Текст книги "Портрет моего мужа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/portret-moego-muzha-247429.jpg)
Автор книги: Карина Демина
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 2
Я хотела устроить скандал.
Банальный такой скандал, с битьем посуды, слезами, заламыванием рук и вообще… но когда Мар снизошел-таки до меня, я поняла, что сил скандалить нет. Совсем.
– Я подаю на развод, – сказала я, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти там… что? Тень эмоций? Только настоящих, а не тех, которые он научился изображать.
– Ты его не получишь, – Мар тоже что-то, наверное, понял, если не стал притворяться. Он прошелся по комнате, поднял очередной мой журнал, подкинул его и поймал на ладонь.
– Почему?
– Лайма – идиотка… удобная в использовании, но все-таки… я не собираюсь связывать жизнь с капризной стервочкой, которая не видит ничего дальше собственного носа.
– А ты, стало быть, видишь?
Мар поморщился.
Он не любил признавать ошибки.
– Послушай, – он остановился у окна, которое вдруг показалось таким узким. – Ситуация, конечно, неприятная… нам давно следовало бы поговорить. Прояснить… но… ты была так счастлива.
Была.
Его правда. Целых пять лет… и голос разума шептал, что у кого-то и этих пяти лет нет, а я… я ведь могу притвориться, что ничего-то не произошло. Любовница? С мужчинами бывает. Они, мужчины, блудливы, что коты, и в принципе природой к верности не расположены.
Я ведь могу его простить.
Смириться.
И играть в прошлую счастливую жизнь. Это несложно, всего-то надо, вовремя отворачиваться и закрывать глаза на маленькие шалости мужа. Многие так делают, но…
– Ты милая девочка, Эгле. Очаровательная. Умная. И все же наивная… но при этом действительно умная. Когда я только-только приглядывался, мне посоветовали познакомиться с твоими работами. Ты же знаешь, у меня заводы… семейное дело…
То самое, требующее постоянного Мара присутствия.
– Верфи построил еще мой дед. На то время они были ультрасовременными, но потом… мой отец не давал себе труда вникать в происходящее. Он полагал, что если верфи работают, этого уже достаточно… он в принципе был на редкость никчемным человеком. И не желал понимать, что за прошедшие пятьдесят лет мир изменился. А вот верфи… остались прежними. Я получил в наследство предприятия, которые едва-едва держатся на плаву. Да, нас отчасти спасали военные заказы, но и те мы получали исключительно благодаря маминым связям. А ей прозрачно намекнули, что без должной модернизации мы их просто-напросто не осилим. И да, модернизацию мы проводим… я провожу. Практически завершил. Ты бы знала, до чего это сложно. Особенно, когда на счетах пусто… занять? Это неприлично. Слухи пойдут и все такое… а матушкиных драгоценностей, конечно, хватит на закупку нового оборудования, но разве могу я поступить так с родной матерью?
– А я при чем?
– Я все-таки оформил заем… через знакомых… процент выше, чем в банке, но слухи не пойдут. Главное ведь репутация… и во благо ей мы будем вести прежний образ жизни. Вечера, визиты… благотворительность, которая сжирает остатки семейного состояния… – Мар потер переносицу. – Знала бы ты, как это все мне… так вот, оборудование закупить – это половина дела. Нужны люди, которые его как минимум не испоганят. Оказалось, что найти толковых рабочих даже низшего звена не так просто, не говоря уже о тех, кто стоит выше… Бринциги, Таргциги, Габрсоны, все охотятся на молодых и одаренных. Стипендии с обязательной обработкой… трудовые контракты на двадцать лет, но на условиях, когда эти двадцать лет не покажутся столь уж долгим сроком. Они ищут тех, кто более-менее способен думать и покупают их, порой уже на первых курсах, а иногда и в школе…
– Меня что-то не спешили купить.
Не сказать, чтобы я не понимала Мара. Понимала. Мои одногруппники начали подписывать контракты курсе этак на третьем, а некоторые и того раньше.
Тогда я им завидовала.
