Текст книги "Ещё более Дикий Запад"
![](/books_files/covers/thumbs_240/esche-bolee-dikiy-zapad-265869.jpg)
Автор книги: Карина Демина
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 5
О теории эволюции, драконах и снах
На втором этаже стойко и резко пахло прокисшим пивом – ненавижу этот запах с детства – и падалью. Я огляделась.
Комнаты две.
В одной, поменьше, нашлось место для огромной ванны, покрытой ржавчиной и какой-то черной слизью. Над ванной из стены выглядывал кран, с которого свисали зеленые нити то ли плесени, то ли водорослей. Пол был черен. И покрыт толстым слоем мусора.
Мамаши Мо нет на этого мастера!
Вторая комната оказалась не чище. Тот же пол, правда с ковром, который к полу прилип намертво. Тот же мусор: мятая рваная бумага, песок, обертки, какие-то железяки, куски ткани, кости и шелуха семечек, огрызки яблок и зачерствевшие до сухого состояния булки. Но зато здесь имелся огромный стол, украшенный золотыми медальонами. С медальонов скалились морды львов, пусть и несколько заросшие черной липкой грязью, но все одно грозные.
Зеркало на тумбе.
Кровать.
Одна. Пусть огромная, с половину комнаты, но одна! И… и ложиться на нее я не рискнула бы. Покрывало пестрело пятнами. Прямо посреди кровати валялась канистра, из которой тихо капала черная жижа.
– По-моему, тут спалить все проще, чем убрать, – сказала я Эдди.
Братец вздохнул:
– Извини, но… сюда точно без нужды никто не сунется. Это место он держал для особых… сделок. А так у него своя мастерская на верхнем уровне. А про это если и знают, то далеко не все.
Может, и так, но уютнее от осознания сего факта не стало.
Уборка.
Ненавижу уборку.
Мамаша Мо полагает, что это явный признак одержимости бесами. Прежде всего – лени. Ибо женщина просто-таки обязана от рождения жаждать порядка. Нет, порядок я люблю, но чтоб вот так его наводить…
Пришлось.
Даже супруг мой мусор собирал, пусть и с прискорбным видом. А некромант, который, небось, тоже не из простых, вдоль стен прошелся. Уж не знаю, чего он сделал, да только щекотно стало, а еще плесень с этих стен сама осыпалась. Кое-где вместе со штукатуркой, обнаживши подгнившее дерево, ну так то издержки, так сказать.
Орк сгреб и вынес ковры. Понятия не имею, куда он их дел, но под коврами обнаружился весьма приличный пол почти натурального цвету. Эдди предположил, что сугубо в теории можно и остальной отмыть – мол, под грязью он тоже натуральный, только замызганный; однако почему-то ни у кого не возникло желания теорию практикой проверять.
– А заклинания нету какого-нибудь? – уточнила я на всякий случай. А то вдруг окажется, что зря мучаемся и можно как-нибудь по-хитрому пальцами щелкнуть, чтобы оно все само взяло и убралось.
Я аж зажмурилась от такой перспективы.
– К сожалению, нет, – разочаровал меня Чарли. – Существуют кое-какие бытовые заклинания вроде бы… точно знаю, что для чистки каминных труб есть. И для решеток тоже. Стабилизирующие. Артефакты, пыль притягивающие, тоже бывают. Но я, к сожалению, ничего такого не умею.
– Жаль. – Я подавила вздох.
Оно, конечно, огненную стену полезно пустить, особенно на мертвяков, но в данном случае это чересчур. Ничего, вот поеду на Восток и выучу.
Или нет?
К утру управились.
Последней, после весьма продолжительной дискуссии, вытащили кровать вместе с матрасом, на котором пестрели странного вида пятна, простынями, что прятались тут же, скомканные и печальные, и подушками.
– А спать на чем будем? – позевывая, поинтересовалась я.
Тут даже одеял не нашлось, а наши с лошадьми остались.
А поспать я бы не отказалась.
– Могу уступить вам свое пальто, – предложил некромант. А Чарли нахмурился этак, не по-доброму. Однако промолчал. – Но, полагаю, где-то здесь должен быть магазин. Или рынок?
– Есть, – ответил орк, поправляя цилиндр. – Я загляну. К вечеру будет.
Я кивнула.
До вечера как-нибудь продержусь. А пока и в кресле подремать можно. Что-то притомила меня эта уборка.
