Текст книги "Политология"
![](/books_files/covers/thumbs_240/politologiya-227724.jpg)
Автор книги: К. Гаджиев
Жанр: Политика и политология, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
6.3. Легитимность
Было бы чистейшей воды лукавством утверждать, что государство в одинаковой мере служит интересам, потребностям, нуждам всех слоев, классов, групп, категорий населения. Никогда нельзя забывать ту банальную истину, что общество – не гомогенное образование, оно состоит из разнородных конфликтующих социально-политических сил, обладающих разными весом и влиянием, потребностями и интересами, разными, так сказать, весовыми категориями.
Поэтому при любой форме государственного правления, в том числе и демократической, будут члены общества или граждане, более и менее равные. Даже применительно к демократии нельзя в буквальном смысле трактовать тезис, постулирующий, что власть принадлежит народу. Сторонники буквалистского толкования принципа народовластия, отстаивая формулу «пусть народ решает сам», в должной мере не учитывают тот факт, что сначала необходимо установить, из кого именно этот самый народ состоит. Народ, взятый сам по себе, – это абстрактная категория; в качестве таковой он ничего не может решать, он не правит и не может сам собой править. Это противоречит самой природе власти. Всякие рассуждения о народной власти, народовластии и прочем представляют собой не более чем политические и идеологические лозунги.
Власть имеет иерархическую природу, и на протяжении всей истории она часто служила интересам отдельных личностей, групп, классов, кланов, династий. Как полагают, еще в 430 г. до н. э. Перикл утверждал что «лишь немногие могут творить политику, но судить о ней могут все». В том же духе более чем через две тысячи лет Ш. Монтескье говорил: «Хотя все пригодны для того, чтобы выбирать, не каждый пригоден быть избранным».
И действительно, ни один народ не может обойтись без людей, способных управлять и властвовать, он просто нуждается в них. По-видимому, были правы В. Парето, Г. Моска и другие авторы, которые считали, что ведущие позиции в структурах власти, особенно в ее верхних эшелонах, при любом политическом режиме занимают представители элиты. Фактом является то, что при любом режиме существуют относительно компактные и более или менее организованные группы лидеров, из среды которых выдвигаются руководители государства, политических партий и движений. В совокупности они составляют так называемый политический класс.
Но при этом необходимо отметить, что институциональные, социокультурные, идейно-политические и иные факторы и особенно сам тип политической системы оказывают глубокое влияние на роль элит в различных политических режимах. Правящая или политическая элита по-разному реализует властные функции при демократических, авторитарных и тоталитарных режимах. Что касается демократической формы правления, то она отличается от других форм не отсутствием элит, а наличием множества элит, конкурирующих друг с другом в борьбе за голоса избирателей.
Поэтому любая власть не может не испытывать потребность в системе легитимизации, сущность которой состоит в обосновании и оправдании права на властвование существующей в данной стране формы правления. Эта проблема теснейшим образом связана с другим кардинальным вопросом об источниках и пределах власти. Устойчивость и жизнеспособность любой социально-политической системы или формы правления зависят от готовности ее субъектов жить в соответствии с определенными законами и правовыми нормами. А это в свою очередь зависит в большей степени от уважения к власти и закону со стороны если не всех, то во всяком случае большинства граждан, признания ими законности или легитимности этой системы, чем от страха применения к ним тех или иных санкций. Обеспечение легитимности, или легитимизация, – это форма обоснования, которая призвана интегрировать разрозненные институты, отношения, процессы, подсистемы и т. д., придавая тем самым смысл всему социальному порядку.
Политическая легитимизация — это признание по меньшей мере большинством общества правомерности господства, действующего в данный конкретный период политического режима. Даже самые тиранические режимы прошлого и наших дней претендуют на легитимность своей власти и считают нужным всячески подчеркивать ее. Как показывает исторический опыт, такую легитимность невозможно обеспечить одними только насильственными средствами. К примеру, Римская империя основывалась не только на силе и страхе применения принудительных санкций, но и на согласии, доброй воле и уважении ее подданных. Если этого нет, то презумпции законности режима и справедливости его законов бросается вызов.