Искренне, порой до слез, не понимая, чем я хуже того же Конрада, которому предложили место младшего инженера на Савойском часовом…
– Ты женщина, – Мар пожал плечами, будто это что-то да объясняло. – Извини, но… в нашей среде еще весьма живы определенные… стереотипы. К примеру, Сауле работать не будет. Подозреваю, она скорее с голоду умрет, сперва замучив несчастного супруга, но работать… да, ты талантлива, но какой толк в этом таланте, если ты выскочишь замуж и растворишься в хозяйстве?
– Я пока не растворилась, – одна обида тянула за собой другую.
Да, на меня смотрели… с насмешкой?
С недоумением?
С удивлением порой. Как же, выбрала мужской университет, мужской факультет и специальность самую что ни на есть мужскую… понятно, зачем. Чтобы мужа найти. И главное безумное это предположение – конечно, где еще их ищут-то, особенно рыжие с конопушками бесприданницы – как-то прочно укоренилось в умах, что моих сокурсников, что преподавателей. Последние и вовсе не скрывали порой презрения. И плевать, что я была способней многих…
– Сперва я хотел лишь присмотреться. Предложить контракт… на место старшего… что? Ситуация на верфях, мягко говоря, неоднозначная. Мои инженеры устарели также, как и оборудование, а главное, они и слышать не хотели о переменах. Мне казалось, что свежая кровь изменит ситуацию…
– Но потом ты передумал?
– Я просто понял, какое сокровище мне досталось…
Я отвернулась, потому как не обладаю выдержкой эйты. Он ведь так и называл меня, мое сокровище… это казалось милым.
– Боги судили, иначе не скажешь. Твои наработки, даже те небольшие наброски, которые я видел… они обещали невероятное. И прости, я не мог позволить, чтобы они попали в чужие руки. Это был шанс.
– И я…
Что? Приложение к тем злосчастным патентам, которые Мар так рвался оформить? Тем парадоксальней, что мне всегда хотелось, чтобы ценили мой ум, а не… оценили.
Нечего сказать.
– Контракт? Контакт можно разорвать. Признать несостоятельным. Опротестовать в суде при наличии хорошего юриста. А стоило кому-то понять, что ты из себя представляешь, и юристов появился бы десяток. Да в конце концов, его можно было бы перекупить…
– И ты решил связать меня браком?
– На тот момент это показалось мне самым удобным вариантом, – Мар взял меня за руку, и еще вчера это прикосновение вызвало бы во мне прилив нежности, но сейчас я молча спрятала руку за спиной. – Я понимаю, что ты обижена, но… подумай сама. Это выгодная для обоих сделка. Ты получила возможность работать… или думаешь, тебя приняли бы в аспирантуру, не будь ты моей женой?
Самое обидное, что Мар был прав.
Аспирантура… я о ней мечтала, робко, исподволь, прекрасно понимая, что все места расписаны и проплачены, и даже заступничество Лённрота не поможет. Да и не факт, что он станет заступаться… личной ученицей взять ведь не захотел.
Мол, слухи пойдут…
На самом деле плевать он хотел на слухи.
– Тебе предложили бы место на каком-нибудь захолустном заводе, где и держали бы младшим инженером до окончания жизни. Я помог твоему таланту раскрыться.
– И получил немалую выгоду, как подозреваю?
Мар склонил голову, признавая мою правоту.
– Ты дашь мне развод?
Молчание.
– Мар!
– Лайма – дура…
– Тебе это не мешало.
– Но дура симпатичная, – он закинул ногу за ногу. – Да и в постели огонь…
– Зачем мне…
– После смерти отца, я послал Бринцигу предложение. Мне показалось, что это будет удачная сделка. Он пристроит свою драгоценную доченьку, у которой не самая лучшая репутация, а я получу поддержку и финансы для реорганизации производства.
Почему я не ушла?
Продолжила слушать эти откровения, от которых становилось не по себе? Почему вообще…
– Он потребовал провести слияние. И контрольный пакет, естественно, переходил в его руки. Как понимаешь, на эти условия я не мог согласиться.
Надо было заткнуть уши.
Убежать.
Вот только бежать мне было некуда. Мар не отпустил бы меня просто так, и кажется, уже тогда я начала понимать, насколько тяжелым будет развод.