Я забралась в кресло с ногами, разуваться тоже не стала, и ружье, к которому привыкла уже, поближе поставила. А то ведь… место надежное, если Эдди так говорит, но мало ли.
С ружьем оно всяко надежней.
Стоило закрыть глаза и… я провалилась в сон. Но и во сне ощущала зверскую усталость, что злило неимоверно. В конце концов, нормальные люди спят, чтобы отдыхать, а я вот… опять город.
Площадь.
Помост, укрытый золотой тканью, и знакомое кресло на нем. Надо же, вынесли. А ведь тяжеленным казалось! На кресле – человек в алых с золотом одеждах. И шелка яркие, что кровь. Само же кресло стоит так, что разглядеть лицо человека сложно – солнце глаза слепит. И я щурюсь, заслоняясь от яркого света.
Иду.
И главное, прекрасно понимаю, что сплю, что все не взаправду. Но это странным образом только больше злит. Вот почему нормальные люди во сне что-нибудь приятное видят? Фей всяких там или цветущие луга, золотые горы или шоколадные.
Шоколада захотелось.
И в животе заурчало.
Да так громко, что человек, сидевший на троне, повернулся ко мне. Надо же, а я ведь помню эту рожу распрекрасную.
– Привет, что ли, – произнесла я, подавив зевок. Нет, этак я точно свалюсь, если и во сне, и наяву жить буду.
– Проклятая кровь! – возопил этот, на троне, и руки воздел.
– Скажи что-нибудь новое.
Я огляделась вокруг.
А высоко забралась. Или это как обычно во сне? Сделал шаг, а уже вроде и на вершине горы, стоишь, глядишь, рукой пропасти помахиваешь?
Пропасти не было, но имелась лестница, которая терялась там, внизу. И люди, что окружали и помост, и лестницу, и нас, – все нагишом. Это нормально? Нет, шкура у них расписана золотом и серебром и еще увешана каменьями драгоценными, отчего кажется, будто они чешуей покрыты.
Но весь срам напоказ!
Я покачала головой.
– Ты пришла. – Человек на троне поднялся, опираясь на посох – тяжеленный с виду. Таким по башке кого приложить – самое милое дело.
– Можно подумать, у меня был выбор.
Я подавила очередной зевок.
– Чего вам от меня надо?
А то чую, само это не прекратится. У меня ведь тоже нервы имеются, это ж никакого порядку не будет, если то явь, то сон.
– Отпусти нас, – сказал он.
– Куда?
– В смерть. – Прекрасное лицо исказила судорога. – Позволь уйти.
– Идите.
Я сказала это громко, чтобы слышали все, но ничего не произошло. Может, надо еще громче?
– Бестолковая, – покачал головой великолепный покойник.
– Какая уж есть. – Я опустилась на ступеньку и подвинулась. – Садись, что ли. Поговорим?
Он хмыкнул. И посох свой перехватил. А я еще подумала, что если он этим посохом меня приложит, то я помру или проснусь? Но он посох приткнул сбоку кресла и спустился.
Сел.
Рядом совсем.
А я чувствую, что он неживой. То есть нельзя сказать, чтобы совсем мертвый, – мертвяки чуток другие, – но и не живой.
– Звать-то тебя как?
– Солнцеподобный.
– А для друзей если?
– Ты не друг.
– Ну почему, я ж вроде и не враг… Ты извини. – Мне стало вдруг стыдно, что я его ограбила. Ну, и кости в беспорядке оставила. Может, надо было хотя бы в кучку сложить, так оно вежливей.
– Ничего. Та плоть мертва. – Он опустил голову, а мне подумалось, что он совсем даже не старый. – Кархедон.
– Чего?
– Ты спрашивала имя. Кархедон. Так меня нарекли при рождении.
– Милисента. – Руку протягивать я не стала. – Так… что мне надо сделать, чтобы вы того… ну, окончательно померли? Сиу сказали, что город сам рухнет теперь, но, похоже, ошиблись, да?
– Да.
– Как вы… ну, они говорили… и тут… – Подумалось вдруг, если кто и знает, что за внезапная любовь мозги людям затуманила, то это кхемет.
И Кархедон, раз он тут за старшего.
– Да и вообще, что произошло?
Те, внизу, стояли и смотрели. И наверное, чего-то ждали.
– Сложно сказать. – Кархедон поднял алые одежды и поскреб ногу. – Проклятые клопы… совершенно не поддаются воздействию.
