозг, исцеляющий себя», которую упоминала Николь, доктор Норман Дойдж пишет, что мозг способен самовосстанавливаться и создавать новые нейронные связи. Это называется нейропластичностью. Любая практика – это всегда прогресс, развитие. Во время практики ОМ мужчина на сто процентов концентрируется на результате для женщины, когда его палец гладит ее клитор, и происходит это столько раз в неделю, сколько представляется возможным. В это время он думает не о собственном сексуальном удовлетворении, но уделяет свое внимание – хотя бы номинально – партнерше. К тому же предполагается, что его не должны отвлекать издаваемые ею звуки, а показателем должны служить только движения «киски» (черт, этим ОМерам нужно другое слово для обозначения зоны у женщины между ног). Уделяя основное внимание ее телу, он узнает те вещи о «разогреве» и возбуждении, которые во время полового акта обычно ускользают из поля зрения, поскольку он сосредоточен в первую очередь на своем удовольствии. А из-за того, что мужчина может испытывать довольно сильные ощущения, он зачастую совершенно не замечает, что его партнерша практически ничего не чувствует.

Во время ОМ мужчина сосредоточивается на ней. Его собственные ощущения никто не отменял, но они уходят на второй план. Мужчина может развить в себе способность фокусироваться на ощущениях женщины, довольствуясь второстепенной ролью, пока однажды он не синхронизируется с ней настолько сильно, что перестает понимать, где заканчиваются ее ощущения и начинаются его собственные.

Мужчина довольно быстро поймет, что если его палец находится не там, где надо, то партнерша попросту не отзывается на его касания. Клитор подвижен. Он разный в покойном состоянии и в эрегированном, он увеличивается и, похоже, втягивается, он будто сдвигается вверх-вниз и из стороны в сторону. Вы там, наверное, думаете: «Что? Он не двигается!» – так вот, речь идет буквально о миллиметрах. Но миллиметр в сторону – и вы уже сместились с клитора. Когда мужчина обнаружил клитор, он должен изучить разные зоны его чувствительности, чтобы уметь возбудить партнершу и подарить ей полную гамму ощущений. Помните, наши пальцы удивительно чувствительны. Если он пытается «играть» на клиторе, то есть экспериментировать с силой и скоростью касания, то пока он не убедится, что все делает правильно, его дама может себе лежать, гадая, как же «настроиться», и почти ничего не ощущать. Для мужчины это как если бы его гладили возле пениса. В поглаживаниях возле пениса нет ничего неприятного, но слишком долгие поглаживания мужчине ни к чему.