– Благодаря патентам мне удалось не просто выправить дела. Мы стали крупнейшим игроком на рынке… наши цеппелины надежней и быстрее любых других. Военные заказы… и гражданский флот тоже заинтересован. Слышала, наверное, Его Величество собирается создать воздушную сеть…
…кто не слышал.
Об этом проекте, который газетчики прозвали самым амбициозным со времен Первой войны, кричали на каждом углу. Одни называли его безумием, призывая остановить – деньги можно потратить с куда большей пользой для страны. Другие ратовали за скорейшее воплощение.
Как же, объединить все крупные города… цеппелины надежнее кораблей. Им не страшны шторма, из-за которых половина островов то и дело оказываются предоставлены сами себе.
Высокая грузоподъемность.
Скорость.
И главное, защита.
– Мы получили заказ на две сотни цеппелинов средней дальности, дюжину тяжеловозов и полсотни почтовиков… – Мар смотрел на меня спокойно. – И это лишь начало. Королевству нужны воздушные пути. А еще алмазы Пельшты или черный уголь Искайта. Красный мрамор. Вулканическое стекло. Альфидиум. Да и… люди. Треть королевства зависят от моря, а это без малого восемь миллионов… восемь миллионов человек, чью жизнь мы изменим.
– Я рада за вас…
– За нас.
– Мы? – это прозвучало почти издевкой. – Разве мы когда-нибудь вообще существовали?
Я, оказывается, успела изучить его. Вот слегка дернулась губа, будто Мар вот-вот оскалится. Дернулся нос. Пальцы сложились крестом… детский нелепый жест, если сложить так пальцы, то можно врать и боги не накажут.
– Признаю, я был недостаточно внимателен к тебе. Слишком занят… дела требовали пристального внимания…
– И Лайма.
Мар поморщился.
– Она дура.
– Пускай, зато беременная…
– Мне нужен наследник.
– Но не от меня, – я осознала это со всей ясностью. И Мар тоже понял.
– Прости, но… эйт не может быть слабосилком, иначе ему не удержаться.
Дышать было тяжело.
И я заставила себя считать. Раз-два-три-четыре-пять… вышла Грета погулять… дети наследуют дар… но не всегда, далеко не всегда это дар сильнейшего в паре… бывает… по-разному, и Мар не хотел рисковать.
– Тебе ведь не нужны были дети, – он робко тронул меня за руку. – Ты сама говорила…
– Сейчас не нужны, но…
– Как захочешь, родишь. Я не оставлю своего ребенка, каким бы он ни был…
Именно тогда я и поняла, насколько мы… разные?
– Я подаю на развод, – сказала я тихо. А Мар улыбнулся, этак, снисходительно…
– Ты ведь не думаешь, что все будет просто…
* * *
…конечно, не думаю.
Первое заседание. И сонный судья, который не столько слушает меня, сколько наблюдает за мухами. По летнему времени их развелось прилично. Мухи ползают по графину с лимонной водой, по дубовой раме и портрету Его Величества. Они садятся на пыльные окна и даже на судейскую лысину, и тогда судья вздрагивает, поднимает вялую пухлую руку, сгоняя нахалку.
Мне кажется, что все очевидно.
Муж мне изменил, и я в своем праве подать на развод, тем паче, Мар не отрицает факта измены. Он спокоен и, кажется, его даже забавляет моя злость.
– Она просто перенервничала, господин судья, – он привстает и удостаивается одобрительного кивка. – Женщины чересчур эмоциональны, а потому порой теряют способность мыслить здраво. Поэтому моя жена забыла, что брак наш заключен по старому обряду…
…а значит, расторгнут может быть лишь по взаимному согласию.
Или волей Его Величества.
Впрочем, это не помешало мне вновь подать в суд. И получить очередной отказ. Отправить прошение в канцелярию…
…и вызвать гнев Мара, который выразился в запрете на мою работу.
– Хватит маяться дурью, – сказал он. – Этот университет себя исчерпал. Если хочешь работать, у меня найдется…
– Иди на хрен! – я позволила себе выразиться и куда менее изящно.
– Как грубо…
Плевать.
Я… почему-то чем дальше, тем злее я становилась. Обида? О да, она была, жила и не собиралась исчезать, затмевая слабый голос разума.