– А то, дустом их тоже хрен вытравишь, – согласилась я. – Правда, как-то Эдди, это брат мой, приволок орочий артефакт, так ни одного не осталось.
– Примитивная сила лучше действует на примитивный разум.
– А у клопов разум есть?
Что-то мы не о том говорим, но ведь неплохо же сидится.
– Понятия не имею. Как-то вот не задумывался… а что до твоего вопроса, то что вы знаете о сотворении мира?
Тут уж пришла моя очередь хмуриться.
– А тебе по какой версии? – уточнила я.
– Есть разные?
– А то! Мамаша Мо полагает, что мир сотворил Господь единый в семь дней. Или в шесть? В общем, волей своей. И все сущее. И еще демонов, ангелов, ну и орков тоже. А в Большой Британской энциклопедии написано, что мир возник в результате естественных процессов. Солнце взорвалось…
Я поглядела наверх, убеждаясь, что солнце никуда с небосвода не делось. Висит. Светит.
– Ну а дальше эволюция случилась. И все живые твари возникли в процессе ее.
Кархедон задумался.
– Когда-то давно, когда из чрева Великого Дракона исторглось пламя, из него и плоти дракона возникло великое множество миров.
То есть начнем мы вон откуда? И сколько ж мне спать придется, пока до сути доберемся? Но недовольство свое я при себе оставила.
Да и так ли уж я недовольна?
Сидим вот. Хорошо же сидим. А что сон бредовый, так кто от снов нормальности ждет?
– Кровь принесла жизнь в эти миры. Из крови этой возникли драконы, а после и все иные существа. – Кархедон вновь замолчал.
– Значит, драконы существовали?
– А ты не поняла? – Он повернулся ко мне.
– Нет. Я не особо понятливая, – сообщила я чистую, между прочим, правду.
– Проклятая кровь…
– Да хватит уже. – Я подавила зевок. – Какая есть. Можно подумать, я этого хотела… Так что там с драконами?
Вместо ответа он вскинул руки, и алые полы его одеяния взметнулись, словно крылья. А потом крыльями и стали. А сам Кархедон превратился в дракона.
Мать моя…
От удивления я едва не проснулась. Ну, и еще от страха, ибо те, внизу, тоже стали драконами. И… и вовсе это не золотая краска на коже! Это сама их кожа, сотворенная из золота. И драгоценные камни ложатся на нее узорами. И…
Кархедон зарычал, и меня обдало жаром, вонью и еще дымом.
– Будешь кочевряжиться, – я показала кулак, который рядом с драконьей мордой казался не таким уж большим, – уйду. И сиди тут со своими…
Те, внизу, походили на змей, что вдруг сплелись чешуйчатым клубком. И красиво, и жутко. И мутит даже, если вглядываться. Чем больше вглядываешься, тем сильнее мутит.
Кархедон выдохнул и вновь обернулся человеком.
А площадь исчезла, и мы оказались в знакомом уже зале, правда теперь его заполняли люди. Ну, то есть те, которые драконы. Но в человеческом обличье.
– Мы были первыми в этом мире. И приняли его. Мы сотворили его таким, каким он стал. Все, что ты видишь, горы и долины, моря и пустыни, реки и озера…
– Я поняла.
– …все это создано нашей волей из плоти и силы, правом, полученным когда-то от Великого Дракона.
Все-таки с фантазией у них не очень. Великая Мать, Великий Дракон, Великий Охотник… или охотник первым был? Чтоб вас, забыла.
Проснусь – уточню.
– Из капель его крови возникли иные существа. Сперва они мало отличались от животных, и мы лишь смотрели, не вмешиваясь. Однако после, когда поняли, что существа эти несут в себе искру разума, мы решили помочь им.
– Какая-то, уж извини, странная помощь. Если то, что я видела, правда.
Кархедон поглядел вниз.
Вздохнул.
– Мы учили их. Оберегали их. Относились к ним как к неразумным детям… и в какой-то момент решили, что вправе распоряжаться ими, как родители распоряжаются детьми.
– А родители бывают разными, – заключила я.
Мне ли не знать.
Если подумать, то мой папаша – не самый худший вариант.
– Наверное, тогда все и началось. Мы… мы решили, что и в самом деле стоим над миром. Владеем им. И можем творить все, что вздумается. Мы ведь помогли им выжить. Раздули эту искру, которая могла погаснуть в любой момент. Мы… желали благодарности.
– И любви?