Симптоматично, что доверию и уважению народа к правителям еще Конфуций придавал огромное значение. Так, отвечая на вопрос одного из своих учеников, Цзы Гуна, о сущности истинного управления, он говорил, что в хорошо управляемом государстве должно быть достаточно продовольствия, вооружения и народ должен верить правителям. Причем, утверждал он, в случае крайней необходимости можно отказаться от вооружения, продовольствия, но не от доверия народа, поскольку «без доверия [народа] государство не сможет устоять». Многие могущественные мировые державы, которые казались вечными и незыблемыми, распадались и становились достоянием истории именно вследствие потери большинством их граждан веры в способность государства обеспечить народу безопасность, благополучие и справедливость.
Система легитимизации власти прошла длительный и сложный путь формирования и эволюции. В течение всей истории человечества вплоть до Нового времени определяющую роль в этом отношении играли мифология и религия. Их роль и функции состояли в обосновании идеи божественного происхождения власти вообще и власти того или иного князя, царя, императора, династии в частности. Нужно учесть, что в той или иной форме эта «божественная идея» прошла через историю почти всех существующих на Земле народов, способствуя их консолидации в самые трудные времена.
Более того, многие идеи, ценности, установки, связанные с мифологией и религией, составляли саму инфраструктуру общественного сознания различных сообществ людей, племен и народов. Мифы и религия, будучи частью исторической традиции того или иного народа, пронизывают его культурное наследие и не могут не отразиться на характере общественного сознания. В большинстве мифов древних народов настойчиво подчеркивался божественный характер власти верховных правителей. Считалось само собой разумеющимся, что цари, фараоны, императоры, короли прошлого получали власть как бы прямо из рук богов или же сами объявляли себя верховными божествами.
В большинстве мифов древних народов божества, от которых правители получают власть, являются, как правило, воплощениями справедливости, правды и добродетели, например шумерский бог Шамаш, древнеегипетская богиня Маат. Божественный характер власти фараонов означал, что она соответствует естественному божественному порядку справедливости – богине Маат. Эти представления отражены почти во всех известных древних законах.
В древнекитайском мифе о божественном происхождении власти вся власть сосредоточена в личности императора Поднебесной, который является звеном, связывающим народ с Небом. В системе государственного устройства Конфуция роль высшей направляющей силы отводилась Небу, определяющему, по его мнению, судьбу как самой Поднебесной, так и всех ее жителей. Поэтому неудивительно, что Небо изображается как страж основных догматов учения самого Конфуция, одно из центральных мест в котором занимает идея о цзюнь-цзы.
Согласно Священному Писанию законы еврейского народа получены Моисеем прямо от Бога. Бог передал власть людям, но в экстремальных случаях он действует непосредственно сам, например через откровения, разного рода чудеса и т. д. В соответствии с подобными установками легитимность власти объявляется волей божией и выводимым из нее естественным правом.
Показательно, что и в наши дни нередко формирование той или иной нации, ее вступление на общественно-историческую арену пытаются объяснить ссылками на божественное провидение. В поисках аргументов часто обращаются к Библии, особенно к тем ее местам, где говорится, что Бог не только правит миром, но и избирает из среды всех народов только один, наделяя его своей благодатью. Крайние формы этого мифа отводят другим народам и странам лишь роль фона, на котором разворачивается история того или иного богоизбранного народа. История предоставляет нам множество свидетельств того, что идея величия и богоизбранности была присуща чуть ли не каждому великому народу, особенно в период его восхождения.
Легитимность власти нередко достигалась – и этот способ отнюдь не стал достоянием истории – путем ее персонификации. Здесь личность носителя власти в глазах подданных становится воплощением власти и даже самой властью, человек отождествляется с властью, он сам по себе как бы приобретает атрибуты власти. Этот феномен проявляется, в частности, в таком признаке, как приверженность харизматическому лидеру. Речь идет о том, что то или иное лицо, облеченное властью или домогающееся ее, обосновывает свои притязания собственными достоинствами: мужеством, храбростью, героизмом в бою, решительностью в действиях, мудростью при принятии тех или иных решений, какими-либо физическими и духовными качествами. Нередко именно личные качества давали возможность их носителям вознестись к вершинам власти и, более того, навсегда «прописаться» в качестве главных героев в анналах истории. Это первые племенные вожди, воины, «основатели» наций, городов-государств, империй, религий, «спасители отечества», люди, подобные Цезарю, солдатские императоры в поздней Римской империи периода упадка, Наполеон и др.