– Дорогая, – он поцеловал мне руку, а я демонстративно вытерла ее о юбки. – Если ты еще не поняла, то у нас… женщина всецело зависит от мужа.
Одного письма хватило, чтобы меня уволили. И Лённрот, смущаясь и розовея, сказал, что мне следует проявить благоразумие и помириться с мужем.
Я осталась без квартиры.
И без денег, поскольку мой счет вдруг оказался заблокирован по требованию мужа. Мои вещи вывезли. А Мар оставил записку, что всегда будет рад видеть меня в нашем новом доме…
…я одолжила пять крон и купила билет до Эсбьерга.
Глава 3
– Дура ты, Эгги, – сказал мне брат, сунув в руку свежий маковый калач. – Но ничего, как-нибудь перетрется, мука будет…
…он держал маленькую булочную, которая досталась от матери, а той – от деда, и вообще соседи полагали, будто наша булочная возникла едва ли не ранее Эсбьерга.
Здесь было… спокойно.
Море.
Город, знакомый каждой улочкой своей. Чайки и берег. Круглые камушки, которые я отправляла гулять по воде. И Мар, появившийся на склоне зимы.
– Хватит уже, Эгле, – сказал он, обводя рассеянным взглядом море. И то, сизе-серое, отпрянуло, будто тоже не желало иметь с Маром ничего общего. Даже чайки заткнулись. – Все уже поняли, как ты обиделась. Возвращайся.
– Нет.
На берегу, следовало признать, Мар смотрелся глупо. Светлый его костюм выделялся на общем тускло-сером фоне, а модные ботинки успели пропитаться водой и обзавестись плотной темно-серой коркой высохшего песка.
Кто ж в ботинках на берег ходит.
– Эгле, – голос его звучал мягко, и всем видом своим Мар демонстрировал печаль. Легкую. Светлую. Иную эйты испытывать не умеют. – Это уже не забавно.
– А это было забавно?
Интересно, у него родился ребенок?
Нет, я могла бы взять «Родовое древо», благо, продавался журнал свободно, извещая весь мир о важных событиях в мире высшего света. Свадьбы там, помолвки… или вот рождение наследника древнего рода…
– Нет, – вынужден был признать Мар. – Но я понимаю, что ты была обижена. Я извинился.
Он извинился и теперь… что?
Я должна проникнуться? Войти в положение? Или броситься на грудь со слезами? Простить, вернуться и сделать вид, что все хорошо? Просто-таки замечательно…
– Мне нужен развод.
– Зачем?
– Затем, что я хочу получить свободу. От тебя… от…
– Если тебя напугала Лайма, то я имел беседу с ее отцом. Больше она не станет вмешиваться в наши отношения.
Надо же, у нас, оказывается, отношения были, а не просто так сделка. И что значит, не станет вмешиваться? Будет тихо и мирно жить в особняке Мара в роли… кого? Второй жены? Слышала, у эйтов бывает. А я, стало быть, буду первой. И если проявлю толику смекалки, то мне тоже купят особняк. В конце концов, это же такая мелочь за спокойствие семьи.
Расписание составим.
У меня Мар будет по четным дням. У Лаймы по нечетным… или еще нужно оставить время для других любовниц, которые, как полагаю, появятся, если уже не существуют.
Почему-то именно там, на берегу, я вдруг осознала, насколько бессмысленен этот брак. Поддаться на уговоры? Вернуться? Пусть даже не в квартирку, но в собственный дом… номинально собственный, поскольку хозяином в нем будет Мар.
Он согласится.
Я нужна ему, иначе Мар не стал бы тратить драгоценное время на поиски, он терпеть не мог поездки и маленькие городки, которые называл потерянными во времени.
Издалека донесся печальный звон корабельного колокола. Стало быть, паром подходит, и на пристани уже собралась толпа, кто посмотреть, кто почту ждал, кто груз. Там всегда-то было много народу, но в дни прихода «Конунга» собирался едва ли не весь город. Мальчишки забирались на столбы, карабкались по развешенным сетям, которые к полудню успевали просохнуть и покрыться коркой соли. Ругались матроны. Лениво курили грузчики, понимая, что уж без них-то ничего не будет…
– Я хочу развод, – мне бы тоже прогуляться до пристани, показаться соседям, которые вместе решили, что благородный супруг выставил меня за дверь, верно, потому, что я оказалась бесплодна, а такого ни один мужик не потерпит.