– И любви, – согласился он.
– А это… – я крутанула рукой, – вообще нормально? Ну, когда кого-то так любят, что прям разум теряют? Или сказки? Сиу говорили, что вы… что… ну, если на тебя глянуть, то любой сразу влюбляется – будь то человек или нет.
– Любовь есть свойство души, – наставительно произнес Кархедон в точности тем же тоном, что у нашего пастора, когда он про добродетели начинает рассказывать. – Она проистекает из пламени первозданного, которое есть в любом существе.
– Ага.
Понятнее не стало, но запомню.
– Мы же сами по сути пламя. И малая искра стремится к большому огню, дабы стать частью его.
– То есть это все-таки правда?
– К сожалению. Такая любовь… чужая любовь развращает. – Человек-дракон выставил руку, любуясь перстнями. А я подумала, что надо было еще по залу пошариться.
В наших нынешних обстоятельствах золото пригодилось бы.
– Когда кто-то живет исключительно ради тебя, когда все его помыслы, все устремления направлены на то, чтобы доставить тебе радость, то поневоле к этому привыкаешь. И проверяешь его. Раз за разом, шаг за шагом. Пытаясь найти границу, за которой эта любовь прекратится.
– А границы нет?
– Именно, проклятая.
– Да ладно, можно подумать, вы тут все благословленные. Значит, они вас любили, а вы начали их испытывать. И получилось то, что получилось.
– Именно. Еще учти, что добровольно отданные Сила, душа и кровь – это много. Это… они продляют жизнь.
– А вы не бессмертны?
– Даже Великий Дракон был смертен. Мы же существовали дольше малых народов, но все одно не так долго, как желали бы. И поддались великому искушению сохранять не только жизнь, но и молодость и красоту. Взгляни на них!
Он простер руку над троном.
– Видишь ты хоть кого-нибудь, кто не был бы красив или молод?
– Нет, – ответила я очевидное, хотя не сказать чтобы особо приглядывалась.
– Последнее дитя появилось на свет более чем за две сотни лет до падения. – Кархедон отвернулся.
– Давненько.
– Мы… не видели в том проблемы. Для чего дети тем, кто мнил себя бессмертным?
– Ошибочка вышла. – Наверное, стоило бы помолчать, но я, честно, не удержалась.
– Ошибочка, – хмыкнул он. – Именно… и не в детях дело. И не в нашей самоуверенности. Мы забыли, что за все приходится платить. В том числе и за бессмертие. Мы длили свои жизни чужими. Мы принимали дары крови, смерти и Силы, медленно погружаясь в безумие и сами того не замечая. Ты ведь видела?
– Как жгли людей? Они кричали.
– Они пели славу нам, задыхаясь от восторга, который сильнее боли.
– Ну… извини, но мне так не показалось.
– Значит, ты видела смерть отступников.
– А и такие были?
– Стали появляться. Среди нас. Те, кто видел, что происходит, как я понимаю. Они сперва пытались обратиться к разуму и сердцу.
– Но не вышло?
Дракон лишь вздохнул.
– Они говорили о том, что мы умираем. Пусть и бессмертные, но все одно умираем. Наши города… прежде их было много больше, но города стали нам неинтересны. Нам все наскучило, кроме крови и развлечений.
– И золота, – ввернула я. – Извини, но у вас, насколько я видела, какая-то совсем уж нездоровая тяга к золоту.
– Оно красивое, – пожал плечами Кархедон.
И не поспоришь.
– Среди золота легче дышится. Да и просто… мы ведь были достойны лучшего.
– Но не все, так?
– Тот, кто полагал иначе, стал проповедовать новый путь. Он говорил, что и малые народы годны не только в пищу. Он сошел к племенам, которые оставались дикими…
– А и такие были?
– Были, конечно. Мы называли себя владыками мира, но, как понимаю, власть наша простиралась лишь на малую часть его. Он же пересек океан. И именно эти, дикие, ничтожные племена сумели разбудить в нем искру интереса. Он ушел, потом, спустя годы, вернулся… мы не слишком-то обращали внимание. Мы были заняты собой. Мы не замечали, что все меньше земель остается под нашей властью, что дальние города, младшие города, замолчали, что исчезли драконы, в них обитавшие, что… все вновь переменилось.
Он замолчал, глядя на то, что творилось в зале. Я тоже поглядела. Одним глазком, а потом решила, что ну его! Нет, этакого разврата и в борделе-то не встретишь.