Ярко выраженная персонализация политической жизни и государственной власти характерна для России. Она способствует тому, что установки, симпатии и антипатии россиян ориентированы скорее на личности конкретных политиков, нежели на политико-идеологические программы. В этом контексте облик и судьбы российской истории на различных ее этапах определяли Иван Грозный, Петр I, Екатерина II, В. И. Ленин, Б. Н. Ельцин и другие личности. По сравнению с остальной Европой в России отделение власти над людьми и власти над вещами, государственной власти и собственности, государственной или политической сферы и экономической, социальной и иных сфер произошло значительно позже и в весьма несовершенной форме.
Чтобы доказать законность своей власти или подчинить людей своей воле, государи во все времена использовали самые ухищренные средства. Среди них центральное место занимал запрет на информацию, которая каким-то образом способна подорвать господствующую форму правления. Именно этой цели с самого начала служила цензура, призванная скрывать от широкой общественности неугодные правящему режиму факты и сведения, не допускать ее к так называемым подрывным идеям и концепциям.
Верность этого суждения доказывается множеством примеров из истории человечества от Античности до наших дней. Самые, казалось бы, светлые головы античности в лице Гераклита, Платона и других призывали запретить, например, Гомера, Гесиода. Как известно, пресловутая практика «изгнания философов» широко применялась в самых что ни на есть демократических Афинах. Именно там институт остракизма стал одним из важнейших средств защиты спокойствия и целомудрия рядовых граждан. Для достижения данной цели не брезговали и цикутой, как это было с Сократом.
Особенно широкие масштабы цензура во всех ее формах и проявлениях приняла с институционализацией христианства в качестве государственной религии Римской империи. Рассматривая величайших мыслителей древности как исчадия ада и на этой основе санкционировав уничтожение большинства их творений, Отцы Церкви и христианские мыслители по сути дела способствовали фактическому обрыву античной традиции и преданию забвению на многие века духовного наследия античного мира. После принятия императором Константином христианства оно стало государственной религией Римской империи и приступило к утверждению своего верховенства в вопросах как веры, так и государственного правления, используя для этого все возможные и невозможные средства – от составления списков запрещенных книг до костров инквизиции.
Характерно, что в тех случаях, когда не хватает аргументов для обоснования законности режима или формы правления, как правило, прибегают к разного рода лжи и фальсификациям. Так, признавая за государством право внедрять мифы, способствующие сплочению общества, Платон оправдывал обман и ложь, если они служат интересам государства. Однако, говорил он, ложь может быть исключительным правом правительства: должна быть «одна царская ложь».
Классическим примером такой лжи, построенной на фальсификации, являлся так называемый «Константинов дар» – грамота, составленная в папской канцелярии примерно в середине VIII в., с помощью которой римские папы в течение многих столетий обосновывали свои притязания на светскую власть в Западной Европе. В ней, в частности, утверждалось, что еще император Константин, принявший христианство и сделавший его государственной религией Римской империи в IV в., передал собственноручно папе Сильвестру I верховную власть над западной частью империи, в том числе над Италией. Подложность грамоты удалось доказать только Лоренцо Балле в XV в.
При всем том государство, как и любой другой общественный институт, считается легитимным, если оно служит благу всей совокупности его граждан. Главное требование, предъявляемое к властителям, – это гарантия справедливости правления. Принцип справедливости служит оправданию власти независимо от того, как трактуется само это понятие. Здесь как нельзя лучше подходит максима: «salus populi suprema lex», т. е. благо народа – высший закон. Однако остается нерешенным вопрос о том, что есть благо, интерес, воля народа. Именно по критерию справедливости и несправедливости и соответственно легитимности и нелегитимности проводилось разграничение между различными формами правления.
Намного более сложную систему легитимизации мы имеем в современном мире. Она сложилась в процессе возникновения и институционализации современного светского национального государства со всеми его атрибутами и сущностными характеристиками, такими, как суверенитет, конституционализм, парламентаризм, правовое начало, разделение властей и др.
Большой интерес с данной точки зрения представляют типы легитимизации, предложенные М. Вебером. Вебер полагал, что правители могут претендовать на легитимность своего правления, а управляемые – принять его законность на следующих трех основаниях.
Первое — это «авторитет вечно вчерашнего», нравов, «традиционное» господство в том виде, «как его осуществляли патриарх или патримониальный князь старого типа».