И все почему?
А потому как учиться поехала. Вот в мозгах что-то и сдвинулась.
Я сама слышала, как престарелая Ильга говорила о том невестке, а та слушала, кивала, не смея перечить, потому как перечить Ильге – себе дороже…
…может, Мара захватить? Будет новый повод для разговоров. А не будет, так сами себе придумают. Издержки местной неторопливой жизни с вечной нехваткой новостей.
– Эгле…
– В этом нет смысла, Мар, – я позволила себе повернуться и взглянуть на пока еще нынешнего супруга. И куда подевался обычный восторг?
И сердце больше не колотится.
И вообще… он, конечно, красив. По-другому быть не может, не бывает некрасивых эйтов, но… какая-то пустая красота. Светлые волосы. Идеальные черты лица, которые не портит крохотный шрам над левой бровью. И морщины, что только-только появились, ему тоже идут. Примерно как идет тонкий галстук и этот вот костюм из светлой шерсти. Темно-синий редингот переброшен через руку. Пальцы поглаживают трость из черного дерева. Он воплощенное великолепие.
Чужое.
– Никакого. Ты меня не любишь. Я это знаю. Теперь знаю. И я не хочу жить с человеком, который меня не любит. Я хочу нормальную семью, чтобы муж и жена, чтобы дети…
…чтобы как у моего брата, который светится от счастья, сам того не замечая. И плевать ему, что Кара полновата, а волос у нее темный, – явно имперка, и вьется еще, и что говорит она с легким акцентом. Напротив, мне ее голос кажется песней, а уж ему…
– Муж у тебя есть, – Мар пожал плечами. – Дети… если тебе они так нужны…
Не понял.
И не поймет.
Я покачала головой, а чайки заголосили, вдруг и сразу, стало быть, где-то показался темный плавник косатки.
Тоже хищник, почти как Мар.
– Мне нужен муж, который будет меня любить. И детей моих тоже любить. Который не станет искать кого-то другого, более одаренного или более красивого. Я не хочу, закрывая за тобой дверь, думать, куда ты пошел. Вправду ли по делам или к очередной любовнице… сколько их у тебя? Одна, две? Кроме Лаймы… она ведь, если не ошибаюсь, будет жить в твоем доме?
– В нашем.
– В нашем она мне на хрен не сдалась.
– Это грубо.
– Это правда, – я повернулась к морю и прищурилась, пытаясь разглядеть косатку. Но нет, только волны, мелкие, нервные, будто стихия чувствует мою неуверенность. – Мар… мы не уживемся. Я не уживусь. И я не хочу остаток своей жизни быть несчастной. Хочешь, чтобы я работала? Это не проблема. Подпишем контракт. И я буду работать. Но я хочу сама распоряжаться собственной жизнью. Понимаешь?
Понимал.
По глазам я видела, что все он прекрасно понял, вот только… куда девать родовую честь? И ладно бы только в ней дело было, но ведь оставались деньги.
Контракты правительственные.
И перспективы, которые Мар уже почти считал свершившимися. А я… я ведь не настолько глупа, чтобы не понимать, насколько развод, пусть даже с совершенно неподходящей Мару женщиной, повлияет на репутацию, не говоря уже о злосчастных патентах. Я ведь могу потребовать их… подать в суд и, что самое поганое, доказать авторство.
…а еще могла плюнуть на патенты и просто уйти к конкурентам. И не так важно Мару, буду ли я работать на него, главное, чтобы я не работала на кого-то еще.
Это я тоже увидела в его глазах, а еще поняла, что в нынешней жизни развода мне не дадут.
Мар стиснул трость, и костяшки на пальцах его побелели.
– Мне жаль, Эгле, – сказал он. – Но ты ведь умная… ты сама понимаешь, я не дам развода. И не позволю тебе остаться здесь. Мне не нужны слухи… ты вернешься.
– Нет.
– Не заставляй меня вредить твоим родным.
А вот угрожать нехорошо.