Опасное место эти дворцы.
Нет, ну вот как можно творить то, чего они творят, перед троном?
– Я осознал опасность, лишь когда он, мой собственный брат, встал передо мной, требуя запретить все то, что кормило город и нас. Он много говорил. Пылко говорил. О цивилизации. Развитии. Естественном ходе вещей.
Надо полагать, впустую говорил.
– О том, что мы ведем себя недопустимо, что мир не готов и дальше терпеть. Что мы эксплуатируем малые народы. Что мы почти истребили некоторые из них.
– Но ты не послушал.
Я бы тоже, наверное, не послушала, заявись кто-нибудь и начни читать нотации. Или там потребуй… не знаю, чтоб я перестала эксплуатировать, скажем, свиней.
Или индеек.
– Я сказал, что он безумен. И что дозволяю ему уйти, но навсегда. А изгнание из города означало смерть. Даже те, кто уходил добровольно, слишком привыкли к Силе, которую он дает. Им приходилось возвращаться.
– И он…
– Бросил мне вызов, – просто ответил Кархедон. – Был бой. И я одержал победу.
– И убил брата?
– Нет. Я убил тех, кого он создал. Там, на площади. И я… я не даровал им любви. Его же заставил смотреть, чтобы он понял, сколь опасное дело затеял.
Сдается мне, что над методами убеждения ему еще работать и работать. Оно, конечно, действенно, да только в нужную ли сторону?
– Я позволил ему уйти. – Кархедон поглядел вниз. – И не только ему. С ним ушли пятеро. А потом появились подобные тебе.
Глава 6,
в которой строятся планы и обсуждаются сны
Милисента спала, свернувшись калачиком в кресле, к счастью, довольно большом. Она подложила под щеку ладони, во сне хмурилась, кривилась, вздыхала и выглядела при этом совершенно беспомощной, отчего вдруг появилось непреодолимое желание защитить ее.
От всего.
От всех.
Желание не то чтобы странное или неожиданное. Но Чарльз просто стоял и смотрел, удивляясь сам себе. Стоял и…
– Думаю, – шепотом произнес Орвуд, – стоит обсудить сложившуюся ситуацию ввиду новых обстоятельств.
И пальто свое на Милли накинул.
И… правильно, в доме сыровато, прохладно, этак и заболеть недолго. Но почему-то было до боли обидно, что у Орвуда пальто имеется, а у Чарльза нет.
– Согласен. – Чарльз заставил себя отвернуться. – Здесь?
– Почему нет. – Некромант прикрыл глаза. – Ее все одно тут нет.
– В смысле?
– Она за гранью.
– И…
– И вмешиваться не стоит. Что бы она ни видела, поверьте, пока она сама с этим не разберется, мы ничего не сможем сделать.
– Что это вообще за… – проворчал Эдди и мрачно взглянул на некроманта. И кажется, не только он.
– Сны… – Тот пожевал губу. – Сны – субстанция до крайности хрупкая. Я читал работы физиологов, полагающих, что сон есть эхо работы разума. Думаю, в чем-то они правы. И образы, которые предстают перед нами во сне, зачастую есть преображенное сознательным или бессознательным представление о мире тварном.
– А можно попроще? – Эдди подошел к сестрице и коснулся головы.
– Если попроще, то разуму нужен отдых едва ли не больше, чем телу. Он запоминает все когда-либо увиденное или услышанное, а после, во сне, осмысляет. Мы же видим лишь некоторые проявления этого процесса; как полагают некоторые ученые, сугубо физиологического.
Эдди проворчал что-то неразборчивое.
– Однако есть и другая точка зрения, о которой вы наверняка слышали. Сны есть то, что увидено душой. Она покидает тело и путешествует… у кого-то дальше, у кого-то ближе.
– Хороший шаман идет своей дорогой, – заметил орк, прислонившийся к стене.
– Интересно, что среди людей весьма редко встречаются те, кому подвластны подобные, скажем так, путешествия. Ясновидцы и предсказатели…
– Мошенники. – Эдди почесал кулак. – Знавал я одного такого провидца… за его голову сотку обещали. Он мне напророчил, что поеду на Восток, стану богатеем и женюсь на благородной. Идиот. Но сотку дали.
Предсказателя стало даже немного жаль.