Здесь легитимность основывается на общепринятой убежденности в святости традиций и необходимости подчинения правителям, осуществляющим власть согласно традициям. Вебер рассматривал это как самый универсальный и самый примитивный вариант власти. Однако и современные системы в значительной мере черпают свою легитимность из своих традиций. Так, многие аспекты политической системы Великобритании, например монархия, принимаются ее гражданами в силу их традиционности.
Второе — исключительные личные качества правителей, например героизм, принципиальность, смелость, решительность и т. д., объединяемые понятием харизмы.
Третье — «господство „легальности“, в силу веры в обязательность легального установления (Satzung) и деловой компетентности, обоснованной рационально созданными правилами, т. е. ориентации на подчинение при выполнении установленных правил». Здесь законность власти определяется по признакам ее соответствия принципам рациональной организации, эффективности и права. То, что делается на законных основаниях, рассматривается как легитимное. Отсюда Вебер выводил следующие типы власти: традиционную, харизматическую и правовую.
В современных системах легитимизации в той или иной мере сохраняют актуальность и значимость все названные Вебером типы. Например, одной из опор, на которых держится английская государственно-политическая система, являются традиционные институты монархии и палаты лордов. Еще большее значение для ее сохранения, жизнеспособности и эффективного функционирования имеют принципы рациональной организации. Среди них центральное место занимают принципы правления права и закона, конституционализма и парламентаризма и др.
Разумеется, помимо названных в зависимости от национально-исторических, политико-культурных и других факторов могут быть использованы также иные средства, доводы и аргументы. Например, при легитимизации либеральной демократии с этой целью привлекаются такие важнейшие атрибуты, служащие показателями ее народности и справедливости, как принципы представительства, выборности, плюрализма и др.
6.4. Суверенитет
В большинстве современных подходов к легитимности центральное место занимает идея суверенитета. Иначе и быть не может, поскольку она затрагивает такие ключевые вопросы, как источник и природа верховной власти. Трудно установить источник суверенитета государства. Но тем не менее это реальный феномен. Проблема суверенитета затрагивает не только иерархию властных структур в рамках государства, но и место самого государства в ряду человеческих сообществ, союзов, коллективов. Когда говорят о суверенитете государства, то подразумевается, что все другие коллективы – общины, семьи, ассоциации, провинции, товарищества – занимают подчиненное по отношению к нему положение.
Теория национального, или государственного, суверенитета формировалась вместе с идеей национального государства. Еще Ж. Воден совершенно справедливо подчеркивал, что государство без суверенитета немыслимо. И действительно, суверенитет составляет одну из основополагающих сущностных характеристик государства, тем более современного национального государства. Значимость и универсальность суверенитета состоят в том, что государству всецело и исключительно принадлежит верховная власть над всеми другими конкретными формами и проявлениями власти на всей территории, на которую распространяется его юрисдикция.
Суверенная власть не зависит от какой-либо иной власти, наоборот, все остальные власти зависят от нее, берут свою легитимность от нее. Государство может быть только суверенным. Суверенитет — основополагающий критерий государства. Если нет суверенитета, то нет и государства. Суверенитет определяет само бытие государства. Он призван обеспечить унификацию, единение, самоопределение и функционирование властной системы и служит критерием противопоставления государства догосударственным формам человеческих сообществ.
Немаловажен вопрос об источниках суверенитета. Само собой разумеется, что при господстве идей божественного происхождения власти источником верховной власти в государстве считалась божественная воля. Постепенно сформировалась теория договорного происхождения государства и соответственно власти. К ней восходят теории народного суверенитета, согласно которым власть коренится в воле народа.
Суверенитет означает, что юрисдикция государства распространяется на всю его территорию и на всех людей, проживающих на этой территории. Государственный суверенитет включает такие основополагающие принципы, как единство и неделимость территории, неприкосновенность территориальных границ и невмешательство во внутренние дела. Если какие бы то ни было иностранное государство или внешняя сила безнаказанно нарушает границы другого государства или заставляет его руководителей принять то или иное решение, не отвечающее собственным национальным интересам, то можно говорить о нарушении суверенитета этой страны. А это явный признак слабости данного государства и его неспособности обеспечить собственный суверенитет и национально-государственные интересы.