– У твоего брата булочная… как думаешь, долго ли мне закрыть эту булочную?
– Попробуй, – я выдержала его взгляд и даже нашла в себе сил улыбнуться. – Ты многого не знаешь о маленьких городках…
…и о том, что все мы здесь в какой-то мере друг другу родня. И если нас с братом не признали официально, то… каждому было известно, от кого Марийона Красноволосая прижила детей. Не от старого же Брегха, за которого ее выдали родители, когда интересное положение стало… слишком заметно.
Правда, свадьба никого не обманула.
…мне об этом рассказали соседи.
По секрету, само собой, потому как в глаза обзывать соседских детей ублюдками невежливо. Да и чревато, говоря по правде. Нет, наш отец в местечковые дела не лез, я и сама-то встречалась с ним всего пару раз, последний – на похоронах матери. Особой привязанности друг к другу мы не испытывали, но…
…счет в банке на мое имя.
И другой, в помощь брату, когда тот перестраивал дом.
Рекомендательное письмо, благодаря которому меня в принципе приняли на первый курс. Вежливые записки-поздравления, приходившие ежегодно. Подозреваю, отправлял их секретарь, но… записки были. И к ним – чеки, благодаря которым я в принципе смогла начать работать.
Свой инструмент.
Материалы.
Книги и зелья, даже компоненты для зелий даром никто не даст, не говоря уже о прочем.
Нет, любви не было, но была благодарность и понимание, что обидеть нас не позволят. Не здесь, не в этом городе, который был по сути личным владением высокого князя…
…Мар потратил два месяца жизни, чтобы в этом убедиться.
Я знала, что остановился он в «Белой косатке», лучшей гостинице города, которой, однако, было далеко до привычных ему заведений. Он нанимал коляску.
И отправлялся к градоправителю.
Он писал жалобы.
И дважды покидал остров, чтобы вернуться спустя неделю-две. Он почти выкупил телеграф к вящему недовольству жителей, но в целом они сходились, что я дура. Все мужчины гуляют от жен, и мой отец тому лучший пример. Разумная женщина не станет играть в обиду, но великодушно простит несчастного, который…
Здесь мнения расходились.
Я же…
Мне было плевать. Меня Мар больше не трогал, но я сама чувствовала себя лишней. Некогда я покинула дом, полагая, что никогда больше не вернусь. И за прошедшие годы дом этот словно бы стал меньше. Нет, меня никто не гнал.
Ни словом, ни взглядом.
Мне были рады.
Мне сочувствовали и даже жалели. Мне позволяли заглядывать на кухню, хотя братец знал, что я не унаследовала ни капли семейного таланта. Со мною говорили, но исключительно на отвлеченные темы, а было их немного, и потому разговоры то и дело обрывались. Неловкие паузы заполнялись вздохами, а… во взгляде брата появлялась жалость.
С детства ненавижу, когда меня жалеют.
И наверное, именно эта жалость, которая заставляла ощущать себя слабой и никчемной, заставила меня очнуться. А еще шепоток, становившийся громче и громче… голос Ильги, долетавший через улицу – а говорила она так, чтобы я точно услышала – и соседское недоумение… удивление…
…загордилась.
…носом кРутит.
…решила, что и сама эйта…
…старик того и гляди помрет, посмотрим, что тогда будет… небось, братец не слишком родственничкам рад, а уж когда от них одни проблемы…
Следовало признать, что в чем-то они были правы. Мой отец, разменявший девятый десяток, – пусть эйты и жили дольше обычных людей, но и они не были всесильны, – и вправду готов был покинуть этот мир. А старший наш брат, законный наследник, с которым мы и знакомы-то не были, станет ли он решать чужие проблемы?
Сомневаюсь.
Выход был очевиден: мне следует уехать, но… куда? И не сочтет ли Мар отъезд проявлением моей слабости? Деньги у меня имелись, благо, здешние банки подчинялись князю, а тот плевать хотел на чьи-то претензии… и я, прикупив в ближайшем магазинчике атлас, занялась пристальным его изучением.
Помог, как ни странно, брат.
Старший.
Тот самый, который, как и мы с Менно, старательно делал вид, что знать не знает о нашем существовании.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?