– Да, аферистов много, но есть и те, кому действительно открыто куда больше. Но ведь вам самому это известно, не так ли. – Некромант поглядел на Эдди, и тот смутился. – В вас много иной крови. А среди орков, насколько я знаю, довольно часто встречаются способные провидцы.
– Нечасто. Хорошего шамана попробуй найди, – вздохнул Эдди. – Небось, когда бы был хороший шаман, он бы упредил.
– Возможно. Я вижу, что ваша связь с материальным миром гораздо слабее, чем моя или вот его. – Орвуд указал на Чарльза. – И полагаю, что вы частенько видите куда больше, чем способны объяснить.
– А Милли при чем?
– У вас общая кровь.
– По папаше только если.
– А ваш отец, он ведь не был в полной мере человеком?
– Полукровка, – буркнул Эдди и поскреб затылок. – Моя бабка была внучкой шамана. А дед – он тоже не совсем чтоб человек. Матушка говорит, во мне всякого намешано, а потому не пойми что и получилось.
– Уверяю, все не так уж плохо. Вам просто, как мне кажется, не хватает знаний. И уверенности в себе, – поспешил утешить Орвуд. – Но возвращаясь к вашему вопросу. Я чувствую, что граница миров истончилась, как бывает, когда кто-то заглядывает за грань. Ваша сестра, во-первых, имеет подходящую кровь, пусть малую часть ее, но все же. Во-вторых, полагаю, во время вашей поездки вы столкнулись с чем-то, что оставило свой след.
– Оно опасно?
– Все в какой-то мере опасно. – Орвуд пожал плечами. – К сожалению, мне дана власть над материей, но не тонким миром. Вот моя сестра могла бы сказать больше.
– У вас и сестра имеется?
– Даже две. – Некромант слабо улыбнулся. – Но они редко покидают поместье. Эва родилась весьма чувствительной. Ей сложно находиться среди людей. А Виктория… впрочем, неважно. То, что я знаю, я знаю от Эвы. И она утверждала, что тот, иной мир начинает представлять опасность, лишь когда ты веришь в его реальность. Тогда она и становится реальной.
– А как понять, верит ли Милли?
– Никак. – Орвуд поглядел на Чарльза. – К сожалению.
– А если разбудить?
– Не стоит.
– Почему? – Чарльз отметил, как хмурится во сне Милисента, как движутся ее губы, словно она беседует с кем-то невидимым.
– Потому что, во-первых, человек не способен вовсе обходиться без сна. Рано или поздно она снова заснет. И чем сильнее будет ее усталость, тем глубже она провалится в тот мир. Во-вторых, я не чувствую опасности.
Последнее нисколько не успокаивало.
– В-третьих, кровь шамана ее защитит…
Хотелось бы верить.
– Ну и в-четвертых, я, с вашего позволения, поставлю метку. И если жизненные показатели начнут падать, тогда мы и попробуем ее разбудить.
– Попробуем? – Похоже, Эдди эта концепция тоже пришлась не слишком по душе.
– Увы, далеко не всегда получается. Да и плохая идея. Честно. Если душа далеко за гранью, привязка ее к телу истончается. И не факт, что, разбудив тело, мы вернем и душу.
Что-то стало совсем нехорошо.
– Повторю. Пока нет поводов для беспокойства.
Это смотря у кого. Чарльз вот чувствовал себя чрезвычайно обеспокоенным.
– Доверьтесь ей. – Голос Орвуда слегка дрогнул. – Иногда излишняя забота способна навредить. И не всякий вред получится исправить.
Спокойствия это высказывание точно не прибавило.
Чарльз осторожно коснулся щеки Милли. Теплая. И дыхание спокойное, и сердце бьется ровно. И… и возможно, что сон – есть лишь сон и не более того. В конце концов, Орвуд тоже может ошибаться.
И очень хотелось, чтобы он ошибся.
Чтобы…
Чарльз убрал руку и подавил вздох. Надо взять себя в руки. И без того хватает забот.
– Надо решить, как быть дальше. – Свой голос он слышал словно со стороны, не находя сил отвести взгляд от Милисенты. – Надолго тут задерживаться нельзя.
– Согласен. – Эдди кивнул. – Тут, конечно, народец такой, не привыкший в чужие дела вмешиваться. Но если объявят награду, тогда все осложнится.
– Сдадут? – уточнил орк.
– Естественно.
– Возможно ли точно узнать, кого ищут? – Орвуд тоже наблюдал за спящей девушкой. И этот его интерес Чарльзу категорически не нравился. – Поскольку одно дело, если речь идет о вас с мистером Диксоном, и совсем другое, если и мы тоже привлекли внимание.