Различается суверенитет внутренний и внешний. Внутренний суверенитет — это право и полномочия повелевать всеми людьми, обитающими на национальной территории, как гражданами данного государства, так и негражданами. Внешний суверенитет призван обеспечить территориальную целостность и невмешательство во внутренние дела страны со стороны внешних сил.
6.5. Национальное государство
Как уже отмечалось, идея суверенитета неразрывно связана с национальным государством. В Средние века и большую часть Нового времени власть политического центра не в одинаковой степени распространялась на все население и все находящиеся в его подчинении территории. То, что внешне казалось единым политико-государственным образованием или пространством, на самом деле представляло собой конгломераты множества сатрапий, провинций, княжеств, владений и др. Чем дальше они отдалялись от центра, тем слабее оказывалась хватка центра. В результате зачастую на периферии государства обширные территории в политическом отношении пользовались значительной долей самостоятельности. В этом смысле правы те, кто считает, что в период до появления национальных государств короли, императоры, цари и т. д. имели владения, границы которых не всегда были четко очерчены.
Период феодализма (примерно с VIII по XV в.) характеризовался системой взаимно пересекающихся связей и обязанностей, в которой весь средневековый мир был фрагментирован на множество мелких, автономных по отношению друг к другу частей. Так, на Апеннинском полуострове на большую часть территории одновременно претендовали римский папа, император Священной Римской империи и император Византии. Причем на эти же территории претендовали также местные правители и полуавтономные города.
Политическая карта Европы с тех пор много раз перекраивалась. На территории одной только Германии до ее объединения в последней трети XIX в. существовало около 300 самостоятельных политических образований. По данным исследователей, в 1500 г. в Европе существовало примерно 500 более или менее самостоятельных политических образований, которые нередко имели весьма неопределенные границы.
В результате ни одного правителя или ни одно государство нельзя было считать суверенным в смысле обладания верховной властью над данной территорией и конкретным населением. Существовали государственные образования, которые не полностью контролировали свои территории, т. е. не обладали монополией на законное насилие на подведомственных им территориях. Например, феодальные государства сквозь пальцы смотрели на вооруженные стычки и конфликты между своими вассалами, но при условии, что последние не забывали о собственных обязанностях перед верховным сюзереном.
В течение Нового времени политическая карта Европы была радикально перекроена. И действительно, национальное государство в строгом смысле слова лишь около 200 лет выполняло роль главного субъекта власти и регулятора общественных и политических отношений, в том числе и международных. Германия и Италия, какими мы их знаем сегодня, вышли на общественно-политическую авансцену только во второй половине XIX в. Начало коренной перестройке международно-политической системы в данном направлении в Европе было положено Реформацией и восхождением национальных государств.
Централизованное национальное государство руководствуется скорее национальными или общегосударственными интересами, нежели династическими интересами того или иного правящего дома. По мере формирования крупных национальных государств и поглощения ими множества мелких политических образований и четкой фиксации государственных границ политическая карта Европы приобретала совершенно иной вид. Так, к 1900 г. число государств сократилось примерно до 25.
Государство – это такое образование, в котором в различных сочетаниях представлены и теснейшим образом сплетены этнонациональные, социокультурные, имущественные и гражданские интересы людей. Для его самоорганизации ключевое значение имеет основополагающая цель, ради реализации которой различные компоненты пришли к согласию. Как правило, такой целью является прежде всего выполнение общей воли и обеспечение всеобщего блага или интереса. Однако последние нуждаются в объяснении. Как и государство, они не имеют сколько-нибудь реальной формы существования, которую можно было бы ощутить или проверить с помощью органов чувств, представить в какой-либо материальной форме.
Если мы говорим, что государство действует, то допускаем, что оно обладает некой общей волей, в соответствии с которой оно действует. Но что такое воля и где, в каком конкретно органе, институте, феномене она сосредоточена? Скажем, в монархической Франции или самодержавной России можно было говорить о воле Франции или России, которая персонифицировалась в личности, соответственно французского короля или русского царя. Очевидно, что весьма трудно, если не невозможно, во-первых, очертить конкретные контуры этой воли, а во-вторых, определить, каким именно образом она выражается в личности конкретного короля и царя. Точно так же мало что можно сказать и о воле какого-либо народа или нации, ибо это тоже абстрактное понятие.
Речь, разумеется, идет об общей воле всей совокупности граждан государств и об их общем интересе. Кто же эти граждане государства? Попытаемся ответить на этот вопрос. Формирование нации предполагает подчинение родовых, племенных, архаических, патриархальных и других начал неким универсальным, космополитическим началам в пределах определенной территории. Здесь фактически во всех случаях имеет место длительный исторический процесс сведения к единому знаменателю множества исходных элементов, являвшихся достоянием отдельных родоплеменных, этнических и иных образований, и конструирования на их основе некоторой общей для всей нации социокультурной инфраструктуры. На различных этапах истории в орбиту этого процесса попадал все более широкий круг родоплеменных групп, этносов, народов.
В государственных образованиях, созданных на родоплеменной или этнокультурной основе, отношения между людьми регулируются с помощью обычаев и традиций, в национальном государстве – государственно-правовыми нормами и законами. Государство в современном смысле этого слова возникло, по-видимому, только тогда, когда родоплеменной принцип, или принцип кровно-родственных отношений организации жизнеустройства людей и их разграничения дополнился территориальным принципом. По сути дела государство в современном мире немыслимо без четкого разграничения территории, которую оно занимает, и территорий других государств.
Можно привести множество примеров, когда принадлежность к нации не совпадает с этнической и антропологической принадлежностью. Нация предполагает не только и не столько антропологическое и этническое происхождение индивида, сколько его социокультурную, историко-культурную и государственную принадлежность. Национальное государство пришло на смену сословному, партикуляристскому и административному. Во многих аспектах процессы формирования гражданского общества и национального государства, во всяком случае на Западе, совпадали, взаимно стимулировали друг друга.
В обоих случаях имел место процесс универсализации и космополитизации. В случае с гражданским обществом это был процесс ликвидации сословных или иных привилегий и утверждения гражданского статуса всех членов общества, равных перед законами государства. Государство в свою очередь измеряет поведение всех своих граждан «общей меркой», независимо от их социальной, религиозной, профессиональной или иной принадлежности. Оно способствует национальному сплочению и институционализации нации, хотя не заменяет и не упраздняет ее.
Процесс формирования национальных государств сопровождался формированием соответствующей международно-политической системы. Условием притязаний каждого государства на верховную власть на своей территории является признание и за другими государствами равных прав на ведение дел по своему усмотрению в пределах своих границ. В результате формирование современных национальных государств стало частью процесса взаимного признания права юрисдикции в пределах соответствующих территорий, тем самым каждое государство обязывалось не вмешиваться в юрисдикцию другого государства.
Очевидно, что характер и формы современных государств определились на пересечении национальной и международной сфер. Именно на этом пересечении действовали те факторы, которые определили размеры государства, его внешнюю конфигурацию, организационные структуры, этнический состав, материальную инфраструктуру и т. д. Центральное значение с данной точки зрения имела способность государств обеспечивать и увеличивать свою мощь и в силу этого контролировать положение дел внутри страны и отношения с внешним миром.
Иными словами, речь шла о способности государств создавать средства принуждения в лице армии, военно-морских сил и других атрибутов военной мощи и использовать их в случае необходимости. Некоторые исследователи даже утверждают, что функции государства носят главным образом военный и геополитический характер, а не экономический и внутриполитический.
При этом каждое государство на практике проводило политику, направленную на защиту национальных интересов. Лучше всего это проявлялось в лихорадочном захвате ведущими европейскими державами в XIX в. колоний. Земля, море и постепенно воздушное пространство стали рассматриваться в качестве ресурсов, подпадающих под законный суверенитет того или иного государства на том единственном основании, что именно оно первым захватило определенную территорию и осуществляет над ней контроль. Захват и раздел ресурсов и территорий удавался тем державам, которые располагали соответствующими вооруженными силами, поскольку большей частью это было результатом силовой политики.
Иначе говоря, постепенно утвердился принцип суверенного равенства всех входящих в международное сообщество государств. Каждое из них самостоятельно определяет свою собственную форму правления, часто силой оружия или с помощью угрозы применения силы, и не признает над собой какой-либо иной верховной власти.
В качестве высшей ценности рассматривалась максимально возможная свобода каждого отдельно взятого государства в плане реализации своих национальных интересов. Здесь над государствами нет какой-либо иной суверенной власти, способной на законных основаниях навязать им свою волю. Именно государству принадлежит определяющая роль в реализации национального интереса на международной арене. Причем каждое государство ставит свой национальный интерес выше интересов всех других государств.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?