– Вряд ли. – Эдди тряхнул головой. – Мне бы сказали.
– Если подумать, в поезде мы все встретились случайно. Возможно, нам следует вернуться в гостиницу и обставить все по-новому. – Орвуд сцепил руки за спиной. – Скажем, я нанял вас, мистер Разбиватель Голов, – обратился он к орку.
– Можно просто Дик.
– Дик, – поправился Орвуд. – В качестве охранника. И сопровождающего. Кого-то, знакомого с местными реалиями.
Он щелкнул пальцами, пытаясь поймать ускользающую мысль.
– А еще способного помочь человеку в весьма… деликатном деле.
– В бордель сводить, что ли?
– Нет больше борделей, – горестно произнес Эдди. И собравшиеся почтили утрату минутой молчания.
– Тогда…
– В кабак? В подпольные мастерские? В иные злачные места. Злачные же места остались?
– Понятия не имею. – Эдди опустился на пол и скрестил ноги. – Но должны бы.
– Если город есть, то и злачные места тоже, – высказался Дик, тоже усаживаясь. Он снял цилиндр и пригладил и без того гладкие волосы. Волосы его были заплетены в тонкие косицы, а из косиц торчали красные и белые перья; кажется, еще выглядывали кости и бусины.
Чарльз подумал, что в Географическом обществе Разбиватель Голов нашел бы весьма благодарную аудиторию.
– Стало быть, если вдруг кто-то спросит, мы сможем… объяснить наше отсутствие.
– А дальше? – План не то чтобы не нравился графу.
Он был разумен.
– Дальше… дальше я обращусь к тому, кто держит это заведение, с просьбой достать билеты… куда там надо? Неважно. Туда, где можно по сходной цене приобрести невесту. Благо проблема у меня имеется, и не выдуманная, а потому…
– Вы были свидетелем на свадьбе.
– Отнюдь нет. – Некромант покачал головой. – Если вы вдруг запамятовали…
Это прозвучало насмешливо.
– …то свидетелями на вашей свадьбе выступали почтенные горожане. А что мы в то же время оказались в храме – просто совпадение. Или же… мы пожелали составить вам компанию. Все-таки несколько сблизились за время путешествия. А заодно уж вы посоветовали гостиницу… или лучше вы, Эдвард.
– Не зовите меня так, – проворчал Эдди.
– Почему?
– Папаша так называл. Когда был пьян или злился. А он постоянно или был пьян, или злился. Эдди я.
– Хорошо. – Орвуд слегка склонил голову. – В таком случае вы посоветовали нам приличную гостиницу, но на этом наши пути разошлись.
– Думаете, поверят?
– Не знаю. Возможно, что и нет. Но если вы говорите, что здесь существует некое подобие закона, то они вынуждены будут соблюдать хотя бы видимость законности. Да и в целом. – Он посмотрел на руки. – С подобными мне стараются… не конфликтовать без особой на то надобности.
И Чарльз ему поверил.
– Что же до прочего, то… деньги всегда вызывают интерес. А Орвуды весьма и весьма состоятельный род. С учетом же наших особенностей и, как вы утверждаете, специфики работы того… человека, логично предположить, что я желал бы решить свои семейные проблемы.
План Чарльзу все-таки не нравился. Большей частью потому, что ему самому в этом плане роли не отводилось.
– Что же касается вас… – Взгляд Орвуда был полон бесконечного терпения. И графу сразу стало стыдно за свои мысли. – То, полагаю, слегка изменив внешность, вы можете оставить этот дом и пройтись по здешним злачным местам. Вероятнее всего, они окажутся более злачными, чем те, которые наверху. Прогуляйтесь. Порасспрашивайте. Послушайте, о чем говорят люди. Не может такого быть, чтобы подобные реформы совсем не вызвали отклика.
Он замолчал.
А вот Эдди потер подбородок:
– Оно-то так, но… в городе неспокойно. Я шкурой чую. Как бы не вышло чего с вами… Вы, может, и некромант, но и тут тоже умельцы сыщутся.
Чарльз подумал, что уходить придется с боем.
Наверняка.
Мысль, как ни странно, успокоила. И он осторожно погладил теплую щеку своей жены.
Жены.
Надо же.
А Чарльз, похоже, начал привыкать к мысли, что у него теперь есть жена.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?